Сокращая дистанцию

1.1 Дима

— Я захожу, ты жди внизу.

Зубов кивает, оставаясь у входа в подъезд, а я поднимаюсь на второй этаж.

— Он не открывает, — жалуется пожилая жительница старой сталинки, — мы тут уже и стучали, и угрожали, ни в какую. Закрылся и хоть бы что ему.

— Сейчас разберемся, — мягко отстраняю сердобольных соседей, прознавших, что один из недавно заселившихся жителей устроил в квартире притон, и добросовестно настучавших куда надо.

— Ты аккуратно там, милок. Может у него и оружие какое имеется, — перекрещивает меня еще одна бдительная гражданка.

Соседи застывают на площадке между первым и вторым этажами, а я кулаком стучусь в металлическую дверь.

— Полиция.

Патрульным он не открыл, поэтому вероятность того, что мой голос сподвигнет его на действие мизерная, но я все равно на всякий случай снимаю табельное с предохранителя.

Если это Шнур, которого мы уже три месяца ищем, готовым надо быть ко всему. А судя по описанию соседей – гнездышко здесь у черта на куличках устроил себе именно он.

Из квартиры доносится шум, но ожидаемо действия не происходит.

Оглядываю дверь. Такую не выбьешь и замок не взломаешь. Хреново... Еще пару раз в пустую прикладываюсь ладонью к двери, а потом оборачиваюсь к соседям.

— Скажите, в этой квартире кто живет? – указываю на расположенную рядом дверь.

— Так я, — выступает вперед та самая гражданка, что перекрестила меня. – Я и догадалась, что там что-то не чисто. Звуки эти мерзостные днем и ношно оттуда доносятся, тьфу. Ни стыда ни совести у них. Ироды проклятые.

— А балкон у вас имеется?

— Конечно, как не иметь.

— Пустите?

Под вопросительным взглядом бдительной хозяйки, вхожу в ее квартиру.

— Я вам здесь наслежу немного, — оглядываю из коридора помещение.

— Ой, милок, да ничего. Если для дела надо, я потом всё перемою.

— Спасибо. Где у вас комната, которая смежная с комнатой иродов?

— Так вон направо, — взмахивает рукой в сторону зала, и я направляюсь туда.

Если нам не открывают двери, нам не в лом войти с другой стороны. Дергаю старую дверную ручку и выхожу на балкон.

Здесь банки, склянки со всякими закрутками. Мешки какие-то, накрытые старыми куртками. Картошка, наверное. Моя бабуля также ее хранит.

Чтобы не раздавить здесь ничего, сбрасываю на пол куртку и прикидываю смогу ли перелезть на соседний балкон. Если осторожно, то в принципе сложного ничего нет. Да и лететь не страшно. Второй этаж всего.

Недолго думая, перекидываю ногу через ограждение. Каким-то макаром цепляю банку, отчего та издает противный звон, и на соседском балконе появляется Шнур.

Заметив меня, он сначала краснеет, потом бледнеет. Выглядывает вниз и я уже по глазам понимаю, что этот черт собирается сделать.

— Даже не думай, — предупреждаю, но когда эти дегенераты нас слушали?

В секунду перемахнув через балкон, сутенер проваливается в сугроб, а уже в следующий миг бежит по аллее. Подъездная дверь осталась с другой стороны и Зубов не в курсе смены планов, поэтому мне ничего не остается как сигануть следом.

— Да бляяяядь, — спрыгиваю, впервые за всю зиму радуясь тому, что так сильно намело и белый ковер служит подобием амортизатора.

По ногам проходит ток от столкновения с землей, но обращать на него внимания у меня нет времени. Сорвавшись, я несусь вперед, заворачиваю за дом.

Шнуров сверкает пятками, мчится по алее, как марафонец, мать его.

Мое горло перехватывает, легкие горят.

Надо бросать курить, сука.

Морщась, бегу за ним так быстро, насколько способен.

Позади начинают выть сирены, а это значит, что Костян с патрульными увидели наш марш бросок, но расслабляться и тормозить мне нельзя. Хрен его знает куда свернет этот урод.

Оглянувшись и увидев, что я не отстаю, он придает газу.

Ррррр. Догоню, удавлю.

Не знаю сколько бы я еще за ним гнался, если бы не весть откуда взявшаяся девчонка в черном пуховике и такой же черной шапке с помпоном. Вероятно, оценив ситуацию, она ловко ставит ему подножку аккурат в тот момент, когда Шнур пробегает мимо нее. Запутавшись в ногах, он едва не падает, но удержавшись, в отместку со всей своей дурной силы толкает девчонку в сугроб.

Ах ты мудило.

Листаем дальше ---->

1.2 Дима

Пока она с визгом падает на спину, он оборачивается и снова дает драпу, но время уже на моей стороне. Я нагоняю его, подсекаю и завалив рожей в асфальт, коленом вжимаюсь в поясницу.

— Лежать!

Щелкнув наручниками, застегиваю их у него за спиной.

— Как невежливо толкать девушек, — дергаю вверх, ставя на ноги.

— Сучка, — выплевывает он, злобно косясь на отчаянную девчонку, что так и лежит в сугробе.

Раскинув руки в стороны, как звезда, и не шевелится.

Может там камень под снегом был, и она ударилась?

Блядь…

— Молись, чтобы с ней все в порядке было, — толкаю его к подъехавшему Зубову. — Забери его, — говорю Костяну. – Оформишь все там, ладно? Я пока посмотрю, что там с пострадавшей.

— Ну-ну, — ухмыляется Костя, заталкивая Шнурова на заднее сиденье машины, — тщательно осмотри её, как ты умеешь. Проведи внешний и внутренний осмотри, мало ли какие там повреждения.

— Иди ты, — бросаю ему через плечо и направляюсь к обездвиженной девице.

Реально стремно за неё. Она мне можно сказать, легкие спасла от нескольких минут горения.

Подхожу ближе и склоняюсь над ней.

— Эй, ты в порядке?

Девчонка лежит с открытыми глазами и ошалело моргает. Светло-карие, почти янтарные глаза округлены от шока. Лицо с мягкими чертами. Щёки разрумянились, будто это она только что пробежала марафон, а не я. Губы — розовые, чётко очерченные, чуть приоткрытые, как у рыбки. Симпатяшка какая, ты глянь.

Рыбка эта концентрирует взгляд на мне.

— Ага, — выдает слегка потерянно, пока я пытаюсь понять степень повреждения головы, если оно вообще было.

— Тебе помочь чем?

— Д-да. – выдыхает и, зависнув на моем лице, на полном серьезе выдаёт, — Женитесь на мне.

Таак, похоже все-таки было.

Ободряюще усмехаюсь.

— Э как тебя приложило. Сильно головой ударилась, да?

Обхватив её руку, помогаю подняться. На всякий случай придерживаю за талию, если у нее закружится голова. Девчонка оказывается на голову ниже меня. И хоть пуховик у нее огромный, а ощущается она тонкой, как статуэтка.

Вскидывает на меня глаза, и теперь на ней зависаю я. На копне выглядывающих из-под шапки каштановых волос, испачкавшихся в снегу, на все тех же розовых губах.

На щеки ее наползает еще больший румянец, пока я пялюсь на неё, и она мягко высвобождается из моего захвата.

— Вообще нет, — отвечает, начиная отряхиваться.

Заглядывает себе за спину, пытаясь достать туда руками, но это нереально, поэтому недолго думая, я разворачиваю ее и провожу по куртке ладонями, счищая снег.

— Просто вы очень подходящая кандидатура, — лепечет, пока мои ладони добираются до бедер и не без удовольствия проходятся по ягодицам.

Подтянутым и упругим. Ммм.

Счищать, так счищать. Не хватало, чтобы она себе причинное место отморозила. Девушкам перемерзать категорически запрещается.

— Тут я сама, — изворачивается, возвращая ко мне раскрасневшееся лицо. – Спасибо.

— Не за что. Обращайся, — улыбаюсь, разглядывая её снова.

Шапка съехала ей на глаза, под которыми слегка размазалась тушь, как будто она совсем недавно плакала. Или это снег попал?

— Я и обращаюсь, — поправив шапку, она смотрит на меня своими огромными глазищами, и с ноткой отчаяния повторяет, — женитесь на мне. Пожалуйста.

ВСЕХ ПРИВЕТСТВУЮ В НОВИНКЕ, ДРУЗЬЯ))
ЕСЛИ НАЧАЛО ИСТОРИИ ПОНРАВИЛОСЬ, ПОДДЕРЖИТЕ ПОЖАЛУЙСТА ЛАЙКАМИ И КОММЕНТАРИЯМИ. БЕЗ ВАС НИКАК)))

НАС ЖДЕТ ПРИРУЧЕНИЕ КОТЯРЫ, И МНОГО КЛАССНЫХ ЭМОЦИЙ.

ВСЕХ ОБНЯЛА))

2. Ксеня

Я должно быть выгляжу в его глазах неадекватной.

Да я по сути такая и есть. Первый раз вижу человека, не знаю кто он и что, и собираюсь доверить ему свою жизнь. Да ладно свою. Жизни еще двух людей, которые стоят гораздо больше, чем моя собственная.

Мда, Ксеня, похоже, тебя действительно неслабо приложило, как сказал этот полицейский.

Но, дело в том, что приложило меня еще до падения. Два часа назад, когда хозяйка квартиры вежливо, но бескомпромиссно попросила освободить её жилплощадь в течении недели, а мой бывший муж, узнав об этом, сказал, что заберет Витулю к себе, пока я не найду «приемлемое место жительства».

И меня бы не пугало подобное положение вещей, если бы не одно НО. Если он заберет её сейчас дольше, чем на выходные, я потом её обратно не верну. И это не потому, что дочка не захочет ко мне возвращаться, а потому, что Вова уже полгода как время от времени намекает на то, что с ним Вите жить будет лучше. И даже один раз обронил слово «суд», которое меня до жути напугало.

Потому что, если в обиходе Вовы появилось это слово, значит оно повторится. И уже не просто как способ меня запугать.

Но надо оставаться разумной, и как бы не было страшно, бросаться на первого встречного с просьбой жениться — идея не самая лучшая.

Может, он вообще латентный маньяк? Оборотень в погонах? Днем ловит преступников, а ночью расчленяет ни в чем не повинных жертв. А я ему тут себя на блюдечке преподношу.

Точно ударилась головой, пока падала, Кожуховская.

— Извините, я немного не в себе, — отряхнувшись от снега, виновато гляжу на молодого мужчину.

Он очень высокий, плечи у него подкаченные, руки жилистые, но сам не сказать, чтобы сильно крепкий. Скорее подтянутый и подсушенный.

— Ничего, бывает. Кстати, с меня благодарность.

Мягкие на вид губы в который раз расплываются в улыбке. Такой уверенной и обольстительной, от которой у меня внутри что-то вздрагивает и как будто начинает подтекать.

— Благодарность? – не сразу понимаю, о чем он, потому что продолжаю изучать лицо этого красавчика с обложки.

Оно у него по-мужски привлекательное с сильными мужественными чертами. Выраженная, острая линия челюсти, высокие точеные скулы, на щеках легкая щетина, как будто он забыл, или не успел побриться с утра, а русые волосы в беспорядке после погони за бандитом.

Не знала, что в полиции работают настолько яркие экземпляры.

Думаю, это и послужило первопричиной для моей неосознанной просьбы. В глаза его светлые посмотрела, пока он улыбался, в уме добавила профессию – и получилось необходимое комбо.

— Да. Ты помогла мне задержать преступника. Так что от лица всей опер группы тебе большое спасибо. И от меня лично, так как бегать я не слишком люблю, — он поднимает из сугроба мою сумку и отряхнув ее от снега, вручает мне.

— Разве это не входит в ваши обязанности?

Забрав ее, вешаю себе на плечо и направляюсь в сторону дома. Полицейский идет рядом.

— Входит. Но не все обязанности прекрасны настолько, чтобы искренне радоваться, выполняя их.

— Ооо, это да. – издаю понимающий смешок, — Когда я варю кофе моему боссу и его свите, мне искренне хочется подмешать им всем мышьяк. Ой, — спохватившись, с опаской вскидываю взгляд, — я, конечно, не собираюсь их травить. Не то, чтобы во мне живет убийца.

— А поздно. Я уже взял тебя на карандаш, и готов зафиксировать чистосердечное, — произносит настолько серьезно, что я готова теперь уже сама делать ноги, но ведь догонит.

Я так быстро бегать не умею. С детства были проблемы со сдачей нормативов на скорость по физре.

— Да ладно, расслабься, я шучу, — выражение мужского лица снова становится беспечным, и я мысленно выдыхаю.

Несложно было понять, что он шутит. Но из-за нервного перенапряжения, реакции моего организма сильно нарушены.

— Ой, милок, вот ты где, — раздается вдруг впереди.

Поворачиваю голову, замечая, как в нашу сторону спешит старушка из соседнего подъезда.

Катерина Романовна в одной руке тянет авоську, в которой позвякивает стекло, а на локоть другой у нее накинута объемная куртка.

— Я уж думала не вернешься, — запыхавшись, останавливается прямо перед нами и вручает полицейскому куртку. – Вот, твое это. Поди, забыл.

— Так я как раз шел к вам. Не надо было нести, холодно же, — мужчина набрасывает куртку, а до меня только сейчас доходит, что все это время он был в одной легкой кофте.

А на дворе зима, при чем в этом году особенно холодная для нашего южного городка.

— Ой, мне не сложно. Вдруг ты уехал бы, пришлось бы возвращаться. – отмахивается она, а потом пытливо заглядывает ему в лицо, — А в квартиру гада того вы заходить будете? Или так и останется там всё?

— Будем, не переживайте. Парни приедут, дверь вскроют, вас понятыми позовут, — обещает, как бы успокаивая.

Мол – без вашего участия не обойдётся.

— Ой, это хорошо, — на пожилом лице появляется удовлетворенная улыбка, — а я вот тебе собрала. Не ешь нормально, худой вон какой.

Кое-как протягивает нелегкую на вид авоську. Мужчина забирает её, заглядывает внутрь.

3. Дима

— Не обращайте внимания, — бурчит явно недовольная столь откровенным пиаром Ксения. – И вообще, я забираю свою просьбу назад.

— А что так? – продолжаю идти в сторону двора, хотя мне туда уже вроде как не надо. – Разонравился?

— Не то, чтобы успели сильно понравиться, конечно….

Даже так?

— … просто понимаю насколько это глупо. Вы живете своей жизнью, возможно даже не один. Что скорее всего… а тут я, как снег на голову. А вы меня даже не знаете. И я вас. Да я имени вашего не знаю, не то, что вас. Здравствуйте, — прерывает поток слов тем, что тепло здоровается с проходящей мимо беременной женщиной.

— Здравствуй, Ксень. – расплывается в улыбке та, — Спасибо за вещички, вчера все пересмотрела, такие хорошенькие.

— Пожалуйста. Очень рада, что понравились. Если я еще что-то найду, то обязательно отдам, — благодушно обещает этот ангел во плоти.

Сощурившись, ловлю её искреннюю улыбку и чувствую, как внутри что-то на неё отзывается. Напоминает она мне одну знакомую – племяшку полкана нашего бывшего. Та тоже такая вся из себя девочка няша. Всегда было интересно – это реально такой тип людей, или только маска, под которой умело скрываются продуманные, циничные суки, готовые исполнять любую роль ради выгоды.

Когда ее соседка проходит мимо, с интересом мазнув по мне взглядом, Ксеня отжимает с паузы свою речь.

— Так вот… о чем я говорила?

— О том, что меня зовут Дима, и ты этого не знала.

Протягиваю ей руку, в которую она вкладывает свою. Маленькую и хрупкую, но теплую. Легко сжимаю.

— А еще о том, что живу я один и узнать друг друга можно очень легко, если этого захотеть.

— Узнать то можно. – осторожно отбирает руку, — Правда обычно на узнавание уходит время, а у меня его нет. Если в ближайшие дни я не найду квартиру, грозит мне статус «без определенного места жительства».

— Так квартира — это не проблема. Не пойму только зачем тебе понадобилось замуж выскакивать?

— Да не надо мне замуж, — вздыхает, качая головой, — это я ляпнула не подумав. Мне бы просто найти у кого остановиться. Хотя бы на время, пока не пройдут праздники, чтобы квартиры снова стали по человеческой цене.

Поднимает на меня глаза как раз, когда в моем кармане начинает звонить мобильный.

— Секунду погоди.

Выуживаю его и принимаю звонок.

— Да, ба?

— Привет, Митюня, — бойко звучит из динамика.

Машинально усмехаюсь. Митюня я всегда был только у нее. Как родители не переучивали, всё бестолку.

— Привет. Срочно, ба? Или могу перезвонить?

— Перезвонить, конечно, можешь, но сейчас срочно, да. Скажи-ка, Митька, ты на следующей неделе в городе? Никуда не уезжаешь?

Тааак. Не нравится мне ее вкрадчивый тон.

— В городе, а что? У тебя есть на меня планы?

— Есть. Там Куриловы ехать будут через вас. Им бы переночевать где — то две, а может три ночи.

Ой, нет. Только Куриловых мне не хватало.

— А я при чем? У них на сколько я помню, родня здесь.

— Родня, — фыркает она, — там ночевать негде, а у них двое детей.

— Ну, не совсем уж детей. Одному четырнадцать, второй шестнадцать. Нет?

— Да, — огрызается она, — но это еще дети.

Ну да. Один из этих «детей» в прошлый приезд с такими вот ночевками у меня из кармана две штуки вытащил.

— Ба, если ты так толсто намекаешь на то, чтобы они остановились у меня, то сразу говорю — не получится.

— Это еще почему? Жалко тебе что ли?

Мне не жалко. И даже на те две тысячи можно забить, просто конкретно сейчас лицезреть бухающих троюродного дядьку с теткой мне не улыбается.

Концентрирую взгляд на стоящей рядом симпатяшке. В голову приходит охуенная идея.

А почему бы не совместить приятное с полезным? И ее приютить и от навязчивых гостей отмазаться. А там гляди и Новый Год ооочень запоминающимся выйдет.

Поэтому отвечаю я почти не думая:

— Дело в том, что у меня уже живет девушка.

Янтарные глаза широко распахиваются, Ксеня открывает рот, чтобы что-то сказать, но я отрицательно мотаю головой, пресекая ее порыв.

Сама же сказала — жить негде. Новый Год на носу. Желания имеют свойство сбываться, маленькая. Принимай.

— Какая девушка? — Подозрительно уточняет бабуля. — Ты что, сошелся с кем-то, Митька?

— Да. Ты рада?

— Естественно. В кои то веке не по койкам скачешь, а на что-то серьезное решился.

Точеная бровь укоризненно ползет вверх, давая мне понять, что динамик мой работает на полную катушку и фраза про койки не осталась незамеченной.

— Ну видишь. — Усмехаюсь, — не такой уж я неисправимый, как ты утверждала.

— И слава Богу. Как зовут-то это сокровище?

— Ксеня.

— Давно вместе?

— Полгода как, — вру без зазрения совести, чем вызываю осуждающее прищуривание со стороны этой самой Ксени.

Она качает головой, мол ай ай ай, как не хорошо.

Дергаю в ответ бровью.

— Ну отлично. Ты там быка за яйца не тяни и зови замуж, пока она не поняла, какой ты гулящий и сама не сбежала.

— А вот наговаривать не надо.

Строго обрубаю эту хрень, которую вбила себе в голову вся моя родня. Они считают, что если я не варюсь в серьезных отношениях, то автоматически приравниваюсь к кобелям и бабникам.

Часть правды в этом есть, конечно. Но бабник и гулящий разные понятия.

— Ой ладно, ладно, — примирительно идет на попятную, — но с другой стороны, вы же с твоей Ксеней не на разных койках спите. Родня вам не помешает. У тебя трехкомнатная квартира. Они две остальные комнаты займут.

Логично.

Смотрим с Ксеней друг на друга. Пока формулирую в голове новую причину для отказа, потому что в ту, что спим мы в разных кроватях родственница точно не поверит, Ксеня тихо подсказывает:

— А у меня дочка есть. Она может занять вторую комнату. – И добавляет еще тише: Теоретически.

Чего? Дочка?

— А у моей девушки дочка, — озвучиваю, слегка охуевая.

Может, там и муж имеется?

— Дочка? — ба там кажется, тоже присела.

4. Ксеня

— Что? Ты чокнулась?

Антон, скрестив руки на груди, подпирает плечом стену на кухне. Смотрит на меня из-под чёлки как на врага народа.

— Разговаривай, пожалуйста, нормально, — выключив конфорку на плите, оборачиваюсь к брату. – У нас все равно другого выхода нет.

— Еще есть несколько дней в запасе, можно поискать варианты.

— Ты думаешь, я не искала? Сегодня сайты с объявлениями квартир все пересмотрела. Там либо цены такие, что мне почку нужно продать, чтобы позволить себе аренду, либо состояние отвратительное. С живностью и всем вытекающим. Я вас с Витой в такую не повезу.

— А к мужику, которого ты сегодня первый раз увидела, повезешь? – резким движением брат откидывает волосы с глаз, напоминая мне дикого волчонка.

— Давай пострижем тебя, — протягиваю руку, чтобы поправить сильно отросшие волосы.

Ох уж эта мода на прическу альпак.

Антон грубо отталкивает мою руку.

— Ксюша, тему не меняй. Ты что вообще о нем знаешь?

— Ну… — вспоминаю яркие голубые глаза и красивую мужскую улыбку, — он с виду нормальный.

— Ппфф, прекрасно.

— Главное – что он полицейский, Тош. А это значит, что мы будем под защитой.

— Серьезно? Ты в каком мире живешь? Менты те еще козлы.

— Антон! – хоть повышать голос на брата я не люблю, но в последнее время он вынуждает это делать всё чаще, — Я понимаю, что тебе эта новость может не понравится. Я тоже не в восторге. Думаешь, я от нечего делать соглашаюсь переезжать к человеку, которого сегодня увидела в первый раз?

— А разве нет?

— Нет! Если бы кое-кто вел себя нормально в школе, и регулярно не прогуливал, возможно учитель не нажаловалась бы в органы опеки, и они не устроили нам внеплановую проверку. Если ты помнишь, она как раз на следующей неделе?! И куда мне комиссию приводить? В квартиру, где по стенам бегают тараканы? Великолепные условия жизни для несовершеннолетнего брата, правда?

Выкрикиваю и сама себя тут же ругаю за это. Страх за него и чувство несправедливости разрывают на части. Прикусив изнутри щеку, стараюсь взять себя в руки.

Чёрт, ну нельзя на него повышать голос, нельзя!

— Прости, — виновато выдыхаю, подходя к брату, и пытаюсь его обнять.

На контакт он не идет. Стоит, сжавшись в каменную статую и просто великодушно позволяет мне прижимать его к себе. Или самой к нему прижиматься. Ростом он уже почти с меня, еще немного и перерастет. Поэтому скорее к нему прижимаюсь именно я.

— Я просто переживаю, — пытаюсь свернуть с тропы войны, потому что терпеть не могу с ним ссориться, — если опека посчитает, что я не справляюсь с ролью попечителя, не могу тебе обеспечить нормальные условия для жизни и учебы, тебя заберут, Тош. Понимаешь? Заберут. Туда, куда лучше вообще никогда не попадать.

Мой колючий волчонок не отвечает.

Дернув плечом, избавляется от меня, как от надоедливой игрушки и разворачивается на выход из кухни.

Я прикрываю глаза и дышу.

Он подросток, твержу себе, как мантру. Еще и парень. Гормоны в его организме сейчас затмевают логику и рассудок, это нормально для его возраста. Нужно просто потерпеть и быть понимающей. А когда он перерастет, то обязательно поймет, что всё, что я делаю – делаю только для них с Витой.

— Ужин готов, садись за стол, — зову Антона спустя несколько минут.

Наполняю полную тарелку рагу, когда слышу в коридоре шорох.

— Тош? – выглядываю туда.

Брат в куртке, обувается.

— Ты куда? А ужинать? — удивленно оглядываю его.

— Не хочу. Ешьте сами.

— Антон! Я же готовила.

— Ну молодец, — схватив телефон, запихивает его в карман и хлопает дверью.

Вздрогнув, протяжно и шумно выдыхаю. Знаю, что он вернется. Брат хоть и показывает характер, но позже одиннадцати не приходит. Понимает, что я волнуюсь.

Поставив на стол тарелку, подхожу к окну.

Вот засранец, хоть бы шапку одел.

Рывком отворяю оконную раму.

— Шапка! — кричу ему в след.

Без особого рвения, напяливает шапку, но что-то мне подсказывает, что за поворотом он её снимет.

Закрываю окно и обессиленно приседаю на стул. Иногда очень хочется плакать. Особенно в такие моменты как сейчас, когда на мне лежит ответственность за всю мою семью. И если я примерно понимаю, как воспитывать дочку, то вот как парня, еще и брата – ума не приложу. Второй год пытаюсь, но порой мне кажется, что у меня совершенно ничего не получается. Потому что я для него совсем не авторитет.

Закрыв лицо ладонями, роняю его в них. Так сильно хочется, чтобы Тоша никуда не вляпался. Он сейчас именно в том возрасте, когда нужна твердая мужская опора для воспитания и направления. Моей женской ему явно недостаточно.

От тягучих, серых мыслей отрывает звонок мобильного. Поднимаю голову и нахожу глазами телефон.

Звонит Вова. Мой бывший муж.

Давно ничего вам не дарила. Ловите промокоды на "Нарушая дистанцию". На днях будут еще, а также в моем ТГ канале "Элла Савицкая".
Напоминаю, что промокоды одноразовые. Если у вас не получается активировать, значит кто-то успел это сделать раньше)

OS7TAkjd
N194doa7

5. Ксеня

Имя бывшего мужа на экране побуждает ответить без промедления.

— Алло?

— Здравствуй, — произносит Кожуховский в своей привычной строгой манере.

Когда-то я влюбилась именно в этот образ – деловой, знающий себе цену. Вова казался мне кем-то из другой вселенной. Он не был похож ни на одного из знакомых мне парней. Закрытый, почти безэмоциональный. Я сильно контрастировала на его фоне своей простотой и энергичностью. Но когда мы только познакомились, мне казалось это не проблемой.

Он влюбился в меня и говорил, что гордится моей жаждой к учебе. А я заглядывала ему в рот и поверить не могла в своё счастье.

— Привет. Ну, как вы там?

— Нормально.

— Вита счастлива?

Вова обещал повести её в развлекательный центр с аттракционами. Дочка просто обожает качели и автоматы, в которых можно выиграть игрушки.

— Характер показывает, видимо мало ты ей времени уделяешь на воспитание. Вытащила зайца, а потом видите ли истерику устроила, что я отобрал его у нее.

— Зачем отобрал? – нахмурившись, чувствую, как в груди неприятно сжимается от брошенного упрека.

— Чтобы не оставила нигде.

— Она не оставит. Ты же знаешь, что она к своим вещам внимательна.

— В четыре года нельзя быть внимательным к вещам, Ксения.

Понятно… Вита, как и я для него – слишком несмышленая.

— Дай с ней поговорить, пожалуйста.

Раздается шорох, а потом на заднем плане звучит:

— Поговори с мамой.

— Аё, — раздается таким же деловым тоном, как у отца.

Правда, у Виты этот тон по детскому милый.

Грустных ноток не проскакивает, что придает мне оптимизма.

— Привет, зайка, как твои дела?

— Хаяшо. Мы покатавись и будем ехать домой кушать. У меня тепевь есть заяц. Папа сказав, что отдаст его дома.

Улыбаюсь, удостоверившись, что история с отнятой игрушкой её не сильно огорчила.

— Здорово, потом познакомишь меня с ним?

— Да. Пока, мамочка.

— Пока, моя хорошая.

Пока она возвращает телефон Вове, я подтягиваю к себе тарелку с рагу.

В обед не пообедала. Новость от хозяйки выбила из колеи и мне ничего в рот не лезло, а сейчас поняла, как сильно я проголодалась.

Накалываю на вилку картошку с капустой и отправляю в рот.

— Завтра к вечеру привезу Виту, — говорит бывший. — Ты начала искать квартиру? Может помощь нужна?

— Нет, я нашла уже.

— Так быстро? — В голосе не укрывается удивление.

— Я сегодня и завтра работаю удаленно, ты же в курсе. Было время поискать.

— Опять где-то в ебенях?

— Вова, — одергиваю его.

— Вита не слышит, или ты думаешь я при ребенке буду матом гнуть?

Не будет. Но всё равно меня каждый раз это дергает.

— Так что? На окраине снова селиться собралась?

Перестав жевать, задумываюсь. Черт, я ведь даже не спросила в каком районе живет этот полицейский.

А вдруг он обитает на противоположном конце города, откуда я не буду успевать добираться вовремя на работу и при этом отводить дочку в сад?

Брат все-таки прав, я чокнутая.

— Не на окраине, — там не менее выдавливаю сквозь зубы.

— Условия нормальные? Что по цене?

Еще ведь и цена, удрученно прикрываю глаза. Хочется сделать фейс палм.

Я так обрадовалась тому, что не мы не окажемся на улице, что не спросила буквально ничего.

— Мне подходит.

— Если не хватает на нормальную так и скажи. Я подумаю, что можно сделать.

— Хватает!

Знаю я это его «скажи». Как-то после развода имела неосторожность сказать, что Вите ботинки зимние нужны, а зарплата моя на тот момент была минимальной, хватало только на оплату аренды квартиры и продукты. Алименты конечно, Вова платит исправно, но бывают моменты, когда приходится тратить всю сумму, без возможности отложить. Вот тогда и произошла та ситуация. Брат в школе разбил стекло с друзьями, пришлось родителям скидываться на новое. Потом праздники новогодние, траты на подарки, опять же скинуться в классный фонд, а у Виты ножка так выросла, что в старые она не влезала. Вот я и попросила на свою голову. Меня потом еще месяца два попрекали в том, что я финансово неграмотна. И Вова и мама его, которая первая была рада узнать о нашем разводе.

— Хорошо. Фотографии есть?

Ох…

Таки шлепаю себя по лбу ладонью. В объявлениях, главное, я самым дотошным образом рассматривала снимки, а здесь даже не удосужилась попросить.

Просто… ну не создавал Дима впечатление человека, который делит квадратные метры с живностью. Раве что с собакой, или котом. Но такая живность мне очень даже по душе. Да и Вита была бы рада. Она давно мечтает о собаке. А с собаками как известно в арендованные квартиры не пускают. Вот и приходится отложить эту её мечту на потом.

6. Дима

— Ну привет, — присев на корточки, протягиваю руку мелкой девчонке с хвостом на макушке. – Будем знакомиться?

— Неть.

Она с опаской косится сначала на меня, потом на мою руку и вероятно, решив, что я пока не заслужил рукопожатия, жмется к ноге стоящей рядом Ксени.

— Витусь, это Дима, я говорила тебе о нём, помнишь? – женская рука с нежностью проходится по детской голове. – Он хороший. И шоколадку тебе привез, — предусмотрительно стащив с верхней полки шоколадку, протягивает ей, а я мысленно даю себе леща за то, что сам не догадался.

«Больших девочек ты балуешь подарками, Красавин» — укоризненно стучит мне по темечку внутренний голос.

Факт.

А вот с мелкими пока дела не имел. У меня ни сестер младших, ни племянниц. Только брат двоюродный, но он уже двадцатилетний лоб, ему сигареты подавай, а не шоколадки.

Забрав вкусняшку, меня удостаивают сдержанным «шпасибо». Она вроде не шепелявит, но свистящие у неё получаются забавно.

— А теперь будем знакомиться?

— Неть.

С усмешкой гляжу на Ксеню и выпрямляюсь.

Пока мелкая отходит, она тихо шепчет:

— Она привыкнет. Просто маленькая, я учу её держаться в стороне от чужих.

— Правильно делаешь.

Статистика по похищению детей в нашей стране не утешительная.

— Так, ну смотри. Коробки вот здесь. Я пометила те, что хрупкие, звездочкой. С остальными можно не церемониться, — бодро объясняет, заправив за ухо волосы.

Сейчас Ксеня не в куртке, и я вижу, что был прав при нашей первой встрече – она реально тонкая и звонкая. Её саму надо звёздочкой помечать.

Хотя при этом формы у нее на месте. Округлые бедра, приподнятая соблазнительная грудь.

Скольжу глазами вверх по шее, а дойдя до лица, встречаюсь с ней взглядом. Тяну вверх уголок губ.

— Понял. Тогда я буду их спускать, а вы собирайтесь.

Ксеня оказалась предусмотрительная. Заранее отписалась мне о количестве коробок со всем их добром, и даже прислала фотку.

Всё переживала, что у них много вещей, но четыре коробки – это очень скромные пожитки за два года проживания в квартире, как по мне.

— Тоша, иди помогай, — кричит, выглядывая из зала.

В коридоре появляется пацан, внешним видом чем-то смахивающий на гота. Черная кофта оверсайз, джинсы и волосы, закрывающие пол лица. Правда, не черные, а каштановые, один в один, как у сестры.

— Здрасти, — бросает нехотя, едва мазнув по мне взглядом и подхватывает одну из коробок.

— Здоров, — беру вторую и направляюсь за ним на выход. – Меня Дима звать.

— Я в курсе.

Тааак, ясно. Ему надо было тоже шоколадку притарабанить? Хотя этому скорее, уже сиги, как и моему братцу.

— Сюда ставь, — киваю на открытый багажник своей тачки.

Антон опускает коробку и обойдя меня по дуге, возвращается в подъезд.

Кое-кто не настроен на контакт?

Спустив все коробки, подкуриваю сигарету и жду семейство на улице.

До сих пор не верю, что предложил кому-то поселиться у себя. Я ни с одной бабой жилплощадь не делил. Так уж вышло, что мне гораздо больше по душе отношения без обязательств и наблюдать дома одно и то же лицо для меня чересчур утомительно.

Но здесь расклад другой. Меня вроде как ни к чему не обязывают.

Даже как-то азартно, нервишки себе пощекотать что ли. Посмотреть вытяну этот челлендж или нет.

Да и девочка она слишком ладная, чтобы добровольно от неё отказаться.

Из подъезда раздаются голоса, подсказывая, что спускается Ксеня со своими мелкими.

Еще раз быстро затянувшись, выкидываю сигарету, и утыкаюсь взглядом в появившуюся троицу. Мелкая как яркое пятно на фоне серого дома – розовый комбез, такая же розовая шапка и ботинки. А в руке у нее кукла в розовом платье. В противовес ей – братец. Весь в черном и с недовольным видом.

Ксеня же виновато улыбается.

— Прости, мы задержались. Неотложное дело, — с намеком округляет без того большие глаза, а я снова вспоминаю какие у нее они охуенные.

Улыбнувшись, открываю заднюю дверь.

— Ничего. Забирайтесь.

— Ой, — теряется перед тем, как залезть внутрь, — я забыла о кресле.

Точно. Кресло…

Я как-то не подумал.

— Я тогда сзади сяду и на руки Виту возьму. А потом куплю и если вдруг нужно будет куда-то внепланово поехать, мы сможем ведь его устанавливать?

— Сможем, — киваю, помогая им усесться и закрыть дверь.

Антон падает рядом с ними.

В машине я включаю радио.

Мелкая ведет себя на удивление смирно. Помню, как-то подвозил знакомых, так их малый мне все сиденья сзади перепачкал, а Вита сама изящность. Ноги даже не поднимает. Спокойно втыкает в окно, пока мы с Ксеней перебрасываемся ничего не значащими фразами.

— Смелее, — по приезду открываю дверь в квартиру и взмахиваю рукой, — это теперь и ваше место обитания.

Пройдя в коридор, Вита с Ксеней с любопытством крутят головами.

— Квасиво, — выдаёт первое слово за всю дорогу мелкая.

— Очень, — с благоговением прикладывает руки к груди Ксеня.

Сказать, что я шикую – нельзя. Но ремонт не так давно сделал.

— Ну вы осваивайтесь, а мы с Тохой коробки принесем.

Помогает он мне в полном молчании.

Когда идем по лестнице, окликаю его:

— Эй, ты не рад переезду?

— А чему радоваться? — хмыкает борзо.

Дышит тяжело и порывисто, как будто дыхания не хватает.

Опускает коробку на пол и снова глубоко втянув воздух, возвращается за второй. Я иду следом.

— Ксеня говорила, у вас проблемы с квартирой были.

— А ты по доброте сердечной их решил, да? — брякает, доставая из багажника вторую коробку.

Но отойти я ему не даю. Кладу поверх коробки ладонь.

— Именно так. А в чем проблема? Давай решим на берегу.

Пацан косится на меня из-под челки с какой-то ненавистью что ли. На меня так только бывшие смотрели раньше. Ну и упыри из каталажки.

— Ты проблема.

Серьёзное заявление…

7. Дима

— Можно тебя попросить убрать куда-нибудь коньяк и сигареты?

Ксеня посматривает на меня неуверенно пока выставляет на стол картошку пюре с котлетами.

— Просто у Тоши сейчас такой возраст… знаешь, когда хочется всё попробовать.

— Я тебя, наверное, расстрою, но, если он захочет, он все равно это сделает. – смотрю на неё снисходительно, — И скорее всего, не дома.

— Знаю. Но так хотя бы будет меньше соблазнов.

Чисто, чтобы ей дышалось легче, убираю в верхний ящик начатую бутылку, что стояла до этого на подоконнике. Сигареты сую туда же.

— Спасибо, — благодарно улыбается и выставляет еще и салат.

Прямо целый пир. Ароматы на кухне стоят сумасшедшие. Котлетами меня зачастую балует только мать. Девушки для подобных подвигов не годятся. Максимум, на что они способны – это сварганить спагетти с каким-то соусом или банально заказать еду в приложении. Дефективные они что ли, или это я не тех выбираю?

Благо, кухня у меня большая, помещаемся мы в ней все с легкостью. И если девушка за моим столом – зрелище относительно привычное, то дети в этой картине смотрятся аномально.

— Я хочу бутевбвод, — требует мелкая, жуя котлету.

— Давай ты сначала съешь пюре с котлетой, а потом я тебе сделаю бутерброд, — говорит Ксеня, нарезая ее котлету на мелкие кусочки.

— Неть. Хочу севчас. С кответой.

— Хорошо, ты пока ешь, а я буду делать, — предлагает, неторопливо беря хлеб и делая вид, что собирается намазывать его маслом.

Сама же ждет, пока мелкая наминает ужин.

Я ухмыляюсь.

Готовит она обалденно. Котлеты сочные и мягкие, в хрустящей панировке. Мой желудок удовлетворенно урчит.

— Вкусно, — и я тоже ему внимаю.

Ксеня поворачивает на меня голову.

— Рада, что нравится. Готовить – единственное, что я умею хорошо.

— Ну прям, — не верю.

Наверняка, хочет услышать еще парочку комплиментов.

— Нет, серьезно. На работе мне не дают писать статьи, потому что начальник считает, что они у меня бездарные. И я, в какой-то степени с ним согласна. Построить семью тоже не вышло. Поэтому вот так, — разводит руками, а потом нарочито медленно размазывает по хлебу масло.

— Мама, бутевбвод, — тянет ее за руку дочка.

— Делаю, Вит. Ты жуй.

— Я всё, — отодвинув от себя тарелку, Антон, что поглощал еду молча, встаёт из-за стола. – Спасибо.

— Пожалуйста. Ты уроки делать?

— Я сделал уже. Гулять поеду, — разворачивается, но она его окликает.

— Тарелку в раковину поставь.

Развернувшись на пятках, братец относит посуду куда велели.

— У тебя деньги еще есть? – спрашивает Ксеня, накладывая на хлеб варёнку. – Давай дам немного.

— Есть у меня. Не надо, — возвращается к двери, но проходя мимо Виты, мягко ерошит её волосы. Мелочь хихикает.

— Откуда? – удивленно смотрит на него сестра.

— Ты даёшь не так много, чтобы я ими разбрасывался.

Буркнув, выходит, а Ксеня, вручив долгожданный бутик дочке, откидывается на спинку стула. Опустив плечи, переводит на меня взгляд.

— И брата воспитывать у меня тоже выходит так себе.

В глазах неподдельное сожаление, которое отзывается внутри сочувствием.

— Где ваши родители? – справившись с ужином, откладываю вилку.

Открывает рот, чтобы ответить, но у мелкой в этот момент бутерброд выскальзывает из пальцев и валится на пол. Прямо по закону, колбасой вниз.

— Ой, — глядит она на него, поджав губы, — мамочка, я увонива.

— Я вижу, — Ксеня поднимает хлеб и кладёт возле себя. – Я еще один сделаю, а ты ешь.

Тянется за другим куском, но я опережаю её.

— Ты сама ешь, — киваю на тарелку, на которой лежит практически нетронутое пюре с целой котлетой.

Всё уже остыло пока она возится.

— Спасибо, — благодарно стрельнув в меня глазами, отправляет в рот мясо. – Родители погибли три года назад. Сгорели в квартире. У соседа произошла утечка газа ночью, а их комната смежная с его кухней. Был сильный взрыв, а потом пожар. Я тогда еще замужем была, а Тошу в ту ночь, слава Богу, позвал переночевать к себе друг.

Нихуя себе… Это получается, парень в одночасье лишился и родителей, и крыши над головой? Теперь ясно откуда в нём эта ершистость.

После такого долго восстанавливаются.

— Беда… — сконструировав новый бутик, протягиваю его Вите.

— Спасибо, — забирает его и вонзается в колбасу зубами.

— Да… — тихо произносит Ксеня, разламывая ломтик хлеба, и отправляя в рот кусочек, — я забрала Антона к себе. Оформила попечительство. Правда, Вова был не сильно рад такому положению вещей.

— Вова – это бывший муж?

— Да. Тоше сложно было, да и мне тоже. Всё как-то пошло наперекосяк. Вова стал часто злиться, ему не нравилось, что появился еще один человек, за которого нужно нести ответственность. И … в общем, так вышло, что мы развелись. Я думала, любовь способна преодолеть любые преграды, но оказалось, что не так уж она сильна, как рассказывают в книжках. – растягивает губы в улыбке, пытаясь показать, что у неё уже переболело, но в тоне успевают промелькнуть печальные нотки.

— Или просто это была не она, — жму плечами, вставая из-за стола.

Не то, чтобы я верю в любовь, но если мужик не в состоянии позаботиться о младшем брате женщины, на которой женился, то он как минимум слабак. А как максимум, его желание быть с ней было не настолько сильным, чтобы взять на себя дополнительную ответственность.

Отправляю тарелки в раковину, пока Вита запихивает в рот остатки бутерброда, а потом соскакивает со стула, намереваясь выйти из кухни.

— Что сказать надо? – кричит ей вдогонку Ксеня.

— Спасибо, — летит уже из коридора.

Я достаю из холодильника бутылку.

— Вина? – предлагаю Ксене, — Так сказать, за новое соседство.

Она переводит взгляд на этикетку. На секунду задумывается.

— А давай. – взмахивает рукой, будто разрешая себе, — расслабляться тоже ведь нужно, правда?

— Чистая, — наполнив бокалы, ставлю их на стол и занимаю своё место.

8. Дима

— Ты что здесь делаешь?

Выхожу на лестничную площадку, тем самым сдвигая Яну дальше к стене, и закрываю дверь.

— В смысле? Мы вообще-то договаривались, что я приеду к тебе, — девушка возмущенно откидывает назад платиновые волосы, и нервным движениями затягивает пояс модного пальто, — Только не говори, что забыл.

Твою ж…

Забыл.

С Дмитриевой мы знакомы давно. Раньше общались, флиртовали, а пару месяцев назад перешли в другой формат отношений – горизонтальный. Она бывает в городе раз в неделю, и обычно в этот день мы пересекаемся.

И да, она писала мне, что приедет, я подтвердил. А потом как-то всё закрутилось…

— Я тебе час назад сообщение прислала, что еду.

— Я в телефон не заглядывал, — сжимаю переносицу и морщусь. Некрасиво получилось, — слушай, извини. Вышло хреново. Но сегодня, как ты поняла, никак.

— Я вижу, — она обиженно фыркает, намеренно оставляя вырез на пальто открытым шире, чем нужно.

В нем виднеется высокая окружность груди и соблазнительная впадинка. Обычно подобная красота действует на меня молниеносно, но сегодня мой прицел настроен немного в другую сторону.

— Не обижайся. Давай я вызову тебе такси.

— Будь добр, — надув губы, смотрит на меня из-под длинных ресниц. А потом через секунду словно нехотя спрашивает: – У тебя что, гости?

Достав телефон, захожу в приложение такси и вызываю машину. Яне везёт. Ближайшая оказывается в соседнем дворе.

— Можно и так сказать. Поживут у меня какое-то время.

— Родственники что ли?

— Нет. Просто знакомая с детьми.

— Знакомая? – точеная бровь недовольно взлетает вверх. – Такая же знакомая, как я?

— Если я правильно помню, у тебя это не должно вызывать вопросов. – прячу телефон обратно, и киваю на лестницу.

Не хочу, чтобы Ксеня стала свидетельницей нашего диалога. Вряд ли она, конечно, будет стоять у двери и слушать, но все же.

Яна яростно стучит каблуками по ступеням.

— Это значит, да? – бросает мне в спину.

— Это значит, нет. Но даже если было бы и да, то что? В следующий раз тебя бы это остановило от встречи?

Выйдя из подъезда, придерживаю ей дверь.

Останавливаемся под козырьком, потому что с неба валят крупные хлопья снега.

Встав напротив меня, Яна наконец, затягивает пальто до упора. Естественно, на улице мороз, а у нее под ним только белье.

Встречаемся с ней взглядами. В ярко накрашенных голубых глазах плещется злость и обида. Вот только предъявить ей мне нечего. Претензии не имеют никакого смысла. Я точно знаю, что она не из тех девушек, которых при знакомстве с мужчиной отказывают себе в продолжении. Яна относится к тому типу, кто ищет спонсора посолиднее, а пока такого нет на горизонте, позволяет себе жить на полную катушку.

Меня с зарплатой опера многообещающим спонсором же не назовешь. Да я, собственно, и не стремлюсь.

Двор освещает свет фар, знаменуя о том, что машина подъезжает.

— Такси здесь, — выхожу из-под крыльца.

Открываю заднюю дверь.

Яна гордой походкой дефилирует в моем направлении, но прямо перед тем, как сесть в салон, притормаживает. Зависает в паре сантиметров от меня.

— Я пробуду в городе три дня, — направляет взгляд на мои губы, а потом поднимает к лицу. Обида из глаз не ушла, но она её старательно прячет. – Позвонишь?

Пока обещать точно не могу в силу обстоятельств и того, что на работе завал. Но и обрубать на корню тоже не вариант. Все же в Яне меня все устраивает на данный момент.

— Постараюсь.

Потянувшись ко мне, она касается губами моей щеки, а потом прячется в салоне.

Я захлопываю дверь, тачка отъезжает. Поежившись, прячу руки в карманах спортивных штанов и оборачиваюсь. В окне квартиры замечаю женский силуэт.

Ксеня смотрит вниз, но стоит ей встретиться со мной взглядом, как тут же отворачивается и отходит.

Мда… с ней и Тохой тоже вышло так себе. Конечно, для пацана его возраста вряд ли подобное зрелище было в новинку. Сейчас в свободном доступе чего только не найдешь в интернете. Но то в интернете, а это воочую.

Поднимаюсь и захожу в квартиру.

Ксеню нахожу все там же, с наполовину пустым бокалом. Она сидит за столом, прокручивая его за ножку. Выглядит насупленной и задумчивой.

Мда, Красавин, не было у тебя проблем, ты решил поселить у себя соседей…

Теперь объясняйся давай.

С одной порешал, вторая на очереди.

Беру табуретку и ставлю её напротив Ксени. Присаживаюсь.

— Извини за этот перформанс. Вышло недоразумение.

Мимолетно взглянув на меня, она отводит глаза вниз. Пальчики перебирают стеклянную ножку так, что богемское стекло кружится по кругу.

— Ничего. Я понимаю, — закусывает кончик языка между клыками, как будто хочет что-то сказать, но сдерживается.

— Если что, этого больше не повторится, — догадываюсь какие мысли одолевают ее головку. – Я просто забыл о встрече. С вашим переездом, со всей канителью на работе, напрочь вылетело из головы. Поэтому я не предупредил Яну.

На несколько секунд повисает молчание.

— Это твоя девушка, да? Потому что если да, а ты ее не предупредил о решении поселить у себя квартирантов, то это делает тебя менее симпатичным в моих глазах.

Я усмехаюсь.

— Нет, не девушка.

Карие глаза удивленно взметаются на меня, а потом в них мелькает догадка.

— Оу… Типа свободные отношения?

— Типа да.

— Ясно, — кивнув, встает и обойдя меня, опирается бедрами на гарнитур. – Я понимаю, что я здесь на птичьих правах. И, наверное, лучше было бы если бы ты озвучил сумму за аренду. Я бы тогда заплатила тебе и у меня хотя бы было право голоса, а так…

Прокручиваюсь на стуле, чтобы быть к ней передом.

— У тебя есть право голоса. Говори.

Ксеня стоит, вся сжавшись в комок, выглядит накаленной до предела.

Выдыхает, замешкавшись, но потом все же решается:

— Я знаю, что мы потревожили твой привычный уклад жизни. И обещаю, что как только закончатся праздники, туристы уедут, а ценник на квартиру вернется в область приемлемого, мы тут же съедем. Но пока… пожалуйста, попроси свою пассию, или пассий, если их несколько, встречаться на их территории, или где-то еще. Не думаю, что Антону необходимо видеть эту сторону взрослой жизни.

9. Дима

— Вита, иди сюда.

— Неть.

— Вита, кому сказала?!

— Сковко можно спать?

Сквозь сон чувствую, как на мой нос что-то давит.

— Виталина! — сердитый женский шепот будит окончательно.

Продрав глаза, натыкаюсь на картину того, как Ксеня оттаскивает руку дочки от моего лица. Кажется, это ее палец тыкался в мой нос.

— Он пвоснувся, — победоносно вскрикивает мелочь, пока я медленно выползаю из сладкого сна, в котором ее мать лежала подо мной и надсадно умоляла «Димочка еще».

— Ну вот, — виновато сверкают на меня карие глаза, — прости пожалуйста. Ты спи, я больше не пущу ее к тебе в комнату.

— Ну как же ёвка? — возмущенно таращится на меня другая пара глаз. Светло голубых, точно таких же, как мои собственные.

— Дима выспится и потом поедем за ёлкой.

— Ну сковко можно уже спать? — взлетают вверх пухлые ручонки.

А я бы ответил, да пошевелиться не могу. Последствия сна катастрофические и любое движение может повлечь за собой как минимум разного рода ощущения, а как максимум полное палево.

Да и голос мой, я уверен, сейчас не из приятных.

Когда Ксене удается вывести мелкую из зала и пискнув еще раз «прости», закрыть дверь, я шлепаю по глазам тыльной стороной ладони и тихо ржу.

Не было печали, да, Димас?

Девочки меня конечно, будили, в моей жизни и не раз. Но вот таким способом впервые.

Выдохнув, перебираю в памяти рычаги, способные перенаправить кровь от юга в другие направление тела.

На подлокотнике дивана в этот момент вибрирует мой телефон. Закинув назад руку, нащупываю его и подношу к лицу.

А вот и рычаг.

Пизанская башня рушится мгновенно.

— Лёнь, скажи, что ты просто хотел пожелать мне доброго утра? — цежу сквозь зубы, прекрасно отдавая себе отчет, что хер там.

Орлов не звонит без причины.

— Не вели казнить, — ржет сержант.

— Велю. Серьезно. У меня блядь выходной.

— Ты единственный в городе, Дим. Волошина с Рудневым у его предков, по такой погоде доберутся часа через три. Зубов недоступен.

— Я тоже недоступен. Там дежурный у вас есть.

— Форс-мажор у него. Дочку повез в больницу. Прикрыть надо.

Да мляяять.

Выдохнув, присаживаюсь на постели. Нервно ерошу волосы.

— Че случилось?

— Труп на Озерной. С огнестрельным. Света уже выехала.

— Гонец из тебя хреновый, ты в курсе? — рычу, нехотя поднимаясь с дивана.

— Ага. Ты не первый, кто мне это говорит. Адрес сейчас пришлю.

Скидывает звонок, а я, взглянув вниз и удостоверившись, что на юге штиль, выхожу в коридор.

— Витуля, будить других людей не нужно. Ты же не любишь, когда я бужу тебя в сад? — доносится до меня из моей спальни спокойный наставительный голос Ксени.

— Мы встаем вано. А севчас обед.

Обед?

Кидаю взгляд на стену и присвистываю. Реально обед.

Вот это меня вырубило. За всю неделю отоспался.

После того, как принимаю душ, чувствую себя уже пободрее.

Едва успеваю выйти, как практически у двери меня поджидает мелкая.

— Кушай и поехави, — указывает пальцем в сторону кухни.

Не могу сдержать усмешки.

Ну хоть кушать позволяют, уже хорошо.

Приседаю перед ней на корточки. Невольно рассматриваю ближе.

Симпатичная она малявка все-таки. На Ксеню совсем не похожа. Волосы светлые, вьющиеся, черты лица тоже чужие. Но вот взгляд… что-то в нем есть от матери.

И во взгляде этом сейчас неприкрытое ожидание.

Мне даже жаль ее расстраивать.

— Слушай, Вит, тут такое дело, мне надо на работу смотаться. – едва это произношу, как уголки детских губ грустно опускаются, а ожидание в глазах сменяется осуждением. Ну вот, еще одной женщине не угодил, это уже третья по счету, — но я обещаю, что постараюсь справиться быстро. Как только закончу, заеду за вами и поедем за елкой. Лады?

Тяну ладонь для пятюни, но меня игнорируют.

Сделав бровки домиком, мелочь отходит к появившейся в дверном проёме комнаты Ксене.

— Извини, — выпрямляюсь, встречаясь с ней взглядом, — иногда бывает дергают и по выходным.

— Ничего, я понимаю, — она ободряюще гладит по плечу дочку, — мы подождем тебя. Или… сходим сами.

Сами? Переть дерево?

— Не надо. Я вас отвезу и вместе выберем.

— Мама, я хочу севчас, — дергает Ксеню за рукав мелочь.

— Нам действительно не сложно. Мы два года подряд справляемся сами. Тоша поможет.

— Я обещал Вите самую большую ёлку. Сомневаюсь, что вы в состоянии донести именно такую.

— Ну… большую не донесем, конечно. Мы обычно покупаем маленькие, — признаёт Ксеня, соскальзывая взглядом с моего лица на шею и ниже.

Блуждает им по груди, а потом шустро вздергивает вверх, как будто не хочет, чтобы я заметил.

Но я замечаю. И мне определенно нравится этот взгляд. В нужном направлении движешься, маленькая.

Усмехаюсь, глядя на девчонок, смотрящих на меня с разительным контрастом.

— Отставить идти самим. Я приеду и будет вам ёлка.

Обнадеживающе подмигиваю мелкой.

— ОбеЩаешь? — Вита с надеждой смотрит на меня из-под длинных ресниц.

— Приложу все усилия.

На кухне меня, к приятному удивлению, ждет завтрак. Вареные яйца, тосты, варенье и нарезанный сыр.

А неплохо так иметь готовящую соседку. Если бы не Ксеня, я бы сейчас обошелся привычной чашкой кофе, а по пути купил хот-дог или какой-то другой фаст-фуд.

Но такой вариант мне однозначно больше по душе.

Наспех забросив в желудок завтрак, еду по адресу, который сбросил Орлов.

Хотя еду – сказано сильно преувеличено. Ползу в пробках, потому что на улице невиданный для наших краёв снегопад.

Хрен знает, что в этом году с зимой. Как с цепи сорвалась, честное слово.

Верните солнце, блядь. С ним как-то повеселее.

Добравшись до места назначения, вхожу в квартиру убитого.

— Привет, Светик. Ждала меня?

Наша эксперт оборачивается.

— Ну наконец-то. – выдаёт бурно эмоционально.

— Даже так?

10. Дима

Жертва двадцати двухлетний парень. Причина смерти – массивное кровотечение от огнестрельного ранения, но на лицо еще и передозировка наркотиками.

Без экспертизы Светик пока может сказать мало что.

Но нам везет, и соседи видели убийцу. Мало того, что видели, даже смогли его адекватно описать. Прослеживаем с парнями по городским камерам и находим примерно подходящего под описание мужика. Около получаса до времени смерти жертвы он вышел на ближайшей остановке и отправился в сторону двора убитого. Появился снова на остановке спустя двадцать минут. Из-за снега рассмотреть сложно, поэтому приходится потратить прилично времени на то, чтобы понять где он вышел и проследить дальнейший маршрут.

Чувак теряется в одном из баров, куда нам и приходится отправиться по горячим следам.

Пока еду в машине на точку, нахожу в телефоне пропущенный от Ксени. Как я так пропустил звонок? Перезваниваю, чтобы извиниться и сказать, что буду позже, чем ожидал, но она сбрасывает. Звоню еще раз. Опять сброс.

Решив, что она занята и перезвонит по возможности, уже собираюсь отложить телефон, как приходит сообщение.

«Ты уже едешь?»

«Еще нет». — печатаю, следя за дорогой. Движение атас. – «Задержусь. Пока не знаю, когда буду, точного времени назвать не могу»

Ответ приходит почти сразу:

«Ясно»

На миг зависаю в прострации. Это я сейчас различаю обиженные нотки? Концентрирую взгляд на четырех кусающихся буквах, пытаясь уловить тональность, но в положительную она, как не кручу, не уходит.

Я не раз получал такие «Ясно» от девушек и прекрасно знаю, что они означают.

Вот только у неё нет сейчас права выражать такие вещи.

Почесав подбородок углом телефона, прикидываю могла ли Ксеня реально на такое обидеться, или мне все-таки показалось, и её «ясно» отличается от остальных, привычных мне «ясно».

Пока размышляю следом прилетает ещё одно смс.

«Мы сходим на ярмарку сами»

Да ладно?! Реально?

Не показалось.

Этот факт стопорит. И обескураживает. Мы вроде как не в тех отношениях, чтобы применять на мне эту тональность.

«Не надо. За елку отвечаю я», — печатаю одной рукой, второй удерживая руль и мечусь глазами от дороги к телефону.

Отправив, бросаю телефон на консоль.

По грудной клетке растекается раздражение.

Сдалась им эта елка сегодня. Завтра что ли нельзя купить?

Меня никто конечно, за язык не дергал. Может и лезть не надо было, и пусть бы действительно справлялись сами.

Но раз уже сказал, значит выполню. А то, что Ксеня обиделась удивляет. Она мне показалась не из тех, кто будет что-то требовать.

Едва не чиркнувшись о летящую рядом тачку, раздраженно луплю по рулю.

Вот поэтому я и не завожу серьезных отношений. Потому что каждая баба отчего-то думает, что я ей чем-то обязан. И абсолютно не считается с тем, что у меня могут быть свои дела.

Работать опером не равно офисной рутине. Ночные выезды, внеурочные, задания под прикрытием. Все это накладывает свой отпечаток на повседневную жизнь.

И далеко не всем везёт так, как моему напарнику Рудневу. Он женщину себе нашел такую, которая четко понимает структуру его работы. Потому что сама опер. Ириша пришла к нам каких-то несколько месяцев назад. Огонь женщина. Я от нее балдею. Она и работу свою выполняет по максимуму, и с Никитоса не требует.

Когда твоя пара с тобой на одной волне — это чистый кайф. В остальных же случаях приходится объясняться и доказывать, что ты не верблюд.

Пару раз я пытался завести отношения, но все они разбивались, как только звучало «Я вообще-то тебя ждала. Ты обещал мне ресторан. Ты обещал, что мы сходим в клуб. Ты обещал, что сегодня мы проведем вместе вечер»

Обещал, обещал, обещал.

Это слово мне костью в горле блядь стоит. Потому что когда я обещаю, я обязан выполнить. Но когда меня клюют за то, что не получилось не по моей вине, я не клюю в ответ. Я отшиваю.

Потому что мне это нахуй не надо.

И вот сейчас опять это ебанное: «Ясно. Сходим сами».

Неожиданное разочарование неприятно свербит в грудине. Вроде я и не рассчитывал ни на что особо, но от Ксени получить претензии все равно не ожидал.

Не после того, какой она нарисовала себе образ. Вот вам и падший ангел.

Тряхнув головой, дабы не отвлекаться на неуместные мысли, паркуюсь около бара.

Внутри мы узнаем, что пока мы сюда ехали, чувак свалил, и на этот раз след теряется. Кто он и что выясняем у бармена.

Подозреваемым оказывается местный барыга по прозвищу Тощий.

Я уже о нем слыхал, но раньше не сталкивался. С жертвой его судя по всему связывает наркота. Хотя барыги клиентов не убивают. Это же потеря бабок. Они наоборот их до последнего держат на крючке.

Значит причина была другая. А какая именно мне и предстоит выяснить.

Когда освобождаюсь на часах уже семь вечера.

11. Дима

Время оказывается на моей стороне и приезжаю я даже раньше. Уже наученный опытом, примерно прикидываю какую картину увижу — обиженная мордаха и надутые губы. Две пары в сумме того и того. Так как женщин в моей квартире теперь две.

Еще и ждать заставят лишних минут десять, как пить дать.

Уставший, с настроением на нуле неспешно еду по дороге к подъезду, как вдруг замечаю две мельтешащие фигуры по центру двора. Там, где детская площадка прямо под фонарями бегают и играют в снежки… Ксеня с Витой…

Неожиданно.

Даже раньше вышли?

Посигналив им, опускаю стекло и взмахиваю рукой.

Ксеня оборачивается, заметив меня. Энергично машет в ответ и указывает в мою сторону дочке. Та тут же подбегает к матери.

Пока они идут к машине, сквозь лобовое пытаюсь рассмотреть эмоции Ксени. Но фонари остались позади, а фары я приглушил, поэтому ни черта у меня не получается.

Дойдя до меня, останавливаются около водительской двери.

Ожидаю что-то на подобии «Наконец-то, мы уже замёрзли», но вместо претензии внезапно звучит довольно теплое:

— Привет. Мы пока погуляем, а ты сходи домой поужинай.

Сейчас под подъездным освещением мне удаётся рассмотреть выражение девичьего лица. Оно на удивление приветливое и не воинственное.

— Ты же за ёлкой хотела, — а вот я звучу грубо. И даже язвительно.

Потому что внутри меня все еще раскатывает. И я подсознательно жду, когда ее маска слетит и обнажит настоящие эмоции.

— Так ярмарка допоздна работает, — слегка растерявшись, Ксеня пристально на меня смотрит, — Успеем. А ты голодный. Целый день на ногах. Я оставила тебе на столе вареники.

— Это я вепива, — подаёт голос мелкая. И тоже без претензий, — Они с кавтошкой.

Не понял сейчас. Диссонанс растет, как мох по влажным стенам.

По очереди скольжу по этим двоим взглядом. Это еще один тип поведения что ли? Сначала обидеться, потом сделать вид, что всё нормально?

— Я закинулся по дороге ватрушкой. Садитесь. Приеду, потом нормально поем, — всё ещё не вернувшись в норму, отрезаю я.

— Как скажешь, — осторожно произносит Ксеня, открывая заднюю дверь.

Они топают на месте, стряхивая с ботинок снег и только после этого ныряют в салон.

Взяв дочку на руки, Ксеня устраивается поудобнее.

Трогаю машину с места, поднимаю взгляд в зеркало, и тут же встречаюсь с настороженным взглядом Ксени. Заметив, что я поймал его, быстро отводит в окно. Брови сошлись на переносице, выражение лица задумчивое.

Что, получилось грубее, чем я хотел?

— Ты поймав бандита? – спрашивает Вита, отвлекая меня и заставляя посмотреть теперь уже на неё.

Удивительно, но и на детском лице ни капли обиды. И если в то, что Ксеня может напялить на себя маску я могу поверить, то в четыре года девчонки такой способностью еще не обладают. Или я совсем уж давно имел дело с детьми.

— Не поймал. По городу меня помотал он, нервы вытрепал и всё. Придется искать дальше.

— Пвохо, — вздыхает сочувственно.

Я хмыкаю.

— А вы чем занимались?

— Мама убивава, я помогава ей. Потом мы свушави музыку, игвави, тебя ждави-ждави. Сходиви в магазин и вепиви вавеники. А я уже игвушки вазвожива на диване, чтобы быствее быво на ёвку вешать.

Ого… План максимум получается?

Ни черта не понимаю. И от этого раздражаюсь еще сильнее. Показалось мне что ли, что они обиделись?

А как же «Ясно» и «Сами пойдем», брошенные в токсичной манере?

Припарковавшись на единственном свободном месте на парковке, выходим около ярмарки ёлок.

— Ой, сковко их! – подпрыгнув на месте, Вита торопится вперед, жадно всматриваясь в стоящие по обе стороны тропинки деревья.

Мы с Ксеней идем позади. Она предусмотрительно молчит, а я не понимаю, как вернуться в ту точку, где мы были утром. Потому что эта мне категорически не нравится. В ней я нихуя не ориентируюсь.

— Ты на что-то злишься?

— Ты обиделась?

Спрашиваем одновременно и встречаемся взглядами.

— Я? – брови Ксени удивленно ползут вверх. – На что? – довольно искренне недоумевает.

— На то, что у меня не получилось приехать раньше, — всматриваюсь в неё с еще большим вниманием.

— Ты же работал. Да и предупреждал, что опоздаешь. С чего мне обижаться?

— Не знаю. Сама же собиралась идти сюда самостоятельно, — скольжу по растерянному лицу глазами, и понимаю, что она не играет.

Эмоции у неё настоящие. И транслируют они непонимание и замешательство.

— Ну да. Чтобы тебя после работы не дёргать. Ты не обязан нам помогать. Ёлка – это прихоть Виты, которую я, как её мама и должна выполнять. А ты мало того, что поехал на работу в свой выходной, так теперь еще и голодный отправился сюда. Я подумала, что будет правильно, если мы сходим сами, но ты настаивал, и я не решилась.

12. Дима

Установив девчонкам ёлку, отправляюсь есть свой заслуженный ужин.

Вареники! Когда я в последний раз ел вареники? У бабушки в деревне. Но да простит меня ба, вареники Ксени вкуснее.

Или это я просто жутко голодный?

Закидываю в рот один за другим, а когда первый червяк заморен, набираю Макара.

Сегодня звонила тетка. Волновалась, что братец двое суток на звонки её не отвечает.

— Да? – на мои вот отвечает.

— Здоров, — отпив кофе, откидываюсь на спинку стула.

— Здорово, Димас.

— Как дела?

На заднем плане музыка и смех. Похоже, вечеринка у него там в самом разгаре.

— В норме. Твои как?

— Да тоже ничего, вот подумал, наберу-ка любимого братца, спрошу когда в гости заскочишь.

— Ааа, да как-то забегу. – смеётся он, — Перед Новым Годом может.

— Давай. В бильярд сходим, пару партий раскинем.

— Заебись план, мне нравится.

Судя по голосу и настроению – у него все отлично. Макар сейчас в том возрасте, когда море по колено. Хочется куражиться, таскать девчонок, и жить свои студенческие годы так, чтобы потом не жалеть о том, что не нагулялся.

— Ну тогда забились.

— Ага. Я позвоню тебе на днях.

— Окей. И мать заодно набери. Игнорировать родителей не по-пацански.

— А, так это ты по её наводке звонишь? – догадывается он.

— Ты услышал меня?

— Услышал-услышал. Наберу.

Скинув вызов, качаю головой. Макар всегда был нормальным пацаном, но в последнее время у него частенько отказывают тормоза. На предков он забивает, шабашит хрен пойми где. Надеюсь, это явление временное и скоро его мозги встанут на место. Главное, чтобы он натворить ничего не успел, пока содержимое его черепной коробки где-то прохлаждается.

— Ты доев? – на кухню заглядывает светловолосая моська.

Закидываю в рот последний вареник и прожевав его, киваю.

— Да.

— Тогда пошви.

— Куда?

— Ёвку будешь навяжать.

— А вы сами не справляетесь?

Встав, следую за мелкой командущей.

— Тебе тоже надо. Это же и твоя ёвка.

Логично. Усмехаюсь тому, как забавно подпрыгивают два хвостика на каждом шагу девчонки.

Когда захожу в зал, ёлка уже оказывается наполовину наряженной.

Верхушка только голая почти вся.

— Мы без твоей помощи не справимся, — с улыбкой разводит руками Ксеня.

По телеку звучит новогодняя музыка, на диване хаос из дождиков, а у Ксени на голове корона.

От этого зрелища мои губы плывут в улыбке.

— Тебе больше ангельские крылья подошли бы, — подхожу ближе, и отобрав у нее корону, насаживаю её себе на голову, сдвигаю на бок.

Карие глаза оценивающе бегут по моему лицу, а розовые губы сжимаются, чтобы сильно не улыбаться.

— Согласна. Эта корона создана прямо для тебя.

Дергаю бровью, мол, не опером мне надо было родиться, а мелкая в этот момент выкрикивает:

— Точно! Ты коволь – вагушонок.

Ваг… чего?

Охуев, опускаю на неё вопросительный взгляд.

— Лягушонок, — толкает меня плечом Ксеня. – Король-Лягушонок. Сказки братьев Гримм надо читать.

Ах, лягушонок.

А я-то подумал…

Хотя… королем вагушонок я тоже мог бы себя с легкостью ознаменовать.

Вероятно, на моем лице написана эта моя мысль, потому что Ксеня закатывает глаза и укоризненно вручает мне игрушку.

— Займись вот лучше делом, а то смотрю, у тебя бурная фантазия.

— Еще какая. Ты вообще многого обо мне не знаешь, — цепляю шар на одну из веток.

Девчонка заинтересованно складывает руки на груди и концентрирует на мне всё своё внимание.

— Так расскажи. Все-таки интересно, к маньяку мы заселились или нет.

— Ооо, ты зря ступаешь на эту тропинку, маленькая, — смеюсь, подхватывая из коробки еще один шар, а когда выпрямляюсь, сталкиваюсь с ней взглядами.

Ксеня улыбается, в глазах танцуют отблески от разноцветной гирлянды, а щеки отчего-то порозовели.

— То есть все-таки маньяк? – сощурившись, смотрит на меня с подозрением.

А у меня в памяти всплывает сон, который я видел сегодня ночью. Эти её приоткрытые губы, голое тело, жар, окутавший нас обоих, пока я трахал её.

Мммм.

— В какой-то мере, — уклончиво съезжаю, когда чувствую, что в паху тяжелеет.

И дабы не палиться, присаживаюсь на край дивана.

— Эй, ты еще не уквасив свевху, — тут же наезжает на меня мелочь, заметив, что я пытаюсь спетлять. Подходит, хватает за пальцы, и тянет на себя. – Вставай!

Ладошка у нее крошечная и пухлая. А силы столько, сколько у Зубова, когда мы с ним в спортзале месимся в спарринге.

Вот тебе и четырехлетка.

— Ну вы пока наряжайте, а я сейчас приду, — собирается свинтить Ксеня.

— Эээ, куда? — торможу её, ловя за талию.

Сам не понимаю, как это получается. Просто действую на автомате, как всегда. Обхватываю тонкую фигурку и тяну к себе. Женская кофта в этот момент сбивается на животе, от чего мои пальцы невольно касаются нежной кожи, порождая еще одну порцию разрядов за сегодняшний вечер. Мощных и статических.

Я застываю пораженный.

Вау. Это сильно. Даже по мозгам бьет.

Особенно когда мышцы на животе Ксени под воздействием прикосновения сокращаются. Она вздрагивает, а мои пальцы хотят еще этого тока и без моего на то позволения впиваются сильнее.

Она замирает, врезавшись в мою грудь плечом.

Вскидывает голову, и мы проникаем друг в друга взглядами. В ее зрачках плещется — ошеломление и полная неожиданность, в моих — ооо, лучше ей не видеть, что там в моих.

Потому что слова про маньяка больше не будут казаться такими уж безосновательными.

— Смотви, Тоша, как красиво, — звонкий голос Виты прорывается сквозь густой туман, в который мы с ее мамой угодили на каких-то тридцать секунд.

— Я вижу, — раздается осуждающе со стороны двери.

Мля.

Реальность придавливает мгновенно.

Дистанция же.

Ксеня махом выворачивается из моих рук, а я попадаю под расстрел темно-коричневых глаз ее брата.

13. Ксеня

После того, как на экране появляются титры, я выключаю телевизор. Витуля сползает на пол и топает в нашу спальню, а Антон направляется в свою.

Я же иду в сторону кухни. Диму нахожу сидящим на стуле. В одной руке у него телефон, а второй он разминает шею, которая, судя по всему, затекла от неудобного положения.

И в этом положении он оказался из-за нас. Чёрт… Неловкость заставляет прикусить губу.

Я почему-то была уверена, что он даже если и не захочет смотреть фильм, то хотя бы сядет на соседнее кресло. А вышло, что мы не желая того, заняли его место.

Мало того, что живём у него бесплатно, за ёлкой гоняем, так еще и после рабочего дня лишили отдыха.

Ксеня, ну где твои мозги, а?

— Мы закончили, — произношу виновато, подходя к Диме.

Он отрывает взгляд от телефона и перемещает его на меня.

— Отлично. Кино понравилось? – сам того не замечая, продолжает растирать шею и ведет плечами, от чего вина меня буквально придавливает к полу.

— Неплохое. Ты зря к нам не присоединился.

— В следующий раз может быть, — он улыбается, а я неловко киваю.

В следующий раз мы с детьми устроимся у меня на кровати, чтобы больше не создавать таких проблем. И почему я сегодня только об этом не подумала?

Просто привыкла, что у нас только одна комната, в которой мы всегда и устраивались, вот и вышло, как вышло…

А вышло плохо, Ксеня!

— Шея болит? – спрашиваю, не в состоянии больше смотреть на его мучения.

— Немного, — он разминает ее теперь уже в другую сторону. – Завтра на массаж к девчонкам забегу. Или… может ты умеешь? – поворачивает на меня голову.

В глазах мерцает то ли вызов, то ли что-то еще, чего я не могу разобрать.

— Вообще-то не очень.

— Ну, возможно хоть немного? Защемило что-то слева, болит пиздец как.

И пока я топчусь рядом, не решаясь на действия, Дима берет меня за запястье и кладет его на своё плечо.

— Смелее, Ксюш, как ты там говорила? Без тебя я не справлюсь?

Вот же… Запомнил.

Улыбнувшись такому ненавязчивому напоминанию о долге, подключаю вторую руку.

Массаж я делала конечно раньше. И Вове, и брату с дочкой. Вита обожает «Рельсы рельсы», но Диме сейчас нужен явно другой вид массажа, а не детские пощипывания и щекотка.

Да и не до щекоток, если честно. Едва мои пальцы соприкасаются с грубоватой мужской кожей, как внутри меня происходит реакция.

Невесть откуда взявшееся тепло струится по ладоням и разносится по всему телу. Дима откидывается на спинку, доверяя себя мне, а я сжимаю его плечи чуточку сильнее. Они у него сильные, жилистые, и напряженные. Таких я еще не разминала. Вова хоть и в отличной форме, но подобного рельефа не имеет. Бывший муж придерживается правильного питания, предпочитает кататься на велосипеде в свободное время, а силовые тренировки считает абсолютно ненужными. Поэтому и мышцы у него мягкие и податливые.

И шея гораздо менее крепкая. У Димы же она широкая и каменная. Мои пальцы мягко бегут к ней вверх по плечам, вжимаются, массируют. Подушечками я надавливаю в некоторых местах сильнее, чтобы расслабить спазм.

Вот только происходит обратное.

Не знаю, возможно мне кажется, но на Диму мой массаж не производит расслабляющего эффекта. Он будто наоборот, только сильнее напрягается, и это напряжение передается мне. Я сглатываю, потому что в горле становится сухо, а соприкосновение с его кожей теперь ощущается еще более острым.

В какой-то момент его рука накрывает мою, и я дергаюсь. Дима поворачивает на меня голову. Широкие зрачки затопили радужку, несмотря на то, что позади меня лампа и по всем законам природы, они у него должны сузиться, но этого не происходит.

— Легче? – пытаюсь выдавить из себя улыбку, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Какая-то она слишком… СЛИШКОМ…

— Не сказать, чтобы сильно, — хрипит Дима.

Встаёт, поворачиваясь ко мне лицом, и я чувствую, что воздух вокруг становится еще более плотным. От Димы исходит такая энергия, что мне становится мало места. Я как будто попадаю в толщу океана, подвергаясь сильнейшему давлению, и не могу вынырнуть.

— Спасибо, — говорит он, перемещая взгляд на мои губы.

Рефлекторно тут же их закусываю.

Ох, не к добру это. Совсем не к добру. Потому что такие, как он, обычно не обращают внимания на таких, как я. Девушек с прицепом. А мне ни к чему лишние проблемы и переживания, которые обязательно последуют, стоит только дать слабину.

Поэтому возвращаю себя в реальность и теперь уже улыбаюсь так, как должна. Тепло и по-соседски.

— Не за что. Если что, все-таки сходи завтра к девочкам, возможно они более профессиональны чем я, и смогут помочь лучше.

С этими словами, выхожу из кухни и с гулко колотящимся сердцем, отправляюсь в душ.

Я уверена, что те девочки, которых он посещает умеют в разы больше меня. Во всех смыслах этого слова.

Тряхнув головой, отгоняю навязчивые мысли куда подальше, и укладываюсь в постель.

14. Ксеня

Стоя у зеркала, распускаю волосы, которые собрала каких-то пять минут назад в высокий хвост.

Вроде бы, так выглядит лучше. Более презентабельно что ли.

А мне надо выглядеть именно так. Ресторан, в который пригласил меня Вова далеко не из разряда тех мест, которые посещаю я с детьми. Кожуховский вообще любитель заведений посолиднее, в которых я чувствую себя всегда гадким утёнком.

Пока мы были женаты, он помогал мне с выбором наряда, подсказывал что, куда и для какого мероприятия будет правильнее надеть. И даже при таком раскладе я чувствовала себя неуютно. Ну не моё это, просто. Виновата я что ли? Мне гораздо приятнее посетить пиццерию или уютное кафе, где готовят вкусное пюре и пирожные, чем страдать от жалости к бедным гусям, чью жирную печень продают по цене моей месячной зарплаты.

А сейчас, когда мне и подсказать некому, остается только надеяться, что я не буду выглядеть смешно в заведении, которое выбрал Вова для сегодняшней встречи.

Со стороны двери вдруг раздается присвистывание, заставляющее вздрогнуть и повернуть голову.

Дима, оперевшись плечом на дверной косяк, пристально обводит меня взглядом.

— Вау, — выдаёт, скользя глазами вверх по талии, груди, шее и наконец, останавливаясь на лице. – Это ты так на встречу с бывшим собралась идти?

— Да, — нервно улыбаюсь, — нормально?

— Нормально? – хмыкает он, а потом подходит и останавливается за моей спиной, — Если это попытка обратить на себя его внимание, то считай, оно уже у тебя в кармане.

Его тон звучит немного странно, от чего я встречаюсь с ним в отражении взглядом.

— Ты не знаешь Вову, — качаю головой, — Он обязательно найдет к чему придраться.

— Да похуй на него. Придираться объективно не к чему. Если бы эта встреча сегодня с тобой была моей, я бы тебя не отпустил.

Хрипловатые и немного резкие нотки отчего-то проскальзывают в его голосе, а я чувствую, как моя спина нагревается от того, что Дима стоит настолько близко. Его взгляд не шутливый, как у него бывает часто, и кажется, он говорит это на полном серьезе, чем добавляет мне уверенности.

Но при этом еще и расшатывает. Волоски на затылке приподнимаются от его слов, потому что мне давно такого никто не говорил. Едва мужчины, оказывающие мне хотя бы какие-то знаки внимания, узнают, что у меня есть дочь, как их тут же сдувает ветром.

Дима же это знает изначально, и всё равно говорит.

А я не понимаю, как реагировать. Только собираюсь поблагодарить, как в комнату влетает Вита.

— Мама, ты квасивая, — подбегает и обнимает меня за ноги, чем вызывает улыбку.

Вот это самое главное. Дети точно всегда искренние, от них лжи не стоит ждать. Хотя Дима вроде как тоже звучит искренне, да и взгляд его подтверждает слова.

— Спасибо, Витуль. Вы уверены, что у вас все будет в порядке? – перевожу взгляд с дочки на Диму, которые отступил на шаг назад и засунул руки в карманы спортивных штанов.

— Естественно, — он пожимает плечами.

— Да, — кивает Вита.

— Ну хорошо. Ужин в холодильнике, просто разогрейте. Я постараюсь не задерживаться долго.

— Постарайся, — произносит Дима с неким нажимом.

До ресторана я добираюсь на такси. Приходится раскошелиться, чтобы приехать в нормальном виде.

Уже на входе в заведение по телу пробегает легкий озноб. Пульс учащается, руки становятся влажными, когда администратор принимает мой простенький пуховик.

Девушка любезно провожает меня к столику, за которым уже ждет Вова. Заметив меня, бывший муж поднимается из-за стола.

— Здравствуй, — здороваюсь первой, нервно заправляя волосы за ухо.

— Здравствуй, — отвечает коротко Вова, придирчиво пробегаясь по мне взглядом.

Платье это он уже видел. Именно он когда-то его купил. А мне сильно повезло, что моя фигура не изменилась за последние годы и мне было что надеть.

Он подходит к стулу, отодвигает его, я вся подбираюсь, вспоминая как правильно вести себя в подобных местах и аккуратно опускаюсь на мягкое сиденье, позволяя ему придвинуть стул к столу.

— Ты на автобусе ехала? – спрашивает, занимая свое место напротив.

— Нет, — тут же мысленно прикидываю, что в моей внешности заставило его подумать в этом ключе.

— Где тогда успела испачкаться?

— Что? Вроде же не пачкалась, — опускаю взгляд на платье, уже в голове рисуя катастрофу.

— Колготки, Ксения.

Оу… нахожу причину его недовольства. Небольшое красное пятно чуть ниже кромки юбки. Вероятно от красок, которыми рисовала Вита.

— Это Витуля случайно, — пытаюсь оттереть его, уже заранее зная, что не выйдет. Теперь только стирать.

— Надо быть более внимательной, я столько раз говорил тебе.

Стиснув до скрежета зубы, бросаю напрасную затею.

— Мне жаль, что я в очередной раз не оправдала твоих ожиданий, — с гулко колотящимся сердцем выдавливаю как можно спокойнее. – Я могу что-то заказать?

Есть хочется ужасно. После работы я успела только переодеться.