Солнце в кармане

Глава 1. Теория липучек

Октябрь в переулке Тихом полностью оправдывал своё название. Городской шум здесь вязнул в густой позолоте лип, а воздух был таким прозрачным и прохладным, что казался хрустальным. Пахло мокрой корой, прелой листвой и совсем немного — ванильной сдобой из пекарни на углу. Золотые монеты березовых листьев медленно пикировали на капот припаркованных машин, и в этом неспешном танце осени было столько ленивого уюта, что хотелось замедлиться, спрятать руки в карманы и просто слушать, как шуршит под подошвами гравий.

Артём, однако, не шел — он почти бежал. Его длинные ноги перешагивали через лужи, в которых дрожали отражения желтых фонарей, а в голове набатом стучал голос сестры: «Тёма, умоляю! Только сегодня! Встреча затянулась, воспитательница уже дважды звонила, Егор там один остался!»

Он поправил на переносице очки, которые упрямо сползали от быстрой ходьбы, и мельком глянул на часы. 18:48. До закрытия сада — двенадцать минут. Для человека, чья жизнь обычно измерялась миллисекундами отклика сервера, это время казалось вечностью, но здесь, у тяжелых кованых ворот с вывеской «Светлячок», время работало по иным законам.

Артём дернул за ручку калитки. Та отозвалась коротким гостеприимным писком электрозамка.

Детский сад встретил его непривычной для конца дня тишиной. Лишь где-то в глубине двора Савельич методично шаркал метлой, сгоняя золото в аккуратные кучи. Поднявшись по невысоким ступенькам, Артём замер перед дверью группы №4. Из-за нее не доносилось ни криков, ни топота — только мягкий, обволакивающий свет лился сквозь матовое стекло, а в воздухе плыл тот самый, забытый с детства запах детсадовской запеканки и чистого постельного белья.

Он глубоко вздохнул, стараясь унять сбившееся дыхание и привести в порядок растрепанные ветром волосы, и осторожно толкнул дверь.

Раздевалка старшей группы встретила его тихим гулом люминесцентных ламп и рядами пустых шкафчиков. И только у самого окна, на низенькой банкетке, сидел Егор. Мальчик увлеченно разглядывал что-то в своих ладошках, совершенно не замечая вошедшего дядю.

— Егор? — негромко позвал Артём.

В ту же секунду из основного зала вышла девушка. Артём невольно замер. На ней была стильная рубашка цвета темного изумруда с небрежно подвернутыми рукавами, открывающими тонкие запястья с изящными часами. В ушах поблескивали крупные янтарные серьги-пусеты, ловившие теплый свет ламп. Она не выглядела рассерженной из-за его опоздания. Наоборот, её взгляд — глубокий, цвета крепко заваренного чая — был полон такого спокойствия, что Артём вдруг почувствовал, как всё его раздражение на пробки, код и суетливый день просто испаряется.

— Добрый вечер, — произнесла она мягким, улыбающимся голосом. — Вы, должно быть, тот самый дядя-спаситель?

Артём неловко кашлянул, чувствуя себя неуклюжим великаном в этом мире маленьких стульчиков.
— Здравствуйте. Простите за задержку. Артём. Я за Егором.

Вера (а он уже знал из рассказов сестры, что её зовут именно так) чуть склонила голову набок, и пара каштановых прядей выбилась из её пучка.
— Ничего страшного, Артём. Егор как раз ждал Зубную фею, но, кажется, дождался только вас.

Она улыбнулась, и Артём поймал себя на мысли, что в этой маленькой раздевалке, пахнущей осенью и домом, солнца гораздо больше, чем на улице.

Логично, октябрь в переулке Тихом уже вовсю диктует свои правила. Давай переоденем Егора в более уместную обувь и добавим тот самый момент с «технической сложностью» осенних ботинок.

— Дядя Тёма! — Егор наконец оторвался от созерцания своих ладоней и подпрыгнул на месте. — А Вера Николаевна сказала, что ты придешь, потому что ты мой рыцарь на железном коне!

— На железном кроссовере, — поправил Артём, бросив короткий взгляд на Веру. Она едва заметно улыбнулась, и в уголках её глаз собрались те самые добрые лучики.

— Ну что, рыцарь, приступим? — Вера кивнула на открытый шкафчик с ракетой. — Егор сегодня особенно старался, когда строил гараж, так что сил на ботинки у него уже не осталось.

Артём вздохнул и опустился на корточки. Перед ним стояла задача, по сравнению с которой написание кода на Python казалось детской забавой. Он взял в руки тяжелые осенние ботинки на толстой подошве. Шнурки-обманки, тугие липучки и высокий язычок, который никак не хотел ложиться ровно.

— Так, Егор, суй ногу. Пятку дави! Ну же...

— Если сначала отогнуть «язычок» до самого упора, нога проскользнет сама, — тихо подсказала Вера. Она подошла ближе, и Артём снова почувствовал этот тонкий аромат — смесь свежего хлопка и едва уловимой ванили. — Видите, Артём? Пятка должна встать в «гнездо», иначе на прогулке будет натирать.

Она присела рядом. Её колено в свободных брюках цвета графита на мгновение коснулось его джинсов, и Артёма словно прошило легким разрядом статического электричества. Вера ловко подхватила жесткую липучку, и раздался уверенный звук «хррр-ып».

— Вот и всё. Теперь куртка. Егор, покажи дяде, как ты умеешь попадать в рукава.

Пока племянник сражался с молнией, Артём поднялся и поправил очки. Ему вдруг стало ужасно неловко за свою неуклюжесть.
— Спасибо. Я... я обычно лучше справляюсь с логическими задачами.

— Это тоже логика, — Вера выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. Вблизи её крупные янтарные серьги казались ещё ярче. — Просто здесь интерфейс немного другой. И техподдержка в лице родителей не всегда доступна.

Артём не выдержал и коротко рассмеялся.
— Похоже на то. Светлана сказала, что вы здесь творите чудеса. Теперь я вижу.

— Чудеса — это когда они засыпают в тихий час одновременно, — Вера поправила воротничок рубашки. — А остальное — просто работа.

Егор уже стоял во всеоружии: в куртке, шапке с помпоном и с рюкзаком-роботом за спиной.
— Мы пойдем? — спросил малыш, хватая Артёма за палец.

— Да, бегите, — Вера кивнула им. — Октябрь сегодня капризный, того и гляди снова дождь пойдет.

Артём уже взялся за ручку двери, но обернулся. Вера стояла в пустой раздевалке, и свет люминесцентных ламп делал её силуэт почти призрачным.
— Вера Николаевна?

Глава 2. Кофе «У Гены»

Утро четверга выдалось по-настоящему октябрьским: переулок Тихий утонул в молочном тумане, который лениво цеплялся за верхушки старых лип. Вера наслаждалась тишиной своего выходного. После вчерашнего «полного дня» тело требовало покоя. Она вышла из дома, поглубже зарывшись подбородком в огромный клетчатый шарф, и направилась к парку. У неё был свой ритуал: в свободное утро покупать кофе у Гены и читать полчаса на «своей» скамейке.

Киоск «У Гены» — крошечный деревянный домик — уже вовсю источал аромат корицы.

— Привет, Гена. Мне как обычно, — улыбнулась Вера, подходя к окошку.

— С выходным тебя, Верочка! Сейчас сообразим лучший латте, — прогудел Гена.

Вера прислонилась к стойке, подставив лицо холодному туману. Мир был идеальным, пока рядом не раздались быстрые шаги и знакомый низкий голос:

— Доброе утро. Мне двойной американо. Самый крепкий, пожалуйста.

Вера обернулась. Артём стоял совсем рядом. Он шел со стороны детского сада — видимо, только что сдал Егора Марине Дмитриевне. Прием детей заканчивался строго в 8:10, и он явно успел в последнюю минуту.

— Артём? Вы сегодня за «главного по доставке»? — мягко спросила она.

Он обернулся, и его лицо мгновенно осветилось узнаванием. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать: перед ним не строгая воспитательница в рубашке, а уютная девушка в песочном пальто с распущенными волосами.
— Вера? — он невольно задержал на ней взгляд. — Да, Света на созвоне, так что мы с Егором штурмовали сад вдвоем. Едва успели к восьми десяти. Марина Дмитриевна проверила наличие запасных чешек с такой суровостью, будто я контрабандист.

Вера тихо рассмеялась.
— Марина Дмитриевна — это наш знак качества. А вы… снова за мониторы?

— Код не ждет. А вы сегодня отдыхаете?

— Официально в режиме «вне зоны доступа». Книжка и вот этот латте.

Они постояли у киоска еще несколько минут, а потом вместе пошли в сторону дома. Оказалось, что их разделяют всего два здания: Вера жила в уютной пятиэтажке, а Артём — в кирпичной новостройке чуть дальше по улице.
— Оказывается, мы почти соседи, — заметил Артём. — Странно, что я не видел вас раньше.
— Наверное, потому что я ухожу в семь утра, когда вы еще спите, — улыбнулась Вера.

Гена, проводив их глазами, хмыкнул и понимающе протер стойку. Он за годы работы научился отличать «просто соседей» от тех, между кем только что проскочил электрический разряд.

На следующее утро «карусель» Веры провернулась: первая смена. В семь утра она уже принимала первых детей. Артём привел Егора в восемь ноль пять. В раздевалке было шумно, родители спешили, времени на разговоры не осталось.

— Доброе утро, Вера Николаевна, — официально произнес Артём. Но его глаза за стеклами очков улыбались совсем не официально.
— Доброе утро, Артём Михайлович. Егор, скорее переобувайся, — ответила она, чувствуя, как краснеют уши под его взглядом. Короткий кивок — и он ушел.

В тринадцать ноль-ноль Вера передала смену и, чувствуя приятную усталость, снова отправилась к Гене. Солнце уже почти разогнало туман. Она забирала свой стакан, когда почувствовала — кто-то встал рядом.

— Кажется, техподдержка прибыла вовремя? — раздался за спиной баритон Артёма.

Вера обернулась, сияя от неожиданности.
— Вы снова здесь?

— Решил проветрить мозг перед релизом. Увидел ваше пальто издалека и решил, что двойной кофе в компании — это в два раза лучше.

Они медленно пошли к своим домам через парк. Савельич в отдалении методично махал метлой, а они говорили о том, как трудно вставать в пять утра и как в коде, как и в воспитании детей, главное — терпение.

— Ну вот, мой поворот, — сказала Вера у своего подъезда.
— Спасибо за компанию, Вера. С вами… удивительно спокойно, — Артём невольно поправил очки. — До завтра?
— До завтра, Артём.

Они разошлись по своим квартирам, и каждый из них, закрывая дверь, невольно улыбался. Октябрь внезапно перестал казаться серым.

Глава 3. Цифровой баг и бумажный план

Пятница в «Светлячке» всегда имела особый привкус — смесь облегчения и тихой усталости. К шести вечера коридоры сада опустели, смолк детский смех, и только мерное тиканье часов в холле нарушало воцарившуюся тишину. Марина Дмитриевна, уходя, сочувственно похлопала Веру по плечу: «Держись, Верочка. ФГОС не спит, зато мы завтра выспимся».

Вера сидела в пустой группе. Единственная лампа на её рабочем столе выхватывала из полумрака кипы папок, журналы посещаемости и листы со сложными сетками расписаний. Она методично, строчка за строчкой, вписывала данные, когда входная дверь в раздевалку негромко скрипнула.

— Неужели я опоздал и Егор уже ушел с Савельичем штурмовать листву? — раздался знакомый низкий баритон.

Вера подняла голову. Артём стоял в дверях, прислонившись к косяку. Его пальто было расстегнуто, а за плечами висел рюкзак. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени от долгой работы за монитором, — но взгляд был внимательным.

— Егор в спальне, — улыбнулась Вера, откладывая ручку. — Помогает тете Люде раскладывать чистые полотенца. Он сегодня последний «герой».

Артём прошел вглубь группы и остановился у её стола.
— Ого. Это что… ручная работа? В эпоху нейросетей вы до сих пор чертите таблицы по линейке?

— ФГОС — дама строгая, — вздохнула Вера, потирая переносицу. — Планирование, мониторинг, карты развития… Иногда мне кажется, что я больше пишу о детях, чем вижу их. К вечеру пальцы просто немеют от ручки.

Артём наклонился чуть ближе, рассматривая один из бланков.
— Послушайте, Вера. Это же чистой воды механический труд. Давайте я «задебажу» этот процесс. Я набросаю вам форму в Excel, которая будет сама подтягивать данные. Вам останется только галочки ставить.

Вера удивленно приподняла бровь.
— Вы серьезно? Вы будете возиться с моими табличками по каше и прогулкам?

— Если это сэкономит вам хотя бы час сна — то это самая важная задача в моем списке на сегодня, — просто ответил он.

Вера полезла в карман своих свободных брюк, чтобы достать смартфон и сфотографировать образцы, но вместе с телефоном на стол выкатился небольшой круглый рулончик. Он весело пропрыгал по бумагам и замер прямо под рукой Артёма.

— Ой, — Вера потянулась за ним, но Артём оказался быстрее.

Он поднял рулон и поднес к свету лампы. Это были яркие, золотисто-желтые наклейки-стикеры с улыбающимися солнышками.

— Что это? — спросил он, рассматривая забавные рожицы. — Валюта «Светлячка»?

Вера чуть смутилась, заправляя прядь волос за ухо.
— Вроде того. Я называю это «солнце в кармане». Когда кто-то из детей сильно расстраивается или делает что-то очень храброе — например, съедает всю кашу, которую терпеть не может, — я клею такое солнышко ему на ладошку. Или на рубашку. Им кажется, что теперь у них есть частичка тепла, которую можно забрать домой.

Артём замер, глядя на маленькое бумажное солнце на своей ладони, а потом перевел взгляд на Веру. В его глазах за стеклами очков промелькнуло что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

— Солнце в кармане, — негромко повторил он, пробуя слова на вкус. — Кажется, это самый эффективный антидепрессант, который я видел.

Он аккуратно положил рулончик обратно на стол и протянул ей свой телефон.
— Запишите ваш номер. И скиньте мне фото этих «бумажных багов». Я всё оптимизирую.

Вера быстро набрала цифры. Её пальцы случайно коснулись его ладони — кожа была прохладной, но прикосновение отозвалось теплом где-то внутри.

— Спасибо, Артём, — тихо сказала она. — Вы спасаете меня от бумажного плена.

— Просто возвращаю долг за Егора, — улыбнулся он. — И не засиживайтесь.

Когда они со Светланой и Егором ушли, Вера еще долго сидела в тишине. На душе было удивительно легко. Вечером, уже дома, телефон на журнальном столике мигнул.
«Фото получил. Интерфейс ваших таблиц — суровое ретро, но мы это исправим. Спите спокойно. Ваше "солнце в кармане" сегодня поработало на славу. Оптимизация запущена».

Вера улыбнулась и закрыла глаза. Октябрь за окном больше не казался таким холодным.

Глава 4. Дождь и «железный конь»

Среда, долгожданный выходной Веры, выдалась серой и неуютной. С самого утра небо над переулком Тихим затянуло низкими тучами, а к обеду город накрыла плотная, ледяная изморось. Это был даже не дождь, а густая взвесь холодной воды в воздухе, которая мгновенно пропитывала ткань пальто и заставляла кутаться в шарф по самые глаза.

Вера возвращалась из центрального «Дома книги». В руках она бережно прижимала к себе два больших крафтовых пакета, накрытых сверху пленкой — её «добыча» для старшей группы: новые наборы гуаши, пачки плотного картона и методички по рисованию. Трамвай №5, на который она так рассчитывала, застрял где-то на линии из-за поломки, и Вера, вздохнув, пошла пешком.

Она успела пройти всего пару кварталов. Светлое пальто потемнело от влаги на плечах, а пальцы, сжимающие ручки пакетов, начали неметь от пронизывающего ветра. Когда рядом, у самого бордюра, бесшумно притормозил темный кроссовер, Вера даже не сразу это заметила.

Дверь машины открылась, и из салона быстро вышел Артём. Он не просто опустил стекло — он сразу оказался рядом, преграждая ей путь.

— Вера! Ну куда вы в таком виде? — в его голосе слышалось нескрываемое беспокойство.

Он тут же, не спрашивая разрешения, забрал у неё тяжелые пакеты. Вера даже охнуть не успела, как её руки освободились.
— Артём? Вы откуда здесь? — она растерянно моргнула, смахивая капли с ресниц.

— Ездил за продуктами, — он кивнул на машину, быстро открывая перед ней пассажирскую дверь. — Вижу: идет по обочине знакомый клетчатый шарф, а из-под него — гора бумаги. Быстро внутрь, вы же совсем замерзли!

Он почти осторожно придержал её за локоть, помогая сесть в теплое, пахнущее кожей и хорошим парфюмом нутро автомобиля. Как только дверь закрылась, шум улицы исчез. Артём аккуратно устроил её пакеты на заднем сиденье и сел за руль.

— Обогрев на максимум, — скомандовал он сам себе, нажимая кнопки на панели. — Вера, у вас руки как ледышки.

Он на мгновение накрыл её ладонь своей — его рука была сухой и горячей, и этот контраст заставил сердце Веры пропустить удар.
— Спасибо, Артём. Трамваи сегодня объявили забастовку, а я… я не рассчитала, что будет так холодно.

— Вы неисправимы, — он мягко улыбнулся, трогая машину с места. — Всё о садике думаете, даже в выходной. Кстати, про «думать». Я вчера допоздна сидел над вашей таблицей. Всё готово. Теперь она считает посещаемость и выводит графики сама. Настроил так, чтобы интерфейс был максимально понятным.

Вера повернулась к нему, согреваясь в лучах теплого воздуха из дефлекторов.
— Графики? Артём, вы серьезно? Это же сэкономит мне кучу времени!

— Для этого и нужна техподдержка, — он поправил очки, мельком взглянув на неё. — Скину файл вечером.

Они доехали до её дома за считанные минуты. Артём припарковался у самого подъезда и снова первым вышел из машины. Он достал её пакеты, дождался, пока Вера выйдет, и решительно зашагал к дверям.

— Я сам донесу до квартиры, не спорьте, — отрезал он на её попытку забрать вещи.

В лифте они стояли молча. Вера видела в зеркале их отражение: она — растрепанная, с розовыми от холода щеками, и он — высокий, надежный, с капельками измороси на темных волосах. У дверей квартиры он аккуратно поставил пакеты на коврик.

— Вера, обещайте мне одну вещь, — он посмотрел ей прямо в глаза.
— Какую?
— Никаких планов и отчетов сегодня. Горячая ванна, чай и тишина. Это официальное предписание.

— Обещаю, — тихо ответила она.

Когда Артём ушел, Вера еще долго стояла в прихожей, прислушиваясь к звуку его шагов на лестнице. В кармане пальто она нащупала рулон наклеек и, улыбнувшись, приклеила одно солнышко прямо на зеркало. Сегодня оно ей было не нужно — внутри и так всё светилось.

Глава 5. Операция «Кран»

Вечер субботы не предвещал приключений, пока старый смеситель на кухне Веры не решил, что с него хватит. Короткий металлический хруст — и тонкая струйка воды превратилась в неуправляемый гейзер, бьющий точно в потолок.

— Только не это! — Вера в панике пыталась перекрыть вентиль под раковиной, но тот закис намертво.

Промокшая до нитки, в домашних штанах с котами, она судорожно схватила телефон. Первым в списке контактов был он.

«Артём, простите, что отвлекаю... У меня на кухне маленькое наводнение. Вентиль не крутится. Если вы не заняты...»

Ответ пришел через тридцать секунд: «Бегу. Ищите разводной ключ, если нет — я свой захвачу».

Через пять минут Артём уже стоял на пороге. В руках — походный ящик с инструментами, на лице — сосредоточенность хирурга.
— Где очаг поражения? — коротко бросил он, скидывая кроссовки.

Вера молча указала на кухню, где вовсю шел «тропический ливень». Артём оценил масштаб, закатал рукава своего темно-синего джемпера и нырнул под раковину. Раздалось кряхтение, лязг металла и пара крепких слов, которые он тут же заменил на «баг в системе».

— Есть! — выдохнул он через минуту. Вода стихла. — Вентиль сдался под натиском грубой силы и WD-40. Но кран надо менять, прокладку съело временем.

Вера, стоявшая рядом с полотенцем наготове, почувствовала, как её охватывает облегчение.
— Артём, вы мой герой. Я уже представляла, как Савельич завтра вылавливает мои кактусы во дворе.

Артём вылез из-под мойки, вытирая руки ветошью. Его взгляд упал на большой круглый аквариум, стоящий на подоконнике среди суккулентов. Там, величественно шевеля плавниками, за гостем наблюдал крупный золотой карась.
— А это кто? Ваш соучастник по потопу?

— Познакомьтесь, это Профессор, — улыбнулась Вера. — Он живет у меня три года и знает все планы на неделю. Очень строгий слушатель.

Артём подошел к стеклу и серьезно кивнул рыбе.
— Уважаемый Профессор, баг локализован. Можете спать спокойно.

Вера рассмеялась, и это был тот самый звук, который Артём готов был слушать вместо любого лоу-фай бита.
— Раз уж наводнение отменилось, может... чай? У меня как раз готов лимонный кекс. По субботам это традиция.

Кухня Веры, несмотря на лужи на полу, окутала Артёма таким теплом, какого он не чувствовал в своей «стерильной» новостройке. Запах цедры, ванили и свежего чая смешивался с ароматом её парфюма.

Они сидели друг напротив друга за маленьким столом. Артём ел кекс и слушал, как Вера рассказывает про привычки Профессора, а сам не мог оторвать взгляда от её рук. Без рабочего поло, в уютной домашней кофте, она казалась еще ближе.

— У вас очень... — Артём подбирал слово, — очень правильно здесь всё. Даже кран сломался как-то по-доброму.

Вера чуть покраснела и налила ему еще чаю.
— Это просто солнце, Артём. Помните? Оно даже в сломанном кране есть, если рядом правильный человек с разводным ключом.

Когда он уходил, Вера дала ему с собой остаток кекса — «для ночного кодинга». А Артём, спускаясь к себе, поймал себя на мысли, что теперь его собственная идеальная квартира кажется ему слишком тихой.

Глава 6. Марина Дмитриевна берется за дело

Понедельник в «Светлячке» начался с запаха свежемолотого кофе. Артём сдержал обещание: утром, передавая Егора, он молча протянул Марине Дмитриевне пакет с зернами.
— Это для Веры Николаевны. Передайте, что «техподдержка» настаивает на качественном допинге во время работы с таблицами.

Марина Дмитриевна, поправляя идеально уложенную прическу, приняла пакет с видом хищной птицы, учуявшей добычу.
— Обязательно передам, голубчик. Она у нас сегодня как раз в методическом кабинете заперлась, планы на месяц строчит. Глаз не поднимает, бедняжка.

Как только дверь за Артёмом закрылась, Марина Дмитриевна хитро прищурилась. У Веры сегодня был методический день — официальное время для работы с документацией, когда воспитатель не стоит на группе, а сидит в тишине кабинета, заваленная папками. Но для Марины это был идеальный шанс для маленького «педагогического заговора».

Весь день Марина Дмитриевна вела себя подозрительно активно. Она то и дело заглядывала к Вере, которая сосредоточенно стучала по клавишам ноутбука (той самой таблицы от Артёма), и невзначай вздыхала:
— Ох, Верочка, Егорка-то сегодня весь день про дядю шепчет. Скучает, видать. И Артём Михайлович какой-то... неприкаянный утром был. Пакет этот в руках мял, глазами тебя искал.

— Марина Дмитриевна, — Вера подняла взгляд от монитора, — он просто передал кофе. Мы же договорились об оптимизации отчетов.

— Оптимизация — дело хорошее, — напарница многозначительно подняла палец. — Но когда мужчина ради «оптимизации» в восемь утра такие зерна тащит, это уже высшая математика чувств, дорогая моя.

Развязка наступила вечером. Артём пришел за Егором в половине седьмого. Вера как раз заканчивала дела и собиралась уходить, когда Марина Дмитриевна буквально перехватила её в коридоре.

— Верочка! Спасай! — громко прошептала напарница, заталкивая Веру обратно в методический кабинет. — У меня в группе шкаф с пособиями заклинило. Совсем! А там — все планы на завтрашнее занятие. Я Егорку уже в раздевалку вывела, а сама ну никак не справлюсь. Попроси Артёма Михайловича, он же мастер на все руки!

— Марина Дмитриевна, позовите Савельича... — начала было Вера, но напарница уже скрылась за дверью, крикнув на весь коридор:
— Артём Михайлович! Голубчик! Зайдите в методический на минутку, тут Вера Николаевна в беду попала!

Через десять секунд дверь открылась, и на пороге появился растерянный Артём. Вера, застывшая среди стопок бумаги, готова была провалиться сквозь землю. Никакой шкаф не заклинило — она видела его открытым пять минут назад.

— Что случилось? — Артём быстро оглядел кабинет. — Снова потоп? Или сервер упал?

— Шкаф... — Вера обреченно указала на абсолютно исправный шкаф в углу. — Марина Дмитриевна утверждает, что его заклинило. Но, кажется, заклинило только её желание выдать меня замуж.

Артём замер, переводя взгляд со шкафа на пунцовую Веру. Медленно на его лице расплылась та самая редкая, обезоруживающая улыбка, от которой у Веры потеплело в груди. Он подошел к шкафу, демонстративно дернул за ручку — дверь открылась со свистом.

— Серьезная поломка, — серьезно констатировал он. — Требует немедленного вмешательства техподдержки в виде прогулки до дома.

Вера не выдержала и тихо рассмеялась, пряча лицо в ладонях. Напряжение лопнуло.
— Простите её. Она... она очень за меня переживает.

— Знаете, Вера... — Артём сделал шаг ближе, и в тесном кабинете стало вдруг очень мало места. — Я не против. Если для того, чтобы увидеть вас без двадцати детей на заднем плане, нужно чинить работающие шкафы — я готов приходить сюда каждый вечер.

Вера отняла руки от лица. Он стоял совсем близко, в мягком свете настольной лампы.
— Вы правда не сердитесь?

— Я сержусь только на то, что кофе остывает, — улыбнулся он. — Идемте? Егор там уже, кажется, начал объяснять Марине Дмитриевне устройство квантового двигателя, пока мы тут «ремонтируем».

В этот момент из коридора донесся победный голос напарницы:
— Ну что там, Артём Михайлович? Ключ подошел?

— Подошел, Марина Дмитриевна! — отозвался Артём, не сводя глаз с Веры. — Контакт налажен.