Сохранить брак или... себя?

Часть 1

- Нет, Надюш… Егора ты все же балуешь! - заявила моя лучшая подруга, которую я позвала домой за пару часов до похода в ресторан, чтобы она помогла мне упаковать подарок.

Я только вздохнула, глядя, как Лиза решительно отодвигает в сторону мою любимую фарфоровую сахарницу, чтобы освободить место на обеденном столе. Сахарница жалобно звякнула, но устояла.

В виде подарка мужу был новенький айфон последней модели, который удалось достать в определенном цвете только при помощи своих связей - директор крупного мебельного производства, знаете ли, обязан иметь полезные знакомства.

Мы придумали положить его в коробку-розыгрыш. Муж будет думать, что я дарю ему утюжок для глажки носков, а когда откроет подарок, увидит, что там на самом деле. Идея родилась спонтанно: в прошлом году на корпоративе коллега рассказывала, как подарила мужу набор отверток в коробке из-под «айфона» - тот чуть не лопнул от злости, а потом полгода вспоминал. Я решила сделать наоборот.

- Ба-а-а-лую, конечно, - протянула я, аккуратно расправляя край серебристой бумаги, чтобы не осталось морщин. - Он ведь у меня один-единственный.

Лиза тут же нахмурилась. Этот ее взгляд я знала лет двадцать, наверное. Сейчас начнет рассказывать мне, что все в браке должно быть поровну, и если Егору вручается такой подарок, то я должна получить не меньший по стоимости на свой праздник. Я даже не удивлюсь, если подруга скажет мне ровно эти слова. Но мне было, что на них ответить.

У меня получилось стать директором крупного производства, а муж так и застрял на том месте, которое занял пятнадцать лет назад. Кто же виноват, что у нас настолько низко ценят сотрудников в его сфере? Хотя, если честно, дело не только в деньгах. Егор - он другой. Он умеет делать дом домом.

Помню, когда наша дочь Вера была маленькой и я пропадала на работе, именно он встречал ее из школы, делал с ней уроки, варил супы на неделю вперед. Я приходила в одиннадцатом часу, а на плите меня ждал ужин, завернутый в фольгу, и записка: «Не забудь поесть, Надюш. Целую».

Эти записки до сих пор иногда появляются. Вчера, например, я нашла на подушке листочек: «У тебя сегодня важная встреча, ты волнуешься. Я в тебя верю».

Разве это не счастье? Возвращаться не в пустую квартиру с идеальным ремонтом, а к человеку, который ждет, даже если сам пришел с работы чуть раньше.

- Ладно, тебе виднее, - буркнула Лиза, набивая коробку-розыгрыш нарезанной цветной бумагой. Она делала это с какой-то агрессией, словно мстила коробке за мою глупость. - И вообще он у тебя счастливчик… Ты не только смогла простить ему интрижку в прошлом, но еще и теперь задариваешь такими презентами!

Я прикрыла глаза, и Лизавета тут же замолчала, сделав жест «молчу-молчу». Но поздно - картинка уже всплыла перед глазами.

Маленькая кухня в хрущевке, линолеум пузырями в углу, Вера орет в кроватке, у нее режутся зубы, а я стою, прижавшись лбом к холодному стеклу, и слушаю соседа по лестничной клетке.

Димка, вечно пьяный, но в тот раз был трезв и жалостлив. «Надь, ты только не убивайся, - говорил он, переминаясь с ноги на ногу. - Я сам видел. Они вместе из автобуса выходили, он ее за руку держал. И не раз. Ты мужика своего приструни, а то совсем распустился».

И это тошнотворное, липкое чувство, когда мир уходит из-под ног.

О том, что по молодости мы чуть не развелись, когда у меня на руках была крохотная дочь, я предпочитала не вспоминать. Тогда Егор увлекся своей бывшей одноклассницей, с которой встретился случайно, когда возвращался после работы домой. У них завязались отношения, как говорил сам муж, чисто платонические. Иногда он ехал к ней в офис, чтобы встретить после трудовых будней и проводить до дома. Но на этом, если верить Егору, все и закончилось.

Он быстро сообразил, несмотря на свой юный возраст, что крики младенца и грязные памперсы - это не навсегда. И мы стали жить еще лучше, чем до этого.

Пальцы сами собой сжали край стола. Лучше?

Удобнее. Комфортнее. Я перестала вздрагивать по ночам, ожидая подвоха. Но той безбашенной двадцатидвухлетней девчонки, которая верила в сказку, во мне больше не было.

Егор тогда сознался во всем. Сидел у меня в ногах, обнимал за колени и говорил, говорил, говорил… С тех пор у нас за правило было всем делиться друг с другом. А я, тоже несмотря на свой юный возраст, сделала тогда однозначный вывод: на мужа надейся, а сам не плошай.

Нет, я вовсе не уверила себя в том, что Егор больше никогда не посмотрит в сторону другой женщины. Я просто сняла розовые очки. И предпочла действовать в соответствии со своим планом. Вырастить дочь (что в одиночку было бы сделать сложнее, чем с мужем), отучиться, вырваться в карьере на такие высоты, что меня не смог бы догнать даже супермен. И выстроить свою жизнь так, чтобы ни от кого не зависеть.

И чем ближе я была к цели, чем яснее становилось, что у меня все получится, тем больше ко мне тянулся Егор. В итоге у нас сложилась семья, в которой отношения устраивали всех. И хоть Лизка не упускала возможности сказать, что я с моими амбициями могла бы выйти замуж более удачно, у меня все было хорошо.

Ну а то, что я баловала мужа - это нормально. Он моя вторая половинка, он - мой мужчина. Он чудесный отец нашей доченьки Веры. Так что было бы странно, если бы я, имея вполне приличный доход, держала супруга в черном теле.

Да, иногда отношения складываются так, что именно женщина выходит на первый план в том, что касается финансового благополучия семьи. И это уже стало в какой-то мере нормой. Так зачем с этим бороться при помощи надуманных правил, если можно жить счастливо и спокойно?

- Все, готово! - сказала Лиза, запихнув в центр бокса-розыгрыша айфон и уплотнив пространство вокруг него остатками бумаги. - Сейчас запакуем в красивую обертку - и вуаля!

Последующие десять минут мы тщательно оборачивали коробку в серебристый с синим узором лист подарочной бумаги, а сверху прикрепили бант.

Часть 2

Он расхохотался, но я слышала, что в голосе его сквозит неприкрытое разочарование. Конечно, Озеров привык получать презенты совершенно иного толка, что и говорить. Мне стало обидно за ту долю секунды, пока он не понял шутку. Неужели он правда мог подумать, что я способна притащить в ресторан утюг?

- Доставай новое приобретение! - велела я ему чуть резче, чем следовало. - Гости хотят рассмотреть его поближе.

Друзья уже начали перешучиваться, а родители с недоумением обсуждали, зачем в хозяйстве отдельный утюжок для носков. Однако наконец настоящий подарок был извлечен, и Егор замер, держа в руках новехонький айфон. Свет люстры отразился в глянцевой обертке, и я заметила, как дернулся кадык на его шее.

- Надь… - шепнул он и тяжело сглотнул. - Ты серьезно?

И на этот раз вопрос, который муж уже задал ранее, был окрашен в совершенно иные оттенки. Мне даже показалось, что Егор вот-вот расплачется.

- Спасибо, спасибо, - шептал он, прижимая меня к себе одной рукой. От него пахло знакомым парфюмом, и на секунду я позволила себе выдохнуть, уткнувшись носом в его плечо. - Спасибо, я вообще не ожидал…

Он отстранился, посмотрел на меня с недоумением. Будто сомневался в том, что мне такая покупка по карману. Или сомневался в том, что он достоин такого уровня заботы? Эта мысль царапнула где-то глубоко.

- Вот это ты удачно женился! - резюмировал Петька, наш хороший приятель.

Он потер руки и, взяв графин с горячительным, разлил всем по рюмке.

- Ну! За твою красавицу Надюшу! И за айфон!

Теперь перешучиваниям места не было. Все поздравляли Егора с днем рождения, с тем, что у него такая чудесная жена. А я, отмахнувшись от тех странных чувств, что возникли вдруг внутри, попыталась сосредоточиться на празднике.

Я снова взглянула в сторону «рыжего» столика. Девица по-прежнему сидела на месте и сверлила нас взглядом. Иногда она отводила глаза, делала вид, что изучает меню или смотрит в телефон, но спустя минуту ее взгляд снова возвращался к нашему столу. Это уже не походило на праздное любопытство. Это было наблюдение. Самая настоящая слежка.

Наверное, просто показалось, успокоила я себя, поднимая бокал под звон голосов. Наверное, просто показалось.

Но осадок остался.

____

Через несколько минут, когда муж, наобнимавшись со мной вдоволь, собрался идти курить, я заметила странное.

Он поднялся из-за стола, чмокнул меня в макушку, шепнул: «Я на минуту, Надюш», - и направился к выходу. И едва он сделал пару шагов, рыжая тоже засуетилась. Она резко отодвинула стул, схватила со спинки какую-то легкую курточку и, не оборачиваясь, почти бегом направилась к выходу.

У меня внутри все оборвалось.

Я чуть пересела на стуле, чтобы видеть входную дверь ресторана. Ладони вдруг стали влажными, и я машинально вытерла их о салфетку. Нехорошее предчувствие, что эта девка здесь исключительно потому, что в данном месте мы семейно празднуем день рождения Озерова, не давало мне покоя. Оно росло где-то в груди, тяжелое и липкое, как ком сырой земли.

Они вышли прочь с разницей в пару секунд. Сначала она - я видела, как мелькнул в дверном проеме ее рыжий хвост. Следом - мой муж. Его широкая спина в темно-синем пиджаке, который я сама выбирала ему на прошлый Новый год, скрылась за тяжелой дверью.

И, как назло, больше никто из нашей компании травить себя табаком не отправился. Петька как раз рассказывал какой-то анекдот, тесть с тещей обсуждали дачные дела, родители Егора слушали их с вежливыми улыбками. Лиза потягивала вино и поглядывала на меня с каким-то странным выражением, но я отвернулась.

Хоть иди за Егором, чтобы быть рядом с ним цербером…

Я представила эту картину: я выбегаю на улицу, хватаю мужа за рукав и стою рядом, пока он докуривает, сверля рыжую взглядом. Унизительно. Жалко. Именно так выглядит женщина, которая не уверена в своем мужчине.

Мысленно приказав себе отбросить прочь параноидальные мысли, я принялась за еду.

Но она в меня решительным образом не лезла. Я почти не чувствовала вкуса и не вникала в те разговоры, которые велись за столом, что раздражало меня все сильнее с каждым мгновением. Петькин анекдот я пропустила мимо ушей, свекровь что-то спрашивала про мою работу - я ответила односложно, даже не запомнив, на что именно. Лизка стрельнула в меня очередным тревожным взглядом, но я сделала вид, что увлечена салатом.

Какая-то любопытная молодая баба вывела меня из равновесия за считанные мгновения! Я, Надежда Озерова, директор крупного производства, женщина, которая проводит совещания с мужиками в полтора раза старше себя и умеет ставить их на место одним взглядом, - сижу и трясусь из-за какой-то рыжей девицы!

И всему виной та интрижка мужа, которую я, как оказалось, все не могу выбросить из головы.

Вот оно как. Я думала, что простила и забыла. Что мы перевернули ту страницу и живем дальше. А оказывается, этот эпизод никуда не делся. Он просто ждал своего часа, чтобы выползти наружу при первом же подозрительном взгляде в сторону моего мужа.

Миновало пятнадцать минут с тех пор, как Озеров удалился.

Пятнадцать минут!

Я считала каждую.

Посмотрела на часы - 19:47. Потом снова - 19:48. Потом - 19:49. Цифры прыгали перед глазами, а сердце колотилось где-то в горле.

Сколько он там собрался выкурить? Половину пачки? Или они там вдвоем решили подышать свежим воздухом? Или сели в его машину и уехали? Или стоят за углом, и она прижимается к нему, гладит по груди, шепчет что-то на ухо, а он смеется и целует ее в эти рыжие волосы?

Картинки в голове мелькали одна другой отвратительнее. Я видела их так ярко, словно это происходило на самом деле. Вот он берет ее за руку. Вот заправляет прядь за ухо. Вот наклоняется и касается губами ее щеки.

В какой-то момент я поняла, что сжимаю вилку так, что побелели костяшки.

Впрочем, какая разница, сколько там прошло? Я была не в силах больше оставаться на месте, следовательно, нужно было просто пойти за Егором.

Часть 3

Быстро прошагала к выходу из ресторана. Каблуки цокали по плитке громко, даже слишком.

Я распахнула дверь, вышла, как была, без верхней одежды. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой, по коже наверняка побежали мурашки, но я их даже не почувствовала.

Там, где располагалась своеобразная курилка - небольшой навес с парой скамеек, - никого не было.

Пусто.

Только окурки в пепельнице да сизый дымок, еще не успевший развеяться.

Озеров как сквозь землю провалился!

Я обошла здание ресторана сбоку. Пусто. Заглянула за угол. Там тоже никого. Оглядела парковку - нет никаких машин, в которых бы заперлась сладкая парочка - а я ведь уже заподозрила даже это…

Метнувшись обратно ко входу, я замерла на крыльце. В голове начали роиться мысли, одна страшнее другой. Я начала представлять, как он просто взял свою любовницу, усадил в такси и уехал. Сейчас они уже далеко, может, в гостинице, может, у нее дома. А я стою здесь, дура дурой, с праздничным макияжем и подарком за сто с лишним тысяч.

Ведь это именно любовница была, не так ли?

Господи, за что мне все это?

Я зажмурилась и сильно сжала переносицу пальцами. Так делала всегда, когда нужно было остановить паническую атаку. Глубокий вдох. Выдох. Обычно помогало. Сейчас - не очень.

И все же в голове, наряду с теми картинками, которые мелькали, словно заполошные, появилась здравая мысль.

Муж просто пошел в туалет.

Элементарно. Он вышел покурить, потом вернулся, но не захотел идти в зал в прокуренной одежде и решил заодно зайти в уборную. А рыжая - мало ли. Может, она вообще не курит, а вышла поговорить по телефону. Совпадение. Просто дурацкое стечение обстоятельств.

Я все же отправилась в уборную.

Путь до туалета показался бесконечным. Коридор с мягким освещением, на стенах картины в деревянных рамах, которые я всегда хвалила, когда мы сюда приходили. Сейчас их даже не замечала. Я слышала только стук собственных каблуков и биение пульса в ушах.

Вот она, дверь в туалетную комнату. С табличкой «WC» и стилизованным изображением.

Я толкнула ее и оказалась в небольшом помещении на три кабинки, напротив которых располагались раковины с зеркалами и сушилки для рук. Свет приглушенный, пахнет жидким мылом с ноткой цитруса.

И в одной из кабинок я услышала голос Озерова.

Он говорил негромко, но вполне различимо:

- Да, хорошо. Спасибо, Лех за поздравления. Айфон последней модели, угу. Надя у меня чудо… Я потом расскажу. Давай, до встречи.

Я замерла, прислонившись спиной к стене у раковин. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всем помещении. Леха? Он говорит с сотрудником? Или это отмазка? Может, он там с ней, а в трубку говорит какие-то кодовые фразы?

И снова меня будто парализовало от фантазий о том, что он там с рыжей девицей. Они сидят на унитазе вдвоем? Бред. Но в голове уже рисовались картинки: она стоит, прильнув к нему, а он одной рукой обнимает ее за талию, а другой прижимает телефон к уху.

Я почти перестала дышать.

Дверь кабинки была закрыта. Я смотрела на нее и ненавидела всей душой. А еще - ненавидела себя за эту паранойю. Ну и мужа заодно - за то, что заставил меня через это проходить.

И тут дверь кабинки распахнулась.

Из нее вышел муж, который прижимал плечом телефон к уху и одновременно застегивал ремень на джинсах. Он посмотрел на меня с легким удивлением, улыбнулся краешком губ и договорил в трубку:

- Да, Лех, давай, мне уже точно пора. Все расскажу при встрече.

Он нажал отбой и убрал телефон в карман.

- Ты чего? - спросил он, подходя к раковине рядом со мной. - Скучаешь?

Он просто говорил по мобильному… Видимо, поздравления сыпались на него даже в самых неожиданных местах. Друзья, конечно, не могли не позвонить в разгар вечера, чтобы лишний раз сказать теплые слова.

Я смотрела на его отражение в зеркале. Обычное, родное лицо. Чуть раскрасневшееся от выпитого, с веселыми искорками в глазах. Он включил воду, намылил руки.

Фух… Надя-Надя, какая же ты глупая!

А той девки уже и след простыл. И тебе нужно просто перестать думать о всякой ерунде.

Я смочила пальцы под краном и немного потерла виски прохладной водой. Это немного привело в чувство. Егор, заметив мой жест, быстро вымыл и вытер руки, подошел ко мне сзади, обнял за талию и привлек к себе.

Я чувствовала его тепло, запах его парфюма, смешанный с едва уловимым табачным дымом. Муж прижался губами к моему виску. И все стало вставать на места.

- Устала? - шепнул он, и в голосе его звучала такая искренняя забота, что мне стало стыдно за свои мысли. - Может, быстро сейчас все завершим и домой?

Он посмотрел на меня в зеркало. В его глазах были те жадность и жар, которые я знала досконально. Этот взгляд я видела тысячу раз - перед тем, как мы оставались вдвоем. В нем было желание, предвкушение, интимность, которую невозможно подделать.

И как я могла хоть мысль допустить о том, что Озеров может мне изменять?

- Не устала, - помотала я головой. Волосы качнулись, щекотнув его руки, которые все еще обнимали меня за талию. - И совсем необязательно завершать все быстро, чтобы у нас дома был десерт на двоих, - с улыбкой ответила мужу, глядя на его отражение. - Завтра выходной, все успеем.

Егор дождался, пока я повернусь к нему, склонился к моим губам и нежно поцеловал.

Поцелуй был мягким, теплым, чуть пахнущим вином и табаком. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в нем. Его руки сжались на моей талии чуть крепче, и на секунду я забыла обо всем - о рыжей, о своих страхах, о дурацких подозрениях. Был только он. Только мы.

Когда мы оторвались друг от друга, я выдохнула.

И все мои дурацкие мысли как рукой сняло.

Часть 4

Немногим позже, когда вечер стал расслабленным, а все поздравления отгремели, в ресторан вошел тот, кого я ждала в качестве особенного гостя.

Матвей Зубарев, наш друг семьи, которого мы не видели десяток лет.

Он появился в дверях - высокий, с едва приметной сединой на висках, но все такой же подтянутый и элегантный, каким я его запомнила. Светлые брюки, темно-синий пиджак, в руках огромная плетеная корзина, перевязанная атласной лентой. Он оглядел зал, и когда его взор наткнулся на наш стол, лицо расплылось в широкой улыбке.

- Матюха! Мат! - вскричал чуть осоловевший от количества принятого на грудь Егор.

Он вскочил из-за стола с такой резвостью, что стул едва не опрокинулся. Лизка ахнула, кто-то засмеялся, а Егор уже бросился навстречу другу.

Они встретились посередине зала, и Егор вцепился в Матвея мертвой хваткой. Обнял так, что корзина жалобно хрустнула, зажатая между ними. Со стороны это выглядело очень трогательно - два мужика, которые не виделись десять лет, и один из них чуть не плачет от радости.

В прошлом эти двое были не разлей вода. Я помнила, как они вместе учились в универе, как потом начинали карьеру, как Матвей был свидетелем на нашей свадьбе. Когда Зубарев уехал из родной страны, открыв бизнес в десяти часах полета от нашего города, Егор весьма переживал этот момент. Месяц ходил сам не свой, все повторял: «Матюха уехал, Матюха уехал…»

Ну а после как-то смирился, хотя и виделись они довольно редко.

- Привет, - поздоровался Матвей с Егором, когда они наконец оторвались друг от друга.

Голос у него был глубокий, чуть хрипловатый, с едва уловимой новой интонацией - видно, акклиматизировался там, за границей.

Они обнялись еще раз, уже не так бурно, и Матвей вручил принесенный подарок. Корзина была шикарная - битком набитая деликатесами: какие-то баночки с икрой, паштеты, колбасы, сыры в восковой корке, бутылки дорогого вина и коньяка, коробки конфет, фрукты. Настоящее изобилие.

- Наденька… - Матвей подошел ко мне, и его глаза потеплели. - Как я рад тебя видеть.

Он притянул меня к себе, и мы крепко обнялись. От него пахло дорогим парфюмом - сдержанным, мужским, с нотками дерева и табака. Мы расцеловались - три раза, по-нашему, по-русски.

Казалось, что за прошедшее время Зубарев ни капли не изменился. А если какие-то отличия от Матвея десятилетней давности и имелись, то исключительно в лучшую сторону. Морщинки у глаз стали чуть заметнее, но они его только красили, придавая лицу солидность. Взгляд стал спокойнее, увереннее. Видно, жизнь там сложилась хорошо, как он и рассказывал.

- А ты лишь молодеешь, - хором сказали мы, не сговариваясь.

И, отстранившись друг от друга, расхохотались. Это было так по-нашему, по-старому, словно и не было этих десяти лет разлуки.

Зубарев был усажен за стол и окружен гостями. Ему налили, поставили тарелку, и все наперебой начали расспрашивать о житье-бытье: как там за границей, чем занимается, приехал надолго, есть ли семья. Матвей отвечал охотно, шутил, рассказывал забавные истории из своей зарубежной жизни. Но он был все тем же старинным другом, и это было совершенно очевидно.

Я устроилась напротив и сидела с безмятежной улыбкой, слушая его вполуха. На душе после той сцены в туалете было спокойно и тепло. Я даже позволила себе расслабиться и допить бокал вина.

Пока взгляд мой не наткнулся на тот столик, за которым совсем недавно расположилась рыжая любопытная девка.

Он был пуст - и довольно давно. Но я вдруг заметила то, что упустила раньше.

На столике не было посуды. Ни тарелок, ни бокалов, ни чашек. Вообще ничего. Салфетки аккуратно сложены, деревянная поверхность сияет чистотой. Как будто там вообще никто не сидел.

И до меня дошло, что я не видела, как она расплачивалась за ужин.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. Вот она сидит, вот смотрит на нас. Вот встает и уходит вслед за Егором. И все. Я не видела, чтобы она звала официанта, чтобы доставала кошелек, чтобы подходила к кассе. А за столиком, кроме нее, была та пожилая пара. Они ушли гораздо раньше - я это тоже почему-то запомнила. Видимо, подсознательно отмечала даже такие незначительные вещи.

Но рыжая оставалась после их ухода какое-то время. А потом исчезла.

Возможно, мне не стоило снова погружаться в то, что приносило лишь неприятные ощущения, но сдержаться я уже не могла. Мысли заметались с одной на другую, как перепуганные птицы в клетке.

Если она просто встала и ушла, и официанты не подняли панику, значит, либо она расплатилась как-то незаметно для меня, либо это была какая-то их знакомая девчонка. Может, дочь хозяйки? Или подруга персонала? Иногда сотрудники ресторана приводят своих друзей, угощают их за свой счет.

А так как я была вполне своей для всех работников - мы тут часто бывали, всех знали по именам, давали щедрые чаевые, - можно было попытаться разузнать про нее что-нибудь.

Правда, я и сама не знала, что именно ищу.

- Сейчас уточню у Павла, как там дела с тортом, - шепнула я родителям, сидящим рядом, и, поднявшись, направилась к стойке.

Я шла, стараясь, чтобы походка была ровной и спокойной. Никто не должен был видеть, что внутри у меня все дрожит. Мне казалось, что прямо сейчас я выясню что-то, что обязательно будет иметь значение. Какую-то важную деталь, способную добавить в картину недостающие пазлы.

Было ли мне страшно?

Да.

В душе вдруг появилось понимание, что я боюсь. Боюсь того, что могу узнать. Боюсь, что моя спокойная, устроенная жизнь, в которой я была уверена, окажется ложью. Боюсь снова оказаться той двадцатидвухлетней дурой, которая стоит на кухне в хрущевке и слушает про то, как муж провожал другую.

Но отступать было не в моих правилах.

Паша, бармен, стоял за стойкой и протирал бокалы. Увидев меня, он улыбнулся:

- Надежда, привет! Как праздник? Егору наши поздравления передайте!

- Спасибо, Паш, передам, - ответила я, облокачиваясь на стойку.

Часть 5

А потом она ушла, довольная, сытая, с чувством выполненного долга. А он вернулся ко мне. Целовал. Обнимал. Говорил, как я ему дорога.

Ложь.

Именно эти мысли крутились в моей голове. Я сходила от них с ума. Хотелось вскочить и выбежать из ресторана, дождаться, когда за мной устремится муж, а после стребовать с него ответы на все то, что бушевало внутри. Хотелось кричать, бить посуду, швырнуть ему в лицо этот дурацкий айфон, который я ему подарила, пока он там со своей рыжей шалавой...

Я сжала под столом кулаки так, что ногти впились в ладони.

Поймав встревоженный взгляд Зубарева, я качнула головой, мол, все хорошо. Матвей смотрел на меня с явным беспокойством, но я не могла сейчас ни с кем говорить. Мне нужно было просто сидеть и при этом не развалиться на части.

Егор же на мое состояние внимания не обращал. Он вовсю развлекался, расхваливая свой новый телефон друзьям. Показывал камеру, настройки, говорил, какой он мощный. Петька крутил его в руках, цокал языком. Лизка поддакивала, но краем глаза все косилась на меня.

Права была подруга, когда говорила, что я его балую… Ох, как права.

Но надо было успокоиться. Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках.

Могло же случиться так, что рыжая просто забыла деньги дома и попросила первого подвернувшегося под руку человека ей помочь? А подвернулся как раз Егор, вот он и поиграл в рыцаря. Мало ли ситуаций бывает. Может, она вообще его не знает, просто увидела нормального мужика и попросила. Егор у меня добрый, он бы не отказал.

Только почему мне ни словом не обмолвился?

Обычно он рассказывал мне все. Малейшие детали. «Надь, представляешь, сегодня в магазине тетка упала, я помог подняться». «Надь, коллега попросил денег до зарплаты». «Надь, встретил старика, который заблудился, проводил до дома».

А тут - молчок.

И если расплачивался картой, то почему мне не пришло сообщение, ведь счет у нас был общий?

Мы давно уже объединили финансы. Я считала, что в семье не должно быть тайн, тем более денежных. Все мои зарплаты, все его - все общее. И на моем телефоне приходили уведомления о всех тратах с нашей общей карты.

Я незаметно достала телефон, открыла банк.

Прокрутила историю операций за сегодня. Вот оплата в ресторане - большая сумма, наш стол. А перед этим - моя трата в магазине. И больше ничего. Значит, нашу карту он для этого не использовал. Тогда у него что - была еще одна? О которой я не знаю?

В груди снова появился противный холод.

Как я досидела до конца праздника - одному богу было известно. Я механически улыбалась, механически кивала, когда ко мне обращались, механически же поднимала бокал, когда произносили. тосты.

Но внутри была пустота с холодным привкусом мороза…

А когда мы стали собираться, уже и Лиза начала замечать неладное. Она не раз пыталась поймать мой взгляд в течение вечера, но я уворачивалась. Но теперь, когда все засуетились, стали надевать куртки, прощаться, она придержала меня за локоть.

Стоило всей толпе направиться к выходу, подруга крепко его, как бы говоря, что не отпустит, пока я не отвечу на вопросы, после чего развернула к себе. Ее глаза впились в мое лицо.

- Что стряслось? - потребовала она ответа.

Голос тихий, но жесткий. Лизка умела быть такой, когда требовалось.

Я покачала головой. Горло сдавило спазмом, и я боялась, что если открою рот, то разревусь прямо здесь, при всех.

Пообещала рассеянно:

- Позже расскажу.

Не хотелось гипертрофировать там, где все может оказаться не таким, как мне кажется. Но и, конечно, от Лизки утаивать правду не стану, если наружу вылезет что-то ужасное.

Лизка кивнула, но в глазах ее читалось: «Только попробуй не рассказать».

Я выдохнула и пошла к выходу, где меня ждал муж, счастливый, довольный, с корзиной от Матвея в руке. Вторую он протянул мне, и, конечно, я вложила в нее свои пальцы.

Однако его рука, такая теплая и родная, сейчас обжигала меня, как каленым железом.

______

Мы распрощались с гостями и направились домой.

Поздний вечер встретил нас прохладой и редкими фонарями, разбрызгивающими желтый свет по мокрому после недавнего дождя асфальту. Егор всю дорогу не выпускал мою руку - сжимал, гладил большим пальцем костяшки, то и дело подносил к губам и целовал.

- Надюш, ты сегодня просто богиня, - бормотал он, пока я шагала рядом, погруженная в невеселые мысли. - И подарок этот... Я даже не знаю, чем я заслужил такую жену. Честное слово, я иногда смотрю на тебя и думаю: как мне повезло! Ты красивая, умная, успешная... И моя.

Я смотрела впереди себя и даже улыбалась, хотя мне совершенно не хотелось этого делать.

- Ты лучшая, Надь. Самая лучшая.

Каждое его слово отзывалось во мне глухой болью. Потому что в голове крутилось другое: «Подошли вместе, и он оплатил все блюда». Они подошли вместе. Вместе! Он стоял рядом с ней у кассы, доставал карту, может, улыбался ей. А она, эта рыжая, смотрела на него и думала: «Вот он, мой...»

Кто она ему? Кто?

Наконец, мы добрались до подъезда и я остановилась. Сказать прямо сейчас или позже?

Егор воспринял это по-своему - решил, что мне хочется нежностей, словно мы с ним были вновь в том возрасте, когда возвращались после свиданий домой, и долго не могли расстаться возле двери…

Я подставила щеку. Он чмокнул, не заметив подвоха, и приложил «таблетку» на ключах к домофону. Выглядел муж при этом счастливо и расслабленно.

Часть 6

Дома я первым делом прошла в спальню, скинула туфли и села на край кровати. Егор зашел следом, поставил корзину на пол, аккуратно положил на прикроватную тумбочку айфон в коробке и посмотрел на меня с той самой жадной нежностью, от которой у меня всегда подкашивались колени.

- Надь, я в душ, - сказал он, расстегивая рубашку. - Ты со мной?

- Иди, я позже, - ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он кивнул, разделся до пояса и скрылся в ванной. Через минуту оттуда послышался шум воды.

Я сидела неподвижно и смотрела на дверь, за которой плескался мой муж. Муж, который сегодня оплатил ужин какой-то рыжей девке. Муж, который не сказал мне ни слова.

Мысли крутились по кругу, как белка в колесе. Может, это просто случайность? Может, я накручиваю себя? Но Паша сказал: «Они подошли вместе». Не она подошла одна, не он подошел один - они вместе.

Я перевела взгляд на его телефон. Он лежал на тумбочке рядом с айфоном - старый, еще прошлогодней модели. Я никогда не лазила в его мобильники. Ни разу за все годы брака. Считала, что это ниже моего достоинства, что я так проявлю неуважение, некий знак недоверия. Если человек хочет изменить, он изменит, и никакой контроль не поможет.

Но сейчас...

Рука сама потянулась к трубке. Я замерла на полсекунды, потом схватила телефон и разблокировала его. Пароль я знала - он был простой, дата нашей свадьбы. Егор никогда не скрывал.

Пальцы дрожали, когда я открывала список приложений.

В первую очередь искала банковское. То самое, которым мы пользовались вместе. То, где у нас общий счет. Если он расплатился за нее, там должна быть транзакция. Ну не могла же она исчезнуть, если трата была!

Я пролистала экран. Значок нашего банка был на месте. Я открыла его, ввела пароль (тоже знала, мы не скрывали друг от друга паролей, просто я никогда не пользовалась этим знанием), зашла в историю.

Вот оплата в ресторане - все та же крупная сумма. Вот еще одна, чуть раньше... моя покупка в супермаркете утром. И на этом все.

Я нахмурилась. Паша же сказал, что он оплатил. Неужели ошибся? Или это все же была не наша карта?

Я вышла из приложения и снова уставилась на список. Вдруг мой взгляд зацепился за ярлык, которого я раньше не замечала. Маленький, невзрачный, с логотипом другого банка. Вовсе не того, где у нас с мужем имелся общий счет.

Сердце пропустило удар.

Я нажала на иконку. Приложение запросило пароль. Я замерла. Какой код он мог поставить? Я ввела дату нашей свадьбы - не подошло. День рождения Веры - не подошло. Свой день рождения - не подошло.

Пальцы вспотели. Я вытерла их о джинсы и попробовала еще раз. Набрала просто 1-2-3-4. Глупо, но вдруг?

Не подошло.

Я откинулась на спинку кровати и закрыла глаза. Мысль о том, что у мужа есть тайный счет, жгла изнутри. Зачем он ему? Чтобы копить на подарки мне? Смешно. Я сама покупала себе все необходимое, потому что у меня были свои деньги.

Чтобы прятать от меня расходы?

И тут меня осенило. Я вспомнила, как однажды, пару лет назад, Егор долго возился с телефоном, а когда я спросила, что он делает, ответил: «Да так, настройки сбрасывал». Я не придала значения. А теперь...

Я открыла «Сообщения». Начала пролистывать список. Большая часть - спам, уведомления от оператора, переписка с коллегами. А потом я наткнулась на контакт, сохраненный как «Сервис». Без имени, просто «Сервис».

И решила открыть переписку.

Это были уведомления от банка. Того самого, чей ярлык я только что безуспешно пыталась открыть. Сообщения приходили автоматически: «Покупка на сумму...», «Зачисление...», «Снятие наличных...»

Я принялась листать.

И последняя трата была сделана сегодня, в нашем ресторане, ровно в то время, когда Егор выходил курить. Сумма - как раз на одну персону, средний чек.

В груди похолодело.

Я продолжила листать дальше, лихорадочно, жадно. Траты были регулярными. Снятия наличных - раз в месяц, примерно одна и та же сумма, будто он кому-то платил. Переводы на какие-то карты. Покупки в супермаркетах, в аптеках, в магазинах одежды. И среди всего этого - чек из ювелирного отдела в торговом центре. Полгода назад. Сумма - приличная, несколько десятков тысяч.

У меня перехватило дыхание.

Ювелирка. Он покупал ювелирку. Кому? Не мне - я бы запомнила такой подарок. Не Вере - Вера тогда была в отъезде, и она бы обязательно похвасталась, если бы папа что-то ей подарил.

Эти сухие финансовые сводки я читала с отчаянно колотящимся сердцем и пониманием, что Озеров вел не только двойную бухгалтерию, но и двойную жизнь.

Сколько лет? Сколько месяцев? Нет, все же лет… Господи, сколько он тайно тратил на кого-то? И на кого? На эту рыжую? На ту самую Лену из прошлого? На кого-то еще?

Я зажмурилась, стараясь унять дрожь в руках. Перед глазами стояли цифры, цифры, цифры. Они плясали, складывались в суммы, в подарки, в снятия наличных, в переводы, которые ничего не значили для меня, но явно были чем-то очень важным для мужчины, с которым я столько прожила, но о котором, выходит, ничего не знала…

Я представила, как он сидит где-то в кафе с этой женщиной, покупает ей украшения, дарит цветы, платит за ужины. Как он улыбается ей так же, как улыбался мне сегодня. Как говорит ей те же слова, что говорил мне: «Ты лучшая, Надь».

Только там, наверное, другое имя.

Я сглотнула ком в горле. Глаза защипало, но я не позволила себе расплакаться. Не сейчас.

Я просто вновь заблокировала телефон и положила его обратно на тумбочку. Ровно так, как он лежал. Практически миссис Марпл на минималках…

Теперь оставалось только ждать.

Наконец, убедившись в том, что Егор мне лжет, я стала ждать его появления. Откладывать разговор на время, когда он будет трезв, как стеклышко, я не собиралась. Лежать в одной постели с предателем - худшее преступление, которое я могла совершить по отношению к самой себе. И он это знал, черт бы его подрал! Знал, как Отче наш, что если нечто всплывет, у него будет лишь один шанс оправдаться…