Солнце для свечи

1 Свет в окне

Поздним вечером девушка возвращалась домой. Пегая лошадь шагала неспешно по лесной чаще, и у наездницы, несмотря на сильное желание свалиться в кровать, не было никакого желания её подгонять.

Медленная прогулка помогала заземлиться.

После тяжёлого дня именно тишина и размеренность возвращали спокойное дыхание.

В темноте любой звук кажется громче. Лёгкая поступь копыт не мешала слышать ночной лес. Уханье сов, стрёкот сверчков, далёкий плеск ручья — удивительная лесная симфония убаюкивала и, странным образом, лечила.

Девушка вдыхала холодный, влажный воздух и наслаждалась кромешной темнотой.

Плохая видимость её не пугала, ведь дорога до дома была уже выучена наизусть.

Меллори закрыла глаза и отпустила поводья. Выпрямилась, вдохнула поглубже и впервые за день позволила себе по-настоящему расслабиться.

Она улыбнулась своим мыслям. Зная, что совсем скоро деревья расступятся, Меллори предвкушала, как Звёздочка вывезет её к озёрной поляне. Ещё с утра было заметно, что вода высока, а значит ночное зрелище обещало быть воистину волшебным.

Звёзды отразятся в глади так ярко, что захватит дух. В этом будет что-то мистическое — будто небо спустилось вниз, и теперь любой случайный странник может погулять прямо среди звёзд.

Словно в другом мире. Не настоящем. Не реальном.

Но иллюзия разрушится слишком быстро. Дальше тропинка пройдёт вдоль скал, сделает поворот, и за пушистыми деревьями покажется дом.

Её единственный дом.

Тёмный, холодный, чужой.

Меллори жила там уже много лет, но последнее время всё чаще не хотела возвращаться.

Ей иногда хотелось безрассудства — просто, в один прекрасный день взять и повернуть в другую сторону.

И больше не вернуться.

Но каждый раз, словно привязанная, она снова шла по той же тропинке.

Наверное поэтому детские представления о другом мире так манили её.

В глубине души она мечтала о том, чтобы случайно в него провалиться. Мол, это не она сбежала, а так вышло. Она, честно, старалась жить как правильно, но увы, манящий волшебный мир звёзд утащил её.

Меллори фыркнула своим мыслям. Одно то, что она не меняет путь, а совершенно неподобающе, можно сказать, пакостно, протаптывает один единственный — уже говорит о многом.

А ведь всего три года назад всё было совершенно иначе.

Смерть бабушки сказалась на Меллори гораздо сильнее, чем она думала в начале.

Пропала не только собеседница, наставница и подруга, но вместе с ней из дома ушло тепло и ощущение, что тебя кто-то ждёт.

И может быть, также исчезла и крошечная капля контроля, из-за которой мысли о побеге не стали казаться чем-то не правильным.

А пока они не успели оформиться в полноценный план, Меллори честно старалась поддерживать привычный образ жизни. Она продолжала работать, держать дом в чистоте. И со всей уверенностью могла заявить, что всё в её жизни идёт так, как должно.

Но так было только снаружи. Ведь в душе царили апатия, уныние и безнадёга.

Все действия: будь то сбор трав для приготовления целебных настоек, или лечение новых пациентов, или хотя бы наведение чистоты — уже не приносили былой радости или восторга после своего завершения.

Всё было будто…

по инерции?

Меллори казалось, что она просто повторяет заученные движения, фразы, которые с каждым своим разом будто имеют меньше смысла. Меньше значимости.

Словно барахтаясь в вязком болоте, она тщетно била руками и ногами, пытаясь плыть как раньше, но всё равно чувствовала, что идёт ко дну.

Может, если бы с ней барахтался кто-то ещё, ей было бы чуточку легче?

Меллори не хватало кого-то рядом.

Кого-то, кто бы выслушал рассказ о неожиданном курьёзном случае, произошедшем во время работы. Кого-то, кто хохотал бы с ней до колик в животе таких сильных, что пришлось бы делать целебную настойку, чтобы их успокоить.

А может быть, в обычный скучный день, этот кто-то разделил бы с ней кружку горячего чая и просто был рядом, оказывая поддержку одним своим присутствием.

Она поёжилась от окружающего холода, и тёплая сцена у камина ускользнула из её воображения.

Утром, уже выходя из дома, Меллори в последний момент решила взять плащ — как оказалось, верное решение. Даже думать не хотелось, каково было бы сейчас ехать в одной лишь тонкой рубашке и лёгких льняных брючках цвета хвои.

Наверняка одиночество навалилось бы с удвоенной силой.

Погода будто специально добавляла ощущений: ветер пробирал до костей даже сквозь плотную ткань. В отчаянии, Меллори протянула руку к капюшону, зацепилась пальцами за ленточку в волосах и в тот же миг почувствовала как стало ненамного теплее.

Упругие кудри рассыпались по плечам, образуя дополнительный слой под капюшоном.

Воистину насмешка природы.

Каштановые волосы Меллори в летние дни почти всегда были аккуратно собраны, чтобы девушка не закипела от жары. Однако и в холодное время они не приносили никакого удовлетворения.

Звёздочка продолжала идти, не обращая внимания ни на холод глухой чаши, ни на ёрзанье хозяйки в попытках согреться. Лошадь лишь выпускала облачка пара из ноздрей и изредка фыркала.

Меллори укуталась в плащ сильнее, выпрямилась и снова закрыла глаза, сосредоточиваясь на спокойствии.

Сдавленность в висках постепенно отступала. Мысли возвращались в привычный ритм.

Конечно, общения с людьми ей хотелось. Ей нравилось работать и Меллори даже надеялась когда-нибудь встретить «своего» человека.

Если бы не одно крошечное «но».

Звёздочка резко остановилась.

Так не вовремя расслабленная наездница дёрнулась вперёд, но, распахнув глаза, в последний момент ухватилась за переднюю луку седла и чуть не врезалась в стремительно задранную шею.

2 Ночной гость

Сердце Меллори пропустило удар.

За все годы жизни в глуши, случайно к ней не забредал ни один человек. И даже если это вдруг случилось впервые и её нашли, то стал бы враг разжигать камин, чтобы пошёл дым из трубы? Или, может быть, расставил горящие свечи для создания особой атмосферы?

Конечно нет. Значит, в доме мог быть только один человек. И если он ещё не вышел на крыльцо, услышав стук копыт — дела у него плохи.

Меллори пришпорила лошадь.

Тревога… боль… предвкушение…

Старые, знакомые, практически родные эмоции коснулись замёрзших внутренностей и Меллори улыбнулась. Не незнакомец.

Потому что эмоции чужаков ведут себя иначе. Они, словно мерзкие слизняки, прилипают к собственным чувствам и порой даже ощущаются как свои, приводя в замешательство.

Из-за этого Меллори не любила знакомиться.

Но увы, вся жизнь состоит из череды разных встреч, поэтому ей приходилось искать способы справиться, чтобы выживать.

Ведь кроме неприятных ощущений присутствовала и настоящая угроза — особенно, если незнакомцев было много.

В избытке, эмоции имели неприятную особенность бороться за своё место: они давили, душили и менялись каждую секунду, закручивая эмпата в кипящий водоворот.

В памяти Меллори были ещё свежи воспоминания о том дне, когда она попала в палатку раненых, но бодрствующих людей.

От плотности боли и страха, у неё почти сразу потемнело в глазах, зашумело в ушах, а потом и вовсе исчезло ощущение тела.

Полная тьма. Вакуум.

Тогда рядом ещё была бабушка — единственная, кто знал её тайну, и только это спасло.

Теперь же, одна, Меллори стала осторожнее вдвойне.

Остановив лошадь у крыльца, она взяла сумку и без лишних раздумий вошла в дом.

Гость оказался в кресле, непривычно повёрнутом к камину. Меллори бросила быстрый взгляд вокруг — остальная мебель стояла как обычно.

Подходя ближе, она отчётливо представляла широкое, загорелое и улыбчивое лицо, которое озарит радость, едва она покажется в поле зрения, и уже предвкушала эмоцию.

Честер всегда чувствовал слишком ярко. Любая его эмоция была такой удивительно насыщенной, что поначалу это притягивало эмпата, как мотылька на огонек, но когда пламя становилось ярче…

Скорее всего это было ещё одной причиной, почему общение с братом стало дозированным.

Меллори обошла кресло и замерла:

Укутанный в плед до самого подбородка, бледный брат полулежал, следя за пламенем из-под полуопущенных ресниц.

Болезненно серый и осунувшийся, он поднял уставшие красные глаза на движение:

— Привет, — вымученно улыбнулся Честер.

…Радость… боль… изнеможение…

Слабые эмоции, будто лёгкая дымка, исчезали ещё до того, как коснуться эмпата.

— Привет. — Меллори аккуратно подошла ближе и убрала мокрую чёлку, чтобы легонько коснуться губами лба. — Выглядишь не очень.

— Чувствую себя также, — он попытался усмехнуться.

Меллори с улыбкой кивнула, встречаясь с ним взглядом. Они оба знали, что она знает, что он чувствует.

Девушка открыла сумку.

— Не нужно, Мелл. — Он проследил взглядом за её руками. — Меня уже подлатали.

Девушка нахмурилась, встречаясь взглядом с парнем.

Кто?

— Там, под пледом… — Он поморщился, устраиваясь удобнее, — Одна неприятная рана, её тоже можешь не…

Честер мощно зевнул, а Меллори убрала найденную склянку, размышляя.

— У тебя здесь много… — Не в состоянии договорить, он уронил голову на бок и громогласно захрапел.

Меллори замерла.

Чего у неё много? Лекарств? Снадобий? Трав?

Но чтобы ими воспользоваться, необходимо обладать хоть какими-либо знаниями. И если ей не изменяет память — их у Честера не было.

Она стояла перед креслом, обдумывая следующие действия. Развернуть плед, чтобы проверить перевязку? А стоит ли тревожить понапрасну? А если не напрасно?

Храп постепенно сменился на мирное сопение и Меллори приняла решение. Она отставила сумку и приблизилась к креслу. Сейчас она аккуратно, одним глазком, всего лишь чтобы убедиться…

— С ним всё хорошо, — разрезал тишину мужской голос.

Она подпрыгнула и с огромными глазами повернулась к источнику звука.

Зловещая тёмная фигура облокотилась бедром о дверной косяк, скрестив руки на груди и почти полностью закрыв собой путь к отступлению.

— Не самая лучшая реакция, для того, кто живёт один, — усмехнулся низкий голос.

Сердце девушки стучало как ненормальное, грозясь выскочить из груди.

Краем глаза она уже приметила кочергу, но та, как на зло казалась слишком далеко.

Надо добраться до сумки. Там есть ножи.

— Сюда незнакомцы обычно не заезжают, не на ком было потренироваться. — Девушка выпрямила спину и сглотнула, строя в голове план. — Кто вы?

— Я друг твоего… — Человек сделал неопределённый жест рукой в сторону Честера.

— Брата. — Меллори наклонилась к сумке, поднимая её к груди.

— Неожиданно. — Он сделал шаг на свет, попутно расстёгивая на себе плащ. — Родного?

Едва тёмная ткань оказалась снята — Меллори мысленно застонала. В глаза сразу бросились куча маленьких ножей на груди и два огромных кривых клинка у бёдер.

Даже если она ухитрится достать сейчас свои для сбора трав, то это будет бой, как если бы травоядное решило сразиться с хищником.

Она окинула взглядом незнакомца в поиске слабых мест, но вместо этого опешила от странности его наряда.

Мужчина был полностью закрыт одеждой. Весь, от пяток до макушки замотан в тёмную ткань.

3 Завтрак

В доме пахло луком и жареным мясом. Масло шкворчало, заполняя кухню приятным звуком, и Меллори на секунду прикрыла глаза, вдыхая аромат.

Как давно она не готовила настоящую еду.

Что ей мешало? Одиночество?

Конечно же у плиты она стояла часто, но в основном только ради того, чтобы приготовить очередное снадобье. И поэтому редкие моменты спокойного домашнего быта — когда мясо ароматно зажаривается, а рядом лежит доска с остаточным запахом специй, были для неё особенно ценны.

— Доброе утро, — раздался из-за спины хриплый голос.

Погрузившаяся в тишину Меллори, вздрогнула и обернулась. Сзади оказался бледный как мел, укутанный в плед Честер.

— Тебе не стоило вставать. — Девушка уменьшила огонь и подхватила таз с водой. — Я как раз собиралась тебя осмотреть.

— Может позже? Я шёл на запах. — он изобразил страдальца. — Помучаешь меня сытым.

— Потерпишь. Разматывайся.

Честер нехотя вернулся к своему дивану и, скривившись, сбросил на него плед. Меллори оценивающим взглядом пробежалась по ровным бинтам, идущим через всё тело и взяла нож.

Она подлезла лезвием под тугую перевязку и когда бинты начали отходить от кожи с тихим хрустом, Честер втянул воздух сквозь зубы.

— Не дёргайся.

— Да я не дёргаюсь, просто… руки у тебя ледяные!

— Терпи, герой. — Она улыбнулась краем губ, сосредоточенно работая. — Расскажешь что произошло?

— Мятежники, — Честер поморщился. — Напали, когда проходили по одной из деревень. День превратился в мясорубку.

— Так серьёзно? — она нахмурилась.

— Да. Какой-то свежий набор. Меня ранил новичок.

— Ну хоть кости целы, — Меллори вздохнула и промокнула рану настоем.

— Повезло, — буркнул он, зажмурившись.

Запах целебных трав медленно распространялся по комнате, смешиваясь с ароматами еды, образуя интересный тандем. Меллори продолжала сосредоточенно работать, под звук редких вздохов раненого.

— Хорошо заживает, — Она очистила кожу вокруг и теперь могла видеть аккуратно ищущий шов, начинающийся под рукой и заканчивающийся около позвоночника. — Твой друг постарался.

— По части лечения он настоящий псих. Напичкал меня, наверное, половиной той стены, — буркнул Честер, качнув головой в сторону полок с лекарствами.

Меллори негромко посмеялась.

— Как индейку, ей-богу, — продолжал жаловаться брат. — Я надеялся поговорить с тобой, познакомить вас. И что в итоге?

— Уснул, громогласно захрапев.

— Вот именно, — он фыркнул. — А ведь, если бы не снотворное, то тебе не пришлось бы пугать человека пером.

Меллори ахнула и Честер захихикал.

— Там был нож! Просто маленький! — возмутилась она, смачивая тряпочку в растворе. — И вообще, откуда ты знаешь? Ты же спал!

— Ты не первая за утро, кто меня мучает, — пожал здоровой стороной он. — И на будущее: против Лиса даже топор вряд ли поможет. Очень умелый засранец.

— Я тоже так решила, и выбрала, что лучше будем дружить.

Честер издал что-то между смешком и хмыканьем.

— Не надейся, ему с женщинами не до дружбы.

Меллори покачала головой, решив оставить своё мнение при себе.

Да, вероятно, вчера происходил лёгкий флирт. Ну и что? Всё было в разумных пределах. Как перчинка к блюду. Не заметная, но интригующая.

— Я его с утра не видела, думала ещё спит. — она аккуратно приложила тряпочку ко шву.

— Какой там. — Честер выпустил воздух сквозь зубы и опустил голову. — Ты видела его обмундирование? Он встаёт раньше всех, чтобы одеться и ложится позже, чтобы раздеться. Ведь упаси боже, увидеть кому-то бледную задницу! — покачал головой брат. — Я его в лес отправил.

— Может у него есть причины, — дипломатично заметила она. — Зачем в лес?

— Нууу… — протянул он. — Учитывая обстоятельства, я появлюсь у тебя не скоро, и так как сам сейчас не в состоянии… — Он снова сморщился, когда сестра начала затягивать бинты. — Рассказал ему о твоей маленькой проблеме.

— Она не маленькая, — фыркнула она, затягивая ткань сильнее.

Большая или нет — проблема действительно была.

Хоть Меллори и воспринимала себя как человека серьёзного и разумного; Целителя, который тщательно изучал травничество, не боялся ни вида кровоточащих ран, ни страшных запахов от полуразложившихся останков, того, кто никогда не отлынивал от грязной работы, берясь за самые неприятные увечья, ведь если было что спасти, то она прикладывала все свои усилия, окунаясь в работу с холодной головой.

Так было до тех пор, пока дело касалось человека.

Слабость таилась в разделке животных.

Может быть от того, что она собиралась их убить, а не спасти или вылечить. А может быть от того, что пушистики в принципе воспринимались как нечто невинное. Ответа на это у Меллори не было, ведь на счёт мяса она всегда была уверена, что это важная составляющая рациона.

Вот только… когда то лежит уже отдельно от тушки.

Честер пытался помочь ей справиться. Те дни, белки округи закрасили в календаре чёрным.

Однако, сколько бы брат не пытался, сколько бы не объяснял — Меллори абсолютно одинаково, независимо от количества попыток, выворачивало наизнанку.

В конце-концов, махнув рукой и смирившись, Честер пообещал приезжать в гости чаще, чтобы забивать ледник провизией.

— То есть теперь. — Она почти закончила с перевязкой, под аккомпанемент вздрагиваний и оханья брата. — Мне тебя не ждать в гости до осени?

— Если не дольше, — выдохнул он.

— Почему ты так думаешь? Гвардия не отпускает?

Она отошла, с удовлетворением рассматривая работу.

4 Болото

Она отчаянно желала убраться из дома.

К сожалению с последнего тяжёлого рабочего дня, наполненного кучей разных эмоций, эмпату толком отдохнуть пока не удалось, а учитывая то, каким активным был даже полуживой Честер, она решила, что выход всего один — побег.

Поэтому, спешно натянув походные брюки и сапоги, Меллори схватила сумку и рванула к дверям.

— А я всё думал, надолго ли тебя хватит, — произнёс брат где-то за спиной.

Уже схватившаяся за дверную ручку девушка, разжала ладонь и виновато повернулась. Честер выглядел очень самодовольно. Он стоял возле книжного шкафа и ухмылялся.

— Да ладно тебе, — махнул рукой. — На самом деле я удивлён, сколько ты вообще с нами просидела.

Обида… любовь… грусть…

— Чес… — Она сделала шаг к нему.

— Мелл, я шучу. Я же понимаю, эмоциональный я, новый знакомый Лис и всё такое, — он покрутил рукой в воздухе, — Я его, кстати, отправил тебе дров наколоть.

Будто в подтверждение, за стенами дома раздался глухой удар топора.

— Спасибо, — робко произнесла девушка.

— Не за что, — он старался на неё не смотреть. — Если честно, не понимаю как ты справляешься одна.

— Ко мне же приезжаешь ты. — Меллори снова приблизилась к брату.

Воодушевление…

— Заботишься обо мне.

Гордость…

— Мне этого всегда хватало, Чес, — с улыбкой закончила она, внимательно следя за его настроением.

Смущение… любовь… радость…

— Да ну тебя, — он снова попытался отмахнуться, но встретился взглядом с улыбкой сестры и едва сдержал собственную. — Ты такая подлиза.

Меллори рассмеялась, когда он всё-таки не сдержался и улыбнулся в ответ.

— Можно тебя обнять? — заискивающе глядя в глаза, спросила она.

Честер театрально закатил глаза, как будто ему были чужды любые нежности, но руки всё равно развёл очень широко. Меллори с радостью сделала ещё пару шагов вперёд и прильнула к такому родному, внешне суровому, но по-прежнему наивному мальчишке.

— Я люблю тебя, Чес, — прошептала она, положив подбородок ему на плечо. — Когда-нибудь я обязательно научусь находиться рядом с людьми чуточку дольше.

Он ничего не ответил, только чуть сильнее сжал её в своих объятиях и после этого сразу отпустил.

Тоска… любовь… вина…

Последняя эмоция заставила девушку нахмуриться, но следующая фраза всё прояснила:

— Беги давай, — Честер кивнул на дверь и вздохнул: — Научишься, когда сможешь жить открыто.

Брат мучился от вины, потому что не мог изменить ход войны и остановить преследование. Он хотел одного — чтобы существ оставили в покое и позволили жить рядом с людьми.

Меллори оставалось только качать головой — бесполезно просить перестать винить себя. Она не помнила сколько раз говорила, что он лишь крошечная деталь в огромном плане. Близость сестры-существа настолько затмевала здравый смысл, что Честер всё время чувствовал чрезмерную ответственность за происходящее.

Она могла только сменить тему:

— Кстати, а он, — Меллори кивнула на ту стену, из-за которой доносился звук топора. — Как относится к нам?

— К вам не могу точно сказать, но наших, — Честер сделал большие глаза и указал на себя пальцем, имея ввиду мятежников. — Он ещё ни одного не убил. Я следил.

Меллори кивнула.

Значит Лис либо был вовсе против убийств, либо поддерживал взгляды оппозиции.

И в душе она надеялась на второе.

***

Едва девушка отошла от дома — жизнь заиграла новыми красками.

Тёплый ветер задул в лицо, наполнил лёгкие чистым лесным воздухом, а солнышко принялось активно припекать.

Желая работать под его лучами, она решила не заезжать в холодную чащу, а собрать травы у озера, затопившего почти всю поляну, оставив для неё жалкие клочки зелени.

За работой, Меллори с головой ушла в мысли о брате — о человеке, не смотря на внешнюю мужественность, нежном и ранимом внутри.

Сущность сестры внезапно проявилась в восемь лет, и Честер, будучи ненамного старше, искренне недоумевал, почему та, которая всегда была рядом, внезапно стала корчиться от боли и плакать, стоило ему только приблизиться. Из-за этого он паниковал настолько сильно, что Меллори не могла связать двух слов, ощущая, как голова раскалывается надвое.

Повезло только то, что уже тогда они познакомились с бабушкой. Мудрая женщина, почувствовав неладное, насильно утащила Честера из дома на несколько дней, оставив девочку одну.

В ту неделю Меллори было страшно, голодно, но тихо.

И именно это чувство до сих пор перевешивает все остальные потребности.

Меллори дёрнула зелёный пышный побег и отряхнула от воды, взметая брызги. Она балансировала на скользкой кочке в нескольких шагах от суши, а потому старалась действовать очень аккуратно.

Она усмехнулась воспоминаниям: много лет спустя Честер признался, что бабушка тогда решила, будто Меллори умирает, и поспешила увести парня — на всякий случай, чтобы не травмировать.

«Ох, знала бы ты, что этот мальчик видел потом», — покачала головой девушка и, услышав рядом громкие чавкающие звуки, выпрямилась.

Рядом, с упоением, стоя по щиколотку в грязи, Звёздочка погружала морду наполовину в мутную жижу, чтобы достать со дна сладкие стебли. Её ноздри то и дело издавали булькающий, почти непристойный звук, но лошадь, как свинтус со стажем, сдаваться не собиралась.

— Это точно лошадь?

Голос Лиса прозвучал так близко, что Меллори подпрыгнула и с визгом соскользнула с кочки. Глина под ногами предательски поехала и она зажмурилась, ожидая неминуемую встречу с грязью.

5 История за историю

— Твоя очередь, — как ни в чём не бывало произнёс Лис.

Он выглядел так, будто не вывалил на неё страшную историю жизни. Будто та не была чем-то особенным, странным, и так мог жить каждый второй мальчишка.

За время рассказа они успели переместиться на огромном камне, и теперь сидели напротив друг друга, скрестив ноги.

Меллори сглотнула и ошарашено покачала головой.

— Лис… Это же… Сколько лет прошло…

— Не считал, — нарочито беззаботно пожал плечами он. — Восемь, десять, не знаю. Я прибыл в лагерь, как уже сказал, когда мне было четырнадцать, а в госпиталь попал только через пару лет.

Парень вел себя достаточно легко, но внимательной к чувствам Меллори, бросилась в глаза внезапная скованность и резкость движений. Будто он желал казаться тем, для кого эта история всего лишь пережиток прошлого.

То, о чём не стоит вспоминать.

То, что не оставило отпечаток.

— Эй, не отлынивай, я хочу узнать про… — начал Лис. — Ох!

Меллори сжала его в объятиях, не дав договорить предложение. Она была так сильно потрясена, так расстроена, что не могла смотреть, как он продолжает храбриться.

Подумать только!

Человек, носящий маску на лице, собирался носить маску ещё и внутри, скрывая свою боль от окружающих.

Эмпат этого не допустит.

Она крепче прижалась к его груди, прислушиваясь, как быстро забилось сердце.

— Не надо, — негромко произнесла она. — Не закрывайся.

— Да я…

— Ты помнишь слишком хорошо, чтобы оно было не важным. Тот момент… Он стал особенным?

Лис не отвечал почти минуту и Меллори смирилась. Она продолжала крепко держать его, пытаясь справиться с той информацией, что он обрушил.

Она и подумать не могла, что у кого-то из её тайных пациентов была такая сложная и страшная судьба.

Ей стало безумно жаль того мальчика.

— Я тогда уже пару лет училась в академии Эдерата, — тихо заговорила она в его грудь. — Война не сразу началась в столице, а потому, у меня оставался шанс доучиться. Многие уехали, но несколько преподавателей остались. Студенты с замиранием сердца следили за новостями, и каждый раз, когда с карты исчезало очередное поселение — нас становилось меньше.

Лис под ней мерно дышал, прислушиваясь, и Меллори продолжила:

— Я была младше других, а потому меня почти не воспринимали в серьёз. Кроме того, чтобы сдать экзамен, надо было знать и уметь гораздо больше, чем предлагала Академия в военное время. — Она сделала тяжелый вдох. — Тогда-то бабушка и предложила тренироваться на солдатах.

Лис продолжал молчать, а Меллори закусила губу от тяжести нахлынувших воспоминаний.

— Это не должно было стать актом доброй воли. Люди должны были восприниматься не более, чем тренировочные мешки. — Она прижалась к нему сильнее и зажмурилась. — Каждый вечер бабушка ругала меня. Она настаивала на том, что все эти люди — злобные убийцы и им ничего не будет стоить выпотрошить меня, как только узнают лучше.

Руки Лиса ожили и аккуратно обхватили девушку, наконец-то прижимая её в ответ. Меллори шмыгнула носом.

— Я ничего не могла поделать со своей эмпатией. Я чувствовала боль, страх, отчаяние и каждую ночь в госпитале это разбивало мне сердце. — Она покачала головой, ненароком вытирая выступившие слёзы о костюм Лиса. — Мне надо было становиться жёстче. Надо было учиться абстрагироваться и всё такое, поэтому даже если я и могла сделать для тебя что-то большее, то я не сделала это нарочно, потому что…

— Стой, подожди, большее? — Лис оторвал её от себя за плечи и заглянул в слегка покрасневшие глаза.

— Да, я ведь могла вытащить тебя, увезти или…

— Нет-нет-нет, — он усмехнулся, — ты просто не можешь быть сейчас серьёзной.

— Почему?

— Меллоринда, ты спасла меня. — Он легонько встряхнул её. — Слышишь? Ты спасла мне жизнь! Я думал, что умру, что сгину прямо там, что не заслуживаю жить, как внушали мне остальные.

— Но я могла…

— Нет же! Ты была гораздо меньше и младше меня, и ты сделала то, что не собирался делать ни один взрослый. Ты сделала больше них всех! — Он снова улыбнулся, пытаясь заразить её своим настроем. — Но самое главное было даже не это! В тот день я буквально переродился. Твои наивные, смелые слова вернули во мне тягу к жизни. Веру в себя.

Меллори смотрела широкими глазами на улыбающегося парня, пока тот продолжал держать её в вытянутых руках.

— Ты спасла меня, маленькая целительница, — тепло произнёс он. — И я хочу сказать тебе спасибо.

Он прижал её к себе и Меллори с удовольствием поддалась, крепко обнимая в ответ. Ей в миг стало так тепло, уютно и хорошо, что она не торопилась разрывать такие нужные объятия. Лис тоже не спешил.

— Если я уже видела тебя, — тихонько начала она. — То может и не стоит скрываться? Если маленькая девочка спокойно отнеслась к свежим ранам, то взрослые люди как-нибудь переживут зажившие?

Лис рассмеялся и снова оторвал её от себя. В этот раз он отпустил руки сразу же и шутливо пригрозил пальцем:

— Эта попытка меня раздеть кажется самой удачной из всех предыдущих. — Он скрестил руки на груди. — Но от своей истории тебе всё равно не отделаться.

Меллори устало вздохнула и покачала головой — вот же упёртый тип.

***

Своих родителей Меллори помнит совсем плохо.

Она знает, что они жили на окраине Нордена, в одном из объединённых домов. Семья Честера жила по соседству.

Каждое утро родители Меллори уезжали в замок — отец работал тренером гвардии, а мама целителем в госпитале.

Мать Честера тоже уезжала — она была старшей горничной в замке и Меллори до сих с ужасом вспоминает её строгие уроки этикета. Сам же Честер предпочитал урокам этикету тренировки с отцом Меллори, корча из себя настоящего солдата.