Солнцестояние

Солнцестояние

21 июня, 1600 год по Имперскому календарю, Рейхспалатинат Трансильвания, Альтштадский дистрикт, город Альтштадт

Улица имени Розенвельфа шла параллельно центральной улице Коронной и пронизывала почти весь город: она начиналась неподалеку от набережной Вехеши, неподалеку от которой сейчас и стояли на перекрестке Магнус и Эрле, а заканчивалась уже на самой окраине исторической части Альтштадта, где улица Лазариуса отделяла Центральный административный район города от Северного.

Хотя до самого центра города от Розенвельфа был всего один квартал, но она была погружена практически в полную темноту, так как город экономил электричество и ночью освещались только улицы, имеющие статус центральных. Такой статус в каждом административном районе города имела только одна, коме как раз Центрального района, где их было целых две, Коронная и Набережная. Но улица Розенвельфа в их число не входила, а потому освещалась в основном необычайно яркой сегодня полной и низкой Луной. Только на перекрестке напротив, рядом с лихтофором, который все равно не работал по ночам, одиноко и тускло горел единственный газоразрядный фонарь, дававший мало света, который к тому же еще и периодически мигал.

С той стороны улицы, где сейчас стоял Магнус, тянулась кажущаяся бесконечной частная застройка. К дороге выходили дома приличные, огороженные высокими металлическими заборами, но стоило углубиться в любой из переулков, и здания быстро сменялись обветшалыми, заборы становились покосившимися и кривыми, а улочки грязными и запущенными.

-Который сейчас час, Недостойное дитя? Не хочу доставать свой ретцель.

-Ровно полночь, хозяин, - ответила Эрле, взглянув на свои механические часы.

Магнус перешел дорогу, а Эрле последовала за ним, держась, как и положено, на два шага позади. По улице Розенвекльфа проходила не только двухполюсная автомобильная дорога, пусть и разбитая и неровная, но и трамвайные пути. Хотя по ночам трамваи в Альтштадте все равно не ходили, точнее, иногда все-таки ходили, но редко и с какими-то чисто техническими задачами.

Он сейчас стоял возле трамвайных путей и как раз поднял взгляд к небу. Сегодня был не только Солтис, летнее солнцестояние, но и Полнолуние, а потому низкая полная Луна должна остаться еще на четыре дня, если верить метеопрогнозу в его ретцеле.

Смог и гарь не скрывали в Альтштадте небо, город имел статус административно-академического, а не промышленным, по ночам здесь даже почти не воняло горелым углем или дегтем и не першило в горле от гари. Зато отчетливо воняло чем-то другим.

-Чем тут так сильно пахнет, хозяин? Как будто тухлой рыбой.

-В Вехеши ловят совсем немного рыбы, а в Муреши и того меньше, так что вряд ли это рыба, скорее просто что-то прокисшее, вроде капусты.

-На кислую капусту совсем не похоже, хозяин.

-Значит, какой-то другой мусор. В городах всегда воняет, по-моему ты так и не привыкла к ним за эти годы, Недостойное дитя.

-В деревнях тоже воняет, хозяин.

-Но не так. Альтштадт город небольшой, административно-академический, а потому здесь еще не так грязно. Но это старая улица, на таких всегда чем-то да несет. Очень старая, раньше, еще до Войны, лна назвалась как-то по-другому, но не помню, как именно. Хотя по-моему где-то даже сохранились старые дорожные знаки.

-В Альтштадте можно хотя бы ходить без респиратора, хозяин, а вы же знаете, что ч не люблю их. Но мне и здесь равно не нравится, как-то жутко, особенно ночью.

-Зато по ночам почтии нет угольной гари.

Эрле подошла ближе. Даже ночью она носила на голове накидку из черного шелка, смешанного с хлопком и с серебристым кантом, скрывавшую не только волосы, но и верхнюю часть ее лица, казавшегося неестественно белым в темноте. Эрле была одета в обычное закрытое платье, какие носили служанки, с длинными узкими рукавами и юбкой, доходившей до щиколоток. Платье черного цвета, чтобы меньше маралось, сшитое из атласной ткани, такого же черного цвета, как ее перчатки и высокие ботинки на высокой платформе и каблуках,, почти полностью скрывавшие чулки. Единственным украшением платья можно считать белый воротничок и серебристый кант на рукавах и подоле юбки. Еще на Эрле даже в темноте можно было без особого труда различить плотно обхватывающую ее шею черную кожаную ленту, в центре которой спереди крепился серебряный пендант, украшенный знаком Уробороса, змея, кусающего свой хвост. Такие символы использовали, когда знать хотела сохранить инкогнито и не показывать свои фамильные гербы. Точно такой же Уроборос украшал массивный перстень Магнуса из белого золота, где змея охватывала массивный диафанит, в свете луны казавшийся совсем темно-фиолетовым.

-И вообще мы с тобой за эти годв успели побывать в местах намного хуж, Недостойное дитя. По ночам в Альтштадте тихо, безлюдно и воздух почти чистый, даже крыс под ногами не так много. Альтштадт все-таки не Клаузенбург и не Остенфаль, здесь по ночам не жгут в бочках костры и смен ночных почти нет. Во всяком случае в центре.

-Остенфаль, хозяин?

-Затрапезный промышленный городок на востоке, ближе к границе, центр одноименного дистрикта.

-Вы бывали там, хозяин?

-Только однажды. Тогда тебя еще не было со мной. Та еще дыра.

-Кто же тогда там живет, хозяин?

-Рабочие в основном, наверное. А в Альтштадте всего несколько фабрик. И по ночам тут спокойно.

-Но если здесь никого нет по ночам, кто же тогда исписал все стены домов этими странными надписями и рисунками, хозяин?

-Может дети. Ты лучше не стены в темноте разглядывай, Недостойное дитя, а выпрямись и не сутулься, ты все-таки из сословия famulae, или как там, familiaris, доверенных слуг, в общем ancilla, так веди себя соответствующе.

На Магнусе был расстегнутый черный приталеный герок, верхняя приталенная одежда с длинными полами до колена из плотной шерстяной ткани с примесью шелка, с золотистым кантом на рукавах и лацканах, а так же воротнике. Герок Магнус надел поверх такой же черного жилета из бархата, под которым виднелась рубашка из смеси шелка и льна, тоже черного цвета, а обулся в низкие ботинки такого же цвета. Для конца июня одежда, пожалуй, тяжеловатая, даже ночью в это время года духота и жара не проходили до самого утра.