Сон начался с тишины, настолько плотной, что её можно было резать. Элеонора стояла в центре своей опочивальни, но комната превратилась в бесконечный коридор, её стены растворялись в бархатном мраке, а пол был усыпан лепестками чёрных роз, холодными и влажными на ощупь. Она была обнажёна, и её кожа светилась в темноте бледным, неестественным фосфоресцирующим светом, как у глубоководного существа.
И тогда из тени перед ней сделал шаг он. Граф Вардан. Его чёрный халат был распахнут, обнажая мраморную плоскость груди. Он смотрел на неё томным, тяжёлым взглядом, в котором тлел знакомый алый уголёк. Но прежде чем она успела сделать шаг навстречу, ещё одна тень шевельнулась у неё за спиной. Тёплое дыхание коснулось её плеча, холодные руки легли на талию. Она обернулась — и увидела его же. Такого же, но иного. Тот же острый профиль, те же чёрные волосы, но в глазах этого — не тление, а холодное, ясное пламя. Два Вардана. Один — воплощение томной, удушающей страсти. Другой — концентрация хищной, аналитической воли.
Первый, томный, приблизился спереди. Он не сказал ни слова. Он просто прикоснулся губами к её губам, вовлекая в медленный, сладкий, глубокий поцелуй. Его язык лениво исследовал её рот, а руки скользили по её рёбрам к груди. Его ладонь огладила ее щеку, медленно переместилась на шею и, наконец, пальцы сжали её сосок, нежно поначалу, потом с нарастающей силой, вызывая острую, сладкую боль. Она застонала в его рот, её тело выгнулось навстречу.
В тот же миг Второй, холодный, действовал сзади. Его губы прижались к её шее, но не для укуса. Они оставляли ледяные, влажные поцелуи вдоль линии позвоночника, спускаясь к пояснице. Его руки скользили по её бёдрам, раздвигая их, а пальцы одной руки вписывались в изгиб её живота, прижимая её спиной к его уже возбуждённому, твёрдому телу. Он не спешил. Он изучал. Его дыхание было ровным, контролируемым, и от этого его прикосновения казались ещё более невыносимыми.
Они не говорили. Только звуки — её прерывистое дыхание, влажный звук поцелуев, тихое трение кожи о кожу. Мужчины на мгновение оторвались от нее и усадили на широкий пуф возле кровати и вновь заняли те же положения. Пока Второй продолжал осыпать мелкими, будоражащими поцелуями ее шею и спину, Первый Вардан опустился перед ней на колени. Припал к ее полным упругим грудям ртом, слегка оцарапывая соски клыками, поочерёдно облизывая и посасывая их. Наигравшись с грудью его руки обхватили её бёдра, а взгляд, полный немого обожания и голода, устремился вниз. Он прильнул губами к самой чувствительной внутренней части её бедра, чуть ниже того места, где уже пульсировало её желание. Его язык выписывал медленные, витиеватые круги, то приближаясь к цели, то отдаляясь, доводя её до исступления. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в его чёрные волосы.
Второй Вардан сзади не оставался в стороне. Одна его рука продолжала ласкать её живот, а другая поднялась к её груди. Его пальцы были точными и безжалостными. Он сжал влажные соски, закрутил их, вызвав новый спазм наслаждения, а его большой палец провёл по уже набухшему, влажному бугорку ниже. Прикосновение было лёгким, как перо, но она вздрогнула всем телом. Он чувствовал её дрожь и издал тихое, удовлетворённое «гм».
Первый, у её ног, наконец уступил её мольбам (которые она не произносила, но которые кричало всё её тело и сладкие стоны). Он придвинулся ближе, и его губы нашли ядро её удовольствия. Поцелуй там был таким же медленным, влажным и бесконечным, как и на её устах. Он не делал резких движений. Он ласкал её языком с такой тщательностью и преданностью, будто это был священный ритуал. Волны удовольствия начали накатывать на неё, низкие и мощные, угрожая снести с ног. Она держалась только благодаря телу Второго сзади, которое было её единственной опорой.
Но и этого им показалось мало. Томный Вардан поднял глаза, его губы и подбородок блестели. Он посмотрел на своего двойника поверх её плеча, и между ними прошёл безмолвный сигнал. Они снова переместились уже на атласные бордовые простыни кровати. Первый Вардан полулег на пуховые подушки, а второй Вардан мягко, но неуклонно развернул её в сторону, так что она оказалась на коленях перед первым, всё ещё прижатая спиной к Холодному.
Член первого, твёрдый и бледный, оказался перед её лицом. Она не заставила себя ждать. Вожделение, разожжённое до белого каления, сделало её смелой. Она взяла его в рот, нежно поначалу, обхватывая губами лишь головку, лаская языком уздечку. Он застонал, и этот звук, полный чистой, неконтролируемой слабости, зажёг в ней новую волну власти. Она стала двигаться глубже, быстрее, её рука работала у основания, а вторая рука потянулась ниже, к его яичкам, нежно сжимая их. Он полностью отдался ей, его пальцы снова вплелись в её волосы, но не направляли, а просто касались, дрожа.
Пока она ублажала одного, второй Вардан сзади не терял времени. Его губы и язык не покидали её спины, её плеч, её шеи. Он опустился, целуя каждую косточку её позвоночника, до самых ягодиц. Потом его руки раздвинули её бёдра шире, и он прильнул губами к ней сзади, повторяя ласки своего двойника, но с другой стороны. Ощущение было сюрреалистичным и невыносимо интенсивным: два рта, два языка, два нарастающих вихря наслаждения, сходящиеся в одной точке — в ней. Она теряла рассудок, движения ее рта стали неровными, сдавленными стонами.
Умоляю… — наконец вырвалось у неё, когда второй Вардан своим холодными губами коснулся самой её сокровенной, распахнутой для него влажности, уже залитой её соками и слюной первого. — Пожалуйста… войди…
Это была мольба, обращённая к ним обоим.
Первый Вардан, чьё дыхание уже срывалось, мягко высвободился из её рта. Он приподнялся и перевернул её, уложив на спину на скользкие простыни. Второй Вардан занял положение сзади, на коленях. Они смотрели на неё — два совершенных, бледных лика, отражающие две стороны одной страсти.
Первый наклонился и поцеловал её, делась её же вкусом. В то же мгновение Второй, с идеальной синхронностью, приставил к её входу свой член. Он вошёл в неё медленно, нежно, но неумолимо, заполняя её прохладной, твёрдой полнотой. Она застонала в поцелуй, её тело вздрогнуло, принимая его.