Солнечная. Будешь моей! - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ирина Лисовская (самиздат)

Глава 1

Соня

Не думала я, что спустя три года брака моя жизнь так стремительно полетит к черту.

Если бы кто-то еще вчера сказал мне, что я проведу сегодняшний вечер, заливая горечь предательства дешевым коктейлем в прокуренном баре, я бы просто рассмеялась этому человеку в лицо. Но вот я здесь. Сижу у стойки, сжимая пальцами ледяной бокал, и даже не пытаюсь делать вид, будто у меня все в порядке. Вокруг пульсирует музыка, кто-то смеется, а внутри меня — выжженная пустыня.

Игорь, чтоб тебя завтра собаки покусали!

Он не просто предал меня. Он сделал это настолько банально, что впору аплодировать стоя. Мой муж оказался «человеком широкой души», которой, как выяснилось, хватило не только на меня, но и на младшую стажерку в офисе, и еще бог знает на кого. Список в его телефоне напоминал каталог сомнительных услуг. Я никогда не имела привычки рыться в его гаджетах, но вчера будто само провидение подтолкнуло меня заглянуть в оставленный на столе айфон.

Краем глаза зацепила всплывшее уведомление: «Котик, ты скоро свалишь от своей крысы-жены? Я уже в кроватке и дико скучаю!»

Зная пароль, я разблокировала экран и… Наверное, лучше бы я этого не делала вовсе. Игорь даже не пытался шифроваться. Все девицы были подписаны согласно их «заслугам». «Вика — твердая четверка», «Валя — укротительница кочанов», «Милана — богиня кровати»…

Меня передергивает от одного воспоминания об этой мерзости. Последняя переписка со стажеркой была самой «яркой»: они две недели обменивались пикантными фото, и на девице с каждым разом становилось все меньше одежды.

А дальше всё как в бреду: крики, звон разбитой вазы, едкие упреки. В порыве ярости я даже постирала вещи Игоря… в унитазе. Просто чтобы хоть как-то выплеснуть злобу, которая вскипала в крови, заставляя виски пульсировать.

Но «вишенкой на торте» стал наш утренний разговор.

— Давай разведемся, — бросила я ему, стараясь, чтобы голос не дрожал. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Во мне не осталось ни любви, ни доверия. Всё сожрала та самая «злобная крыса», которой они меня считали.

Но Игорь лишь прищурился, как ядовитая змея, и выплюнул:

— Хоть понимаешь, что мои адвокаты тебя разденут догола? Еще и компенсацию потребуют за моральный ущерб.

— С чего бы это? — я попыталась отбить атаку, но его угрозы били наотмашь. — А с того, Сонька, что я — наследник империи Волковых. А ты — никто. Вчерашняя нищая студентка.

— Но это ты мне изменял! — закричала я на весь дом, чувствуя, как по коже липкой улиткой ползет осознание несправедливости.

Я не хотела уходить с пустыми руками. Мне была нужна хоть какая-то сатисфакция. Мы три года строили этот быт, как-никак что-то нажили вместе!

— Твое слово против моего, — ухмыльнулся этот кретин, уже празднуя победу.

Я чувствовала, как гасну внутри, словно перегоревшая лампочка. Горькая истина жгла: на его стороне деньги, связи, лучшие юристы и власть. А я? Действительно, просто девчонка, когда-то выигравшая грант на обучение. А теперь без гроша за душой и с кем я пытаюсь воевать?

И всё же я не собиралась отступать. Ярость внутри меня звенела, требуя ответов. Мы же любили друг друга! В университете на нас смотрели с завистью, мы были «золотой парой», но куда всё делось? Смылось в унитаз вместе с его верностью?

— Черт, Игорь, зачем ты вообще на мне женился, если изначально собирался ходить налево?! — выпалила я, едва сдерживая желание разнести всё к чертям.

Но в этом роскошном доме не было ни единой моей тарелки, которую я могла бы разбить без последствий.

— Несмотря на твой низкий статус, ты понравилась моим родителям. Воспитанная, гордая, покладистая, — каждое его слово било, как хлыст. — Они решили, что ты будешь идеально смотреться в роли покорной и милой жены. Но я не обязан быть тебе верным. Мужчины по природе охотники, им нужна свежая добыча, понимаешь? Думаешь, мой отец святой? Ха! Но мать терпит и закрывает глаза, потому что развод для нее — это крах.

На миг мне показалось, что я ослышалась и это какой-то дурной сон.

Игорь посмотрел на меня с ледяным превосходством и подвел итог:

— Так что ты выберешь, Сонь: дальше жить в роскоши, закрыв рот, или потерять всё за один миг?

Кажется, выбор очевиден, и муж уже ехидно тянет уголок рта. Только правда из моих уст слишком больно бьет его дубинкой по голове:

— Я лучше лишусь всего, чем молчаливо буду терпеть всех твоих любовниц. Ты противен мне настолько, что скорее меня стошнит, чем я смогу снова лечь с тобой в постель.

— Хорошо подумала? — злится, судя по покрасневшей роже, но слова бросает равнодушно, как если бы мы обсуждали, какое блюдо приготовить на обед. — Я не просто у тебя отберу всё. Я тебя уничтожу. Растопчу, как слон букашку. Из семьи Волковых уходят только с «волчьим билетом», так что найти приличную работу даже не надейся.

Возвращаясь мыслями в настоящее, горько улыбаюсь пустому бокалу. Иронично, но я выбрала «волчий билет». Ушла, громко хлопнув дверью, в никуда.

И вот теперь я, София Богдановна Левченко, двадцати пяти лет, без детей и с тонной иллюзий, сижу в баре, рассматриваю мужчин вокруг себя, будто листаю каталог женихов в элитном агентстве. Разбираю их слишком детально, как эксперт в области разочарования. Но со стойким желанием отомстить муженьку его же монетой, пока мы еще в браке.

Первый — типичный айтишник. Стильный, в худи трендового шоколадного цвета, а на столе энергетик и макбук. Не пьет, даже не дышит, а усердно кодит, сгорбившись над клавиатурой. Ну серьезно? Чувак, ты пришел в бар за халявным вай-фай? Стыдоба! Передергиваюсь и мысленно открещиваюсь. Нет, хватит, один «хакер» уже взломал мою самооценку, и теперь она ниже плинтуса.

Второй — любитель спортзала. Каждое его движение — это демонстрация бицепсов на зависть сидящим вокруг «дохлякам». Зачем, спрашивается, напялил на себя водолазку меньше на два размера? Да она же трещит на его теле по швам! Миленько, конечно, но нет. Это уже перебор. Чувак тут явно на свидании с собственным раздутым эго.

Глава 2

Боже, и почему это звучит сексуальнее, чем должно? Загораюсь от его честности, как светофор, и слишком очевидно моргаю зеленым светом.

Марк улавливает посыл, склоняется ближе — настолько, что запах его парфюма бьет в нос. Тяжелый, с древесными нотками, обволакивающий, словно он собирается укрыть меня собой. Делаю один-единственный рваный вдох и тяжело сглатываю.

— Так что, уединимся? — напоминаю, словно мужчина страдает провалами в памяти.

Марк поднимает бровь: опасно и хищно, но заинтересованно. Наверное, все еще оценивает, стоит оно того или нет.

Я уже сама ни в чем не уверена, мозг работает плохо, окутанный туманной дымкой, но стоящая перед глазами измена мужа добавляет решительности. Уверенно стискиваю пальцы в кулаки и киваю сама себе, будто подписываю смертный приговор. Кому только: себе или изменщику-мужу?..

Всего секунда колебания, и я вдруг оказываюсь тесно прижатой к горячему телу. Марк делает это настолько профессионально, словно тренировался долгие годы — даже стул подо мной не пошатнулся. Что ж, если мужик пикапер — так даже лучше. Проще будет уйти утром без сожалений.

Пока я в объятиях чужого мужчины, все смешивается в одно пятно: страсть, боль, азарт и, конечно же, месть. Она стоит в моем списке на первом месте. Умру, если не утру Игорьку нос!

Наконец Марк принимает решение: спешно расплачивается и, хватая меня за талию, уверенно уводит с собой. Покидаем бар торопливо, видимо, моему спутнику так же не терпится, как и мне.

Машину он ведет быстро, но твердо, проворачивая руль на поворотах лишь одной ладонью. Это внезапно… заводит меня буквально с пол-оборота. Сгораю от страсти, что уже бурлит в венах, и, пока едем, пристально наблюдаю за мужчиной.

Марк излучает ауру силы и несокрушимости, а так же жесткости и циничности. Он хорош собой, но не как модель с глянцевого журнала. У него та самая брутальная харизма, что сводит женщин с ума.

В итоге тормозим у отеля, но прежде чем выйти, он дает мне выбор:

— Заметь, насильно я тебя в номер отеля не тащу.

С коварством, что плещется в крови, спешно хватаю брутального мужика за галстук и нахально тяну на себя. Он подчиняется, но глаза буквально пылают от желания наказать непослушную женщину.

— Меньше слов, больше дела.

Осознаю происходящее, только когда за нами с громким стуком запирается дверь номера. Марк подкрадывается сзади, его руки ложатся мне на талию, чуть сдавливая и прижимая к себе. Горячее дыхание уже щекочет кожу на шее, отчего мурашки прокатываются по телу. Где-то на задворках крутится мысль, что я совершаю ошибку, но все сомнения растворяются в тот миг, когда его крепкие руки срывают с меня одежду.

Со стоном отдаю себя во власть незнакомцу без стеснения, но слезы всё равно скапливаются в уголках глаз. Не такой я себе представляла семейную жизнь, но Игорь не оставил мне выбора.

К счастью, Марк не видит моей слабости, от которой подгибаются колени. Он напорист и страстен, умело находит те самые точки, от которых тело выгибается навстречу. Всё искрится так, что можно смело разжигать костер.

Забываюсь в объятиях, тону в ощущениях, которые дарят и его руки, и губы. Бессовестно ныряю в удовольствие, оставляя измену Игоря за бортом собственной жизни. Изменяю ему так же бесстыдно, как и он мне много раз. Только с одной огромной разницей — я уже подала на развод, и, можно сказать, считаю себя свободной.

Плевать на мнение окружающих. Насрать на то, что скажут близкие. Я бы всё могла простить, но измену — никогда! Изменяют либо много раз, либо ни разу. Что муж и доказал на практике.

Марк словно считывает меня как открытую книгу, когда напирает сильнее. Наверное, чувствует, что мысленно я где-то далеко от номера отеля. Мужчина для меня сейчас как анестезия, чтобы заглушить в голове слова Игоря.

И он слишком, черт подери, искусно он затмевает собой все мои проблемы. Он правда опытен, действует не банально, не на одних лишь природных инстинктах, сразу беря то, что преподносят на блюдечке. Он действует тоньше, играя на женском теле, как на гитаре, — приятную мелодию, от которой подгибаются пальчики на ногах.

В его действиях есть всё: страсть, нежность, дикость, напористость, но нет искренности, которая могла бы пробраться прямиком в душу, вывернув ее наизнанку. Но этого нет и у меня, поэтому мы просто наслаждаемся друг другом, возносясь на пик наслаждения.

Марк

Я еще не проснулся до конца, но уже понимаю, что кто-то шуршит рядом, пытаясь незаметно сбежать, как воришка.

Не открываю глаз, даже не шевелюсь, потому что становится интересно до зуда во всем теле. Мягкие шаги, шуршание одежды и, как мне кажется, нервное рысканье руками по прикроватной тумбочке. Ну логично, шмотки свои собирает, боясь оставить хоть одну улику. Тихо ухмыляюсь — естественно, про себя. Давай, пташка, улетай, я не держу.

Хотя… черт, при других условиях удержал бы — слишком уж упоительной оказалась ночь. Такой страстной и жаркой, что я даже забылся на время: где и с кем нахожусь в одной постели.

Азарт просыпается во мне совершенно не вовремя, еще до того, как нервная девица успевает сбежать. Усаживаюсь на кровати и лениво наблюдаю за хаотичными движениями Сони. Она все еще думает, что я сплю, поэтому выглядит настоящей: испуганная, робкая, трепещет от страха и передвигается только на носочках.

Целую минуту тупо пялюсь, как она подрагивающими пальцами застегивает сережку, прикусывая губу, лишь бы… не расплакаться?

А вот это интересно. Жалеешь, Волкова? Сама захотела, я тебя насильно в постель не тащил! Почему, собственно, тебе так остро захотелось изменить мужу? В этом явно кроется какой-то смысл!

Вспоминаю, с чего всё началось…

Когда вчерашней ночью я увидел её в баре, знатно охренел. Не сразу заметил Соню, но мой помощник, что десять минут занудно зудел над ухом о проблемах в компании, вдруг тихо присвистнул:

Глава 3

Трезво. Рассудительно. И я правда хочу ляпнуть: «Да как скажешь», и забыть ее, как всех предыдущих баб. Но язык не поворачивается. Мешает что-то, может, ком застревает в горле или на меня нападает голосовой паралич. Но явно не из-за того, что смотрю на нее, такую растрепанную, взъерошенную и с покрасневшими глазами. Настоящую, с неподдельными эмоциями. Живую — так, что аж в груди царапается дикий зверь, прорываясь прямиком через густые заросли к сердцу.

Ну что тут сказать — нравится она мне. Как внешне, так и в постели.

Вот черт, Соня, где ты была, когда я еще верил в искренность женщин? Сейчас не верю ни одной, и тебе в том числе. Скользкая ты, Волкова, и хитрая, как лиса.

Просто молчу, и она тоже. Напряжение в номере такое, что, кажется, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух. В итоге Соня громко шмыгает носом, неловко касаясь щеки и стирая упавшую слезу. Выдавливает из себя, будто на последнем дыхании:

— Спасибо за… компанию.

В этот момент я непроизвольно подаюсь вперед, будто хочу перехватить её за тонкое запястье и не пустить к двери. Но пальцы сами собой сжимаются в кулак, впиваясь в простыню так сильно, что костяшки белеют, а ткань жалобно трещит. Хочется рявкнуть, остановить её, сказать что-то… что угодно, лишь бы она не уходила с таким выражением лица, будто я её только что собственноручно уничтожил. Но я замираю. Голосовые связки будто онемели, не давая вырваться ни единому звуку.

Девица сразу скрывается за дверью, оставляя после себя двоякое впечатление. Да, я отомстил Волкову, но почему нет больше прежней уверенности? Вчера я себе так красиво придумал, как в самых сочных красках расскажу рогоносцу, что вытворял с его женой. И сразу представил, как упоительно буду смаковать злость на лице Игоря, как после уйду с ликованием и чувством собственного удовлетворения.

А сейчас гляжу на захлопнувшуюся дверь и просто… машу рукой. Нет. Такая месть совершенно не годится.

***

— Да почему именно сейчас?! — рычу в отчаянии, стоя на обочине возле своей тачки.

Между полем, в котором, кажется, пасется баран, и дорогой, по которой за последние двадцать минут прошла лишь одна долбаная корова. А моя дорогущая, но такая ненадежная машина тупо решила, что ей, как и мне, пора отдохнуть от работы.

— Ну спасибо, — ругаю её и с досадой бью носком ботинка по колесу. — Ты не могла потерпеть хотя бы до нормального населенного пункта?

Если бы кто-то сказал мне, что однажды я окажусь в глубокой заднице цивилизации, где даже навигатор молит о пощаде, — я бы посмеялся от всей души. Но что мы имеем? Я в глуши, связи ноль, а из-под капота валит белый дым. Такой густой, что я почти надеюсь увидеть, как из облака выйдет Джинн и спросит: «Чего желаете, хозяин?». И я бы такой: «Новый двигатель и тонну душевного спокойствия». Но, увы.

Вместо этого бегаю как идиот от дерева к дереву с высоко поднятой рукой, ища хоть какие-то проблески связи. Дорогая кожа туфель, за которые я отдал целое состояние, на глазах покрывается слоем серой пыли, а солнце печет так, будто решило поджарить меня заживо прямо здесь, среди коровьих лепешек. Да где я, черт подери?

Тачка, что едет прямиком ко мне, сначала кажется миражем в больном воображении. Но когда она останавливается и оттуда вываливается пухлый мужичок, я на радостях забываю обо всем.

— Мужик! — ору, махая рукой, чтобы он не свалил раньше времени.

Подбегаю как раз в тот момент, когда он с сочувствием рассматривает дым, всё еще валящий из-под капота. Качает со вздохом головой, но я и сам понимаю — дело труба.

— Тут есть поблизости автосервис? — выпаливаю обреченно.

Кивает с усмешкой, уже протягивая мне трос для буксировки. Как оказалось, автосервис тут один. Но когда мы приезжаем и я осматриваюсь, тупо стону от неверия. Это не сервис, а самая настоящая собачья будка, где старик с усами, похожими на две поникшие гусеницы, ковыряется в настолько древней тачке, что, по моим расчетам, на ней еще в прошлом веке нужно было поставить крест. Выбора нет, доверяю ему свою ласточку, скрепя сердце.

Посмотрев оценивающе, дедок ляпает совсем не то, что я ожидаю услышать: — Оставляй, завтра-послезавтра починю.

Завтра. Или послезавтра. Плечи опускаются от безысходности, а мое душевное спокойствие, не выпрошенное у Джинна, летит прямиком в пропасть. Тонкая рубашка уже неприятно прилипла к спине, а воротник давит на горло не хуже удавки.

— А где мне тут… — спрашиваю, уже морально отключаясь от реальности, — переночевать?

— Тебе как: с комфортом или сарай сойдет? — смотрит глумливо и пальцем поправляет левый ус.

— С комфортом! — стону, уже представляя себе халупу на курьих ножках.

— Есть тут ферма… как там Сонька ее называет… это… эко… — щелкает пальцами, но вспомнить слово не может. — Ай, короче. Мини-отель «Солнечная Долина».

Не слушаю остаток, цепляю важное — отель! Хоть что-то приятное за последние несколько часов.

— Это всё понятно, а как мне такси вызвать? — кручу телефон в руке, но сети по-прежнему нет.

— Такси, — смеется старик и тут же добавляет с юмором: — Такси тут такой же миф, как и качественный асфальт от мэра.

Дороги тут и правда такие, что даже ад бы позавидовал. Хватаю сумку и, оставляя старику ключи, плетусь пешком в отель. Уже на половине пути проклинаю всех на свете: и свою командировку, в которую зачем-то лично напросился, и тачку, и деда из автосервиса, сказавшего, что тут идти пять минут.

— Я уже час плетусь! — посылаю недовольство прямиком в космос, и, о чудо! Мои молитвы услышаны — впереди красуется вывеска «Солнечная Долина».

Билборд обещает мне пятизвездочный отель и комфортный отдых. Я уже представляю себе прохладу кондиционера и вышколенный персонал, но реальность бьет под дых. Прохожу вереницу домов и наконец выхожу на главную дорогу. Ну, дорогой её можно назвать с натяжкой, но всё же асфальт тут есть.

Глава 4

Соня

— Софа, я к тебе важного столичного гуся отправил, ты уж его встреть и койку предоставь. Не теряйся там, сруби с мужика побольше денег за проживание, их ему явно девать некуда. Я тачку его придержу подольше, а тебе постояльцы сейчас ох как нужны.

Сначала загораюсь благодарностью, но как только все его слова полностью оседают в голове, возмущаюсь:

— Степан Григорьевич! — ругаю любимого старичка, но улыбаюсь от его отеческой заботы. — Я надеюсь, вы не специально сломали мужчине машину?

— Он сам сломал, — хмыкает дед, но добавляет с настойчивостью в голосе: — А ты не стесняйся, тебе деньги лишние, что ли? Этот с виду ничего такой. Глуповат, но опрятный и солидный. Глядишь, среди своих потом твой отель прорекламирует. Заживем!

— Спасибо, — выдыхаю с благодарностью и сбрасываю вызов.

Да уж, постояльцы мне сейчас нужны, тут не поспоришь. Стоит только мысленно открыть мобильный банкинг и взглянуть на сумму долга… как все принципы сразу в трубочку сворачиваются. Липкий страх холодными лапами сжимает горло: если я не выплачу этот чертов кредит в ближайшее время, банк просто заберет ферму. Дом бабушки — единственное место, где я наконец почувствовала себя живой, — пустят с молотка за бесценок.

Сверяюсь с настенными часами: если гость пошел пешком, значит, у меня в запасе есть двадцать минут. Пока спешно готовлю, мысли сами атакуют, как стая собак, почуявших страх.

Шесть лет прошло после развода, а я до сих пор помню, как Игорь глумливо заявил в зале суда, что я без него — ноль и ничего не добьюсь в этой жизни. Тоже так подумала в первые несколько недель безуспешного поиска работы. Еще мама наседала каждый день, ругая и упрекая, что я слишком категорична, а могла бы и простить разок.

Невыносимо стало с ней жить под одной крышей, и позже я вспомнила, что бабушка оставила мне в наследство дом с большим участком в селе. Я как чувствовала, что еще пригодится, поэтому не продавала. Переезжая сюда, не питала особых надежд хоть на что-то, но, увидев здешние виды, красоты гор с лесами, насладившись сполна чистым воздухом и внимательнее рассмотрев обветшалый двухэтажный дом, я осенилась гениальной идеей создать экоферму. И сделать из дома что-то вроде мини-отеля для туристов.

На тот момент я не видела очевидных минусов, я просто горела идеей, которую поддержала только подруга Мира. Но, в отличие от меня, Мирослава счастлива в браке, и всё у них с Сашей хорошо. Мира — успешная бизнес-леди, не то что я…

Никто в меня не верил: ни местные, ни родня. Создавала тут всё буквально на собственном энтузиазме и поддержке подруги. Ну и с бурчащим под боком Степаном Григорьевичем. Как мастерский плотник, он сделал мебель и помог с верандой, создав ее по моему эскизу из Пинтереста.

Но что теперь, когда ферма терпит огромные убытки? Я не учла, что сезонность больно бьет по посещаемости, и столкнулась еще с кучей нюансов. Я бы, конечно, могла для исправления мелких неурядиц нанять работников, но нет свободных денег прямо сейчас.

Мысли улетучиваются, как только слышу скрип калитки. Спешно вытираю руки и выбегаю во двор, где уже топчется мужчина. Правда солидный: опрятный, в деловом костюме и брендовых ботинках. На первый взгляд он кажется заблудшей душой в этом месте. Да и мужчина, судя по недовольству на лице, совсем не такой отель себе представлял.

Всматриваюсь в острые черты лица незнакомца, и что-то зудит на подкорке сознания, будто ловлю эффект дежавю. Но разве мы с ним знакомы?

— Я Соня, а вы?..

Он хмурит лоб, а я вижу лишь, как в зрачке медленно плавится молочный шоколад — настолько невероятный оттенок глаз у мужчины. Снова дежавю бьет молотом по голове, и в памяти вдруг вспыхивают… жаркие поцелуи. Страстные, отчаянные, на грани пытки. Вспыхивают так ярко, что кожу на шее обжигает фантомным прикосновением, а сердце пропускает тяжелый удар.

Боже, что за бред, Соня? Очнись!

Улыбаюсь ему приветливо, стараясь удержать гостя, хотя у этого столичного «гуся» на лице написано: «Тут отвратительно».

— Марк Викторович, — бурчит недовольно, словно я виновата во всех его бедах. — Что-то я не вижу здесь пятизвездочного отеля, как дерзко указано на табличке. Захудалый домишка и двор, полный живности, тянут разве что на две звезды. И те с натяжкой. А туалет-то хоть у тебя есть, хозяйка?

Помалкиваю, отчаянно прикусывая щеку изнутри, хотя на языке так и вертится пара десятков очень «лестных» слов. Я не гордая, могу и потерпеть, но ведь никто не запрещает мне немного пощекотать мужику нервы.

— Что вы, Марк Викторович, — сладко улыбаюсь ему, глядя, как он на мгновение «зависает», разглядывая моё лицо. — Есть, конечно. Во-о-о-н там, видите? Деревянная конструкция за сараем. Сами найдете или вас проводить?

Указываю ему рукой направление, и этот глупенький и правда ищет глазами «скворечник» на улице. Минута ступора, и…

— Издеваешься? — рявкает он в обиде.

Я же едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос.

— Ну что вы, как можно с дорогим-то гостем.

Я вежлива до невозможности, и Марк Викторович явно озадачен моим поведением. А я со скучающим видом продолжаю ковырять ему мозги чайной ложечкой, как изысканный десерт:

— Выбор у вас, Марк Викторович, невелик. Либо переночевать в моем отеле, либо попытать удачу у кого-то из местных. — Вижу задумчивость на его лице и тут же безжалостно отрезаю второй вариант: — Но лучшее, что вы найдете у соседей — холодный сарай и падалицу с дерева на ужин.

Он ведется на мои слова, как наивный ребенок. Кривится и снова осматривает дом снаружи, явно принимая самое нелегкое решение в своей жизни. Ой, ну что ты его разглядываешь! Я сама знаю, что облицовку надо сменить, но внутри-то мой дом — как конфетка.

— Хорошо, — соглашается нехотя и буквально убивает меня наповал вопросом: — Где здесь ресторан? Я хочу поужинать.

— Ресторан… — повторяю пораженно, а Марк, прости господи, Викторович реально ждет ответа.

Глава 5

И только там даю волю эмоциям — хохочу так, что аж сгибаюсь в три погибели. Но успокаиваюсь, как только мой богатый гость переступает порог. Ботинок он уже вычистил, но запах…

Я-то привыкла, а вот городской индюк явно не в восторге от нового опыта. Спасаю ситуацию:

— Считайте, что это к деньгам, — тяну с улыбкой, но «гусь» явно не удовлетворен ответом.

— В таком случае, почему же ты еще не стала миллионером? — ехидничает в ответ, что мне остается только ворчать проклятия под нос.

— Комната на втором этаже, сразу от лестницы. Чистая и уютная, с прекрасным видом. Если нужно, ужин я могу принести прямо туда.

— Да уж будь любезна, — бросает он мне, как обслуживающему персоналу.

Затыкаюсь ровно за секунду до катастрофы. В отличие от ботинок зануды, деньги не пахнут, так что, Соня, прикрути гордость на минимум.

Пока мужчина рассматривает интерьер гостиной, который разительно отличается от видов снаружи, я бессовестно скольжу по нему глазами с головы до ног. Нет, определенно он кажется мне знакомым, но почему? Взгляд сам собой останавливается на пухлых губах, в памяти что-то щелкает и искрит, но зажигания не происходит. Теоретически, если бы мы были знакомы раньше, стал бы Марк Викторович молчать? Думаю, нет.

— Что ж, — резюмирует он, а я, моргая, выплываю из задумчивости. — Внутри… миленько.

Говорит одно, а на роже написано: «Меня этот интерьер бесит похлеще налоговой проверки». Передергиваю плечами. Плевать. Сдеру с него двойной тариф, чтоб не умничал в следующий раз.

Расходимся, пока не погрызлись, как две собаки за территорию. Он — в комнату, а я — на кухню.

Ужин готов: мясо на мангале, картошка, салат. Добавляю чашку ароматного травяного чая — бабуля-соседка приносит отличный сбор: и для иммунитета, и для нервной системы. Ему точно пригодится! Ну и чтобы подсластить момент, кладу щедрый кусок штруделя с вишней.

Довольная собой, тащу всё это наверх. Дверь приоткрыта, но я не вхожу без стука. Борюсь с подносом, чтобы как-то освободить руку, и только подношу кулак к двери…

Зависаю, как старый комп. Глючу, подвисая и практически не моргая. Марк переодевается, и я зачем-то пристально слежу за тем, как он шустро стягивает рубашку. Мужчина в отличной форме: рельефные мышцы перекатываются под кожей, пока он швыряет рубашку в сторону и, наклоняясь, тянется за свитером.

Тяжело сглатываю, ощущая совсем не те эмоции…

Жар прокатывается по телу совершенно не вовремя, гадливо напоминая, что у меня сто лет никого не было. Либидо шалит настолько, что я прямо наяву вижу, как эти сильные руки хватают меня за талию и рывком прижимают к мускулистому телу. Как жадно шарят, медленно избавляя от одежды…

— Так и будешь подсматривать или все же войдешь? — летит в меня ядовитое, отрезвляя, словно ушатом ледяной воды.

Чудом не дергаюсь, стою смирно, иначе бы весь ужин оказался на полу. Вхожу с нервной улыбкой, но мне жарко и душно до невозможности, что аж чувствую, как капелька пота течет по спине. У меня что, овуляция? Почему я реагирую на него, как мартовская кошка?

К счастью, Марк забирает поднос, а я не могу уйти — ноги будто в бетон залили. Не стесняясь меня, он берет кусочек заботливо порезанного мяса и беззастенчиво ест. А я, вместо того чтобы просто пожелать приятного аппетита, выпаливаю:

— За ночь — сто пятьдесят долларов.

Марк давится едой и закашливается, а я и с места не двигаюсь. Найдя стакан с чаем, он жадно пьет, но никак не может потушить в себе… видимо, огонь злости.

— Сто пятьдесят? — переспрашивает хрипло, а я киваю, как китайский болванчик. — Что-то дороговато мне твой отель обходится.

— Да что в наше время сто пятьдесят долларов? — фыркаю и бурчу под нос: — Скряга. Это вместе с едой и… культурной программой.

Он долго молчит, но, прожевав мясо, молча кивает. То ли это комплимент моей готовке, то ли он просто смирился с условиями.

— Хорошо, будут тебе деньги. Заплачу даже больше, если поторопишь старикана починить мою тачку.

— Не «старикана», а Степана Григорьевича, — упрямо складываю руки на груди и добавляю: — Насчет машины ничего гарантировать не могу. Сами понимаете, если заказывать детали, то они могут к нам идти до трех дней.

Он и сам это понимает. Злится, судя по перекошенному лицу, но принимает горькую правду:

— Значит, поживу у тебя три дня. И с завтрашнего дня рассчитываю на то самое «безудержное веселье».

Перекручивает мои слова, нахал, но мне пофиг. Если заплатит — идеально. У меня в любом случае гостей не предвиделось, а так хоть немного денег заработаю и погашу часть космического долга.

— Отлично, тогда завтра с вас расчет за первый день. Таковы правила. Спокойной ночи.

Убегаю, пока в меня не полетели стрелы новых укоров. У себя в комнате, едва голова касается подушки, слышу, как телефон пиликает от входящего сообщения. Надо же, интернет решил ради приличия немного поработать?

Связь прорывается плохо, но сообщение от подруги Миры всё же дошло. Просит срочно перезвонить и меня это настораживает, ведь подруга редко пишет о срочности. Но… я слишком вымотана и измучена этим днем, поэтому решаю отложить разговор на завтра.

***

Подскакиваю, будто меня ущипнули, и с минуту тупо пялюсь в стену, за которой орет Марк. На часах — пять пятьдесят утра, а этот, прости господи, Викторович горлопанит, как оперная певица на сцене. Еще и ноту так низко берет, что аж морщусь от его «концерта» совсем не по заявкам.

Я привыкла просыпаться рано, но не под нецензурщину же! Да что уже могло произойти? С раздражением сползаю с кровати и прямо так, в пижаме, тащусь к нему в комнату. Рывком открываю дверь и…

— Марк… — выдыхаю со стоном, — Викторович.

— Это и есть тот самый комфортный отдых, черт подери?!

Громыхает, тыча пальцем в курицу, которая хрен знает как забралась в его спальню. Цепляю взглядом открытое настежь окно и пораженно вздыхаю. Неужели эта наглая птица влетела прямо в него? Совершенно не пугливая, она уселась у гостя в ногах, как преданная собачка, и еще пялится на меня так, словно намекает: «Этот мужик мой!»

Глава 6

— Ты охренела?! — теперь я тычу пальцем в курицу, а она, чуя беду, спешно бросается в противоположный угол. — Я тебя на суп пущу, гадина ты мелкая!

У меня с ней разговор короткий: ловлю её и вышвыриваю через окно, не слишком переживая за наглую живность. Но когда полностью осматриваю комнату и кровать… Дикий хохот разносится эхом по спальне, и я никак не могу себя угомонить. Это что ж получается, Марк всю ночь проспал с курицей в обнимку? Боже, кому расскажу — не поверят же!

Убираюсь дальше без задней мысли, как вдруг…

— Там же… полотенец нет!

Бегу к себе, спешно достаю комплект и теперь мнусь у ванной комнаты, потому что Марк не отвечает, даже когда я стучу в пятый раз.

— Я просто положу полотенце и быстренько уйду… — убеждаю я себя, когда нагло врываюсь внутрь.

И как раз в эту же секунду Марк открывает дверцу душевой кабинки… Встречаемся взглядами и оба замираем. У него — удивление вперемешку с чем-то таким… темным и страстным. А я… вспыхиваю до кончиков ушей от увиденного. Идеален во всех смыслах, такого грех прятать под костюмом. И мне, вполне логично, это нравится до пунцовых щек. Взгляд невольно фиксирует родинку на его плече, и в голове вспыхивает что-то знакомое, но как такое возможно? Боже, Соня, да прекрати ты уже!

Алчный взгляд мужика возвращает на землю, жестоко напоминая, с кем я имею дело. Городской говнюк! Может, еще и женатый вдобавок? Кольца хоть и нет, но кто знает, вдруг снял заранее?

— Я… кхм… — прикрываюсь полотенцем, как щитом, — принесла полотенце. — А я, грешным делом, решил, что ты надумала присоединиться.

— Делать мне больше нечего, — бросаю в него стопку ткани и убегаю, пока неловкость не достигла апогея. Или пока я реально не залезла к нему в душ…

В коридоре спешно прижимаюсь спиной к холодной стене, чтобы успокоить бурлящие эмоции. Нет, ну это точно какой-то дурной сон! Мне снова показалось, что я уже видела Марка раньше. Причем именно таким — без одежды.

— Подбери уже слюни и топай на кухню! — ругаю себя, как последнюю идиотку.

За завтраком неловкость только нарастает. Я упорно молчу, да и Марк что-то слишком активно клацает в телефоне.

— Тут вообще ловит интернет? — вскидывает он вдруг голову, а я пожимаю плечами.

— Надо выйти на крыльцо, повернуться лицом к вишне и высоко поднять руку. Иногда помогает.

Напряжение за столом становится почти физическим. Мы словно сидим под высоковольтными проводами, и я почти слышу, как трещат невидимые искры.

— Это шутка? — выдавливает он спустя время.

— Я вполне серьезно, — отвечаю со скучающим видом, а Марк бесится, как разъяренный жеребец, которому натянули поводья.

Дергается, шумно дышит, но вынужден сдерживаться.

— Ну точно дыра! И как меня угораздило сюда занести?!

— Хочу напомнить, — рассматривая ногти на руках, брякаю я, как робот: — Что ночь прошла и пора бы рассчитаться. Желательно наличкой.

Злой как тысяча чертей, он вскакивает со стула. Нервно хлопает себя по карманам, но чем дольше рыскает, тем сильнее к переносице сходятся брови. И мне это совершенно не нравится.

— Так… а кошелек… — говорит он сам себе и резко чертыхается под нос: — Кажется… оставил дома…

Пялимся друг на друга, как двое школьников, пойманные на нелепой проделке. У нас обоих возникает абсурдное желание рассмеяться, но я всё еще надеюсь на благоразумность мужика.

— Ты сейчас пошутил? — скрещиваю руки на груди, когда надменный «гусь» растягивает губы в приторно-сладкой усмешке, которой явно хочет сбить меня с толку.

— А почему сразу наличкой? Бизнес втихую от налоговой ведешь? Может, я хочу терминалом расплатиться!

— Да как скажете, скидывайте на номер счета.

Вот только беда в том, что вай-фай тут такой же капризный, как мой дурной козел, за что только еду каждый день получает, скотина такая.

У Марка нет выбора, встает вместе со мной и выходит на веранду. Он всё еще скептичен, а я до сих пор в режиме ожидания денег. Трюк с вишней срабатывает, только мужчине пришлось залезть на бревенчатые поручни для лучшего сигнала. Пока он с высоко задранной рукой пытается что-то печатать, рядом, как специально, появляется курица. От испуга или просто от неожиданности Марк нервно дергается, и из его ладони вылетает айфон.

— Да твою ж… — мы оба пораженно смотрим, как телефон плюхается прямиком в емкость с водой для животных.

— Телефон пал смертью храбрых… — я шустро достаю его, пока Марк Викторович зависает в неверии.

— Это же… вся моя работа, — он моргает и щипает себя.

Наверное, думает, что ему снится дурной сон. Он смотрит на свои пустые ладони с таким видом, будто у него только что отобрали кислородный баллон на глубине океана. Весь его столичный лоск осыпается, как старая штукатурка.

Честно, я тоже начинаю думать, что все это тупой сон. Ну не может случиться столько абсурда за один день!

— Да ну бросьте, — я заботливо отряхиваю телефон от воды и прочего мусора. — Айфоны ведь водонепроницаемые. Просохнет и будет как новенький.

— Да ты хоть представляешь, сколько на нем было информации! — он вырывает его из моих рук и нежно прижимает к себе, как ребеночка.

Тыкает по боковым кнопкам, на пару секунд экран загорается и тут же резко гаснет.

— Заряд сдох!

Не закатываю глаза лишь из вежливости. Ну, хотя бы включился, уже хорошо. Теперь я уже, наверное, не столько переживаю за свои деньги, сколько за Марка. Ну что за мужик — одно сплошное невезение.

— Скажи честно, тебя какая-то женщина прокляла?

Он бросает на меня убийственный взгляд, а я приподнимаю ладони в знаке капитуляции.

— Ладно, зарядка есть?

— Есть, — киваю и, не щадя нервы индюка, добиваю его с широченной улыбкой: — Только у меня не айфон. И ни у кого из местных его тоже нет.

Марк с рычанием падает в плетеное кресло, из-за чего кажется, что я нокаутировала Марка Викторовича с одного удара.

Глава 7

— Так заплати, — упираю руки в бока с грозным видом, хотя внутри уже едва не взрываюсь от истерики.

Столько растерянности и мольбы о пощаде я давно не видела. И Марк сейчас как адвент-календарь — каждый день что-то новое буду открывать в нем.

— Да ну не могу я, — грохочет от несправедливости и айфоном крутит в воздухе. — Найди мне зарядку, и будут тебе деньги.

— Марк, давай уже без «Викторовича». Нет здесь нигде зарядки, смирись и иди подои мне козу.

Пока он медленно переваривает ценное указание, подхожу к нему и услащаю момент:

— Я в тебя верю, ты справишься! — хлопаю по плечу, как давнего друга перед важным стартапом.

И сбегаю, пока еще могу сдерживать в себе смех. Но разве могу я пропустить шоу? Нет!

В коридоре взгляд сам опускается на чистые галоши, предназначенные для гостей, если те захотят «пообщаться» с животными на моей мини-ферме. Жалко становится столичного раздолбая и его брендовые ботинки, поэтому хватаю галоши и иду прямиком к Марку. А он так и стоит на одном месте, как потерянный турист посреди сафари: руки в карманах штанов, спина прямая, а на лице — сплошное разочарование.

— Держи, — протягиваю ему обувь.

Хмурится, пока рассматривает галоши, но когда поднимает на меня взгляд, полный недоумения… то у меня складывается ощущение, что гранату без чеки ему подсунула.

— Это… что? — ну, серьезно?

Закатываю глаза аж до луны:

— Обувь, Марк. На ноги надевается, — невинно поясняю, а он уже едва не сжигает меня глазами, как инквизитор ведьму.

— Не делай из меня идиота, — отмахивается, — у меня есть обувь, зачем мне эти галоши?

Указывает на модные ботинки, которые вчера пережили не лучшие времена. И я молча смотрю на туфли именитого бренда, мысленно напевая им похоронный марш.

— Марк, — начинаю медленно, чтобы до него дошло, — ты уже забыл, как вчера вступил ими в… — не дает договорить:

— Ладно, — сдается, забирает у меня галоши двумя пальцами, будто жабу берет.

Переобувается и, пока с задумчивостью рассматривает ноги, уношу его ботинки в дом, от греха подальше. К сараю Марк подходит нерешительно, все еще с долей скепсиса и явного замешательства. А я уже в предвкушении веселья мысленно потираю ручки.

Галантно, как швейцар, открываю перед гостем дверь, и на нас тут же пялятся четыре пары глаз. Марк морщится — запахи тут, конечно, не для городской неженки, но все же и не так плохо, как могло бы быть. Я вовремя за ними убираю!

— Вон ту надо подоить? — уточняет, словно все еще хочет услышать от меня, что я пошутила.

Козел Степан на наглое заявление Марка явно насторожился — вон как глаза вылупил, будто уже задумал боднуть столичного пижона прямо между ног.

— Хм, — делаю умный вид, стараясь в который раз за утро не заржать. — Если ты решишь подоить козла, то максимум, что получишь — это пару капель. И явно не того, что нужно.

Я максимально спокойна и вежлива, даже указываю Марку, где стоит моя милая козочка Дуся — с другого бока от него.

Обернувшись, Марк рассматривает козу, затем козла и просто трясет головой. Не видит разницы, но и не спорит. Не ругается, что странно, и даже не дерзит. Как-то… не к добру!

Вижу, как козел Степан уже едва не рычит, чуя конкурента или еще чего хуже. Копытом бьет, и, клянусь, у Марка сейчас вся жизнь перед глазами пронеслась — вон как побледнел за секунду и в сторону шарахнулся. А может, и мысленно завещание составил.

— Степан! — шикаю на него, а то совсем уже охамел в последнее время. — Хочешь, чтоб на мясо тебя пустила?

Не хочет — затыкается и пятится назад, буквально сливаясь с текстурами сарая.

Но он тут не единственный, кто не хочет принимать горькую судьбу:

— Соня… — раздается над головой тихий, но твердый голос. — Я на это не подписывался.

Пинает ногой ведро, будто злость на нем вымещает. Оно бренчит и падает, но не испаряется, как и вся сложившаяся ситуация.

Нет уж, дорогой мой Марк Викторович. Хотели безудержное веселье? Получите — распишитесь!

— Работай, Марк, — хлопаю его по плечу, а второй рукой пихаю в спину, подталкивая к козе.

И он подходит, а на лице огромными буквами мигает: «Я правда собираюсь ее доить?». Что забавно, даже без моей подсказки находит низкий стульчик в углу и нелепо усаживается на него около Дуськи. Такой огромный, что скручивается, бедняга. В рубашке и с галстуком, который зачем-то напялил, Марк кажется лишним тут. Неестественным, как сгенерированная картинка ИИ. Глюком в слаженной системе.

Но все же протягивает руку, а коза с любопытством тянет морду к его галстуку, просто чтобы понюхать. Еще бы, когда в ее сарае снова будет благоухать духами Пако Рабан?

Испугавшись, что Дуська погрызет его галстук, Марк тут же отпрыгивает с нервным криком, как кот от огурца. А мне под рукой только телефона не хватает и ТикТока — такой кадр пропал!

— Она чуть не укусила меня! — слова нервным эхом разлетаются по сараю. — Ох, бедняжка, — посмеиваюсь и добавляю примирительно: — Дуся просто понюхать хотела, ты для нее новый человек, прояви терпение.

Признаться, я ждала, что Марк сдастся и сбежит еще до того, как мы войдем в сарай. Но он, кивнув, упрямо снова усаживается, будто не хочет проиграть, и плевать в каком деле. Упертый!

И уже в следующую секунду с восхищением наблюдаю, как он, отбросив предубеждение, закатывает рукава, даже трет пальцы, словно согревает их перед тем, как прикоснется к вымени. И, наконец, снова тянется к Дусе рукой, но всё делает неправильно. Подхожу ближе и склоняюсь к мужчине, чтобы правильно разместить обе его ладони и помочь, как вдруг всё летит за секунду к чертям.

Коза, предательница, дергается, отчего Марк вскакивает, спешно пятится назад, а я не успеваю отскочить и в итоге оказываюсь прямо в руках у мужчины. Сердце замирает в тот же миг. Мы так близко друг к другу, что ощущаю на щеке его горячее дыхание, но сама не дышу. Зато слышу, как мужчина нервно сглатывает, и дрожу в его руках, как заведенная игрушка.

Глава 8

Хриплый смех заполняет собой сарай и окутывает меня нежным коконом. Не вижу, но чувствую, что уже не я дою козу, а Марк. Да так ловко, словно он доярка в пятом поколении. И Дуся совсем не против — стоит смирно, даже не шелохнется.

В эту минуту мне уже совсем не до смеха, я обыграла саму себя, черт возьми! Но если опустить предвзятость, Марк не побрезговал ни мной, ни козой. Ни отелем, что явно встал ему как кость в горле. Можно сказать, гляжу на него теперь иначе — с интересом и задумчивостью. В профиль он мне опять кажется знакомым. В мозгу царапает воспоминание, но оно растворяется после победного хмыканья Марка над ухом.

Как только заканчиваем доить, прячу воображаемые колючки и улыбаюсь искренне, реально всем видом показывая, что мужчина — молодец. Но вслух, конечно же, ничего не говорю. Зазнается еще!

— У тебя такой вид… — смотря на меня, он щурится, будто я луч яркого солнца, — словно я прошел некую проверку.

Кивает на ведро с молоком и козу, а мне нечего сказать. Я его не проверяла, просто хотела немного проучить, но сама угодила в ловушку. Глупо получилось.

— Вообще, — выхожу первой, уж слишком душно стало в сарае, хочу глоток свежего воздуха, — подоить козу — это своего рода развлечение на моей ферме. Дуся — спокойная и милая козочка, чего не скажешь о Степане.

— Козел? — уточняет Марк, а мне почему-то смешно становится. — А что с ним не так?

— Козел, — посмеиваюсь, вытирая брызнувшие слезы, — он и в Африке козел. Обычно их пускают на мясо, толку от них ноль, а еды жрут дай бог.

— Так зачем ты его оставила?

Задает вполне логичный вопрос, а я только сейчас понимаю, что впервые за прошедшие сутки у нас возник нормальный разговор. Без ехидства или нападок. И это вдруг радует душу похлеще, чем горячий чай в промозглое утро. Я прямо слышу, как на стене изо льда между нами с Марком появляется первая трещинка.

— Держу ради развлечения гостей. Им нравится, Степану правда не очень, но у него нет выбора.

— Бедный мужик, — Марк сочувствующе хмыкает, я же закатываю глаза.

— Мужская солидарность? — зыркаю с хитринкой, а он мне открыто улыбается так, что я едва не спотыкаюсь на ровном месте от неожиданности. — Осторожно! — он вовремя хватает меня под локоть и снова тянет к себе.

Ведро отставляет и скользит свободной рукой по талии, а за ней мурашки табуном несутся по коже. К черту все приличия! Мы тянемся друг к другу, как два магнита, обреченные соединиться вместе. И ведь почти соединяемся, но идеальный момент, почти интимный, так некстати ломает Васька Левко — местный тракторист.

— Сонь! — видя меня, подпрыгивает на радостях, будто в лотерею миллион выиграл.

Я же морщусь и со вздохом разочарования «отлипаю» от Марка. В принципе, я привыкла за шесть лет, что многие заходят на территорию без спроса, будто к себе домой, но иногда излишнее внимание дико бесит. Вот как сейчас, например. Вася подкатывает иногда ко мне — то банку меда притащит, то кабачки вывалит, будто тут склад продуктов. То просто сетует, что «такая женщина и без мужской руки — беда». Только вот и задаром мне больше не сдалась та рука после Игоря. Вася — мужик, конечно, работящий и рукастый, но… не мое. Отмахиваюсь всегда с вежливостью, а он не понимает намеков, снова и снова таскается, как медом ему тут намазано.

— А вы тут чё?

Стреляет ревнивым взглядом в Марка, будто имеет на меня законное право. Но, просканировав его с ног до головы, остывает от вполне закономерного предположения:

— А, так вы турист, типа?

Палит с ухмылкой и перекатывает спичку во рту, пытаясь таким образом демонстрировать крутость. Марк тоже с долей скепсиса рассматривает Васю, ну и я заодно, будто глаза вдруг настроились на четкий фокус.

Вася — типичный сельский мужик. Кучерявый, непослушный чуб торчит в разные стороны, как одуванчик после порыва сильного ветра. Лицо круглое, особо ничем не примечательное. Роба, перепачканная соляркой, которую уже и отстирать нереально, и резиновые боты почти по колено. Нервно переминается с ноги на ногу, словно не знает, куда себя деть, но все равно пытается показать себя значимым.

— Ну типа, — Марк прячет руки в карманы штанов, и Васька зачем-то повторяет его позу.

— Вась, ты чего пришел? — прищуриваюсь, чтобы понял меня, но он не понимает, дурачка из себя корчит:

— Так я это… ты вроде говорила починить чего надо.

Стоит такой гордый, как орел, и грудь выпирает. Важничает перед другим мужиком, а мне смешно до трагизма.

Марк помалкивает, но чувствую, как его рука случайно задевает поясницу, и это касание ощущается остро, до жжения по коже.

— Так три дня назад надо было. Мне уже Степан Григорьевич всё отремонтировал.

Васька нос сразу морщит от несправедливости, но сдается со вздохом, а на Марка бросает хищный взгляд, будто понять хочет: опасен ли соперник? И по зубам ли ему такой конкурент?

— Ну, ты зови, если что, я ж тут рядом, всегда готов помочь.

Едва не смеюсь, потому что «всегда рядом» он со своим неизменно ломающимся трактором. Но киваю для приличия, а Васька подмигивает с игривостью, от которой меня аж передергивает. И надо ж было мне в этот момент бросить взгляд на Марка. Виду не подает, стоит с ровной спиной, взгляд вроде спокойный, только отчетливо звенит в нем что-то такое… Не ревность, но, может, некие спонтанные собственнические замашки.

Не знаю, как реагировать и правильно ли поняла. Может, сбрендила?

— Так я тогда, чего… пойду? — спрашивает, а в глазах четко блестит: «Может, чай попьем? Желательно наедине».

— Иди.

Даже рукой машу, не оставляя ему никаких вариантов. Уходя, он мечет в «конкурента» ядовитые стрелы, но Марк не робкий пацан, стойко выдерживает тяжелый взгляд. Тоже на прощание рукой машет. Мол: «Вали и не возвращайся больше».

— Ну что за клоун, — хмыкает он, как только Левко захлопывает калитку с той стороны.

Я хоть и согласна, но куда без подкола?

Глава 9

Пока вожусь с фаршем, Марк вдруг напоминает о себе:

— Милая хозяйка, — натягиваюсь вся, как струна, — может, тебе помощь нужна?

Без издевки или хитрости, просто вежливость. Фыркаю, но поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты? — вытягиваю бровь так, словно я режиссер и тщательно отбираю актера на главную роль. — Помочь мне? В этом… луке?

Повисает минутное молчание, после которого Марк с озадаченным видом осматривает себя. Долго, пристально, словно свежее мясо на базаре выбирает.

— А что не так?

— Ты только посмотри на себя: белоснежная рубашка, золотые запонки, галстук, который стоит как две коровы. И в таком виде ты правда хочешь вместе со мной лепить пельмени? Да ты же испачкаешься уже через две минуты!

Марк замирает на секунду, и мне кажется, что он прогоняет мои слова через собственный бизнесменский фильтр. Все правильно — оцени риски и свали куда-то. Ну, я немного погорячилась, конечно, но ведь и правда — ну куда ему лезть в готовку? Только продукты мне испортит!

Но что он, черт возьми, делает в итоге?!

С немым шоком наблюдаю, как его рука медленно, но уверенно тянется к галстуку. А уже в следующую секунду одним резким движением снимает его и откидывает на спинку стула. Что… что это было?!

Моргаю в неверии, потому что шоу еще не закончено! Теперь он со скоростью улитки расстегивает рубашку. Первая пуговица, вторая… и где-то на середине я уже моргаю слишком активно, ведь происходящее кажется бредом воспаленного подсознания. Но таким чертовски знакомым…

Тем не менее Марк двигается спокойно, будто не стриптиз мне тут устраивает, а ведет деловые переговоры. Громко сглатываю, когда белоснежная ткань соскальзывает с широких плеч, а затем оказывается на стуле. И вот он стоит передо мной, одетый только в штаны, сверкая голым торсом безо всякого стеснения, как произведением искусства в музее.

— Так лучше?

Уточняет обыденно, а я в этот момент зависла, как ноут в режиме «синего экрана смерти». Лучше? Да это стало хуже настолько, что мне уже звонок из налоговой не так страшен. Стоит тут весь такой серьезный, словно модель нижнего белья. Уверенно держится передо мной, точно зная, какой эффект производит.

Я буквально чувствую, как на кухне резко повышается градус. Дыхание перехватывает, пока глаза жадно шарят по гладкой коже. Тупо пялюсь на то, как при движении перекатываются мышцы, и сердце тут же делает нервный кульбит. Боже, Соня, не тупи, скажи хоть слово! Но рот-предатель… горло пересохло, и губы совсем не шевелятся.

— М… да… то есть… нет… вернее… — да, Соня, ты прямо мастер красноречия!

Ловлю лукавую ухмылку Марка и мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Соберись, тряпка!

— Я имею в виду… — пытаюсь собраться, но взгляд сам по себе ныряет чуть ниже пупка.

Задерживаюсь там дольше положенного, но в итоге титаническими силами возвращаю шаловливые глаза на место. Марк склоняет голову и рассматривает меня с интересом, будто под микроскопом изучает.

— Ты… мог бы и предупредить перед тем, как сделать вот это… — машу пальцами в воздухе, боясь сказать лишнее.

Я тупо не доверяю себе больше!

— А что я сделал? — удивленно бровь поднимает и добавляет спокойно: — Снял лишнюю одежду, чтобы было удобнее лепить пельмени.

И ладно бы он говорил двусмысленно, но голос до омерзения деловой. Что бесит и заводит одновременно. Чертов мужик, откуда ты свалился на мою голову?! Так, надо срочно что-то придумать, пока не сгорела на собственной же кухне от мужской харизмы.

— Точно! — вовремя во мне включился спасательный режим. — Стой тут, — командую, но голос выходит не настолько твердым, как хотелось бы.

— Да как скажешь, — ухмыляется, но стоит как солдат на вахте.

Убегаю из кухни поспешно и врываюсь к себе. Роюсь в шкафчике, нахожу спортивный костюм, что когда-то покупала для Степана Григорьевича. Он влез только в штаны, и то до половины. Эх, не рассчитала с размером. Но Марку, вероятно, подойдет. Не иду сразу, дышу свежестью в комнате, потому что на кухне слишком тяжелый воздух. А во мне так и клокочут эмоции, толкая на греховные мысли.

Остыв и успокоившись, выхожу к нему, сразу даю в руки одежду, чтобы хоть немного прикрылся. Зараза!

— Переоденься в это, незачем мне тут бесплатное шоу устраивать. Пока я не… — прикусываю язык, но Марк уже всё услышал.

Подкрадывается сзади и шепчет над ухом:

— Пока ты не… что? — ох, этот будоражащий шепот…

Пока я не влипла в огромные неприятности! Но в ответ лишь швыряю в него упреки. Отскакиваю подальше от мужика и от его сладкого запаха, что дурманит разум похлеще игристого. Приходится вернуться к столешнице, но жар, что ранее растекся по венам, вспыхнул с новой силой. Дышу урывками, а краем глаза замечаю, как Марк со скепсисом рассматривает спортивный костюм.

— Правда считаешь, что в этом мне будет лучше? — так и намекает на голый торс, но не покупаюсь больше на этот трюк.

— Ну, извини, не из модного бутика, и цена ему почти три копейки. Зато практичный, и если испачкается, то не жалко.

— Ну ладно, как скажешь.

— Эй! — ору в панике, едва его рука дотрагивается до ремня на брюках. — В своей комнате переоденься!

— Ой, да что ты там не видела… — цокает языком, но уходит с громким вздохом.

— Да как бы… я там ничего не видела! — ору ему вслед, а ответом мне становится тихое:

— А говорят, что у женщин память хорошая.

Бред какой-то! Но вздыхаю и, обмахнувшись ладонью, возвращаюсь к тесту. Пока Марк отсутствует, мигом успокаиваюсь и успеваю раскатать несколько кружков, но едва он снова появляется на кухне… то так и зависаю со скалкой в руках.

Только не ржать! Не ржать! Ай, да к черту! Срываюсь в дикий хохот аж до брызнувших слез. Взгляд мутный, но замечаю, как Марк скрещивает руки на груди, и без того узкая, короткая кофта натягивается на нем так, что едва по швам не трещит.

— Я так понимаю, костюм предназначался подростку? — хмыкает, указывая на штаны, которые ему чуть ниже колена, и короткие рукава кофты.

Глава 10

Оба смотрим на пельмень размером с кулак, залепленный слишком небрежно.

— Это… — умолкаю под предупреждающим взглядом мужчины.

— Не смей! — он даже прищуривается, уже разгадав мои мысли.

— Ну… ты… старался… — последнее практически выдавливаю из себя, отчаянно пытаясь не рассмеяться.

Но Марк удивляет: он фыркает и неожиданно хохочет так открыто, что его лицо кажется мне почти мальчишеским. Внутри отзывается таким же весельем, но я стараюсь гасить в себе зачатки ненужных чувств. Они здесь не к месту!

— Смотри и повторяй за мной. Кладешь начинку… соединяешь края…

Он наклоняется слишком близко, касаясь плечом моего, и меня тут же прошибает током. Жар несется по венам, разливаясь теплом и проникая в самые потаенные уголки. Сглатываю нервозность, но продолжаю лепить, будто со мной ничего не происходит. Марк тоже молчит, но его дыхание — неровное и жадное, словно он тоже пытается совладать с собой.

И я осознаю вдруг, что мы сидим вдвоем на кухне под светом лампы, с мукой на руках, создавая вокруг почти осязаемый уют. Забавно: за много лет я впервые чувствую себя не одинокой хозяйкой мини-отеля в глубинке, а просто… женщиной, рядом с которой мужчина, способный ради любимой перевернуть весь мир.

Трясу головой, чтобы прогнать эту опасную атмосферу, и сосредотачиваюсь на работе Марка.

— У тебя получается, — и правда, вторая попытка почти идеальна.

Он улыбается мне, выкладывая пельмень на доску.

— По-моему, для второго раза вполне себе хороший результат.

Зависаю от ощущения, что слова прозвучали двусмысленно. Но отмахиваюсь и продолжаю привычное дело. Уютный момент быстро проходит, но не исчезает полностью, а зависает над нами, как снежное облачко перед вьюгой.

— Ну что, Солнечная хозяйка, — тянет игриво, когда наша работа подходит к концу. — Как считаешь, сегодня я честно отработал свое проживание?

«Солнечная хозяйка»… Это… довольно мило.

— Почти, — выпаливаю спешно, пряча дрожь в голосе. — Я даже готова обсудить с тобой скидку, если завтра снова подоишь козу.

Марк тихо смеется, а у меня в который раз екает сердце. Я сбита с толку и растеряна от чувств, которые во мне уверенно будит этот человек. Уж лучше бы ты, Марк Викторович, и дальше дерзил, потому что твоя «вторая сторона» слишком больно задевает струны моей израненной души.

— Что ж, отлично. Завтра снова подоим твою козу.

— Ты подоишь! — упрямо настаиваю, замечая, как в глазах мужчины закручивается жаркий тайфун.

— Окей, я это сделаю.

Подмигивает и встает, стряхивая муку с ладоней. Проходя мимо, на секунду задерживает взгляд на моих глазах — будто может прочесть всё, что я прячу за смешками и отговорками. Ничего не говорит, долго что-то рассматривает, вгоняя меня в краску. А затем просто качает головой с ленивой улыбкой. С опасной, но теплой, которая пугает сильнее, чем всё его ехидство в первый день.

Когда он уходит, кухня пустеет на глазах, и мне вдруг становится холодно до дрожи. Одиночество всегда было для меня в порядке вещей, но почему-то прямо сейчас оно кажется противным до зубовного скрежета.

Смотрю на аккуратные ряды пельменей и фальшиво улыбаюсь им, а сама почти распадаюсь изнутри на атомы. Подумать только, я шесть лет строила вокруг сердца бетонную стену, но Марку оказалось достаточно просто появиться на пороге, чтобы по бетону пошла жирная трещина.

Не знаю, что будет завтра или когда он уедет, но… Ты уже влипла в крупные неприятности, Соня!

Марк

Спускаюсь на кухню, ведомый сладким запахом выпечки. Вообще, мой завтрак за последние годы — это двойной эспрессо. Но за прошедшие три дня мои вкусовые предпочтения изменились слишком очевидно. Хотел я того или нет, упрямая женщина буквально впихивала в меня пироги и другую, более полезную еду. Раскармливала меня, как бабка внука!

— О, доброе утро! — щебечет Соня, летая по кухне, как маленькая фея. — Присаживайся, у меня почти всё готово.

Она и правда низкого роста, не выше метра шестидесяти. Но такая… компактная и забавная, что на лице против воли расплывается усмешка. И я, как послушный щенок, усаживаюсь за стол, а через минуту передо мной уже духовые пирожки и чай. Чай, Дорошин! Дожил…

Хорошо с ней рядом, спокойно. А после идиотской лепки пельменей мы, совершенно очевидно, сблизились сильнее, чем мне того хотелось бы. Вчерашний день стал переломным в моей слаженной системе. Не успел моргнуть, как понял вдруг, что снова с отчаянием хочу целовать эту женщину, будто она — единственный ключ доступа к важным функциям моего сердца.

Произошла дурацкая ситуация: я поскользнулся на мокрой земле и, падая, сам не понял, как ухватил Соню за руку. Естественно, мы упали «мордой в грязь» вместе. Я спиной на твердую землю, а малышка — прямо на меня. И вот когда она нависла надо мной, всё вокруг реально замерло. В её глазах было столько всего: и страх, и надежда, и что-то еще, что сидело в ней настолько глубоко, что я не смог разгадать. Но искусился моментом!

Брать то, что само плывет в руки — моё жизненное кредо уже более десяти лет. Но Соня явно не игрушка. Ей, как бы смешно это ни звучало, вообще от меня ничего не нужно. Даже долбаные деньги за проживание! Этим она поделилась со мной вчерашним вечером, когда мы уютно болтали у камина практически ни о чем.

— Я передумала насчет скидки, — бросила она с легкой усмешкой, а я наблюдал, как отблеск огня играет в её глазах.

— Плохо отработал? — выгнул я бровь, но тут же добавил с игривостью: — Если что, во мне еще скрыто много разных талантов, просто опробуй меня.

Подмигнул, намекая на двусмысленность, а она будто и не поняла.

— Наоборот. — Обернувшись ко мне, Соня посмотрела прямо в глаза.

В её взгляде горела искренность, пропитанная сиропом уверенности.

— Хочу, чтобы у тебя остались о «Солнечной долине» хорошие воспоминания. Живи сколько хочешь, я с тебя и копейки не возьму. Может, покажется странным, но я четко вижу, что тебе этот отдых был жизненно необходим.

Глава 11

— Хорошо, — соглашается она спустя время, — у меня есть машина. Старая, но на ходу. Если хочешь, дам ключи.

Идея хорошая, но мне нужно проветрить голову и окончательно остыть.

— Я пройдусь. Хочу осмотреться вокруг.

Неловкость нарастает и вскоре может лопнуть, как шар. Сбегаю, почти не поев, просто потому, что практически поддался женской магии. Считай, сдался ей! Пока иду, мысли атакуют, как беспокойный рой пчел. Поклялся же, что после гнусного предательства бывшей больше не посмотрю ни на одну бабу с воздыханием. Сам буду их использовать, а себе не разрешу!

Но Соня с первого дня нашего знакомства будто сорвала мой заржавелый замок с сердца. Не узнала, зараза, но тем сильнее встряхнула меня морально. Остался с ней только потому, что любопытство грызло изнутри, как пес косточку. Думал, что она прикидывается и преследует алчные цели, оттого стало увлекательно до зуда по всему телу.

Зависнув тут по собственной воле, я, можно сказать, лично отдал новый земельный проект Волкову, ведь не явился вовремя на сделку. Но, что странно — мне впервые в жизни плевать. Права оказалась Солнечная хозяйка хотя бы в том, что её ферма реально помогает расслабиться и забыться.

Черт, если скажу своему другу Глебу, знающему меня едва ли не с пеленок, что завис в глуши и доил козу — он тупо посмеется мне в лицо. Да и совместная лепка пельменей оказалась такой же атмосферной, как показывают в сериалах. Уютной и домашней, что я обманулся мнимым комфортом. Поверил, что существует другая жизнь: без подозрений и проверок на вшивость.

К сервису подхожу с долей скепсиса, но со стойким желанием зарядить телефон. Естественно, у меня есть запасная зарядка и даже второй телефон в машине, но прикинулся дурачком забавы ради. Прикольно было наблюдать, как эмоции менялись на милом личике Сони, пока поддразнивал её. Ну и что, Марк, развлекся? Пожинай теперь плоды своих трудов, придурок!

— Старик! — зову его, чтобы вылез из-под капота чужой машины.

Моя стоит чуть поодаль, закрытая и… отремонтированная?

— Ага, а я как раз хотел Соньке звонить. Готова твоя машина. Движок я перебрал, теперь как новенькая будет.

Ухмыляется мне, пока неспешно протирает руки о грязное полотенце. Киваю. Хватаю на лету ключи и ныряю в свой уютный салон. Сразу ставлю айфон на зарядку, а второй достаю из бардачка и включаю. На этот раз связь ловит сносно, и я офигеваю от количества звонков помощника.

Набираю его первым делом, и он отвечает буквально с первого гудка:

— Босс! Ты где пропал?! Я уже думал, придется ехать искать тебя.

— Что со сделкой? — хмыкаю, отмахиваясь от расспросов. — Волков перехватил?

— Хм, нет, — задумчиво тянет Богдан, а во мне просыпается нечто дурное.

Шестое чувство, которое утром подтолкнуло к действиям. Ну вот просто проснулся с мыслью, что грядет жопа и, если я не потороплюсь, то пожалею. — Почему? — спрашиваю риторически, но помощник, словно мой личный экстрасенс, заглядывает в будущее.

— Я слышал, что команда Волкова заинтересовалась другим участком земельного владения, пока ехали перехватывать наш договор. Но там, по неподтвержденным слухам, куча частных домов. Вероятно, в случае успеха все они пойдут под снос. Ты бы осмотрелся, может, поймешь, на что они глаз положили.

— Под снос… — бурчу, уже догадываясь, что дело пахнет плохо. — Хорошо, я тебя услышал. Дай пинка нашим юристам, пусть найдут мне список земель, интересующих конкурентов. Как он будет у тебя, перекинь на мыло.

— Сделаю. Но, босс, почему ты опоздал на встречу? Это на тебя совсем не похоже. Или тоже нашел что-то более стоящее?

Сам не знаю почему, но утаиваю практически всё, кроме одного:

— Тачка сломалась, пришлось остаться в ближайшем к автосервису селе.

— В селе… — повторяет попугаем и добавляет с ужасом: — А с телефоном что? Босс, только скажи, и я тебя сразу заберу!

— Ой, да захлопнись уже, — прибиваю, как комара. — Я что, сахарный? Не растаю. Тут есть хороший… кхм… отель. Кстати, довольно любопытное место. — А-а-а, — тянет, будто ноту взять хочет. — Еще одного конкурента встретил? — Бодя, слишком много дурных вопросов. Сворачивай свою деятельность и шуруй к юристам, чтобы к вечеру список был у меня!

Ну, не поворачивается язык обсуждать с ним Соню, что для меня нонсенс. Да и конкурентом ее можно назвать разве что с натяжкой. Хотя, не спорю, если опустить предвзятость и оглянуться вокруг ее «Солнечной долины», то можно найти много перспектив для так называемого мини-отеля. А уж если грамотно развить эко-направление, которым она так гордо зовет крошечную ферму — так и вовсе золотая жила выйдет.

Вокруг лес и горы — природа в ее первозданном виде! Баня, рыбалка, поход за грибами, турпоходы — так много разных вариантов! Я бы, конечно, все сделал иначе, начиная от управления и заканчивая той самой фермой. Мало животных, да и нет в них прямо сейчас экономического потенциала — один расход и ноль прибыли. А еще зудит у меня дурное предчувствие, что Соня ведет бизнес себе в минус. И тут же царапает изнутри от желания расспросить ее подробнее, может даже дать дельные советы.

Но… понимая, что углубляюсь не в те дебри, сбрасываю вызов.

Нахожу в бардачке кошелек с наличкой, что лежит там всегда на крайний случай, и вылезаю из машины. Старику сую больше, чем он потребовал, а дедок вовсе не против. Берет без стеснения и еще смеет наглеть:

— Надеюсь, с Софой тоже будешь не менее щедрым.

По плечу хлопает, будто я его сын или друг. Раньше бы поставил на место за хамство, но так и вижу перед собой грозное лицо Сони, поэтому проглатываю возмущение. Да и потому, что в глазах старика четко горит забота о ней, и мне это импонирует. По крайней мере, Степан Григорьевич выглядит надежнее, чем идиот Васька. Ну, или это потому, что старик ей как отец, а Васька… а Васька явно положил глаз на свободную и, чего греха таить, красивую женщину.

Хлопаю дружески старика по спине в ответ:

Глава 12

— Но я не смогу за месяц погасить весь долг, — говорит с надеждой, что ей дадут отсрочку. — Ну, поймите, я одна тяну отель, — срывается на шепот, но не прогибается под гнетом проблем. — Я раньше платила вовремя, дайте мне немного времени и…

— Тебе уже давали время, полгода, — гнусаво ржет на том конце провода и сразу бьет по больному месту: — У тебя есть месяц, чтобы погасить задолженность целиком. Иначе дальше суд, арест имущества, торги. А после — снос. Оно тебе надо?

— Нет! — взволнованно выкрикивает она.

Я же тихо цокаю языком. Соня… Соня… Куда ты, блин, встряла? И почему банк вообще продал ее долг? Что-то тут явно нечисто.

Помолчав немного, она снова пытается достучаться до совести коллекторов: — Но вам ведь нужны деньги, а не судебные тяжбы. Я правда отдам, понадобится чуть больше времени, но вы гарантированно получите свои деньги!

— Как я посмотрю, у тебя там отличное расположение: трасса рядом, коммуникации, лес и горы. Туризм! Я думаю, девелоперам будет интересен этот участок. Так что, если даже не рассчитаешься с нами, мы пойдем по жесткому сценарию. Хочу напомнить, что дом и земля — залоговое имущество, суд даже колебаться не будет.

«Девелоперам интересен участок»… Это совпадение или хитро продуманная схема? Разговор принимает довольно странный оборот, и меня буквально царапает шестое чувство: тут замешана третья сторона.

— Но… — Соня растеряна, и урод этим нагло пользуется: — Думай. Ищи деньги. Не прощаемся.

Звонок обрывается, и наступает звенящая тишина, в которой я вдруг слышу, как что-то гулко бьется о пол. Может, Соня что-то уронила. Свою челюсть или телефон — без разницы.

— Месяц… — шепчет тихо, будто всё еще не верит. — Да где я найду столько денег…

Голос ломается, как и сама гордая женщина. Не вижу её, но тихие всхлипы бьют кулаком прямиком в солнечное сплетение. Да так сильно, что органы будто в тиски сжимает, и тяжелый вздох сам срывается с моих губ. Стою некоторое время, стиснув челюсти так, что скулы сводит. Под ребрами уже давит знакомое чувство — смесь ярости и холодного азарта. Оно просыпается во мне, как медведь после спячки.

Именно с таким настроем я однажды вытаскивал свой первый экопроект из полной задницы, а заодно утопил двух конкурентов. Это была подлая подстава от моей бывшей: слив всех данных с чертежами и расчетами, включая сумму, предлагаемую нами для участия в тендере. Она думала, что я утону в море проблем и исчезну, а я выжил всем им назло.

И ферма Сони вдруг становится моим вторым вызовом судьбы. Предпринимательская жилка включается на автомате. Я вижу и потенциал, и планы для реализации. Расширение и преобразование самого «отеля». Это место, пусть и всего на три дня, подарило мне столько удовольствия, что только ради этого я хочу сохранить те самые «хорошие впечатления», о которых вчера у камина говорила Соня.

Итак, что мы имеем: отель в долгах, дом и земля в залоге. Кредит продан коллекторам, те давят сроками, преследуя свои алчные цели. Кажется, им неважно, заплатит хозяйка или нет. Им — или тем, кто за ними стоит, — нужна земля. А она тут, черт возьми, конфетка! И вопрос явно не только в участке Сони: пострадают и дома вокруг, если девелопер задумает развить здесь курорт.

Мысленно снова осматриваю мини-отель, и по сердцу будто ножом от мысли, что его могут снести. Вместо того чтобы ломать, это место можно раскачать так, что толпы людей повалят сезон за сезоном. А инфлюенсеры сами будут проситься на обзор «чистого воздуха и домашнего сыра».

Все это вполне осуществимо, вопрос только в том, продаст ли Соня мне отель. А еще глубоко внутри я фиксирую то, в чем не признался бы никому, даже себе. «Солнечная долина» — это не просто отель без связи. Это отличный актив с кучей возможностей. И чертово искушение в лице его хозяйки.

Понимаю, что она возненавидит меня до глубины души, едва я заикнусь о продаже, но в данный момент так будет лучше для всех. Стою еще некоторое время, чтобы дать себе минуту остыть и подумать, прежде чем принимать решение. Соня, наверное, сидит сейчас там, уткнувшись лбом в ладони, и гадает, что ей делать и где искать помощи. И я бы мог помочь, но…

Дорошин, ну ты же не супергерой, в конце концов!

Глава 13

Если так подумать, я не благотворительный фонд, чтобы выкупить её долг и, словно рыцарь на белом коне, прийти на выручку. Но чисто как бизнесмен и девелопер я смогу предложить вариант получше, чем тупой снос фермы. Решено!

— Итак, твой отель в долгах.

Врываюсь, пряча ладони в карманах штанов. Соня сидит на кровати, слегка согнувшись, а телефон держит экраном вниз, да так сильно сжимает его, что аж пальцы побелели. Стойко держит лицо, когда вскидывает нос кверху, но глаза всё равно опухшие и красные из-за слез вперемешку с обреченностью. В них плещется и горе, и упертость — такая, что я едва воздухом не давлюсь. Она готова бороться до последнего, и неважно, какой ценой.

Молодец, конечно, но на голой гордыне, Солнечная моя, далеко не уедешь!

— Подслушивал? — бросает с обвинением, я же лишь пожимаю плечами.

— Не обижайся, но дверь была открыта, а разговор шел по громкой связи.

Шмыгает носом и трясется, будто выброшенный котенок, но всё равно кидается на меня, как на злодея:

— Ну и как, позабавился от услышанного? Понравилось слушать, как с меня шкуру заживо снимали?

Горло дерет наждачкой после её слов, но эмоции удерживаю в стальном кулаке. Мне нужна трезвая голова прямо сейчас, а не желание отомстить за неё всему миру, лишь бы не видеть больше, как милое лицо перекашивает от слез. О чувствах, которые малышка будит во мне, можно подумать и потом.

— Соня, — выпаливаю со вздохом и подхожу чуть ближе. — Насколько большой у тебя долг?

— Ой, вот только не надо меня спасать, — кривится, будто дольку лимона в рот запихнула.

— Я не спасаю, — хмыкаю почти равнодушно, отчего она выгибает бровь.

— Ну тогда какое тебе дело? — холодно и отрешенно. — Ты гость, а не мой парень или муж. Проблемы «Солнечной долины» я в состоянии решить сама!

Глава 13

Что странно — она не злится и не упрекает. Хотя явно осознает, что я в тот день воспользовался ею, преследуя свои цели. Но что и кому хотела доказать она, изменив мужу со мной?

— Ясно, — смеется вдруг сквозь горькие слезы и добавляет с пониманием дела: — Ты хотел насолить Волкову, и я не виню тебя. Я тоже выбрала тебя эгоистично. Пусть и не знала, кто передо мной, но очень хотела наставить рога мужу.

— Зачем? — бросаю сухо, ожесточаясь в ту же секунду.

Соня отвечает прежде, чем меня мысленно швыряет в хреновые воспоминания, что уже нависли над головой грозовой тучей:

— Зачем… — повторяет она с улыбкой, за которой скрыта адская боль. — Потому что он изменял мне и собирался делать это дальше, если бы я закрыла на измену глаза. Я правда любила Игоря — не из-за денег или положения его семьи. Но для него я была всего лишь послушной, красивой оберткой, которую не стыдно показать на людях. Но не настолько ценной, чтобы любить и хранить верность.

Отчаяние в ее голосе было настолько очевидным, что у меня ком встал в горле. И вместо того чтобы мысленно проклинать Волкова, внутри меня разливается омерзение к самому себе. Гадкое чувство, вонючее до блевоты и скользкое, как слизь. Оно ползет по венам и отравляет мне кровь.

Я не лучше Волкова — цинично воспользовался Соней в своих интересах, хотя видел, что эмоционально в тот день она была разрушена. Повелся на свои желания и поставил их превыше всего. В конце концов, я тоже знаю, какое на вкус предательство любимого человека. Так что я понимаю Соню как никто.

— Мне жаль, — хриплю я, но тут же откашливаюсь, чтобы голос стал уверенным: — Если тебе станет легче, то утром я понял, что совершил ошибку, и ты не стала в итоге моим рычагом мести.

Она улыбается мне с долей трагизма, но с маской равнодушия на лице, которую мне хочется сорвать и выбросить в окно.

— Что ж, Марк Викторович Дорошин, а чего вы теперь от меня хотите? — Снова в игру вступила гордячка Соня, от вида которой у меня аж дух перехватило.

Смотреть на нее, решительную и непоколебимую — одно удовольствие. Вот только арсенал ее оружия на этом и заканчивается. Увы.

— Поскольку теперь ты знаешь, что я девелопер не хуже Волкова, предлагаю честную сделку. Продай мне…

— Честную сделку?! — ржет она на грани истерики, не дав мне договорить. — Что, мою экоферму тебе продать? Чтобы что? Построить на ее месте тот самый пятизвездочный отель, о котором шла речь три дня назад?

— Соня, давай ты остынешь и…

— Остывают трупы в морге, Марк! — орет как ненормальная и вскакивает с кровати.

Подходит слишком близко, так что аж грудью моей касается, и все слова застревают камнем в горле. Слышу, как быстро бьется ее сердце, но и мое не отстает, будто оба бегут марафон, от которого зависит жизнь.

— Да, я в долгах и коллекторы наступают на пятки. Но моя «Солнечная Долина» не станет разменной монетой ни в чьих руках! Я вложила в нее кучу сил и душу не ради того, чтобы приехал наглец в галстуке и взмахом руки закатал тут всё под слой бетона.

— Нет, ты не понимаешь. Я хочу…

— А я хочу, Марк Викторович, чтобы вы прямо сейчас свалили из моего дома, пока я не натравила на вас козла Степана! И, поверьте, он выполняет команды не хуже овчарки.

Тычет пальцем на расстоянии мне в пах и добавляет с ядовитой ухмылкой:

— Если вам дорог этот орган, то советую поторопиться.

— Соня! — рычу предупреждающе, но она уже злющая, как дикая кошка.

Когти выпустила, и взгляд слишком стеклянный — об него только биться головой, как о глухую стену. Не поймет и не услышит меня прямо сейчас. Упёртая хозяйка! Но меня это, черт возьми, заводит до такой степени, что аж ноет под ребрами. Никто еще так нагло не бросал мне вызов, и от этого кровь кипит в жилах, как чайник, который забыли выключить.

— Хорошо, я уеду, — говорю примирительно, чтобы не провоцировать ее сильнее. Да и себя тоже. — Но советую тебе успокоиться и еще раз подумать над моими словами. Если что, номер моего телефона можешь найти на сайте компании. Представься как Солнечная хозяйка, чтобы я случайно не отсеял твой звонок.

Нет при себе визитки, да и боюсь, что порвет ее на мелкие кусочки в ярости. А если попытаюсь сохранить свой номер в ее телефон, то непременно удалит.

— Никогда и ни за что я не буду звонить тебе! — шипит гневно, но сейчас за нее говорят исключительно эмоции.

Ухожу с тяжестью на сердце, потому что другого варианта сейчас просто нет. Внизу на комоде оставляю деньги за проживание в надежде, что упрямица не сожжет их позже в камине, расценив это как пощечину.

Покидаю село, и в груди отчаянно ноет от мысли, что больше не встречусь с Соней. От этого становится как-то уж слишком горько во рту.

— Упрямая девчонка! — ругаю её, ударяя ладонью по рулю. — Если твою ферму куплю не я, готова ли ты попрощаться с нею навсегда?!

Но мысленно уговариваю её связаться со мной, даже если она позвонит просто для того, чтобы в очередной раз поругаться.

— В таком случае, хотя бы, — ухмыляюсь собственным мыслям, как последний дурачок, — ты привыкнешь ко мне и перестанешь выпускать иголки.

Соня

— Я помогаю Соне! — Нет, я!

Детский крик заполняет собой тишину как на кухне, так и в моей раненой душе, отвлекая от проблем, что нависли над головой грозовой тучей. Миша и Маша — пятилетние детишки соседской девчонки, что живет через дорогу. Я случайно сдружилась с ней три года назад. Она переехала сюда в двадцать три года из-за безвыходного положения, и мне стало жалко девчушку с двумя карапузами на руках. С ярким испугом в глазах и растерянностью… я буквально увидела в ней себя, с одной только разницей — на моих плечах не было детей.

И с тех пор я время от времени забираю малышню себе, пока Олеся мотается в город, потому что берется за любую работу. Ну а мне даже в кайф приглядывать за неугомонными ураганчиками, которые озаряют всё вокруг своим ярким светом.

Глава 14

Смеемся обе, ослабляя накаленную атмосферу. Но всё же я отпускаю Лесю, и она, дав четкие наставления близняшкам, уходит.

Нам весело втроем, и плевать, что они разбросали вокруг игрушки, столовые приборы и подоставали все кастрюли, проверяя их на наличие грязи, как суровая санинспекция. Бегая за ними и ругая их для порядка, я хотя бы не скатываюсь в болото из хреновых мыслей.

— Миша! — рычу предупреждающе, когда сорванец тычет вилкой сестренке прямо в лицо.

Успеваю выхватить её вовремя, и как раз в этот момент кухню заполняет внезапный звонок телефона. Дергаюсь, будто это сам Дьявол звонит напомнить, что у нас с ним сделка и её срок подходит к концу. Мобильник беру дрожащей рукой и, видя незнакомый номер, леденею изнутри. Прикладываю пальчик к губам — малышня сразу затыкается. Они уже знают: если звонят, нужно вести себя тихо, как мышки.

— Слушаю, — голос дрогнул, как и я сама.

— София? — раздается приятный мужской бас, но мне рано расслабляться. — Вы хозяйка «Солнечной долины», правильно?

— Да-а… — заикаюсь, уже не предвещая ничего хорошего.

Даже детки напрягаются, ощущая мой страх слишком остро. Боже, Соня, возьми себя в руки!

— Отлично. Я хотел бы забронировать у вас две комнаты на неделю с завтрашнего дня. Это возможно?

Моргаю в неверии. Может, воспаленный мозг сам нашептал мне в ухо этот греховный соблазн?

— Забронировать… комнаты? — переспрашиваю с недоверием.

— Да. Есть проблемы? У вас уже всё занято?

Понимая, что ноги не держат из-за эмоциональных качелей, падаю на стул и спешно выдыхаю, пока связь не прервалась:

— Нет-нет! Свободно! Я с удовольствием подготовлю для вас комнаты. Будут ли еще какие-либо пожелания? Хочу сразу предупредить, что связь тут капризная, а вайфай ловит только при определенных условиях, — понимая, что сама себя кидаю на дно, сразу оправдываюсь: — Но в этом и есть фишка моего отеля. Не переживайте, тут достаточно развлечений: хоть в лес за грибами, хоть в горы для инста-фотосессии. У меня есть гиды, всё схвачено до мелочей!

Я взволнована аж до мурашек по коже, и мужчина на том конце провода успокаивает меня теплым смехом:

— Я приблизительно наслышан о вашем мини-отеле от Марка Дорошина. — Его имя бьет по голове не хуже молота, аж до мигрени. — Моей женщине как раз нужен покой от интернета и ненужных звонков. Ваше место подходит идеально.

После упоминания Марка вся натягиваюсь струной и в секунду обрастаю колючками. Зудит на языке послать этого «друга» подальше вместе с его рекомендациями, но что-то не дает так поступить. Не могу отказать человеку, чей голос звучит почти на грани отчаяния. Наверное, за последние годы я научилась различать это тонкое настроение.

— Отлично. К которому часу вас завтра ждать?

— Думаю, после обеда. И у меня будет лишь одно условие.

— Какое? — уже жду подвох, но мужчина вполне рационален:

— Хочу, чтобы в отеле были только мы. Без других отдыхающих.

Раскрываю рот для согласия, но он спешно перебивает:

— Естественно, я заплачу больше, чтобы не ставить вас в неудобное положение.

— Вообще без проблем! — выпаливаю, стараясь скрыть безудержную радость в голосе.

— Тогда до завтра.

— Жду вас с нетерпением!

Скидываю звонок и…

— А-а-а-а!

Эмоции во мне взрываются, как вулкан. Пищу от восторга, будто мне, как Золушке, упали три орешка на голову. Это же просто… джекпот! Малявки подхватывают настроение и тоже скачут, как зайчата вокруг елки, а мне петь охота — настолько радостно стало на душе.

Не знаю, Дорошин, что ты насвистел своему другу и что вообще планируешь делать, но спасибо! Продолжай в том же духе, и вскоре мне не нужно будет ломать голову, как закрыть кредит!

***

— Чем будем угощать наших дорогих гостей? — спрашиваю у детишек, а они лишь пожимают хрупкими плечами.

Я уже всё подготовила и даже прибралась дважды — вчера и сегодня. Выдраила весь дом, не оставив ни пылинки. Я просто… слишком взволнована, чтобы усидеть на месте хотя бы минуту. У меня куча еды, вся морозилка забита мясом, но неугомонные руки всё равно тянутся к муке.

— А давайте слепим вареники гостям, как вам такая идея?

Малышне всё равно, они за любой кипиш. Но вместо того чтобы покорно сидеть на кухне и помогать мне, сорванцы шаловливо гоняются по дому, создавая вокруг суетливую атмосферу. Мне каплю совестно, что они всё еще у меня, но нет другого выбора. Олеся так и не вернулась, отчего на душе неспокойно.

— Хоть бы не влипла в неприятности, — бурчу под нос и стараюсь не придумывать страшилки раньше времени.

И тут же слышу какой-то странный грохот, но отмахиваюсь, зная, что в гостиной сейчас настоящий Армагеддон. Тем не менее с играми нужно завязывать:

— Миша, не бегай по дому и оставь Машу в покое, скоро будем кушать!

Отвлекаю их едой — я как раз слепила первую партию вареников с творогом. С нашим, местным, так сказать — натурпродукт! Тишина в первую минуту становится пугающей до мурашек, а уже в следующую секунду волосы встают дыбом от крика:

— Со-о-о-ня, го-о-о-ости!

Как, уже?! Суетливо бросаю взгляд на часы и стону: за готовкой я совершенно потеряла счет времени. Спешно выбегаю, чтобы поприветствовать их, но замираю посреди гостиной. Моргаю как ненормальная, считая, что словила глюк и передо мной сейчас не стоит подруга Мира. Сердце на секунду замирает, а затем срывается, как гоночная машина на трассе.

Но это точно Мирослава: высокая, стройная кареглазая брюнетка. Но одета она не так, как я привыкла — под строгий брючный стиль, к которому подругу выдрессировала свекровь. На ней милое бежевое платье до колен, а на ногах — туфельки.

Она первой бросается ко мне в объятия с довольным вскриком и слезами на глазах. Так и стоим в обнимку: не виделись бог знает сколько времени. Я всё зазывала её к себе, но ей то некогда, то снова некогда из-за работы. Эмоции клубятся внутри и путаются: радость тесно переплетается с тревогой. Но беспокойство я задвигаю подальше — эта встреча нужна мне сейчас как глоток свежего воздуха. Ну а даже если подруга и узнает о моих проблемах — ничего страшного.

Глава 15

Глеб и тут учел личные границы Мируси, но она сама делает первый шаг:

— Одна! — взрывается она с гордостью, и я тут же командую им подниматься в комнату, пока они не спалили мне гостиную дотла своей страстью.

Позже за ужином, хоть между нами и царит приятная беседа, я кожей чувствую, как с каждой секундой накаляется воздух. Я знаю Миру как облупленную, и её трагически-печальный взгляд, которым она смотрит на меня, может означать только одно: подруга знает, что моя ферма в долгах.

Сбегаю под предлогом уложить детей, а они, предатели, засыпают буквально за пять минут. И когда я возвращаюсь, паршивые догадки подтверждает Глеб:

— Прошу прощения, у меня срочный звонок из холдинга.

Он уходит, а я напрягаюсь всем телом. Мира не щадит мои нервы, сразу бьет по больному:

— Как давно у тебя долги и почему ты мне ничего не сказала?!

А что мне ей сказать? Что не справилась? Что не такая способная, как она, и переоценила свои возможности? Поверила в собственную значимость? Чтобы не сгореть со стыда от личной несостоятельности, я пью один бокал за другим, но рассказываю подруге лишь малую часть. О коллекторах и прочем умалчиваю — ей такое знать необязательно.

— И что ты теперь планируешь? Как думаешь выбираться из долговой ямы? — давит она очевидным, а я отмахиваюсь с юмором:

— Собираюсь подзаработать на вас с Арсеньевым.

Смеемся обе, чисто чтобы снять дурацкую атмосферу за столом. Я правда не знаю, что мне делать дальше и где брать деньги. Я не стратег, как Мира, и не настолько амбициозна. Знаю, что у неё для меня есть куча идей, как расшириться, но где для рациональных идей взять средства?!

И что мне остается — реально продать Дорошину отель? Зачем-то вспоминаю его в разговоре, ну просто с языка срывается, потому что им забита вся голова.

— Кстати, у меня недавно гостил один столичный пижон. Капец, Мира, это не мужик, а сплошная катастрофа. Я думала, сбежит в первую же ночь! Всё пытался вайфай словить и искал тут ресторан. Ресторан, Мира! В нашем селе!

Говорю и не замечаю, как с каждым словом о нем эмоционально оголяюсь. Придурок! Приехал, навел тут шороху и свалил как ни в чем не бывало! Козел!

Мира считывает моё настроение слишком быстро:

— Сонь, в чем дело? Не заговаривай мне зубы и говори как есть.

— Так я и говорю, — бурчу угрюмо и признаюсь наконец-то: — Он хочет купить мою экоферму.

Подруга не удивлена, и от этого мне гадко аж до изжоги. Противно от догадки, что Глеб, черт его за ногу, Валерьевич, приехал сюда с определенной миссией. Еще и Миру посмел втянуть в это…

— Продашь? — спрашивает она с жесткостью, словно заранее ругает меня.

— Нет! — но почему в моем голосе нет твердой уверенности?

Голос дрогнул, будто я сама себе не верю. Хотя, если так подумать, я реально не вижу ни единого выхода. Или дом отнимет суд, или Марк. Выпив все и наговорившись, расходимся по комнатам.

Сначала проверяю детей — спят спокойно, мне же явно не до сна. Тихонько закрываю дверь в детскую и плюхаюсь на свою огромную кровать.

— Дорошин, зараза, — стону, когда пальцы сами находят в телефоне сайт его компании. — Чтоб собаки завтра сгрызли твои брендовые ботинки!

Я почти не отдаю отчета своим действиям, ноготь сам задевает первый номер и… вуаля! Идет вызов. Сегодня будто звезды сошлись: и связь хорошая, и во мне снова играют газики, как шесть лет назад.

— Redline Development Group, слушаю вас. Мужской, уверенный голос, но не Марка, к сожалению.

— Мне нужен Дорошин, — бросаю с уверенностью, будто я королева и мне все дороги открыты.

Но долбаный мужик больно бьет холодной ложкой по лбу, возвращая с небес на землю:

— Марка Викторовича нет в офисе. С кем я говорю?

— С кем… с Солнечной хозяйкой! — хихикаю от ощущения игры газиков по нервным окончаниям.

— С Солнечной хозяйкой… — повторяет он и явно закатывает глаза. — Девушка, разговор записывается, и лучше вам больше так не шутить, иначе проблем с полицией не избежать.

— Да кто тут шутит? — отчитываю его, словно Марка перед собой вижу. — Сам сказал мне так представиться, а теперь что, в кусты сбежал? Столичный говнюк, вот ты кто, Марк Викторович! Друга ко мне своего подослал… Неужели правда думаешь, что он сумеет меня убедить продать тебе «Солнечную Долину»? Она не продается, понял? И я не продаюсь, я…

— Что там у тебя? — я затыкаюсь и даже икаю от неожиданности.

Этот голос!..

— Какая-то сумасшедшая девица, лепечет, что она Солнечная хозяйка, а ты говнюк.

— Дай сюда! — ревет на том конце провода Марк, и в телефоне слышится возня, после чего меня обволакивает приятным тембром, как медом:

— Солнечная, это ты?

Молчу, моргаю, потому что зависаю от неожиданности. Сердце охватывает приятной дрожью, создавая ощущение, что я капец как истосковалась просто по его голосу и этому прозвищу.

— Соня? — шуршит настойчивее, и я отвисаю.

— Тридцать два года уже как Соня, — рычу ему в ответ, но сил ругаться нет. Кажется, я предыдущему собеседнику уже всё высказала и сдулась, как шарик.

— Хм, — летит задумчиво и следом прибивает, как гвоздями к доске: — А мне сорок пять. Многовато, правда?

— А? — он меня окончательно сбил с толку.

О чем я вообще поговорить хотела и при чем тут наш возраст?

— В самый раз, — буркаю с прищуром, представляя перед собой его лицо с той самой дерзкой ухмылкой, от которой мурашки по коже.

Меня не волнует наша разница в возрасте, куда больше напрягает факт, что мне грустно и одиноко после того, как Дорошин уехал. Но ему я об этом, конечно же, не говорю.

— Как ты? Коллекторы еще донимают? — и почему это звучит так заботливо, что аж сердце ноет…

— Нормально. И незачем было ко мне своего друга подсылать.

— Он сам захотел отдохнуть, — отмахивается Марк, но я всё равно ему не верю.

Зато благодарна до глубины души:

— Ферму не продам, но за встречу с подругой спасибо. Я Миру не видела уже очень давно.

Глава 16

Неделя, как ни странно, пролетела почти без происшествий. Лишь один раз мне пришлось смотаться в банк, и то по вине оператора. Перепутала мой счет и счет другого человека, из-за чего возникла неразбериха. Зато я оставила близняшек на Миру с Глебом, и это, по словам подруги, стал лучший день в ее жизни за последние десять лет.

Ну а позже вернулась Олеся — злая как тысяча чертей, так что даже я прифигела. Чтобы вывести этого милого ангелочка из себя, нужно капец как постараться. Она отмахнулась от расспросов, ну а я не стала лезть в душу. Если бы на ее месте была Мира, то, логично, без подробностей она бы от меня не ушла. Леся же мне почти чужая, и я тоже не спешу делиться с ней откровениями, так что всё честно.

Этим днем я специально встала пораньше, чтобы всё успеть до того, как Мира с Глебом уедут. Я ее почти не видела, только изредка вечерами. Арсеньев умно распланировал их отдых, заполнив его так, что у подруги даже минутки не было на передышку. Незнающий человек мог бы подумать, что Глеб просто использует каждую минуту, но…

Но не случилось ли чего-то плохого с Мирой? Это не давало мне покоя всю неделю, но я не рисковала идти с расспросами. Видела, как отчаянно Глеб пытается отвлечь ее внимание, будто специально не позволяет скатиться в пропасть из проблем.

Тихие, но довольно тяжелые шаги по лестнице отвлекли от мыслей. Еще до того, как Глеб появился в проеме, я обернулась.

— Доброе утро, — указываю мужчине на место за столом. — Кофе?

— Не откажусь.

Он усаживается, а я разливаю по двум чашкам ароматный напиток. Присаживаюсь напротив и отчетливо вижу по его задумчивому лицу: не одной мне есть о чем спросить.

— Пока Мира спит, я хотел бы с тобой поговорить.

Киваю. Догадываюсь, о чем. Но прежде чем заговорить, Глеб неспешно пьет кофе, будто дает нам обоим отсрочку. Ну, или просто собирается с мыслями. — Я не буду на тебя давить по поводу продажи отеля, да и не собирался. Но, с учетом того, что мне известно, хочу дать совет. Я понимаю, что Марк производит впечатление циника и человека, у которого калькулятор вместо сердца. Даже представляю, как он с холодной расчетливостью предложил выкупить у тебя экоферму. Но ты видела, чем он конкретно занимается? Что строит?

— Я о нем знаю только по рассказам Игоря, и, как ты понимаешь, о конкурентах ничего хорошего не упоминают.

Глеб кивает, а в глазах блестит осознанность. И сколько бы я ни смотрела в их синеву, там неизменно плещется спокойствие. Он правда отличается от Марка — взвешенный и рациональный. Но, как ни парадоксально, конкретно мне от этого становится скучно до зевоты.

— Считай всё, что я скажу дальше, лишь информацией к размышлению. Твой мини-отель и ферма — довольно смелое, интересное решение. Бонусом — удачное расположение участка: другие дома далеко, они не мешают туристам, и у тебя есть прямой выход к тропинке, ведущей в лес. Беда в том, что если даже незаинтересованный человек вроде меня видит выгоду в этом месте, то ее могут увидеть и другие. И я сейчас говорю не только про твой дом. Тут вся земля вокруг потенциально ценная. Ведь наверняка идея с отелем тебе пришла не на пустом месте? Если я правильно понимаю, местные давно принимают у себя туристов и городских грибников?

Молчу, потому что мне нечего сказать. Он вроде не давит, но в то же время слишком тонко подводит к мысли, что я хрупкий человек, упавший в море с акулами, а лодка есть только у Дорошина.

— Ну принимают, и что с того? Мы не гребем миллионы, чтобы нами кто-то всерьез заинтересовался! — психую в ответ, но Глеб остается на спокойной волне.

— Погугли, чем занимается Дорошин. Что он строит и где — в интернете полно информации. Если вдруг у тебя возникнет проблема, то я, как без пяти минут муж Миры, не оставлю тебя в беде. Совесть не позволит. Но просто поверь на слово: если на землю в вашем селе кто-то бросил алчный взгляд…

Он умолкает, я же со скепсисом встречаю его дурное предположение. Да кому нужно наше село у черта на куличиках, как и моя незначительная ферма?

— Мне не интересно, где и что строит Дорошин. И мой отель ему на самом деле не нужен, это скорее сиюминутная прихоть богача. Что же касаемо кредита — я с ним разберусь. Не привыкла перекладывать собственные проблемы на плечи других людей.

Кивает и больше ни слова не говорит, за что я ему благодарна. Эта тема закрыта. Но задать свой вопрос не поворачивается язык. Есть нехорошее предчувствие, что Миру он привез на цифровой детокс не просто так. Все раскрываю рот, но захлопываю и отвожу взгляд. Не могу! Не решаюсь…

Но Глеб словно мысли мои читает:

— Ты же помнишь, что Мира потеряла ребенка?

Дергаюсь, как от звонкой пощечины, и несмело киваю. Конечно помню, как я вместо Сашки сидела возле ее кровати и пыталась хоть как-то успокоить подругу. Она так горько рыдала, что у меня тоже душа рвалась на части. Мне еще тогда показалось странным, что муж прикрылся работой и свалил, в то время как Мира остро нуждалась в нем.

— Только не говори… — слеза сама скатывается по щеке от страшной догадки, — что это не случайность?

Горло дерет так, словно его стачивают теркой, но пытаюсь держать эмоции в узде. Глеб ведь не просто так поднял тему, которой сто лет в обед…

— Есть подозрение, что руку к этому приложил Краевский.

— Сашка! — рычу, как злобная собака на цепи, но тут же утихаю, чтобы не разбудить Миру. — Я всегда подозревала, что он тот еще… придурок. Но не настолько же!

Нет слов, просто горю вся изнутри, выгораю дотла, будто мне в душу бросили непотухший окурок. Еще пять минут назад я так сильно хотела знать правду, а теперь мечтаю стереть себе память. Злюсь, психую, пальцы в кулаки сжимаю, но какой теперь от этого толк? Лучше бы и Мира этого не знала вовсе…

— Ты… — голос охрип, откашливаюсь и добавляю тверже: — Ты что-то думаешь с этим делать? Ну, вернее, с Краевским? Я понимаю, что прошло много времени… но… черт!

Глава 17

Устроившись в плетеном кресле на веранде, отставляю кружку с чаем и подтягиваю к себе ноги. Мира с Глебом уехали три дня назад, и я снова ощутила себя одинокой, никому не нужной женщиной в глубинке. После их отъезда несколько раз вспыхивал соблазн позвонить Дорошину, но я била себя по рукам. Зачем мне звонить ему? О чем нам болтать?

Но он так или иначе снова занимал все мои мысли и даже сны — нигде от него не было покоя.

Погруженная в размышления, я едва не пропускаю важный момент. Вытянувшись, замечаю, как за воротами тормозит черный внедорожник. Слишком знакомый, чтобы списать это на совпадение. Напрягаюсь всем телом, и от нехорошего предчувствия мороз бежит по коже. Какой шанс увидеть там очередного заблудшего туриста, приехавшего для отдыха, а не омерзительного типа, которого я не хотела бы встретить больше никогда? В моем случае — нулевой.

Из внедорожника вываливается Игорь собственной персоной и осматривается вокруг. Я в этот момент, могу поспорить, уже белее побелки. Чувство страха впрыскивается в кровь, и меня дергает, как от удара током. Но тут же злюсь до точки кипения и обрастаю броней.

Слишком много очевидных факторов, чтобы списать появление бывшего мужа на чистую случайность. Он в такие места на отдых не ездит, а это значит…

Не хочу, но встаю и медленно иду к калитке, осторожно ступая, словно впереди минное поле. Подумать только, по собственному двору иду с опаской! Может, глупо ждать подвоха или меня Глеб накрутил подозрениями, но неспокойно аж до легкой изжоги. Наконец Игорь, не марая рук, носком ботинка открывает незапертую калитку и врывается внутрь, как король в собственные владения.

— Сонька, — подмигивает.

Я же кривлюсь. Глаза бессовестно шарят по мне снизу вверх, и как только устанавливается зрительный контакт, у меня ком застревает в горле. Не боюсь его, но алчный блеск в глазах, что горит ярче солнца, мне уже не нравится. Есть в нем что-то отвратительное до чесотки.

— Что ты здесь забыл? — скрещиваю руки на груди, а Игорь в этот момент осматривается.

Не с любопытством, а с оценкой. Я чувствую это настолько отчетливо, что на расстоянии слышу звук бренчания монет в его голове.

— Приехал для оценки местности, — даже не скрывает свои дурацкие планы. — Дом выглядит… не лучшим образом, но это даже плюс.

Я не успеваю ничего сказать или сделать — он ведет себя нагло до омерзения, когда проходит мимо и без приглашения врывается в дом. Бегу за ним и попутно слушаю идиотские комментарии:

— А внутри ничего так. Но запах старости и гнили не уберешь, даже если дорогими духами тут всё опрыскаешь. Ну, ничего. Халупу снесем, это не проблема.

— Выметайся из моего дома! — ловлю его на кухне, но ощущение, что я со стеной болтаю.

Какого черта он ляпает?! Ничего сносить я не позволю! Он осматривается слишком скрупулезно, как перед покупкой, и меня это напрягает до вздыбленных волос на теле. Не могу поверить до конца, убеждаю себя, что бывший просто приехал поглумиться, а не ради желания закатать тут всё под слой бетона.

Но слова Глеба вдруг обретают ужасающий смысл, так что я леденею. На мою ферму положил глаз не кто-то там, а Волков! Черт…

Игорь усаживается, кладет кожаную папку на стол, а у меня уже перед глазами плывет картинка — настолько я нервничаю в его присутствии.

Ну уж нет. Не будет так, как он себе задумал! Приехал растоптать меня во второй раз? Обломится!

— Убирайся! — снова напоминаю я, указывая ему рукой на выход.

Но он сидит, будто приклеился к стулу, и нагло ухмыляется, показывая полное равнодушие. Бесит меня это настолько, что кирпичом хочется треснуть по самодовольной роже. Молчит, зараза, но я не могу, меня прорывает, как дамбу:

— Какого черта ты приперся сюда? Это мой дом, ты не имеешь никакого права врываться и что-то вякать!

— Твой дом? — отвратная ухмылка тянется от уха до уха. — Напомнить твою сумму задолженности? Вот я одного не пойму: это ж насколько у тебя в голове пусто, что просрала такое коммерчески выгодное место? А ведь я говорил, что без меня ты ничего не добьешься, — он стучит пальцем по папке, словно там на меня запрятан компромат.

Унижения в свой адрес проглатываю, но испепеляю папку глазами, желая поджечь её вместе с бывшим. Долг мой вспомнил — это уже точно не тянет на банальное совпадение. Но держусь до последнего за соломинку, которую Игорь вырывает с корнем без сожаления:

— Продай мне свой абсурдный отель, — противно жужжит на всю кухню, как работающий миксер.

Сердце ломается от холодности Игоря, как и голос, но хриплю уверенно:

— «Солнечная долина» не продается! — отвешиваю ему словесную пощечину.

Стою гордо и отвоевываю отель, хотя он тонет в долгах и это лишь вопрос времени, как скоро он полностью пойдет ко дну.

— Я сейчас предлагаю решить проблему по-хорошему, — тянет он скучающим тоном. — В любом случае ты скоро останешься ни с чем, а так хоть денег заработаешь. Кстати, я слышал, что ты у местных кто-то типа неформального лидера. Ну так вот, лидер: если не хочешь для людишек проблем, то советую поговорить с ними и убедить подписать договор о передаче домов с землей моей компании. Подай пример — подпиши первой.

Достает при мне несколько бумажек и ручку. Подсовывает на самый край стола, а у меня в груди вспыхивает лишь одно желание… Хватаю и рву с остервенением на мелкие части, даже не прочитав, что там. Ну, примерно догадываюсь — дарственная или что-то в этом роде.

— В своем уме? — рычу злобно, но Игорь и бровью не ведет.

Он подготовлен к этой встрече, потому что наперед знает все мои ответы, зараза! Я же звеню вся, как прибор на радиацию, и не могу укротить в себе ураган ярости.

— Ты головой где-то ударился? С какой радости людям вдруг отдавать тебе свои дома? Зачем тебе вообще сдалось это село?!

Реально не понимаю, хоть убей. Может, тут где-то залежи нефти, а мы не знаем?

— Место хорошее, — пожимает он плечами, рассматривая меня при этом как мелкую букашку. — Лес, горы, коммуникации можно протянуть. Я проверил статистику: туризм тут процветает уже не первый год. Слишком жирный участок, чтобы уступить его кому-либо или оставить как есть.

Глава 18

— Я не стану никого уговаривать и уж тем более не отдам тебе дом бабушки, в который вложила душу! — говорю с уверенностью, которая есть только в твердом голосе.

Но её явно нет в ослабших коленях, что держат меня на честном слове. Упираюсь ладонями в спинку стула, лишь бы позорно не упасть перед Волковым. Этот не побрезгует переступить через меня, даже лежачую, еще и наступит, чтобы сделать больнее.

— Дважды предлагать не буду, — напирает он, а в глазах — сплошное равнодушие.

Такое, что хочется удариться головой о стену. Я тоже непреклонна, хоть и понимаю, на что способен бывший, если чего-то захочет.

— Никогда и ни за что ты не получишь мою экоферму.

За остальных не решаюсь говорить, ведь большие деньги кому хочешь могут вскружить голову. И кто знает, вдруг уже завтра половина добровольно себя продадут? Вот только вопрос — а реально ли они получат обещанную компенсацию?

— Что ж, — Игорь встает и, хмыкая, бросает с ядовитой усмешкой: — Подожду твоего краха и выкуплю тут всё за три копейки.

Не уходит сразу, всё еще рыскает глазами по кухне, а после достает из папки новые документы и оставляет на столе. Когда проходит мимо, больно задевает плечом — наверное, чтобы очнулась и не брыкалась в предсмертных конвульсиях, а просто приняла свою судьбу.

— Хочу напомнить, что я так или иначе получу твой участок. Думал, ты умнее и воспользуешься предложением, но раз ты тупая, — притворно вздыхает он, добивая: — То подожди недельку и потом посмотрим, что останется от твоего дома в итоге.

— А остальные? — хриплю я, уже почти сдавшись.

Хрен с домом, но люди вокруг не заслужили, чтобы на старости лет их тупо вышвырнули, как неликвид, из собственного жилья.

— Остальные меня мало волнуют. Кто не захочет уехать — решу проблему радикально. Нет дома — нет проблем.

Холодно и цинично. Душа леденеет и летит стремительно вниз, разбиваясь на кучу мелких осколков. Пока он не ушел, хватаю его онемевшими пальцами за рукав пиджака.

— Ты правда собираешься разрушить человеческие жизни просто ради очередного туристического комплекса?!

Умоляю взглядом прекратить, но… как можно воззвать к совести того, кто продал её еще в школе за печеньки?!

— Я даю выбор, — отмахивается он с безразличием, от которого мне не по себе до вздыбленных волос. — И тебе в том числе. Не согласишься на мои условия через два дня добровольно — дальше пеняй на себя.

Хлопает за собой дверью, а я дергаюсь, будто мне пощечину залепили. Без сил падаю на стул и, не зная, куда себя деть, опускаю голову на стол. Несколько раз больно бьюсь лбом о жесткую поверхность, но мысли всё еще путаются, создавая внутри полнейший хаос.

Что теперь делать, в какие двери стучать? Прямо сейчас у меня стойкое ощущение, что нет никакого выхода. Да и бороться с Волковым — всё равно что пытаться угрожать медведю палкой.

Подскакиваю, как ужаленная, и бегу на второй этаж, врываюсь в комнату. Осматриваюсь, словно хочу найти тут смысл жизни. Но вместо этого хватаю ноут и делаю ровно то, что мне ранее советовал Глеб — гуглю информацию о Дорошине. Раньше я думала, что его предложение, как оплеуха или плевок в душу. Но теперь… теперь я уже не знаю, какое из двух зол лучше.

— Так… Марк Викторович Дорошин… — читаю о нем статью и большую часть пропускаю мимо сознания.

Семья, личная жизнь, дети — неинтересно. Листаю дальше медленнее, не из любопытства, а из-за необходимости. Нельзя упустить ни одной мелочи.

— Ага, вот… Девелопер. Строительный магнат. Инвестор. Преемник компании Redline Development Group.

Из большого куска текста выделяю для себя основное. Скупает проблемные территории, превращая их в прибыльное место. Старые фермы, санатории, заброшенные турбазы и даже убыточные экохозяйства. Проще говоря, всё то, что легче снести, чем спасать. Но все они в итоге под его чутким руководством обретают вторую жизнь. Он так же строит современные экопоселки с нуля!

Читаю о нем сухие строки и ловлю себя на том, что дыхание изредка обрывается от несостыковок. Или в статье всё слишком вылизано, или Волков изначально врал о том, что Дорошин ведет бизнес грязно, умыкая у других из-под носа выгодные земли. Что из этого правда?

Ухожу с сайта и открываю другой, где подробно, будто рылись в грязном белье, расписан давний скандал между Волковым и Дорошиным. Читаю скрупулезно, складывая у себя в голове пазл. Я помню: Игорь тогда сказал, что Дорошин встал поперек его сделки, потому что сам захотел откусить лакомый кусок. Но в статье совсем другая информация! Марк взбеленился, ведь по плану Волкова там должны были пойти дома стариков под снос. Кривые, косые, но ведь всё равно чьи-то! И в итоге никто не получил землю, она так и осталась в подвешенном состоянии.

Чувствую, как сердце делает странный кульбит и стучит быстро-быстро, так что аж слышу, как громыхает пульс в ушах.

Но всё равно трясу головой — нужно остаться «трезвой». Нахожу интервью Дорошина, где всё четко расставляется по полочкам. Раньше, будучи женой Игоря, я не интересовалась Марком, но теперь, когда в интервью мелькают знакомые названия турбаз и экокурортов, меня будто молнией поражает. Среди названий нахожу одно, которое знаю досконально — «Лунный вереск».

Название бьет точно в грудь — мягко, но неумолимо, будто я нашла в толпе иностранцев человека, говорящего со мной на одном языке. Смешно сказать, я подписалась на их канал пять лет назад и, насмотревшись кучу мотивационных роликов, вдохновилась на создание своей фермы с мини-отелем. Не такую масштабную, как у них, но всё же.

— Так что получается, Марк и есть тот инвестор, о котором постоянно в роликах упоминают супруги?

Пальцы замирают над тачпадом, и меня швыряет в воспоминания. А ведь если припомнить рассказы, «Лунный вереск» когда-то тоже считали убыточным, подходящим только под снос, но появился загадочный человек и взмахом руки преобразил ферму так, что теперь это место ставят другим в пример.

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Большая библиотека с любыми жанрами и авторами

Большая Библиотека

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги