Сосед. Ад для интроверта

Глава 1

Добро пожаловать в мою первую книгу! 🎄

Ну, почти первую. Технически я уже писала, но там было 18+ и совсем другие... эмоции. 😄 А здесь — целомудренная новогодняя романтическая комедия про соседей, которые друг друга ненавидят. Пока ненавидят.

📅 Буду выкладывать по одной-две главы через день.

История новогодняя, поэтому постараюсь закончить до конца января.🎉

А теперь самое важное:

Если вам понравится — посоветуйте книгу друзьям. Если не понравится — вините кота, он плохо консультировал. 🐱

Приятного чтения! 💕📖

Две недели до Нового года. Две недели, чтобы закрыть годовой отчет, который я тянула последние два месяца. Отчет, который мой тимлид Андрей вежливо называл «критически важным для стратегии компании», а я про себя — «той самой табличкой, из-за которой я проведу праздники в обнимку с Excel».

Я уставилась на монитор, пытаясь заставить мозг сосредоточиться на цифрах. Конверсия, метрики, показатели за четвертый квартал — всё это должно было сложиться в красивый график, который я презентую руководству. Должно было. Вот только за стеной грохнули гитарные аккорды, и мой хрупкий фокус рассыпался, как печенье в руках трёхлетки.

— Нет, — прошептала я, глядя на стену. — Только не сегодня.

Гитара взяла паузу, и я успела выдохнуть с надеждой. Может, на сегодня хватит? Может, вселенная смилостивилась?

А потом за стеной запели. Мужской голос, уверенный и громкий, взял какую-то рок-балладу, и к нему тут же присоединился второй, чуть хрипловатый. Барабанная установка ударила так, что моя чашка с кофе жалобно звякнула.

— Как же я ненавижу своего соседа! — выдохнула я, откидываясь на спинку стула.

Максима. Живое доказательство, что картонные стены — это катастрофа.

А ведь всего четыре месяца назад я была на вершине счастья. Мне двадцать три года, а я — владелица собственной квартиры! Пусть это студия в двадцать пять квадратов в ЖК «Солнечные осинки» на окраине Подмосковья. Пусть стены тут картонные, и соседей слышно, когда они чихают, а уж когда кто-то смывает воду в туалете — создаётся полное ощущение, что это происходит у меня за спиной. Пусть ипотека на тридцать лет сжирает две трети моей зарплаты, и на оставшуюся треть я питаюсь гречкой и яйцами.

Но квартира — моя. Моя! Я могла разгуливать по ней в одних трусах, могла оставлять посуду немытой неделями, могла вешать на стены какие угодно дурацкие постеры, и никто — слышите, никто! — не мог мне указывать, что правильно, а что нет. Я могла завести кота. Что я, кстати, и сделала, назвав его Наруто. Свобода, независимость, взрослая жизнь — всё это наконец-то стало реальностью.

Это счастье продлилось ровно месяц.

Потом в огромную трёшку по соседству въехал Максим. Музыкант. Да не просто музыкант — фронтмен какой-то рок-группы, которая, судя по всему, репетирует исключительно в то время, когда я работаю. А я работаю удалённо. И я люблю тишину. Точнее, любила, пока не узнала, что такое жить стена к стене с человеком, который считает звукоизоляцию буржуазным предрассудком.

За стеной басист взял особенно низкую ноту, и мой монитор слегка задрожал.

Я зажмурилась и мысленно начала считать до десяти, как советовал психолог из подкаста про управление гневом.

Раз. Два. Три...

Барабаны ухнули так, что я подскочила на стуле.

Всё. Хватит.

Я вскочила, накинула толстовку на майку — заморачиваться со сменой пижамных шорт не стала — и выскочила из квартиры. Пусть сосед любуется моими шортами с котиками и пушистыми носками. Мне было абсолютно плевать.

Я подлетела к двери Максима и постучала. Вежливо так. Культурно. Три раза.

Музыка продолжала греметь, будто я и не стучала вовсе.

Я постучала сильнее. Потом ещё сильнее, уже не церемонясь. А потом начала колотить кулаком — раз, два, три, четыре — представляя, что это не железная дверь передо мной, а самодовольная физиономия моего соседа. Для полноты картины я ещё и ногой врезала по нижней части двери, от души.

— Открывай немедленно!

Наконец-то гитара замолчала. За дверью что-то загремело, послышались голоса — кажется, кто-то недовольно спросил: «Кого там принесло?» — а потом раздались неторопливые шаги.

Дверь распахнулась.

Максим. Собственной персоной. Темно-русые волосы растрепаны так, будто он только что снялся в рекламе дорогого шампуня в стиле «только встал с постели, но выгляжу потрясающе». Высокий — я едва доставала ему до плеча, даже если бы встала на цыпочки. Чёрная майка обтягивала рельефный торс. Он был худым, но не тощим — поджарым и подтянутым, из тех парней, которых девочки-подростки из ЖК провожали взглядами на улице и потом обсуждали в своих чатиках. А их мамы, кажется, были не против составить дочкам конкуренцию, судя по тому, как заглядывались на Максима у лифта и почтовых ящиков.

А вот меня его смазливая физиономия бесила. Прям вот до скрежета зубов бесила. Особенно сейчас, когда он смотрел на меня с этой своей ленивой полуулыбкой, будто я не пришла предъявлять претензии, а в гости зашла на чай.

Максим оперся плечом о дверной косяк и медленно, с явным удовольствием, оглядел меня с головы до ног — шорты с котиками, пушистые носки, растрепанные волосы. Задержал взгляд на носках чуть дольше, чем следовало.

— О, привет, Полина, — протянул он с ухмылкой. — За автографом пришла? Или фото на память? Только предупреждаю, я не фотографируюсь с фанатками в пижамах. У меня принципы.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Автографы раздавать рано, пока о тебе даже «Яндекс» не знает, — выдохнула я, пытаясь держать себя в руках. — Я работаю, а вы тут устроили концерт! Можете наконец играть потише? — я скрестила руки на груди. — А ещё лучше — может, пойдёте в студию? Или в гараж? В лес, в конце концов! Там вас точно никто не услышит. Знаешь, есть специальные места для репетиций.

Глава 2

Выйдя на улицу, я невольно зажмурилась от яркого солнца, отражавшегося в белом снежном покрывале. Вчера вечером наконец-то выпал снег — первый настоящий снег этой зимы. И сегодня было морозно, градусов минус десять, не меньше.

Для Подмосковья это была редкость. Обычно до самого декабря стояла серая слякоть, зелёная трава пробивалась сквозь грязь, а небо висело тяжёлым мокрым одеялом. Но в этом году зима решила прийти по-настоящему. Деревья стояли в белом инее, ветки переливались на солнце, будто кто-то посыпал их сахарной пудрой. Во дворе уже установили ёлку — пока без украшений, просто зелёную красавицу метра три высотой.

Я остановилась, любуясь этой картинкой, и подумала, что надо чаще выходить из дома. Вот правда надо. Настроение сразу поднимается, когда видишь что-то кроме четырёх стен и монитора компьютера. А ещё надо купить гирлянды и украсить квартиру. До Нового года всего две недели, а у меня дома ноль праздничной атмосферы. Только Наруто, Excel и вечное эхо максимовской гитары за стеной.

Хотелось погулять. Просто пройтись по двору, подышать морозным воздухом, посмотреть на снег, который скрипит под ногами. Но рабочий день никто не отменял, а дедлайн не сдвинется от того, что я решу устроить себе зимнюю прогулку. Так что я потопала в сторону ближайшей кофейни, утешая себя мыслью, что там будет тепло и пахнуть круассанами.

Вообще, я не очень любила работать в кофейнях. Точнее, совсем не любила. Мне нужна была тишина и возможность полностью сосредоточиться, чтобы никто не отвлекал. А в кофейнях всегда кто-то разговаривает, смеётся, звенит посудой, шипит кофемашина. Вокруг постоянное движение, люди приходят и уходят, кто-то созванивается по работе, кто-то болтает с подругой. Я терялась в этом шуме, мысли разбегались, а таблицы в Excel начинали казаться ещё более унылыми.

У нашей молодой, перспективной, стремительно развивающейся и невероятно инновационной компании — именно так мы себя позиционировали на сайте и во всех презентациях для инвесторов — был офис даже в самой Москва-Сити. Туда обычно приходило только руководство — показать инвесторам, что мы серьёзная контора, или провести важные встречи. Мы, рядовые сотрудники, были редкими посетителями, появлялись только когда нужно было что-то подписать или на мини-корпоративы раз в квартал.

А ещё туда нужно было добираться два с половиной часа на электричке. Я совершенно не горела желанием тратить пять часов в день на дорогу туда и обратно.

Так что лучший офис для меня был дома. В моей собственной квартире, где я могла работать в пижаме, пить кофе из любимой кружки и не тратить время на дорогу.

Если бы не Максим.

Я поёжилась, ускоряя шаг к кофейне, и попыталась вспомнить, когда и как всё пошло не так между нами. Почему у нас так не заладились отношения с самого начала?

Вроде бы я не сразу полезла в драку. Первую неделю терпела. Вторую тоже. Пыталась работать в наушниках, но его басы пробивали даже через шумоподавление. Потом пришла к нему стучаться — вежливо, по-соседски, просто поговорить. Но мне не открыли. То ли не услышали за музыкой, то ли специально проигнорировали.

И тогда я, не долго думая, накатала гневное сообщение в общий чат жильцов нашего подъезда и написала жалобу участковому. Без разговоров, без попыток договориться лично. Сразу по всем фронтам.

В общем чате мне ответили восторженными отзывами о том, какой Максим замечательный, культурный и талантливый. Участковый приходил, слушал — ничего не нарушает, всё в рамках закона. И пошло-поехало — новые жалобы с моей стороны, зоозащитники с его, скандалы на лестничной площадке, взаимные претензии.

Я порой ловила себя на мысли, что чувствую себя вредной старой бабкой, которая строчит жалобы на всех подряд и следит за соседями из-за двери с глазком. Мне двадцать три года, а я уже освоила искусство соседских войн на уровне пенсионерки со стажем.

Факт оставался фактом: мы с Максимом умудрились стать врагами, даже толком не познакомившись.

Одно радовало — Максим устраивал репетиции не каждый день. Раза три-четыре в неделю. В остальное время я могла спокойно работать дома, наслаждаясь тишиной и покоем.

***

Кофейня «Корица и кардамон» находилась в пяти минутах ходьбы от дома и была моим тайным убежищем на случай особо тяжёлых дней. Внутри пахло так, что хотелось просто стоять у порога и дышать — свежеиспечённые круассаны, корица, ваниль, что-то шоколадное и карамельное одновременно.

К Новому году здесь уже постарались на славу. Гирлянды с тёплыми жёлтыми огоньками обвивали деревянные балки под потолком, на подоконниках стояли маленькие ёлочки в горшках, украшенные крохотными игрушками. На окнах красовались бумажные снежинки — видимо, вырезанные вручную, потому что все разные. У барной стойки висели красные носки для подарков, а из колонок тихонько играла какая-то уютная джазовая версия рождественских песен.

И — о чудо — никого. Ни души. Сегодня кофейня пустовала. Я чуть не подпрыгнула от радости. Это было редкое везение — обычно тут толпились фрилансеры с макбуками и мамочки с колясками.

Я заказала большое какао и два круассана с шоколадом — один на сейчас, второй на потом, когда совсем отчаюсь от цифр и таблиц. Заняла свой любимый столик в дальнем углу, у большого окна. Оттуда открывался вид на заснеженный двор, на ту самую ёлку, которую установили утром, на детскую площадку, где сейчас никого не было. Устроилась поудобнее в мягком кресле, поставила ноутбук на стол, разложила телефон, блокнот, ручку. Всё, теперь это моё рабочее место. Пусть и временное.

Через несколько минут мне принесли поднос — огромная керамическая кружка с какао, увенчанная шапкой взбитых сливок и посыпанная какао-порошком. На молочной пенке красовалась аккуратно нарисованная ёлочка. Рядом на тарелке лежали два круассана, ещё тёплые, от которых шёл пар, а шоколад внутри, наверное, был совсем расплавленным.

Я обхватила кружку обеими руками, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, вдохнула сладкий аромат какао с корицей. За окном падал лёгкий снежок — совсем мелкий, как в новогодних фильмах. Гирлянды над головой мягко мерцали.

Глава 3

Я таращилась на старушку, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Но та смотрела на меня с таким серьёзным, проницательным взглядом, что я отвела взгляд.

Не зная, что ответить, я растерянно моргала. С одной стороны, это было странно и неожиданно. С другой — старушки имеют полное право говорить что угодно. Это их привилегия, заслуженная годами.

— Я ведунья, деточка, — она чуть наклонилась ко мне, и её голос стал тише, доверительнее. — Вижу людей насквозь. Вижу их прошлое, настоящее, будущее. Хочешь, погадаю тебе? Бесплатно.

— Нет-нет, — я поспешно замотала головой, отступая на шаг. — Я не верю в гадания. Спасибо, но не надо.

И это была правда. Я верила в цифры, в факты, в аналитику, в то, что можно доказать, просчитать, внести в таблицу Excel. А всякие предсказания, гадания, приметы и прочая эзотерика казались мне полной ерундой для суеверных людей, которые хотят переложить ответственность за свою жизнь на судьбу, звёзды и карты Таро.

Но, как ни странно, слова бабушки отозвались чем-то тёплым внутри. Хоть я и считала всё это чушью собачьей, всё равно стало приятно. Новый год. Счастье рядом. Судьба сама всё устроит. Где-то глубоко внутри вспыхнула крохотная искорка надежды — а вдруг? Вдруг она и правда ясновидящая? Вдруг знает что-то, чего не знаю я со всеми своими таблицами и графиками?

Мне даже захотелось купить у неё ещё и варежки. Просто так. Для полного комплекта.

Хоть я и храбрилась, гордилась своей независимостью и радовалась собственной квартире, но где-то в глубине души всё равно хотелось чего-то большего. Хотелось, чтобы меня кто-то ждал дома. Чтобы я могла рассказать вечером, как прошёл день, поделиться радостями и проблемами. Чтобы не только Наруто встречал меня голодным мяуканьем у двери.

В университете с личной жизнью не сложилось. Просто некогда было. Я работала как проклятая — подрабатывала официанткой по вечерам, копирайтером по ночам, репетитором по выходным. Всё ради одной цели — накопить на первый взнос по ипотеке и не возвращаться в родной городок. В тот самый городок, где перспективы были примерно как у пенсионера на минималке, и где меня ждала мама с двумя младшими братьями и сестрой от своего второго мужа.

Где я, как старшая дочь, автоматически становилась второй мамой. Нянькой. Кормилицей. Где от меня ждали, что я буду вкалывать на всю семью, отдавать зарплату, растить младших, забыв о себе. Потому что «ты же старшая, ты должна помогать». Младшим можно гулять, развлекаться, жить в своё удовольствие. А старшая пусть пашет.

Я сбежала от этого. Вырвалась. Поступила в университет. Нашла работу в Москве, накопила на первый взнос, взяла ипотеку, купила свою квартиру.

А потом всё закрутилось — работа, отчёты, дедлайны, платежи по ипотеке. День за днём, месяц за месяцем. Оглянуться не успела. И вот мне уже двадцать три, а рядом только кот.

Я поглядела на старушку, и мне вдруг так захотелось поверить в сказку. В предсказания, в судьбу, в то, что всё само как-то устроится. Тем более скоро Новый год — самое волшебное время, когда даже взрослые люди с таблицами Excel имеют право на капельку веры в чудеса.

— Спасибо вам за добрые слова, — сказала я, улыбнувшись. — Сколько за носки?

— Семьсот рублей, деточка.

— Сколько-сколько?!

Я чуть не выронила носки обратно на столик. Семьсот рублей?! За одну пару носков?! Да за эти деньги я могла купить три пары в «Фикс Прайсе» и ещё на кофе осталось бы!

— Так это ж не простые носочки, милая! — старушка замахала руками, словно отгоняя мои возмущённые мысли. — Пух настоящий, козий! Сама пряла, сама вязала, каждую петельку с молитвой. Такие носки — на всю жизнь! Бери, деточка, не пожалеешь! Будешь со своей судьбой уютными вечерами в этих носочках лежать, в плед кутаться, да меня добрым словом вспоминать. Уж помяни моё слово — точно вспомнишь!

В голове мелькнула предательская мысль, что меня сейчас нагло разводят. Классический развод на эмоциях — предсказание, тёплые слова про судьбу, а потом — бац! — и цена в три раза выше рыночной.

Но было так приятно. Так хотелось верить, что всё сложится, что Новый год будет особенным, что счастье действительно где-то рядом. И вообще, пусть даже это просто хитрый маркетинговый ход. Надо же помогать старушкам в мороз. Она тут стоит, торгует, старается.

— Ладно, — вздохнула я, доставая телефон. — Только у меня столько наличкой нет. Можно переводом?

— Да-да, конечно, милая! — старушка закивала. — Сейчас продиктую номер.

Она продиктовала номер телефона. Я перевела семьсот рублей, мысленно прощаясь с остатками зарплаты и представляя своё меню до двадцать пятого числа. Гречка. Картошка. Яйца, если повезёт. Сегодня я уже потратилась на четыре круассана, новогодние украшения и вот теперь ещё на дорогущие носки от ясновидящей бабушки. Наруто будет питаться лучше меня.

Старушка полезла в глубокий карман своего пухового пальто. И достала оттуда... последний айфон. Новенький, в дорогом чехле с каким-то модным принтом.

Она провела сморщенным пальцем по экрану. Тапнула пару раз, проверила входящий перевод, и лицо её расплылось в довольной улыбке.

— Всё пришло, деточка! Спасибо тебе большое!

Я стояла, уставившись на айфон, и чувствовала, как челюсть медленно, но верно, ползёт вниз.

Последний. Айфон. У бабушки в пуховом платке, которая торгует вязаными носками на морозе у торгового центра.

Все пазлы сложились в одну яркую картину: меня развели. Нагло. Профессионально. С предсказаниями, тёплыми словами про судьбу и козьим пухом.

Бедная старушка с носочками, как же. Ясновидящая ведунья, ага. Скорее, профессиональная продавщица с отличным психологическим подходом, айфоном последней модели и, подозреваю, неплохим месячным доходом.

Но бабушка уже протягивала мне носки, улыбаясь такой лучезарной беззубой улыбкой, что я просто не нашла слов.

— Носи на здоровье, деточка! И помни — счастье твоё совсем рядом! Совсем-совсем! Только глаза открой пошире!

Глава 4

Через час я уже направлялась к дому номер шестнадцать с чемоданом в одной руке и переноской с Наруто в другой. Кот возмущённо мяукал на каждом шагу, не одобряя всю эту суету.

В холле соседнего корпуса царил организованный хаос. Столы с документами, представители УК с измученными лицами, несколько термосов с чаем и подносы с бутербродами. От бесплатной еды я отказываться не стала — в свете последних событий экономия не помешает, хотя голодной я не была. Перекусила, заполнила какие-то бумаги, получила адрес гостиницы и ключ от номера, и потопала дальше.

В гостинице «Уют DeLuxe» меня встретили без особого энтузиазма.

— С животными нельзя, — строго сказала администратор, оглядывая переноску с Наруто.

Десять минут препирательств, звонок в управляющую компанию, ещё один звонок куда-то выше, и мне наконец разрешили заселиться. Администратор вздохнула так, будто я потребовала президентский номер с джакузи и шампанским, а не просто воспользоваться правом переночевать со своим котом.

Номер оказался старым, с выцветшими обоями в мелкий цветочек и покрывалом с затейливыми узорами а-ля девяностые — золотистые завитушки на бордовом фоне. Но в моём положении даже это казалось роскошью. Могло быть и хуже — например, вообще без крыши над головой.

Я плюхнулась на кровать, достала Наруто из переноски и устроила его рядом. Он тут же начал удивлённо озираться по сторонам и принюхиваться к новому месту.

— Да, дружок, — пробормотала я, поглаживая его по голове. — Я тоже в шоке.

Я так мечтала встретить этот Новый год — первый раз в жизни в своей квартире, одна. С чашкой горячего чая, оливье, мандаринами и каким-нибудь уютным рождественским фильмом по телевизору. Без суеты, без обязательств перед кем-то. Просто я, мой кот, мягкий плед и праздник. Тишина, покой и ощущение, что жизнь наконец-то принадлежит мне.

Да, это была моя мечта. Может, кому-то она показалась бы жалкой, но для меня это было счастьем.

Раньше я всегда ездила домой на зимние праздники. Где я должна была на свои деньги организовать праздничный ужин — купить продукты, приготовить оливье, нарезать салаты, накрыть на стол. А потом сидеть с Мишкой, Сашей и Дашей, пока мама с отчимом уезжали «к друзьям на огонёк» или просто куда-то исчезали до утра, оставляя меня за главную.

Я пахала. Каждый праздник превращался в марафон: готовка, уборка, укладывание детей спать, мытьё горы посуды после застолья. Мама возвращалась утром весёлая и отдохнувшая, а я — измотанная, с головной болью и ощущением, что меня использовали.

Но в этот раз я сказала, что не приеду. Работа, дедлайны, аврал перед Новым годом — всё это было правдой, но главное было в другом: я хотела остаться одна, в своей квартире, встретить праздник так, как хочу я, а не как от меня ожидают. Братьев и сестру я, конечно, любила, но они уже подросли, и, кажется, насмотревшись на маму, начали мною помыкать. «Поля, принеси», «Поля, сделай», «Поля, ты же старшая, ты должна». И я поняла, что больше не хочу быть удобной. Хочу быть просто Полиной, которая встречает Новый год с котом и оливье.

Моя мечта встретить Новый год в собственной квартире разбилась вдребезги, как ёлочная игрушка, упавшая на кафельный пол. Две-три недели ремонта — это значило, что к празднику точно не успеют. Встречать я буду непонятно где. В этой гостинице с бордовыми завитушками на покрывале? В непонятной квартире, если УК быстро найдёт что-то подходящее? У кого-то из знакомых, если кто-то согласится приютить меня и моего орущего по ночам кота?

Наруто мурлыкнул и ткнулся холодным носом мне в ладонь, будто пытался утешить.

— Счастье моё совсем близко, — пробормотала я, вспоминая слова старушки из автобуса. — Ага, вижу. Прямо здесь, на этой шикарной кровати с покрывалом а-ля дворец культуры образца девяносто пятого года. Судьба всё устроила, ничего не скажешь.

На следующий день я валялась в гостинице, уткнувшись в телефон и пытаясь не думать о том, что произошло с моей квартирой. Суббота. Выходной, который я планировала провести за доделыванием того самого отчёта. Вместо этого я лежала на кровати с бордовыми завитушками и смотрела в потолок.

К обеду мне позвонили с незнакомого номера.

— Полина Сергеевна? Добрый день. По поводу временного жилья. Мы готовы предоставить вам квартиру в соседнем, семнадцатом доме. Но учтите, что вариантов у нас немного — первыми мы заселили семьи с детьми, им приоритет. Осталась только одна свободная квартира. Двухкомнатная. Эти квартиры принадлежат ЖК, предназначены специально для сдачи, полностью укомплектованы — мебель, техника, всё необходимое.

Двухкомнатная? Я приподнялась на кровати. Это звучало слишком хорошо.

— И в чём подвох? — спросила я осторожно.

— Там будет ещё один жилец, — голос в трубке стал чуть более деловым. — Тоже из пострадавших. Вы не против?

Я не успела даже толком обдумать эту информацию, как он продолжил:

— Или мы можем предложить вам денежную компенсацию за съём жилья. Пятнадцать тысяч в месяц.

Пятнадцать тысяч на две-три недели? Это же копейки! Я мысленно прикинула: на эти деньги мне хватит максимум на какой-нибудь ужасный хостел с общим душем.

— Квартиру, — выдохнула я. — Беру квартиру. С соседом.

— Отлично, — голос в трубке заметно повеселел. — Тогда приходите сегодня, часа через два, в шестнадцатый дом за ключами. С документами — паспорт и договор на вашу квартиру. Оформим всё официально, подпишете согласие на временное проживание.

— Хорошо. Приду.

Я положила трубку и посмотрела на Наруто, который дремал рядом со мной, свернувшись калачиком на подушке.

— Ну что, друг, переезжаем опять, — пробормотала я, почесав его за ухом. — Надеюсь, соседкой окажется хотя бы нормальная женщина.

Хоть бы моей соседкой оказалась милая старушка с первого этажа, из квартиры которой всегда пахло свежей выпечкой. Я даже позволила себе помечтать, как она будет печь мне пирожки с капустой и рассказывать истории своей молодости за чашкой чая. Или та одинокая бизнес-вумен с десятого, которая каждое утро уезжала на своём чёрном джипе ещё до рассвета и возвращалась только поздно вечером. С ней бы мы вообще не пересекались.

Глава 5

Максим держал меня на руках, смотрел сверху вниз и улыбался. Именно так — улыбался, с этим своим довольным видом, будто всё происходящее было самым обычным делом.

А я хватала ртом воздух, открывала рот, закрывала, снова открывала, не в силах выдавить ни звука. Не могла поверить в происходящее. Это какая-то ошибка. Чудовищная, вселенского масштаба ошибка. У меня должна была быть соседка. Женщина. Желательно пожилая, тихая и готовящая пирожки по выходным. Или молодая и занятая. Но точно не Максим!

— Ну что, Полин, — протянул он, оглядывая кухню с гирляндами, — миленько украсила. Мне нравится. Новогоднее настроение, уют, все дела. Правда, способ встречи гостей у тебя... скажем так, нестандартный. Обычно люди просто дверь открывают и говорят «привет». А ты решила с потолка спикировать. Эффектно.

Я сглотнула, пытаясь вернуть дар речи.

— Ты... что ты тут делаешь?! — наконец выдавила я, всё ещё находясь у него на руках.

— Живу, — невозмутимо ответил Максим. — Буду жить. Временно, конечно, но всё же. — Он сделал паузу и медленно, с каким-то многообещающим видом добавил: — Соседи. Опять.

Его интонация мне прямо-таки обещала незабываемые недели впереди — с утренними репетициями, вечерними джем-сейшнами и его наглой физиономией на моей кухне. А ещё увлекательный квест под названием «Как не убить соседа».

— А, кстати, — продолжил он, — твой Наруто уже освоился. Подарок оставил в лотке. Воспитанный кот, надо признать. Не такой уж он и неадекват, как оказалось.

Я уловила лёгкий, но весьма красноречивый аромат, доносящийся из санузла, и мысленно расцеловала кота во все усы. Молодец, Наруто! Умница! Правильно показал своё отношение к незваному гостю. Жаль только, что мимо ботинка Максима. Надо будет его к этому приучить.

Максим всё ещё держал меня на руках — слишком долго, если честно, неприлично долго — и неторопливо разглядывал с ног до головы. Момент мог бы показаться романтичным — парень держит девушку на руках, новогодние гирлянды мигают на заднем фоне, музыка играет. Но нет. Потому что это был не красивый незнакомец из рождественского фильма. Это был Максим. А вместо аромата мандаринов в воздухе витало напоминание о том, что мой кот имеет своё мнение о новых жильцах.

В этот момент я осознала свой внешний вид. Лёгкая пижама. Нет, даже не пижама — жалкие лоскутки ткани, которые я гордо называла домашней одеждой. Тонкая майка на бретельках, под которой не было абсолютно ничего. Короткие шорты — настолько короткие, что их можно было принять за нижнее бельё при плохом освещении. Я надела всё это только потому, что была уверена, что буду жить с женщиной. Это был комплект из разряда «ни один мужчина не увидит».

А сейчас видел Максим с близкого расстояния во всех деталях. Лицо мгновенно вспыхнуло.

— М-может, ты меня поставишь? — пролепетала я, отводя взгляд.

Максим ухмыльнулся ещё шире. Он определённо заметил моё смущение и купался в нём, как кот в валерьянке, но всё же аккуратно опустил меня на пол.

Я сделала шаг назад, расправила плечи и подняла подбородок с вызовом. Показывать смущение я не собиралась. Мне стыдиться нечего — фигура у меня вполне себе приличная, несмотря на любовь к круассанам и привычку есть по ночам. Спортзал я тоже иногда посещаю.

Пусть смотрит. Один раз увидел — больше не увидит.

Но щёки всё равно предательски полыхали. А Максим стоял напротив, невероятно довольный собой, как будто только что поймал на руки победительницу конкурса «Мисс Вселенная», а не соседку, которая последние три месяца строчила на него жалобы, скидывала его номер в наркоклиники и оставляла контакты в похоронных бюро.

Мне хана.

Надо было с этим разобраться. Это явно какая-то ошибка УК, сбой в матрице или злая шутка судьбы. Но как бы Максим меня ни бесил — а бесил он меня просто до зубовного скрежета — сначала надо было его поблагодарить. За то, что поймал. За то, что я сейчас стою здесь целая и невредимая, а не лежу на полу с переломом копчика. Элементарная вежливость, воспитание, всё такое. А уж потом можно заняться главным вопросом: почему, ПОЧЕМУ мне подселили не милую тихую соседку, а ЕГО?

— Спасибо, — выдавила я сквозь зубы, изо всех сил пытаясь вложить в голос хоть каплю искренности. — Что поймал.

Пауза. Он смотрел на меня, ожидая продолжения. Я не выдержала.

— Хотя, — добавила я ядовито, — мог бы и не ловить, если подумать. Избавился бы от главной головной боли в своей жизни. Одним махом. Никаких больше жалоб, никаких звонков из непонятных организаций...

Максим присвистнул и покачал головой.

— Ого, Полин. Ну нет, извини. Я-то, как раз, не желаю тебе смерти. — Голос его был таким сладким, что хотелось врезать. — Кстати, о звонках. Телефончик мой в похоронное бюро случайно не ты оставляла?

Сердце ухнуло вниз.

— Не я! — вырвалось слишком быстро и резко.

Лицо Максима озарилось широкой, торжествующей улыбкой.

— Теперь я точно знаю, что это ты, — протянул он. — Даже не переспросила «какое бюро», «о чём ты вообще». Сразу поняла. Спалилась, соседушка.

Я сжала челюсти так сильно, что скулы заболели.

— Знаешь, это вообще шедевр креатива, — продолжил Максим. — Я сначала вообще не понял, что происходит. Звонок в семь утра: «Здравствуйте, вас беспокоит ритуальное агентство "Вечный покой". Мы получили заявку на организацию...». Я, блин, думал, кто-то из родственников помер! Сердце в пятки ушло. А нет, оказывается, я сам себе заказал похороны. Заботливый какой. — Он хмыкнул. — Сначала сбросил, конечно. Думаю, ошиблись номером. Но они перезвонили. Потом ещё раз. И ещё. Потом в Телеграм писать начали. В соцсети добавились со скидками на гробы. Один товарищ вообще выдал: «Не переживайте, мы самые дешёвые в городе, у конкурентов не заказывайте — они вас обдерут!». Бизнес, Полин, серьёзный бизнес.

Я прикусила губу изо всех сил, пытаясь сдержаться. Нельзя. Нельзя ему показывать, что это смешно. Но смех уже подбирался к горлу, щекотал изнутри, распирал грудь. Губы предательски дёрнулись. Я уже даже перестала смущаться из-за того, что стою перед ним в этой жалкой пижаме, которая больше похожа на нижнее бельё. Сейчас это было совершенно неважно. Важно было только одно — не засмеяться.

Глава 6

Наруто запрыгнул на кровать и, не церемонясь, устроился прямо на моём животе, вдавливая меня в матрас всем своим пушистым весом. Он потёрся мордой о мою руку, громко мурлыкая. Он был чертовски доволен собой после своего художественного приветствия нового жильца. Я погладила его по голове, зарываясь пальцами в мягкую рыжую шерсть.

— Молодец, друг, — пробормотала я, глядя в его довольную морду. — Хорошо встретил незваного гостя. Но давай-ка теперь уберём твой шедевр из лотка, пока Максим не решил, что мы тут разводим биологическое оружие.

Но сначала — одеться. Потому что продолжать разгуливать перед Максимом в этой пижаме, которая больше подходила для съёмок в каком-нибудь сомнительном ролике, чем для совместного проживания, было идеей так себе.

Вскочив с кровати, я подошла к шкафу. Выбрала лёгкие серые спортивные штаны и простую белую футболку. Быстро стянула с себя эту пижаму а-ля «я думала, что буду одна» и натянула нормальную одежду, то и дело поглядывая на арку. Вдруг Максим решит зайти именно в тот момент, когда я буду стоять в одних трусах? С него станется.

Я прошла мимо комнаты Максима, даже не взглянув в его сторону — из принципа — и направилась в туалет. Открыла дверь, включила свет и замерла, уставившись на лоток Наруто. Он был чистый. Никаких следов кошачьего творчества. Ничего.

Минуту я просто пялилась на лоток в полном недоумении, чувствуя себя именно как Наруто, который всегда смотрел на чистый лоток с философским видом — мол, куда, чёрт возьми, всё делось? Серьёзно, куда пропали какашки? Они же были! Максим сам сказал, что они там были! Или он мне наврал? Но запах-то был настоящий, я же сама его почувствовала! Или у меня уже галлюцинации?

Развернувшись, чтобы выйти из туалета и немедленно потребовать у Максима объяснений этой загадки, я на полном ходу врезалась во что-то твёрдое и тёплое. В голую мужскую грудь, если быть точной. В голую грудь Максима, если быть совсем точной. Руки инстинктивно взметнулись вперёд и уперлись ему в грудную клетку — тёплую, с рельефными мышцами, от вида которых девушки из нашего ЖК теряли дар речи даже когда он был в одежде. Сейчас же на Максиме красовались только семейные трусы в стиле «мой батя носил такие же», небрежно висевшие на бёдрах.

— Я убрал, — сказал Максим с таким видом, будто только что спас мир от апокалипсиса. Я же пыталась не пялиться на его красивую грудь. Тьфу ты, совсем некрасивую. — Лоток, в смысле. Не мог ждать, пока ты там будешь в очередной раз выносить мозг несчастным сотрудникам УК, жалуясь на шумных соседей. Воняло, знаешь ли, хотелось дышать без противогаза.

Несколько секунд я просто стояла с открытым ртом, пытаясь осознать. Он убрал лоток моего кота? Максим Никитин, мой заклятый враг, человек, на которого я писала жалобы в УК, собственноручно вычистил мой кошачий туалет?

А потом в голове что-то щёлкнуло, и меня осенило. О, боже, да это же гениально! Вот она, ещё одна маленькая пакость, которую я могу устроить Максиму в отместку за все его репетиции! Теперь я вообще не буду убирать за Наруто. Пусть Максим этим занимается, раз он такой заботливый и чистоплотный. Идеальный план, за который мне должны вручить Нобелевскую премию по манипулированию соседями.

— Но-но-но, — Максим поднял указательный палец прямо перед моим носом, — я прекрасно знаю, о чём ты сейчас думаешь, и предупреждаю сразу: если не будешь убирать за своим котом сама в течение десяти минут, всё это богатство окажется на твоей кровати. Аккуратной горкой, с любовью и заботой.

Улыбка застыла у меня на лице. Вот сволочь. Он что, мысли читает?

— Да у тебя всё на лице написано, — усмехнулся Максим, скрестив руки на этой своей голой груди, отчего бицепсы стали ещё заметнее. — Крупными буквами, жирным шрифтом: «Сейчас буду эксплуатировать соседа и делать вид, что забыла про лоток».

Точно читает. Чёртов телепат в семейных трусах а-ля девяностые и милом свитере с оленями. Правда, сейчас свитера на нём не было, что делало ситуацию одновременно лучше и хуже — с одной стороны, не приходилось умиляться этим оленям и забывать, что он враг, с другой стороны, приходилось смотреть на всё остальное. А это было... ну, в общем, отвлекало от мыслей о мести.

И вот с этим определённо надо что-то делать. Не хватало ещё, чтобы он тут разгуливал в таком неприличном виде, отвлекая меня своим противным телом. Очень подтянутым, с прессом и рельефными руками, телом, от которого глаз не оторвать... Стоп. Я о чём вообще думаю? Он враг. И вообще он некрасивый. Просто где-то в глубине подсознания мозг предательски отмечает всякие... технические детали.

Я резко отбросила все эти нехорошие мысли куда подальше, приняла максимально строгое выражение лица, какое только смогла изобразить, и сказала как можно более официальным тоном:

— Надеюсь, ты не планируешь по квартире в таком виде разгуливать?

Максим усмехнулся, и по тому, как заблестели его глаза, стало понятно — он прекрасно видит, как я стараюсь не смотреть на его грудь.

— А тебе что-то не нравится?

Я обвела его взглядом с ног до головы — медленно, демонстративно, от семейных трусов образца девяностых до этой его наглой самодовольной физиономии — и скрестила руки на груди, изображая максимальное отвращение.

— Неприлично это. Мы с тобой всё-таки чужие люди, между прочим. При жене своей будешь так ходить, если вообще найдётся какая-нибудь несчастная, готовая с тобой жить.

— Полина, — протянул он с такой издевательской интонацией, что мне захотелось врезать ему чем-нибудь тяжёлым, — дом — это же место, где тебе должно быть комфортно. Место, где ты можешь расслабиться и ни о чём не думать. Где можно просто быть собой, не париться по мелочам, чувствовать себя свободно... — Он сделал паузу. — Разве не об этом мечтает каждый человек?

Какой же он сволочь. Он издевается! Рассказывает мне про комфорт и расслабление, а мой-то комфорт кто забрал своими бесконечными репетициями, гитарными переборами и барабанной дробью в три часа дня?

Глава 7

Первый день в новой квартире благополучно закончился. Первый день совместного проживания с Максимом Никитиным — человеком, который до недавнего времени был просто шумным соседом через стенку, а теперь стал... ну, шумным соседом без стенки.

Свой оставшийся выходной я планировала потратить на две важные вещи. Первое: выяснить, где Максим планирует встречать Новый год, и есть ли хоть малейший шанс, что он свалит отсюда на всю новогоднюю ночь. Второе: методично и с удовольствием уничтожать обонятельные рецепторы Максима всеми доступными средствами. План был простой, понятный и, главное, выполнимый.

Встала я первая, Максим ещё спал. Проходя мимо его комнаты по пути на кухню, я не удержалась и заглянула внутрь, движимая каким-то нездоровым любопытством. Максим спал на спине, раскинув руки, в своих фирменных семейных трусах образца девяностых, и больше ни в чём. Утренний свет из окна падал на его торс, подчёркивая рельеф мышц, и я невольно задержала взгляд чуть дольше, чем следовало.

Блин. Ну почему молодой парень с такой фигурой носит эти дурацкие семейники? Снять бы с него эти трусы, надеть нормальные боксеры, и... ух, можно было бы на маркетплейсах рекламировать бельё, продажи бы взлетели до небес. Стоп. Господи, о чём я вообще думаю?! Я пялюсь на спящего соседа и мысленно переодеваю его в другое бельё?! Полина, ты извращенка. Официально. Надо срочно идти завтракать и выкидывать эти мысли из головы.

Позавтракав остатками гречки с сосиской «Смешная цена» — и чего Максиму не нравится, нормальная сосиска, а главное, дёшево, — я вернулась в комнату и села работать. Такова уж особенность удалённой работы: в будни можешь себе позволить расслабиться, посмотреть пару серий любимого сериала вместо отчётов, а потом расплачиваешься за это своими выходными, сидя за ноутбуком и судорожно доделывая всё, что накопилось за неделю.

Я решила, что пока тихо, пока Максим спит, надо ловить момент и пользоваться тишиной — можно поработать пару часов и разобраться с аналитикой, которую я не доделала в пятницу. А может, завтра придётся меньше работать.

В итоге я так увлеклась, что проработала часа четыре, доделала всё, что не доделала, и даже ушла вперёд по графику. Завтра можно будет просто тюленить весь день.

Из комнаты Максима наконец послышался шум — сначала какое-то ворчание, потом он, кажется, матерился, ругаясь то ли на будильник, то ли на жизнь в целом, потом послышались шаги, и наконец зашумела вода в душе. Ну, это явно не из-за меня он так недоволен с утра. А жаль — было бы приятно осознавать, что я уже успела испортить ему настроение. Ничего, зато к вечеру Максим точно будет материться конкретно из-за меня.

Я ещё немного поработала над презентацией, уже не особо обращая внимание на то, что там делает Максим, когда с кухни потянулись запахи. Очень приятные запахи. Невероятно приятные, если быть честной. Кажется, жареная форель или семга? А может быть лосось? И кофе — настоящий, ароматный, как в каком-нибудь модном кафе, куда я хожу раз в год по особому случаю, потому что цены там космические.

Пахло так вкусно, что я давилась слюной прямо над ноутбуком. Почему, ну почему здесь нет дверей?! Мне придётся тут сидеть, нюхать эти ароматы, страдать и пускать слюни, как собака Павлова? Это же пытка!

Наруто, который до этого момента мирно дремал на подоконнике, вдруг как с ума сошёл — начал мяукать, мурлыкать, тереться о мою ногу и вообще вести себя так, будто его не кормили неделю. Ну да, он же в это время всегда ест. У кота железный режим — завтрак, обед и ужин строго по расписанию, никаких отклонений.

А значит, мне придётся идти на кухню к Максиму, который готовит там этот чёртов лосось. И мне придётся увидеть всё это своими глазами — красивый, сочный, идеально прожаренный стейк с золотистой хрустящей корочкой, от которого буквально текут слюнки. Ароматный свежесваренный кофе в какой-нибудь стильной чашке. И самого Максима, скорее всего полуголого. Хотя о нём я думала в самую последнюю очередь, если честно. Меня больше волновал лосось.

И мне придётся делать вид, что меня это совершенно не волнует, пока я буду насыпать Наруто его дорогущий корм из пакета, стараясь не пялиться на всю эту кулинарную роскошь, которую Максим себе позволяет на завтрак, пока я сама доедаю остатки вчерашней гречки с сосисками «Смешная цена».

Я вздохнула, закрыла ноутбук и поднялась с кровати. Наруто тут же сорвался и помчался за мной, громко мяукая на весь коридор, требовательно и настойчиво, с интонацией «я умираю с голоду, человек, ты это понимаешь?!».

На кухне меня встретила картина, достойная обложки глянцевого журнала «Мужское здоровье». Максим, конечно же, был полуголый, в одних трусах, уже других, не тех, что вчера. И снова, разумеется, в семейниках. Он стоял у плиты, орудуя лопаткой с профессиональной лёгкостью шеф-повара, переворачивая на сковороде что-то золотисто-румяное и невероятно аппетитное. Рядом на столе лежали идеально нарезанные овощи — помидоры черри, половинка авокадо, свежая зелень. Всё это выглядело так эстетично, будто он не завтрак готовил, а снимал кулинарное шоу для Запрещёнограмма.

Он обернулся на звук моих шагов, слегка удивлённо приподнял бровь и улыбнулся:

— О, ты дома? Я думал, ты ушла. Так тихо было.

— Доброе утро, — буркнула я, упорно глядя в пол, на стену, на Наруто — куда угодно, только не на сковороду. Не на этот проклятый лосось. Или семгу. Или форель. Какая, в сущности, разница, как называется эта рыба, когда она так божественно пахнет, так аппетитно шипит на сковороде, а я готова отдать за неё почку?

Я направилась к шкафу, где хранился кошачий корм. Наруто увязался следом, продолжая свою драматическую арию про голодную смерть и жестокосердную хозяйку. Я достала влажный корм, выложила его в миску, потом потянулась за пачкой с сухим.

Пока я сидела на корточках, расставляя миски, Максим вдруг спросил:

— Кофе будешь? У меня больше получилось, чем планировал. Как раз на две чашки хватит.

Глава 8

От его намёка, от этого откровенно пошлого предложения меня смутило так сильно, что я чуть не свалилась со стула. Какую глупость я сморозила! Какую идиотскую, неловкую глупость! Календарь с голой девушкой в уборной — вот же самое очевидное доказательство его ориентации! И эти семейные трусы! Ну какой гей будет носить семейники? Это же полный абсурд! А я тут со своими идиотскими вопросами, и теперь он смотрит на меня так, будто я сама напросилась на... на что-то очень конкретное.

Но руккола... Руккола всё равно не укладывалась в голове.

А потом Максим вдруг потянулся ко мне через стол. Его лицо остановилось в паре сантиметров от моего, настолько близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, с лёгким запахом кофе. Он протянул руку и провёл пальцем по моей руке, лежащей на столе. От запястья вверх, медленно, будто выписывая какой-то невидимый узор, оставляя за собой дорожку мурашек, которые поползли вверх по руке и дальше, к плечу.

Его пальцы были тёплыми, прикосновение лёгким, почти невесомым, но от этого ещё более ощутимым. Я не могла пошевелиться, не могла отстраниться, просто сидела и смотрела ему в глаза, которые были так близко, что я различала в них золотистые искорки. А потом он наклонился ещё ближе и буквально выдохнул мне в губы низко и тихо:

— Так что, Полина? Тебе нужны доказательства?

Я вскочила так резко, что стул подо мной жалобно заскрипел и чуть не упал назад. Щёки горели так сильно, что, казалось, на них можно было пожарить яичницу.

— Максим, прекрати! — выпалила я голосом, который прозвучал выше, чем обычно. — Это не смешно!

Он откинулся на спинку стула и расхохотался так громко и искренне, что его плечи затряслись, а в уголках глаз выступили слёзы. Он смотрел на меня с таким довольным выражением лица, будто только что выиграл главный приз в лотерею.

— Да ладно тебе. Забавно смущаешься, знаешь ли, краснеешь. Даже не думал, что у взрослого человека такое в принципе возможно. — Он сделал паузу, откровенно наслаждаясь зрелищем моего замешательства и тем, как я стою и пытаюсь справиться со смущением. — Я был абсолютно уверен, что те, кто строчит жалобы участковому на шумных соседей, устраивает перепалки с бабушками в очереди в поликлинике и выясняет на кассах супермаркетов, почему цена в чеке не соответствует ценнику на полке, давным-давно разучились краснеть и смущаться от каких-то там пошлых намёков. Думал, у таких людей броня железобетонная. А оказывается — нет. Оказывается, достаточно чуть-чуть придвинуться поближе, и вся эта боевая готовность куда-то мгновенно испаряется. Вот это сюрприз, Полина.

Я почувствовала, как лицо заполыхало ещё сильнее. Откуда он, блин, всё это про меня знает?! Ладно жалобы — я же сама на него их строчила, это логично, тут всё понятно. Но про то, что я ругаюсь в поликлинике с бабушками, которые лезут без очереди только спросить, и на кассе выясняю цены... это он просто угадал? Или всё-таки каким-то образом узнал? Может, видел меня в магазине? Или подслушал через стенку, когда я по телефону жаловалась подруге на очередной поход в поликлинику? Или у него просто настолько развита интуиция, что он по моему поведению вычислил весь мой характер?

Максим снова переключился на свой божественный завтрак, невозмутимо отправляя в рот очередной кусок лосося с авокадо, будто только что не флиртовал со мной самым наглым образом, а просто обсуждал погоду.

— А с чего вообще такие выводы? — спросил он, не отрываясь от тарелки, но в его голосе слышались нотки обиды. — Я на подобные обвинения и обидеться могу, между прочим. Не каждый же день мне намекают на нетрадиционную ориентацию только потому, что я умею нормально готовить, покупаю свежую зелень и слежу за своим здоровьем.

Я плюхнулась обратно на стул, схватила свою кружку с кофе и сделала большой глоток, пытаясь хоть как-то прийти в себя после всего этого... что бы это ни было. Кофе был чертовски вкусным, с насыщенным ароматом и лёгкой горчинкой. Надо было просто сидеть и пить этот кофе, наслаждаться зёрнами средней обжарки из какой-нибудь модной обжарочной, которые может себе позволить Максим, и молчать. Просто молчать и не лезть с идиотскими вопросами про ориентацию. А я тут вякать начала, а кофе уже остыл и потерял половину своего вкуса.

— Ну... — я вздохнула, крутя кружку в руках, — я не так представляла себе завтрак холостяка. Думала, это вчерашняя пицца, шаурма из холодильника, пиво на завтрак, в крайнем случае — кусок жареного мяса размером с мамонта. А вот это всё... — я обвела рукой его тарелку с лососем, авокадо и проклятой рукколой, — смузи, детокс-коктейли, зелень с непроизносимыми названиями... мне казалось, это прерогатива запрещёнограмных блогерш, а не парней с гитарой.

Максим усмехнулся, отправляя в рот очередной кусочек помидора черри.

— Полина, ты просто окружена неправильными холостяками. Некоторые из нас умеют не только на гитаре играть, но и нормально питаться, представь себе. Шокирующее открытие, да?

Я поглядела в окно, на мелкий снежок, который продолжал падать, укрывая всё вокруг белым покрывалом. Боже, какая же красота. Какая чудесная, настоящая зима — не та серая слякоть, что обычно бывает в декабре, а именно такая, открыточная, новогодняя. Ладно, хватит. Хватит уже смущаться и краснеть, как школьница на первом свидании. Пора переходить к делу.

— Максим, — я отставила кружку и посмотрела на него как можно более деловито, — а ты где планируешь встречать Новый год?

Он оторвался от своего лосося и задумался на секунду.

— У друга. Мы хотели вообще у меня собираться — квартира побольше, места всем хватит, можно музыку погромче врубить и не париться насчёт соседей. — Он сделал паузу и посмотрел на меня так нагло и откровенно, что я сразу поняла: сейчас последует что-то ехидное. — Хотя, если честно, жалуется только одна соседка. Остальным даже нравится. Говорят, атмосферно. — Он усмехнулся. — Но из-за потопа и всей этой движухи с переселением пришлось менять планы. Теперь идём к барабанщику Диме. У него хоть квартира целая, крыша не течёт, и можно нормально отметить.