Голос во мне разговаривал всё громче и громче, звеня в моем сознании. Окружающие меня белые стены как будто сжимались, подходя всё ближе и ближе друг к другу. Голос не унимался.
— Ты же хотела, — произнес тихий и хриплый голос.
— О чем вы говорите? — мой голос дрожал и был едва слышен. «Нет, я не сумасшедшая», подумалось мне, в комнате стало невыносимо жарко.
— Ты хотела убежать от реальности, — напомнил он, но тут я решила промолчать, а что на это можно сказать? — Я тебя услышал, и вот ты здесь.
Стены перестали сужаться и встали на свои места. Комната озарилась алым оттенком, и в ту же секунду в голове зазвенел женский голос.
— Очередной человечишка, не надоело? — женщина фыркнула, но мужской голос лишь рыкнул, и комната снова озарилась красным.
— Теперь мы будем видеться чаще, — голос звучал угрожающе, но следующие слова звучали более-менее... Мило? — Я надеюсь, ты рада точно так же, как и я.
— Вряд ли я буду этому рада.
Оглядевшись по сторонам, эта крохотная комнатушка с сжимающимися стенами стала совершенно бездонной. Я представила, как вся эта территория разрослась травой и покрылась красивейшими цветами. Возле меня неожиданно появился куст нежно-розовых роз.
— Этот мир полностью создан для тебя, моя милая Аделин.
— Я тебя не вижу, — это был скорее намёк, чем утверждение. Все-таки хотелось, чтобы он показался, и я перестала считать себя сумасшедшей. Но, кажись, в его планы не входило представлять собственную персону какой-то загнанной в угол людишки. Он все же решил остаться в тени моего сознания.
— Ты и не должна, я тебе всё расскажу, а ты делай выводы.
Он начал рассказывать про мир в хороших красках, и мне даже на секунду захотелось тут остаться, но когда он произнёс единственный минус, желание тут же испарилось.
— Ты делаешь этот мир сама и никто больше, всё, что ты пожелаешь, тут же появится, но... — он замолчал, кажется, задумчиво хмыкнул и думал, стоит ли говорить мне столь важное объявление. — С каждым днем ты будешь терять свои жизненные силы.
— В каком смысле?
— Ты поймешь это, когда будешь чувствовать себя иначе. — он хотел казаться загадочным, у него не получилось, ведь мне было неинтересно.
После его длинной речи его голос перестал глумиться в моей голове, и я осталась одна