Сон на бумаге

Глава 1

Началось всё вполне естественно: я уснула. И не смогла проснуться. Буквально. 

Первое, что я увидела - огромный британский трансатлантический пароход со знакомым названием “Титаник”. 

Вместо моей любимой пижамы с кроликом, на мне оказалось дорожное платье в винтажном стиле приглушенно-красного оттенка с рюшами внизу. Мою головушку украшала большая шляпка с лентой-бантиком, концы которого, видимо были не слишком хорошо вплетены в бант и щекотали мне нос. Дунув на непрошенные ленты, подняла голову наверх, обратив внимание на небо. Облаков не было, всё словно в пикселях. “Ну, точно сон”,- решила я. 

Внезапно кто-то дернул меня за локоть в сторону. 

Это был мужчина, средних лет, в коричневом костюме и такого же цвета шляпе: “Ты должна сделать правильный выбор. У тебя 9 жизней”. Не успела я чихнуть от злополучных лент, которые расплелись ещё больше и снова полезли мне в нос, как незнакомец исчез. 

Я считаю себя здравомыслящим человеком: “Зачем мне на “Титаник”, там же почти все погибнут”,- развернулась и пошла уходить подальше от лайнера. 

Внезапно перед глазами стало темно, яркая вспышка и снова я жду посадку на пароход. Словно откуда-то издалека донесся голос того незнакомца: “Неверно. Ты должна сесть на борт”. 

“Ну, ладно”- думаю я, - “ просто посмотрю на “Титаник”, плевать, всё равно умрем все”.

Чудом поднявшись на борт, не будучи затоптанной потоком людей, меня встретил молодой стюард, который распознав во мне благородную даму, сразу отделил меня от прочих пассажиров и повел на палубу В, провожая до моей каюты. 

Как оказалось, каюты первого класса размещались на палубах от A до Е в центральной части судна. 

Следуя за парнем ростом не больше метра, мы шли глубже к центру лайнера, проходя мимо ресторана «À La Carte» и кафе «Parisien». Вслух предположила, что кухня на палубе будет французская, отчего “метр с кепкой” вдруг с укором на меня посмотрел. Оказалось, на палубе подавали меню его соотечественника, итальянского ресторатора Луиджи Гатти. В первый рейс «Титаника» Гатти и его шеф-повар плыли, чтобы обеспечить успех новому ресторану «À La Carte», а кафе «Parisien» скорее больше предназначалось для американцев. 

Пропустив мимо ушей восхваления стюарда местной ресторанной кухни, мимолетно отметила убранство заведения: колонны в резных футлярах с позолоченными декоративными деталями поддерживали лепной потолок, украшенный изысканными цветочными мотивами. Разумеется в этот ресторан допускались только пассажиры первого класса. “Ну, что ж, можно будет и наведаться на ужин”.

Когда мы дошли до моей каюты, меня встретила дубовая кровать, застеленная шелковым бельем молочного оттенка, электрический камин и прикроватный столик с лампой. Рядом располагалась розетка для подключения этой самой лампы и небольшого вентилятора, разместившегося в углу каюты. На стенах, обшитых окрашенными деревянными панелями, висели репродукции известных картин, между которыми находилась кнопка вызова стюарда.

 “Ах, в салонах корабля совершенно забываешь, что находишься на борту судна, скорее кажется, будто входишь в зал какого-то великолепного дома на побережье, не правда ли?» - доносилось из соседней каюты.

“Тут мне явно будет скучно” - решила я, и отправилась заказать себе что-нибудь выпить.

Кафе «Parisien», куда я первым делом пошла за хорошим безалкогольным коктейлем, было выполнено в стиле парижских уличных кафе: стены с орнаментированными зелёными решётчатыми шпалерами были увиты плющом и лозой, вокруг небольших столиков стояли плетеные стулья. В одно из таких стульев я и погрузила свою тушку, потягивая что-то сладкое и клубничное.

И вот представьте, сижу я себе такая умиротворенная, пью свой вкуснейший напиток, а рядом Леонардо пробегает. Вельветовые штаны на подтяжках, ботинки на шнуровке, рубашка поверх футболки. В руках какой-то блокнот. Вот смотрю я на него и ухмыляюсь: “Я знаю, что тебя ждет, чувак”. 

Когда Ди Каприо подошел к одному из столиков, я обратила внимание на группу мужчин, сидящих за ним. На вид всем около 40, все гладко выбретые за исключением одного мужчины с пыщными усами, который с пеной на этих самых усах вещал примерно следующее: “...Большинство из этих американок красуются со своими крошечными собачками, но своих мужей они крепко держат на поводке, как блеющих ягнят…».

Насколько мне известно, есть только один пассажир, которого эти снобистские американки раздражают больше всего своими собачками – это американский художник Фрэнсис Дэвис Миллет. И в чём-то его можно понять. Только пассажиры первого класса могут позволить себе путешествовать со своими компаньонами: бульдогами, померанскими шпицами, чау-чау, ньюфаундлендами, спаниелями, эрдельтерьерами. Чтобы чем-нибудь их занять, на 15 апреля на палубе первого класса даже запланировали собачий парад. Проект, конечно, провалится, но откуда это знать, к примеру, американской миллиардерше Шарлотте Дрейк Кардезе, которая взяла с собой на борт 34 пекинеса. “ Ес, индид, мы с моим сыном Томасом возвращаемся из сафари, ” - донеслось из другого столика, сопровождаемое тихим тявканьем одного из ранее упомянутых пекинесов.

“А вот животных жаль” - подумала я, снова возвращая взгляд, где секунду назад стоял Леонардо, но его уже не было. И столик был пуст.

Проводя обыск своей каюты, кроме сотен различных платьев, обнаружила купальники, которые, только не падайте, хоть и были трех видов, но отличались лишь материалом: хлопковый, ситцевый и шерстяной. К каждому такому уникальному купальнику прилагался чепец или косынка на выбор.  Заинтересовавшись такой странной одеждой для плаванья, начала настоящий “модный приговор” перед зеркалом. Выглядело это на мне, мягко говоря, комично. Понадеявшись не встретить никого в бассейне и ограничившись купальником без головного убора, я направилась плавать.

У входа в бассейн меня встретил уже знакомый стюард, который, заметив меня улыбнулся и в приторно вежливой манере попросил дополнительную плату за посещение бассейна. “Вот тебе и первый класс - ол инклюзив” - подумала я, мысленно показав стюарду неприличный жест из трех пальцев, и гордой походкой удалилась обратно в каюту. 

Глава 2

Утро второго дня встретило меня морской болезнью. “Полцарства, за таблетки от укачивания” - стонала я, освобождая желудок от утреннего круассана. Долгое нахождение в замкнутом пространстве и постоянные желудочные позывы лишь подавляли моё состояние. “Меня не волнует судьба этого корабля и всех его пассажиров. В конце концов, это всего лишь плод моего воображения... не так ли? ” - спрашивала я, направив свой взгляд в пиксельное небо. Ответом на это мне стал очередной спазм.

На третьи сутки моего путешествия, ближе к полудню, когда тошнота перестала меня донимать, а сон на “Титанике” всё никак не заканчивался, я решилась выйти из каюты. Как решилась, так и пробыла в ней ещё хороших два часа, подбирая подходящий туалет. Благодаря стюарду- “метр с кепкой” я уяснила, что в сорочке, которую я изначально приняла за платье, приличные дамы не гуляют, красные оттенки и бархат следует надевать только для ужина, а дневная одежда к ланчу обязательно должна быть в пастельных тонах. 

Когда наконец-то прогулочное платье приглушенно-желтого оттенка было встречено одобрительным кивком, мне удалось выбраться на персональную прогулочную палубу длиной в 15 м, обставленную канапе, плетеными креслами и горшками с растениями. Разумеется никто из пассажиров лайнера первого класса, попадавшихся мне на глаза, во время моего променада, не забыл об аксессуарах в виде зонтиков, великолепных ювелирных изделиях и ленточках. “Подумаешь” - хмыкнула про себя, и решила завершить свою прогулку вкуснейшим коктейлем. 

Предвкушая ягодный напиток и подходя к «Parisien» до меня начал доноситься какой-то шум. “Леонардо с Джоном дерутся? Я не помню такого в фильме... это что, сцена за кадром, так сказать "вырезанный момент"? “

Я решила не привлекать к себе их внимание и понаблюдать, сидя в кафе.

Насколько мне известно, семейство Асторов во главе с Джоном Якобом Астором кроме него самого состояло из его беременной супруги Мадлен, которую я встретила во время променада. Вполне милая девушка, около 20 лет, даже пожалуй слишком юная для 48-летнего миллионера Астора. “Интересно, что этот богатый Буратино не поделил с Лео?”

 Уже довольно сильно потрепанные боем, с кровоподтеками на лицах, мужчины  смотрели друг на друга с животной яростью. И похоже, что мистер Астор собирался пойти ва банк, вытаскивая из кармана брюк складной нож и бросаясь на безоружного Лео. Ди Каприо всё же удалось увернуться, но Джон, словно предугадав этот маневр, тут же треснул Лео по голове непонятно откуда взявшейся стеклянной бутылкой, от чего Лео слегка пошатнулся, и алая струйка крови потекла вдоль его уже изрядно побитого лица. От неожиданности я дернула рукой и мой напиток разлился огромным пятном на платье. 

Понимая, что не выносу нового испытания переодеванием, и почувствовав как в кровь резко поступил адреналин, весь гнев от себя я перевела на горе-бойцов без правил. Вскочив с насиженного места, и повинуясь внутреннему инстинкту, я бросилась к дерущимся мужчинам, на ходу выжимая юбку платья от недопитого коктейля. 

Что было дальше, сознание рисует обрывками. Помню как показалось удивленное, а затем орущее прямо мне в ухо лицо Джона, на которого я набросилась, укусив куда-то в плечо. Помню удар спиной о палубу и как я лежу на ней в позе морской звезды, глядя на небо, сплошь усыпанное пиксельными звездами. Я ждала боли, но ее не было. 

Не помню как успела прикрыть глаза, когда почувствовала, что кто-то очень сильно сжимает мое плечо. "Пожалуйста, мисс, очнитесь!" Резкий, слегка хриплый голос заставил меня неохотно посмотреть на этот источник шума и я увидела склонившегося надо мной Лео. Его лицо, увешанное синяками и ссадинами, не походило на лицо 20 летнего юноши, на меня смотрели глаза размером с дождевую каплю. 

Подав руку, Лео помог привести меня в вертикальное положение и мое зрение уловило как за головой парня неожиданно засияли звезды. Стараясь сфокусировать зрение, я начала вглядываться в небо. Свет звезд был так четко различим, как если бы они не размывались в завесе пикселей. До меня медленно начало доходить, что что-то изменилось.

За все дни пребывания на “Титанике” я ни разу не видела такого четкого неба. Среди ярких звезд, рассыпанных по небосводу словно бусины, я ощутила себя одной из этих звезд, затерявшейся на темном полотне Морфея. Я опрокинула голову ещё выше, не в силах оторвать глаз от этого великолепия. Звезды начали меркнуть и моё сознание погрузилось во тьму.

Яркие лучи солнца уже проникали в кабину, намекая о том, что настал новый день, а я все еще нахожусь на борту лайнера. 

Медленно спустив ноги с кровати, и, окинув в отражении зеркала свой растрепанный внешний вид в платье, на котором все так же красовалось пятно от вчерашнего коктейля, со стоном и на шатающихся ногах я побрела в туалетную комнату. 

Фрагменты прошлой ночи всплывали в моей голове постепенно, но четкая ясная картина того, как я оказалась в каюте, не складывалась. 

Поскольку в шкафу было так много одежды, что лишь мысль о выборе туалета начинала вызывать легкое недомогание, я решила выйти на прогулочную палубу в первом попавшемся под руку наряде. По моим расчетам, сегодня настал 4-й день моего пребывания, а это значит, что неизбежное произойдет именно этой ночью. 

“Я определенно буду скучать по местным коктейлям”, - подумала я и уже собиралась завернуть в кафе, как мой взгляд случайно уперся в Джона. 

Тень, падающая от его серой шляпы скрывала неглубокие царапины на лице, которые, если не знать всех деталей, могла оставить ему как жена в пылу ссоры, так и взбешенная кошка. В целом ничего не выдавало следов вчерашней драки. Свежий костюм, спокойный и сдержанный взгляд, который, окинув меня с головы до ног почему-то замер в районе моего рта. Как в сломанном компасе, стрелка которого неожиданно попутала север и юг, во взгляде Джона что-то изменилось, и, грозя своим пальцем-сосиской он прохрипел: “Это была ты вчера". 

Сбросив пиджак, за ней жилетку, и расстегивая пару пуговиц у ворота , он показал место в районе шеи, где красовался изящный след от моих 32-х жемчужин, - “Это ты! Та сумасшедшая, что бросилась на меня и, укусила, как какая-то дворовая собака!"