Солнечный мальчик

Солнечный мальчик

1

С тяжелым вздохом Вера закинула на плечо дорожную сумку, взялась за ручку чемодана на колесиках. В последний раз она оглядела свою просторную студию. Такую светлую, такую уютную. Такую «свою». Теперь все это будет отдано в чужие руки, и кто знает, как скоро вернется сюда хозяйка.

Вера выключила свет в прихожей, вышла и заперла за собой дверь. Привалилась к ней спиной. Она отчаянно жалела себя, но понимала, что другого выхода сейчас нет. Не придумала она, как еще можно поступить, а значит, что? Значит, все.

Девушка взяла телефон и набрала номер:

— Мам? Это я. Еду к тебе. Позвони Оксане, чтобы зашла за ключами.

Вера взвалила сумку на спину, потянула за собой чемодан и направилась к лифтовому холлу. Оттуда как раз кто-то выходил, и Вера обрадовалась: дверь, что вела к лифтам, ужасно тяжелая, и было бы здорово, если бы идущий навстречу мужчина — а он симпатичный, ой, да это же новый сосед! — придержал ее, но… Сосед оказался хамом без малейшего представления о манерах. Дверь он не придержал, и металлическое полотно больно ударило Веру по плечу. Она болезненно сморщилась, даже охнула, но мужчина и головы не повернул. Пошел к своей квартире, низко опустив голову и глядя себе под ноги. Поди в наушниках еще: отключился от мира — и гори все синим пламенем! Вера закусила губу от обиды. Почему-то это маленькое неприятное происшествие задело ее очень сильно. Может, потому что она и так чувствовала себя неудачницей, а тут еще и галантности по отношению к ней не проявили. Что же она, пыль под ногами, совсем невидимая? Глядя на свое отражение в зеркале лифта, Вера грустно рассматривала покрасневшие глаза, растрепанные волосы и усталое после многочасовой уборки лицо. Ну да, на что тут смотреть, что замечать? Стало совсем грустно и противно…

***

— Не понимаю, мама, почему Оксана не приехала сразу в квартиру? Я бы ей все показала, — недоумевала Вера, сидя в тот же вечер на кухне у матери, запивая сладким чаем горечь от вынужденного переезда.

Мария Семеновна хлопотала у плиты, переворачивая на сковороде оладьи. Вера от этих «дивных» изделий, жаренных в масле уже непонятно которого по счету использования, отказалась. Она давно отучила себя критиковать чужие кулинарные приемы, но и есть то, что считала вредным, не хотела. Чтобы не обижать сейчас маму, Вера отговорилась запретами гастроэнтеролога, якобы диагностировавшего у нее гастрит, а сама уже составила список продуктов, которые завтра же купит, чтобы самой готовить для них обеих если не самые здоровые, то хотя бы не вредные блюда.

— Ой, у Оксаночки дел столько, она же работу ищет, деток пристроить надо опять же. Вчера до ночи какие-то бумажки на Госуслугах заполняла, легла поздно, теперь у нее голова болит, так что приедет, как сможет, — объяснила мать.

— Что и где она заполняла? — удивилась Вера. — Я думала она только сегодня приедет и сразу заселяться пойдет, потому что на гостиницу денег нет. А теперь выходит, она с детьми уже и ночлег себе организовала?

Мария Семеновна пожала плечами:

— Придет — сама все и спросишь! Я не знаю ничего; мне как сказали, я так и передала.

Вера с тоской посмотрела в окно и уперлась взглядом в кирпичную стену. Не так давно напротив начали возводить новый жилой комплекс, который, конечно же, перекроет жильцам родительской хрущевки не только вид, но и вообще солнечный свет, потому что располагался очень близко к старому дому. Когда-то Вера, ранняя пташка, с огромным удовольствием завтракала здесь, мечтательно глядя на окрашенные зарей облака, но из-за новой высотки и их видно не будет. И поскольку все окна квартиры выходили на одну и ту же восточную сторону, предстояло готовиться к жизни в вечном полумраке. Вот собственная студия Веры находилась на двадцать пятом этаже новостройки, возвышающейся над всеми домами района, и вид из больших окон был поистине роскошным.

В дверь нетерпеливо позвонили. Мать всплеснула руками, бросила лопатку рядом с плитой, разбрызгав при этом масло, и бросилась отпирать. Вера поплелась следом. Конечно, это оказалась Оксана, причем одна.

— Привет, Оксаночка, а детки-то где? — забегала вокруг Мария Семеновна, раздевая гостью, подтаскивая ей тапочки и поднося стул, без которого пышнотелой гостье было бы сложно разуться и обуться. У Веры в семье все были очень стройные, а сама она и вовсе считалась «доходягой» — именно так любили повторять дома у той же Оксаны, когда родители Веры привозили дочь летом к морю, и обе части клана собирались вместе. Морские путешествия закончились несколько лет назад: кататься в те края стало попросту опасно. Потом у Веры умер отец, а теперь вот и в семье родственников случилась беда. Оксана, двоюродная сестра и почти ровесница Веры, и двое ее малолетних детей остались совсем одни и без крыши над головой. На последние деньги Оксана ринулась в путешествие через всю страну и еще из поезда позвонила тетке, умоляя приютить.

— Анька с Борькой? А у Игорька в машине. Мы прямо сейчас селиться поедем, я за ключиками! — чуть сиповатый с характерными южными интонациями голос Оксаны заполнил прихожую. Говорила она громко, ничуть не стесняясь соседей и совершенно не думая, что кому-то мешает при этом. Чем старше становилась Вера, чем глубже проникал в нее культурный код города и общества, в котором она вращалась, тем явственнее делалась разница между их семьей и ей самой и гомонящим семейством сородичей. Вера не сомневалась, что люди они добрые и хорошие, но здесь, в большом городе, привыкшем жить совсем иначе, тягучий говор, простота и свойскость Оксаны выпирали уж слишком сильно, доставляя Вере почти физический дискомфорт. Она оглядела не слишком опрятную и явно давно не мывшую голову родственницу и со вздохом, уже далеко не первым за этот день, протянула ключи, сказав: