Сокровище Опустошителя

1

Должно быть, моя судьба предопределилась в тот день, когда я потеряла мать. Или даже задолго до этого – когда родители, талантливый ученый-физик Алексей Вьюгин и его молодая жена, геолог Ольга Вьюгина, приехали в Стужинск1.

Надо сказать, Стужинск, небольшой городок в Восточной Сибири, всегда был довольно необычным местом – как и окружающая его территория. Сплошная аномальная зона. Здесь регулярно происходили разного рода странности: пропадали люди, наблюдались необъяснимые явления, возникали невесть откуда вещи, едва ли созданные на Земле. А порой не только вещи, но и существа – это если верить слухам. В общем, лакомый уголок для ученых всех мастей.

Неудивительно, что рядом с городком очень скоро построили военный научно-исследовательский центр, обнесенный высоким забором из колючей проволоки. Именно туда в свое время и пригласили работать моего отца – а мама, конечно, поехала с ним. Тем более, что и по ее части там нашлось немало интересного: территория вокруг Стужинска изобиловала залежами необычных, а то и неизвестных науке минералов.

Я даже не знала, чем именно занимается в Центре отец – он дал обязательство хранить эту информацию в тайне, а я и не пыталась ее выведать. Все равно мало бы что поняла, наверное.

Спустя несколько лет жизни в Стужинске мама забеременела. Я должна была родиться в разгар короткого сибирского лета, но появилась на свет чуть раньше в результате несчастного случая. Уже будучи на восьмом месяце беременности, мама за каким-то чертом отправилась исследовать очередную загадочную пещеру, в глубине которой наткнулась на аномалию – нечто вроде портала, похожего на сгусток колышущейся тьмы. И опрометчиво коснулась ладонью его поверхности.

Нет, в тот момент рядом с ней никого не было; когда на ее крик прибежал оставшийся у входа коллега, мама уже лежала на земле без сознания. И все же я точно знаю, как она погибла: ведь я снова и снова вижу эту сцену в своих снах. Вот мама завороженно касается текучей, чернильно-черной поверхности портала, вот он вспыхивает, точно пронзенный электрическим разрядом, и ее тряпичной куклой отшвыривает прочь. В распахнутых маминых глазах я какое-то время вижу голубоватые отблески неведомого огня, а затем они потухают, забирая с собой ее душу.

Маму успели довезти до больницы, где она умерла, а я каким-то чудом выжила. Странная малышка с белесыми волосами и глазами невообразимого цвета: зелеными вокруг зрачка и голубыми – по краю радужки. Центральная гетерохромия – так это, кажется, называется. Ничего, в общем-то, такого уж экстраординарного... в отличие от способностей, начавших проявляться у меня уже в раннем детстве.

Телепатия, контроль над разумом окружающих, способность понимать любой язык, целительский дар – моим талантам мог бы, пожалуй, позавидовать сам Профессор Икс2. Первым эти способности обнаружил отец и пришел в ужас: уж он как никто другой знал, чем они грозят. Стать изгоем среди «нормальных» людей или объектом исследований в какой-нибудь секретной лаборатории было бы в равной степени неприятно, но второе меня, пожалуй, пугало больше. К счастью, нам не пришлось никуда уезжать и всю свою жизнь скрываться от окружающих. «Забудь о том, что видел», - приказывала я невольным свидетелям проявления своей силы, и они забывали. Удобно, правда?

И все же, как говорил дядюшка Питера Паркера3 (а до него – и еще кто-то), «с большой силой приходит и большая ответственность». Я была вынуждена контролировать себя, чтобы не поддаться соблазну использовать суперспособности на полную катушку. Ведь с ними я могла легко получать желаемое, будь то хорошая оценка в школе, внимание понравившегося мне парня или престижная должность на работе. Могла отомстить обидчикам, ограбить банк или магазин – а потом сделать так, чтобы об этом никто не вспомнил. Спасало мое врожденное благоразумие и обостренное чувство справедливости. Ну и, конечно, отец, всеми силами пытавшийся вырастить из своего единственного «особенного» ребенка хорошего человека. И, смею надеяться, ему это удалось.

Жизнь моя, в общем-то, складывалась вполне нормально. Я выучилась на микробиолога и получила работу в том же Центре, где по-прежнему работал мой отец (вполне официально получила, без всяких «ментальных фокусов» с моей стороны). Просиживала дни за микроскопом в своей лаборатории, иногда выбираясь на «полевые работы» за город, и была вполне довольна тем, как все складывалось. До того дня, когда в нашем Центре не случилось чрезвычайное происшествие, изменившее всю мою жизнь.

Близился конец декабря, и даже в суровой атмосфере нашего специфического заведения витал ощутимый предновогодний дух. В холле уже стояла искристо-белая искусственная елка, опутанная сетями электрической гирлянды, в лаборатории почему-то пахло мандаринами, а все разговоры моих коллег неизбежно сводились к планам на новогоднюю ночь. Я на вопросы о том, где и как хочу провести этот праздник, лишь неопределенно пожимала плечами. Мне было уже двадцать шесть, но я так и не обзавелась ни постоянным парнем, ни более-менее близкими подругами, все свое время уделяя работе, а досуг – немногочисленным увлечениям или общению с отцом, с которым виделись мы не так уж часто. Дальние родственники мамы давно уже звали меня перебраться к ним в столицу, и в последнее время я начала всерьез об этом задумываться. Нет, я по-своему любила Стужинск, дикую красоту его мест, даже творящиеся в нем странности – все, кроме здешних долгих, темных и морозных зим. Забавно – носить такую «зимнюю» фамилию, жить в городе с «зимним» названием – и не любить зиму...

Но уехать я никуда не успела.

В тот день – кажется, это было двадцать четвертое декабря – в лес неподалеку от нашего Центра рухнул самый настоящий космический корабль. Я видела, как это произошло: как раз стояла с чашкой кофе у огромного панорамного окна в коридоре, бездумно разглядывая зимние пейзажи. Небо над острыми пиками деревьев вдруг словно разошлось по шву, и из образовавшейся темной прорехи вылетел корабль – или, скорее, небольшой звездолет, своими хищными очертаниями и черным, будто хитиновым корпусом напоминающий чудовищного скорпиона. Было ясно, что он терпит крушение: промчавшись по косой траектории над лесом, звездолет воткнулся в землю где-то в поле позади него, выбросив в воздух столб странного голубоватого света.

2

Высосав жизнь из человека, пришелец будто бы еще больше похорошел. На его бледных острых скулах заиграл легкий румянец, серебристо-серые глаза засияли двумя звездами. Он был красив, очень, невозможно красив, но от созерцания этой красоты кровь стыла в жилах. Убийца. Обманчиво прекрасный хищник, вампир, пожиратель жизней – вот кем он являлся на самом деле. И он стоял, рассматривая меня с холодным интересом зверя, решающего, какой частью тела жертвы полакомиться первой.

- Ирина! – вывел меня из оцепенения отчаянный крик. Вздрогнув, я перевела взгляд на поляну, от которой, увязая в сугробах, ко мне бежал отец.

- Нет! Уходи! Беги отсюда! – закричала я в ответ, отлепившись, наконец, от шершавого ствола. Но броситься навстречу отцу не дала рука пришельца, крепко ухватившая меня за локоть.

- Пошел. Вон. – Раздельно произнесла я, повернув к мужчине лицо и взглянув прямо в его серебристые глаза. При таком близком зрительном контакте противостоять моим приказам не мог никто – никто, кроме этого... существа. Брюнет даже бровью не повел, зато смотреть на меня стал как-то иначе. Удивленно, недоверчиво и одновременно – с еще большей заинтересованностью.

Однако в гляделки мы играли недолго. Сверкнул очередной голубоватый луч, и отец, держась за грудь, со стоном повалился в сугроб.

- Папа! – завопила я, рывком выдернув руку из пальцев пришельца.

В тот миг, когда я подбежала к отцу, уже начавшему меняться, кто-то из уцелевших военных открыл по первому пришельцу стрельбу, и тот переключился на нападающих. Я же упала в снег рядом с отцом, склонилась над ним, торопливо стягивая с рук перчатки.

- Сейчас, пап... я тебя вылечу... – забормотала я, беря его ледяные ладони в свои.

Между тем, первый пришелец добил выживших и быстро направился к звездолету, на ходу бросив своему спутнику низким, почти рычащим голосом:

- Сэт! Хэор брун дэ!

И я отстраненно отметила, что понимаю этот язык, грубый, резкий и такой... чужой.

«Сэт! Пора убираться отсюда!» - вот что сказал тот, кто уничтожил почти всех присутствовавших на поляне людей.

На что второй, вихрем пролетев мимо меня, крикнул в ответ:

- Стой, Кайрел! Ключ поврежден!

Оба скрылись в недрах звездолета (точнее, того, что от него осталось), я еще ниже склонилась над потерявшим сознание отцом, пытаясь вдохнуть в него свою силу... и тут поляну, обступивший ее лес, небо – да вообще весь мир – поглотила ослепительно-голубая вспышка беззвучного взрыва. Вскинув голову и прикрыв ладонью глаза, я поняла, что свет исходит от корабля, перед которым вдруг прямо в воздухе развезлась черная бездна, такая же, из которой он и явился. А через секунду все, что находилось на поляне, со страшной силой потащило в ее нутро, точно в трубу гигантского пылесоса. Первым в ней скрылся корабль пришельцев, затем тела лежащих поблизости людей – а после настала и наша с отцом очередь. Меня сшибло с ног, поволокло к воронке портала (а что еще это могло быть?), и я закричала, одной рукой вцепившись в ворот отцовской куртки, а другой отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Однако тяга воронки оказалась намного сильнее. Меня попросту оторвало от земли, и, стремительно улетая в черную бездну, я лишь успела увидеть, как тело отца зацепилось за торчащую из земли корягу, на какое-то время остановившую его движение.

А потом меня утянуло в портал, и мир за его пределами исчез, отрезанный пеленой тьмы.

...Очнулась я лежащей в сугробе, мягком, но ужасно холодном. Особенно замерзли руки, лишившиеся перчаток – я едва сумела ими пошевелить, когда попыталась принять сидячее положение. Поначалу я обрадовалась, решив, что по-прежнему нахожусь в лесу возле нашего Центра, но, оглядевшись, поняла, что поспешила с выводами.

Меня окружал густой смешанный лес; разлапистые ветви елей и голые сучья их соседей покрывали шапки снега, искрящегося в бледных лучах зимнего солнца. Стволы и корни деревьев тонули в высоких сугробах, один из которых приютил и мое окоченевшее тело, и всюду, куда падал взгляд, не наблюдалось и намека на цивилизацию. А еще это солнце... Разве на поляне у Центра, где все случилось, не царили сумерки? И даже если предположить, что странным порталом меня закинуло куда-то не слишком далеко от Стужинска, не могла же я проваляться здесь в отключке целую ночь и не замерзнуть насмерть?

Хотя вот руки я себе, похоже, малость отморозила.

Неуклюже выбравшись из сугроба на более-менее ровную поверхность, я натянула шапку пониже и сунула все еще лишенные чувствительности ладони в карманы пуховика. Еще раз огляделась, на этот раз – с опаской и подозрением, высматривая инопланетный звездолет, который вполне мог приземлиться где-нибудь поблизости. Однако заметила лишь торчащий из снега в десятке шагов от меня какой-то крупный металлический предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся разбитым прожектором. Других знакомых вещей рядом не обнаружилось: должно быть, их унесло туда же, куда и корабль жутких пришельцев. А ведь наверняка именно они открыли этот портал – только вот, похоже, что-то пошло не так...

Господи, как хорошо, что отца не успело засосать в эту межпространственную дыру! Успела ли я его хоть немного подлечить? Отчаянно хотелось верить, что да – и сейчас его жизни ничто не угрожает...

А моей? Что теперь будет со мной? И куда я все-таки, черт возьми, попала?

3

Бревенчатый домик Ривена с двускатной, заваленной снегом крышей выглядел почти игрушечным на фоне обступивших его высоченных елей. Игрушечным – и очень уютным. Он состоял из небольшой открытой веранды, сеней и просторной комнаты, совмещающей в себе, по-видимому, и кухню, и столовую, и спальню. Обстановка отличалась минимализмом: печь в углу, рядом – кровать, стол с парой табуретов под маленьким окошком, скамья у противоположной стены. На стенах – пара широких полок с кухонной утварью и пучками каких-то трав. Ах, да – и что-то вроде лежанки рядом с печью, на которой, хорошенько отряхнувшись от налипшего на его длинную шерсть снега, тут же развалился Ликаш.

- Раздевайся, присаживайся, - все так же сдержанно бросил мне Ривен. – В доме тепло, не замерзнешь.

Действительно, стояло мне перешагнуть порог помещения, как меня накрыло до мурашек приятным теплом – я аж зажмурилась от блаженства. А какой вкусный запах съестного витал в доме! Надо же, сама не подозревала, что успела так проголодаться... От нервов, что ли?

Немного помедлив, я разулась и стащила с себя всю верхнюю одежду, оставшись в строгого покроя брюках, рубашке и тонком вязаном кардигане темно-синего цвета. Мой обычный рабочий костюм – не хватало только белого лабораторного халата. Да, в повседневной жизни я отдавала предпочтение джинсам и ярким толстовкам, но принятый в Центре дресс-код требовал от сотрудников более делового стиля одежды, увы. Впрочем, я со своей внешностью и в рабочей одежде выделялась из толпы.

Ривен тоже освободился от своего тулупа, под которым обнаружилась рубашка из грубой ткани и шерстяной жилет, стащил с себя шапку, скрывавшую густую копну пшенично-русых волос. Фигура у него оказалась по-медвежьи могучей – прямо-таки гора мышц, а не человек.

Взяв мою куртку, он окинул меня ответным изучающим взглядом и удивленно хмыкнул. Ясное дело, девушка с короткой, почти мальчишеской стрижкой, светло-пепельными волосами и разноцветными глазами показалась ему слегка... необычной.

- Ты колдунья? – ошарашил он меня неожиданным вопросом.

- Э-э-э... ну, можно и так сказать, наверное, - ответила я, рассудив, что в этом мире – а мне уже стало ясно, что портал забросил меня в какую-то параллельную реальность – мои способности сродни магии.

- Темная или светлая? – не отставал Ривен.

- В смысле, злая или добрая? – я, не сдержавшись, фыркнула. Однако взгляд мужчины оставался серьезным, и я со вздохом пожала плечами.

- Наверное, светлая. Чтение мыслей и исцеление людей ведь нельзя назвать темным даром?

- Ты – целитель?

- Типа того. А еще я понимаю и могу разговаривать на чужих языках – ну, это и так очевидно...

О своем умении подчинять себе разум людей я решила пока что умолчать – вряд ли это качество присуще светлым волшебницам. А мне не хотелось в первый же день пребывания в другом мире попасть на какой-нибудь инквизиторский костер. Ну, или как у них здесь принято бороться с порождениями тьмы?..

- Ты и сейчас читаешь мои мысли? – хмуро поинтересовался Ривен.

Понимаю, мало кому приятно знать, что его голова для другого человека – открытая книга. Впрочем, я не читала мысли в буквальном смысле; мы ведь не думаем четкими фразами и предложениями. Скорее, это было похоже на улавливание чужого настроения, эмоций, намерений...

- Ты думаешь о моих глазах, - «прислушавшись», сказала я. – О том, до чего же они странные. Ведьмовские.

Кажется, Ривен смутился.

- Да ничего, я привыкла. Они и в моем мире казались людям странными. А кого-то даже пугали.

- Садись, - решив, по-видимому, сменить тему, Ривен махнул рукой в сторону стола. – Поедим, а потом ты расскажешь мне, откуда пришла.

- По рукам, - оживилась я. – Кстати, где у тебя тут можно руки помыть?

Ривен бросил на меня косой взгляд, но воды мне принес – и она даже была теплой. Правда, мыла у него не нашлось. Ну, да ладно. Будем надеяться, здешние микроорганизмы для меня не опасны... или, по крайней мере, не смертельно опасны.

Умывшись, я села за стол, на котором уже были расставлены глиняные миски и кружки. Затем Ривен вынул из печи большой горшок с картошкой, мясом и грибами, нарезал толстыми ломтями хлеб и нечто похожее на домашний сыр. Запах от всего этого исходил просто изумительный.

- Ешь, пока теплое, - придвинул ко мне мою миску гостеприимный хозяин.

- А он? – я кивком указала на спокойно лежащего у печи пса.

Ривен добродушно усмехнулся.

- Ликаш поест после нас. Тем, что останется. Не волнуйся, останется достаточно.

Попробовала бы я сесть за стол, не покормив нашего полосатого увальня, кота Барсика, подумала я с тихим смешком. Да он бы меня с потрохами сожрал!

Мысль о любимце отозвалась в сердце невольной грустью, сразу сменившись беспокойством об отце. Как он там? Выкарабкался? Переживает за меня? Конечно, переживает... Ведь он даже не видел, что именно со мной произошло, осталась ли я жива... Так и с ума сойти недолго.

Кое-как доев свою порцию, я приникла к своей кружке с теплым травяным настоем – вкусным и по-летнему душистым. Ривен внимательно наблюдал за мной своими ясными и чистыми, как утреннее небо, глазами. Затем сгреб остатки еды в отдельную тарелку, поставил ее перед оживившимся Ликашем и, вернувшись за стол, коротко кивнул мне, приглашая к беседе.

4

Я провела у Ривена почти две недели. Первые несколько дней были полны неловких моментов: мне приходилось спрашивать у мужчины, где в его доме можно помыться, постирать одежду, найти туалет... С удобствами здесь, конечно, дело обстояло плоховато, но я в конце концов приспособилась. Тем более, Ривен при всей своей сдержанности и немногословности никогда не отказывал мне в помощи. Всю тяжелую часть работы по дому он брал на себя: колол дрова, топил печь, разделывал принесенную с охоты дичь. С последним смириться мне было тяжелее всего: я всегда любила животных и крайне отрицательно относилась к охоте как виду спорта. Однако здесь она была не более чем способом добыть пропитание и выжить в довольно суровых условиях.

Готовили мы с Ривеном вместе либо по очереди – он показал мне, как управляться с печью, к которой я поначалу и подойти-то боялась. Надо сказать, еда из печи отличалась каким-то особенным, восхитительным вкусом – и я с аппетитом уминала очередное мясное блюдо, стараясь не думать, из какой милой лесной зверюшки оно было приготовлено.

С Ликашем мы нашли общий язык еще быстрее, чем с его мрачноватым хозяином. Возможно, потому, что я не могла отказать себе в удовольствии баловать пса лучшими кусками со стола (невзирая на ворчание Ривена), брала его к себе в постель – и охотно играла с ним, когда ему хотелось подурачиться. А поскольку Ликаш был еще совсем молод – этой зимой ему исполнилось два года – дурачиться он был готов в любое время дня и ночи. И даже на серьезном лице Ривена нет-нет да и расплывалась улыбка, когда он наблюдал за нашей возней в снегу – с моим громким визгом и смехом и радостным лаем Ликаша.

- Рейя, моя сестра, тоже так с ним носилась, - вырвалось как-то раз у Ривена. - Правда, Ликаш тогда был еще щенком.

- Что с ней стало? – спросила я, пользуясь моментом – и тут же пожалела об этом.

- У нее обнаружились магические способности, и Опустошители забрали ее. Забрали и замучили до смерти, - ровным голосом ответил мужчина, прежде чем развернуться и скрыться в доме.

А мы с Ликашем так и остались стоять в снегу, позабыв о своей игре и глядя ему вслед.

Значит, у Ривена к Опустошителям имеются личные счеты... Впрочем, как и у меня. Они ведь перебили кучу сотрудников Центра, ни в чем не повинных людей – и едва не лишили жизни моего отца. Да еще и по их милости я попала в этот чужой, странный, почти средневековый мир, из которого, возможно, никогда не сумею выбраться...

В конце концов, Ривен не только привык к моему присутствию, но и, кажется, по-своему ко мне привязался. Возможно, я напоминала ему сестру, а быть может, ему просто не хватало человеческого общества в этой ледяной глуши... Ведь люди еще до появления здесь Опустошителей старались селиться как можно дальше от Темной равнины, которая, судя по всему, была такой же аномальной зоной, как и окрестности моего родного Стужинска. Вероятно, как раз по причине ее «аномальности» портал в Эсфертум для звездолета пришельцев, «засосавший» заодно и меня, открылся именно здесь. У отца наверняка нашлась бы какая-нибудь интересная научная теория для этого случая...

Утром Ривен обычно уходил на охоту, захватив с собой верного пса, а я занималась уборкой или готовила нехитрый обед. Иногда, если мой новый друг отправлялся на рыбалку к большому озеру, расположенному примерно в часе ходьбы от его дома, я составляла ему компанию. По вечерам мы сидели у теплого бока печи при уютном свете свечей и болтали, занимаясь своими делами: я штопала одежду или постельное белье, а Ривен чинил снасти, точил ножи или находил себе другую «мужскую» работу. Ликаш же лежал между нами на истертом половике и вслушивался в наш разговор, смешно шевеля большими остроконечными ушами. В такие минуты на меня снисходило странное чувство покоя и примирения с окружающей действительностью. За окном бродила стылая зимняя ночь, кружила вьюга, а нам троим было хорошо и спокойно в нашем (а я как-то незаметно для себя стала считать его нашим) маленьком теплом доме...

А потом этой безмятежной мирной жизни пришел конец.

Стоял уже поздний вечер, и мы с Ривеном готовились ко сну, как вдруг Ликаш, дремавший на своей лежанке, поднял голову и, настороженно вскинув уши, заворчал. А затем и вовсе вскочил и протрусил к двери, на которую и уставился застывшим взглядом.

- Чего это он? – я удивленно посмотрела на Ривена. По коже непроизвольно пополз холодок.

Мужчина в ответ прижал палец к губам, призывая меня к тишине, и потянулся за стоящим у стены арбалетом. Затем так же молча нацепил на пояс ножны с охотничьим ножом, окончательно нагнав на меня страху, и встал у входной двери рядом с продолжающим глухо рычать Ликашем. Все вместе мы стали напряженно вслушиваться в доносящиеся снаружи звуки, среди которых мой слух различал лишь тихое гудение ветра и какое-то поскрипывание.

Да кого там, черт возьми, принесла ночь? Неужели медведя... или волка? Или кого похуже?

Ривен говорил, тварей, обитающих на Темной равнине, за ее пределы не пускает невидимая глазу магическая преграда, Стена, пройти сквозь которую под силу лишь человеку - да и то не всегда. Однако изредка случалось, что какой-нибудь особо сильный монстр прорывался через Стену и доставлял людям (если успевал до них добраться) немало неприятностей. Не хотелось бы, конечно, думать, что сейчас к нам пожаловал именно такой «везучий» гость... Ведь, со слов того же Ривена, человеку без магических способностей убить подобную тварь почти невозможно.

И в ту секунду, когда я немного расслабилась, так ничего подозрительного и не услышав, дверь, ведущая с улицы в сени, с треском сорвалась с петель под натиском чьего-то могучего тела, после чего страшной силы удар обрушился и на внутреннюю дверь. Ликаш взорвался громким яростным лаем, Ривен молниеносно вскинул свой арбалет, а я лишь успела сделать пару шагов назад, когда дверь буквально разлетелась на щепы, являя нашим взглядам оскаленную морду какого-то непередаваемо жуткого существа. Оно было огромным, черным, лохматым, с горящими красными глазами и длинным раздвоенным языком, и из его раззявленной пасти на пол капала тягучая слюна.

5

«Остановись!» - велела я нависшему надо мной монстру, вложив в этот мысленный крик всю свою силу. – «Оставь нас в покое и убирайся туда, откуда пришел!»

Тот застыл, склонив косматую голову набок – совсем как Ликаш, когда его что-то озадачивало или заинтересовывало. Из его ноздрей и пасти вместе с паром вырывалось шумное дыхание, обдавая мое лицо тошнотворным смрадом, но я терпела, неотрывно глядя зверю в глаза.

«Уходи!» - повторила я мысленно и для пущей убедительности даже ткнула пальцем куда-то в сторону. – «Прочь отсюда!»

Монстр глухо заворчал, однако послушно подался назад и, опустившись на все четыре лапы, попятился к лесу. Я продолжала стоять неподвижно на пронизывающем до костей ветру, считая каждый шаг существа и не смея скосить глаза на лежащего поодаль Ривена. Ликаш, кажется, уже выбрался из сугроба и теперь полз в сторону своего хозяина, маяча смутной тенью на периферии моего зрения.

Но уйти наш жуткий гость так и не успел: его вдруг накрыло ярко светящейся сетью, сбило с ног – точнее, лап – и потащило к нескольким темным фигурам, неожиданно вынырнувшим из-за елей.

- Попался, гад! – торжествующе воскликнул рослый бородатый мужчина, к которому тянулись концы сети. Присмотревшись, я поняла, что они струятся прямо из его ладоней, и сделала вывод, что вижу перед собой колдуна, о которых слышала от Ривена.

- Отвезите его в замок, да поаккуратнее – в нем много ценной энергии, - странно знакомым голосом приказал бородатому его спутник, укутанный в подбитый мехом плащ. Затем он шагнул ко мне, и в тусклом свете, струящемся из окна нашего дома, я узнала в нем того самого пришельца, который схватил меня на поляне у Центра. Все то же бледное, нечеловечески прекрасное лицо, длинные черные волосы с дымчато-серым отливом, раскосые серебристые глаза. И застывший во взгляде холодный интерес, с которым он смотрел на меня и в тот роковой вечер.

- Как ты это сделала? Заставила его уйти? – требовательно спросил Сэт – так его, кажется, звали. Я молчала, обхватив себя за плечи оледеневшими руками, и он подошел ко мне вплотную, стремительно меняясь в лице. Ага, и ты меня узнал, Опустошитель...

- Это ты! – выдохнул он недоверчиво. – Но как...

Однако я его уже не слушала. Бросилась к неподвижному Ривену, рядом с которым лежал на боку издыхающий Ликаш, упала коленями в снег и прижала ладони к телам обоих, молясь про себя, чтобы оставшихся сил мне хватило, чтобы спасти им жизнь.

За моей спиной раздались скрипучие шаги – это Сэт последовал за мной, встал рядом, наблюдая за моими действиями, но мне было все равно. Я зажмурилась, сосредотачиваясь на своей силе, призывая ее, изливая на раненых друзей, и на несколько мгновений страшный холод, сковавший все мое существо, отступил перед хлынувшим из моих ладоней живительным теплом. Отступил – но лишь затем, чтобы накинуться на меня с возросшей злобой, когда целительная энергия покинула мое тело.

В глазах моих потемнело, из носа горячей струей потекла кровь. Теряя сознание, я принялась заваливаться на бок – и непременно упала бы, не удержи меня за плечи чьи-то сильные и твердые, как сталь, руки. Неужели Сэт?..

Я еще успела услышать, как хрипло вдохнул воздух очнувшийся Ривен, как разразился звонким лаем Ликаш – а после тьма обхватила меня своими мягкими лапами, унося от холода и врагов в милосердное небытие.

...Приходить в себя я начала еще по пути в замок Опустошителей, куда меня, как впоследствии выяснилось, решил отвезти Сэт. Не в состоянии открыть глаза или пошевелиться, почувствовала, как меня, завернутую в кокон теплого плаща, подхватывают и куда-то несут все те же крепкие руки, как лицо щекочут концы длинных, пахнущих горькими травами волос. Чьи-то голоса, вопросы, стук дверей и, наконец, тишина и мягкая поверхность кровати под моей спиной. На какое-то время я вновь «отключилась» от реальности – и очнулась уже, судя по всему, глубокой ночью.

Повернув голову, покоящуюся на шелковой ткани подушки, я оглядела видимую мне часть помещения – просторной, погруженной в уютный полумрак и на удивление изысканно обставленной спальни. Изящная резная мебель из светлого дерева, ковер с густым ворсом на полу, гобелены на стенах. Пара узких стрельчатых окон, сложенных из ромбовидных кусочков стекла и полуприкрытых бархатными шторами золотисто-коричневого цвета. Вообще, весь интерьер комнаты был выдержан в теплых коричнево-бежевых тонах, придающих обстановке довольно уютный вид. Но больше всего меня заинтересовали висящие под потолком странные светильники, похожие на шары из матового стекла с мерцающими внутри огоньками.

- Магические светильники, - пояснил раздавшийся с другой стороны кровати голос, и я испуганно вскинулась, натянув одеяло чуть ли не до самого подбородка.

Это был Сэт Т’Орн собственной персоной; он сидел в большом кресле рядом с изголовьем кровати и задумчиво смотрел на меня, подперев ладонью щеку. Сейчас на нем был темный, расшитый серебром костюм, подчеркивающий стройность его фигуры – но мое внимание привлекли необычные перчатки на его руках. Необычные, потому что были сделаны из какого-то очень тонкого с виду, блестящего и обтягивающего материала, который вряд ли умели изготавливать в этом мире.

- Меры предосторожности, - усмехнулся Опустошитель, вновь перехватив мой взгляд. – Я касаюсь людей обнаженными руками лишь тогда, когда хочу восполнить запас своей энергии.

- Высосать из них жизнь, - хрипловато поправила я его.

6

После ухода Сэта я была уверена, что больше не сомкну глаз – однако провалилась в сон, едва моя щека вновь коснулась подушки. Разбудила меня пара служанок, немолодых и молчаливых, которые принесли чистую одежду и все необходимое для утреннего туалета.

- Желаете принять ванну перед завтраком? – спросила одна из женщин, та, что с виду была постарше. Ноэлла – так она представилась.

- Желаю. Спасибо, - кивнула я, оглядев свою рубашку и брюки, в которых и проспала всю ночь. Покрытые пятнами грязи и крови, они явно нуждались в стирке – да и поизносились за время моего пребывания в доме Ривена. Он, правда, отдал мне несколько платьев покойной сестры, но я их почти не носила, предпочитая свою, более удобную (и теплую) одежду.

Хорошо, хоть переодевать не стали, пока я пребывала в бессознательном состоянии, подумала я с облегчением. Воображение услужливо нарисовало картину – Сэт стоит у кровати и наблюдает, как слуги возятся с моим обнаженным телом, – и меня передернуло от отвращения.

В ожидании ванны я подошла к одному из окон, прижалась лбом к холодному стеклу, сквозь узоры изморози пытаясь рассмотреть что-нибудь снаружи – и вздрогнула при виде открывшейся моему взгляду бездны. Внешняя стена замка с этой стороны, по-видимому, сливалась с поверхностью горы, которая отвесно уходила вниз, к торчащим из ее основания каменным зубьям. А за ними, насколько хватало глаз, расстилалась все та же ледяная пустыня – только на этот раз смотрела я на нее с другой стороны.

- Крепость вырублена прямо в горе, моя госпожа, - пояснила Ноэлла, неслышно остановившаяся за моей спиной. – Ванна готова. Мы будем рады помочь вам помыться и...

- Нет-нет, - поспешно оборвала я ее. – Я способна помыться сама. Просто оставьте полотенце и одежду.

- Как будет угодно госпоже, - с бесстрастным выражением лица согласилась служанка. – Мы вернемся, чтобы помочь вам с одеждой и прической, когда вы закончите.

Ванна – большая деревянная бадья с придвинутым к ней столиком, на котором теснились пузырьки с какими-то снадобьями – стояла прямо в спальне, за расписной ширмой. Оставшись одна, я разделась, аккуратно сложила одежду на стуле и, едва не мурлыча от блаженства, забралась в душистую горячую воду. Странно – несмотря на то, что замок Опустошителей был явно построен из камня, в помещении царило тепло, как если бы оно отапливалось. И даже слабые сквозняки не гуляли по полу, не тянули свои щупальца из-за украшающих стены гобеленов. Магия? По всей видимости, без нее здесь не обошлось. Не зря же Опустошители держат при себе всех колдунов Эсфертума... Одни служат им «батарейками», другие, те, что посильнее – обеспечивают комфорт и безопасность. Хорошо устроились, ничего не скажешь.

Что ж, хоть простыть мне здесь не грозит.

Когда служанки вернулись, я уже ждала их, сидя у туалетного столика, в плотном теплом халате и с полотенцем вокруг головы. Мне подсушили волосы – благо, в силу их длины это не заняло много времени – и помогли надеть красивое длинное платье из бледно-голубого бархата со шнуровкой на груди, предварительно облачив меня в тонкую нижнюю сорочку и что-то вроде кружевных панталон. Чулки и туфли к этому наряду тоже прилагались – к моему удивлению, вполне удобные. Видимо, средневековье в этом мире выгодно отличалось от нашего в некоторых мелочах.

Когда женщины, наконец, оставили меня в покое, я подошла к стоящему у стены большому зеркалу и не узнала себя. Отражение вроде бы было моим – и в то же время казалось странно незнакомым. В своей прежней жизни я никогда не выглядела такой... хорошенькой. Цвет платья удивительно шел к моим необычным глазам, а короткие пепельные волосы, слегка вихрящиеся над ушами, придавали мне сходство с озорной эльфийкой. Ноэлла, конечно, повздыхала, косясь на мою голову – замысловатую прическу на такой не соорудишь – но что она понимала в современной земной моде?..

И вот, чистая, нарядная и благоухающая ароматами трав и цветов, я в сопровождении Ноэллы спустилась на нижний этаж замка, где в обеденном зале меня уже ждали оба Опустошителя. По дороге я с невольным интересом вертела головой, рассматривая обстановку и немногочисленных встречных. Замок, по сути, являющийся горной крепостью, вовсе не казался мрачным, холодным и необустроенным – напротив, он был обставлен добротной деревянной мебелью, украшен узорчатыми коврами, занавесями и гобеленами, ярко освещен все теми же магическими светильниками, которые сейчас сияли вовсю. А еще здесь было тепло – во всех помещениях, что мы проходили, включая широкую каменную лестницу и парочку больших залов.

Встретившиеся нам люди в основном были слугами – эти спешили отвести взгляд и бесшумными тенями проскальзывали мимо – однако внизу, у основания лестницы, мы столкнулись с колдуном, тем самым рослым бородачом из леса, что поймал в свои сети урлуса. Сейчас на нем был богато расшитый синий кафтан, контрастирующий с темно-рыжими волосами, тонкая рубашка и штаны, заправленные в щегольские сафьяновые сапоги.

- Приветствую, госпожа, - пробасил он, окинув меня внимательным взглядом живых карих глаз. – Меня зовут Ньямар, я – приближенный колдун господина Кайрела Т’Рейн и господина Сэта Т’Орн. Позвольте сопроводить вас в обеденный зал... Ирина? – добавил он, вопросительно приподняв рыжую бровь.

Я молча кивнула и, поколебавшись, взяла колдуна под руку, которую он мне учтиво предложил. Оглянулась через плечо на Ноэллу, но она уже исчезла, словно растворившись в воздухе – одна из десятков бесплотных теней, обитающих в этом странном замке.