Соня-феномен. Громоотвод для новичка

Глава 1

Если бы мне сказали, что моя жизнь изменится из-за одной книги, я бы рассмеялась.

Я, Соня Маркова, тридцатилетний библиотекарь отдела редких фондов Российской национальной библиотеки, видевшая за свою жизнь больше пергаментов, чем живых людей. Я знала цену книгам. Они – хранилища чужих жизней, интересных, уникальных, полных подвигов и предательств, великих восхождений и фатальных падений, оставивших свой неизгладимый след в истории тысяч поколений.

А моя жизнь – это график с девяти до шести, одинокая чашка остывшего кофе на столе в пустой квартире, вечный запах пыли и старых книг в волосах, и тихая, почти мистическая уверенность, что ничего не случится. Никогда.

Последним, совершенно обычным утром в моём старом мире, я разбирала поступившую партию. Среди стандартных пожертвований от какого-то умершего профессора-славянофила лежал она – неуместная и роскошная. Толстый фолиант в тёмно-бордовом кожаном переплёте с застёжками из тусклого, местами потемневшего серебра, похожего на старинные монеты. На корешке не было ни названия, ни автора, лишь какие-то непонятные символы. Внутри – плотная, пожелтевшая бумага, исписанная причудливыми виньетками и буквами, которые я сначала приняла за глаголицу, но при ближайшем рассмотрении… нет, это было что-то иное. Более геометрическое, угловатое.

Любопытство – профессиональная деформация библиотекаря. Я надела белые хлопковые перчатки, расстегнула застёжки. Книга раскрылась с глухим щелчком, будто её не открывали сто лет. Я уже задержала дыхание, ожидая знакомую смесь старой бумаги, затхлости, пыли… но это было поразительно, из книги повеяло пряными травами, озоном и чем-то металлическим, словно лето в деревне после грозы.

Я провела пальцем в перчатке по странице. Буквы дрогнули. Моргнула быстро несколько раз. Показалось. От усталости, наверное. Вечер, одинокая лампа, тишина огромного, пустого хранилища. Я перевернула страницу.

В центре следующего листа был изображён странный символ: круг, внутри него три переплетённых языка пламени. Я пригляделась и мне показалось, что нарисованное пламя шевельнулось?.. На всякий случай сняла перчатку и легонько потрогала пламя – ничего, конечно же.

– Так, Соня, пора домой, любопытство любопытством, но отдых никто не отменял, вон уже и в глазах все плывет, – пробормотала я и потянулась, чтобы закрыть фолиант, почувствовав резкую боль в пальце, как от укола иглой.

– Ну здорово, еще заразу подцеплю какую-нибудь, – недовольно выдохнула я и машинально сунула палец с выступившей капелькой крови в рот. В этот момент страшная, судорога прошла по всему моему телу от правой руки – той самой, которой я поцарапалась о книгу – до самых пяток.

Боль была такой, будто по венам пустили расплавленный металл. Я вскрикнула, падая на стул за спиной и увидела, как символ на раскрытой странице вспыхнул ослепительным алым светом. Свет ударил мне в глаза, заполняя все вокруг, сменяясь оглушительным гулом и резкой темнотой.

Последнее, что я ощутила, – это чувство падения в абсолютную, всепоглощающую теплоту. Не страшно. Почти уютно.

А потом – холод. Твёрдый каменный пол под щекой. И голоса.

– …несомненный телепортационный след. Но эманационный фон… Калеб, вы видите это?

– Вижу. Это не просто след. Это… прилипшая к ней аномалия. Вроде обратного выхлопа. Интересно...

Я открыла глаза. Надо мной склонились два лица. Одно – пожилого мужчины с бородой и в синей… эээ мантии?.. с выражением озадаченной озабоченности. Другое… Другое принадлежало человеку лет тридцати пяти, в старомодных круглых очках в тонкой металлической оправе. У него были светлые, какие-то бесцветные волосы, собранные у затылка в короткий хвост, и глаза такого же холодного серо-голубого оттенка. Он смотрел на меня как на невероятно любопытное, только что обнаруженное насекомое. Очень редкое и привлекательное, с научной точки зрения.