Сосед напрокат

Сосед с барабанами

Если бы существовала премия «За наибольшее количество испорченных соседских вечеров», её непременно получил бы Артём из квартиры № 42. Ева знала это совершенно точно — и не только потому, что сама страдала от его ночных репетиций, но и потому, что в чате дома его имя упоминалось в среднем три раза в неделю. Иногда с ненормативной лексикой.

Сегодня было то самое утро, когда кофе в кружке ещё не остыл, а её терпение уже выкинули в окно.

— Опять! — процедила Ева, глядя на ноутбук, из динамиков которого доносилось не то что бы любимое ею «пи-пи-пи» от уведомлений, а тяжёлый, рваный ритм барабанов, пробивший её стену. — Десять утра, Артём, десять утра! Люди работают!

Она отложила кружку и встала, натянув кардиган поверх пижамы.

Стук в дверь его квартиры она сопровождала в голове барабанной дробью.
Дверь открыл сам виновник её бед — лохматый, в растянутой футболке с надписью More Bass, с наушниками на шее и блаженной улыбкой.

— Доброе утро, соседка, — протянул он, как будто не стоял сейчас на грани того, чтобы быть убитым взглядом.

— Это утро было бы куда добрее, если бы не твои… — Ева ткнула пальцем в сторону его квартиры, где бас всё ещё вибрировал в воздухе. — Что это вообще? Новый способ разбудить весь дом?

— Репетиция, — невозмутимо сообщил Артём. — Сегодня нужно сдать пару треков. Кстати, хочешь кофе? Я только сварил.

— Нет, спасибо. Я пью кофе без сопровождения звуков бомбардировки.

— Тебе просто не хватает музыкального образования.

Ева закатила глаза.
— Мне не хватает берушей.

— Так купи, — предложил он. — И проблема решена.

— Знаешь, проблема решится гораздо проще, если ты перестанешь долбить в свои барабаны в десять утра, — Ева почувствовала, что начинает заводиться. — Ты вообще понимаешь, что люди работают, участвуют в видеозвонках, разговаривают с клиентами?

— А ты понимаешь, что творческий процесс — это как вулкан? Его нельзя остановить.

— Зато его можно эвакуировать, — парировала она. — В гараж, например. Или на заброшенный завод.

Он усмехнулся.
— Не знаю, может, ты просто завидуешь. У тебя же скучная работа? Сидишь и кликаешь мышкой.

— Я дизайнер, между прочим, — подчеркнула она. — А твои «шедевры» напоминают грохот кастрюль в посудомойке.

— Это был обидный выпад, — Артём изобразил, как будто хватился за сердце. — Моим кастрюлям было бы приятно.

Она уже собиралась закрыть тему и уйти, но в этот момент из его квартиры вырвался особенно мощный бас, отчего лампочка в коридоре чуть дрогнула.

— Всё, я сдаюсь, — сказала Ева, делая шаг назад. — Но знай: война только начинается.

— Война? — он прищурился. — Звучит интригующе.

— Не интригующе, а очень даже реально, — отрезала она и вернулась в свою квартиру, аккуратно, но с демонстративным хлопком захлопнув дверь.

К полудню чат дома уже кипел. «Кто опять долбит музыку на весь дом?» — писала соседка с третьего этажа. «Кажется, это наш Артём», — тут же отвечал кто-то. «Можно уже выгнать этого ди-джея», — добавлял третий.

Ева молчала, хотя руки чесались написать что-то особенно язвительное. Она знала, что Артём и так увидит сообщения — и, скорее всего, ответит смайликом с подмигиванием.

Вместо этого она придумала более изящную месть.

Утром, когда наступил её любимый момент дня — тишина — она достала свой маленький блендер и поставила его на кухонный стол. Часы показывали ровно 8:00 утра, но в её плане это было идеальное время «спячки» … для Артёма.

Блендер работал ровно три минуты.

Через пятнадцать секунд после его выключения раздался стук в дверь.

— Ты что, мстишь? — спросил Артём, всё ещё щурясь от утреннего света.

— Мщу? — она изобразила удивление. — Нет, просто делаю смузи. Очень полезно для здоровья.

— Ага. А я вчера просто проверял, работают ли мои колонки.

— Вот и отлично, — кивнула она. — Теперь мы оба проверили своё оборудование.

Он криво улыбнулся.
— Ладно, соседка. Игра началась.

Вечером, когда она вернулась из магазина, перед её дверью стояла коробка… с берушами. На коробке наклейка: «Для тишины и счастья».

Ева усмехнулась. Война действительно началась.

Вынужденное соседство

День начался с того, что Ева услышала странный звук — что-то среднее между кашлем старого трактора и бульканьем аквариумного фильтра. Звук шёл из кухни, но, добравшись туда, она поняла: это не её проблема. Это что-то с трубами в ванной.

Через пару секунд раздался отчаянный женский крик из коридора:
— Водааа! У кого кран не закрыт?!

Ева выскочила в прихожую и врезалась в Артёма, который выглядел так, будто его вытащили из душа силой. Волосы мокрые, футболка прилипла к телу.

— Это ты? — синхронно спросили они друг у друга.

— У меня всё было нормально! — возмутился он. — Это, наверное, сверху.

Они побежали проверять — и, к их общему ужасу, в подвале уже суетился сантехник, а вода текла по стенам первого этажа.

— Всё, ребята, перекрываю весь стояк, — объявил он, будто сказал приговор. — И ремонт вам светит… о-о-о, большой.

— На сколько? — спросила Ева, уже представляя кошмар с коробками, ремонтом и переездом.

— Месяца два, если повезёт, — философски ответил сантехник и ушёл, оставив их стоять в лужах с одинаково угрюмыми лицами.

Через два часа Ева уже сидела с телефоном в руках, обзванивая всех знакомых в поисках временного жилья. Артём, как оказалось, делал то же самое в соседней квартире.

Встретились они в подъезде у почтовых ящиков — и оба с кислой миной.

— Ну что, нашла? — спросил он.

— Только вариант с арендой за тридцать тысяч в месяц, — мрачно сказала Ева. — А у тебя?

— Пустая комната в коммуналке. Но там живёт мужчина, который разводит змей.

Они замолчали, осознав, что судьба подкинула им одинаково безрадостные перспективы. И тут в чат дома пришло сообщение от Инги, их общей знакомой:

Ребят, я уезжаю на два месяца, могу сдать свою квартиру. Цена — символическая. Но там одна спальня. Разберётесь.

Ева и Артём уставились друг на друга, как два бойца, которых записали в одну команду без их согласия.

— Даже не думай, — сказала Ева.

— А ты не думай, что я горю желанием, — отозвался он. — Но у нас выбор не велик, или у тебя лишние лишние миллионы в заначке для комнаты в отеле?

Квартира Инги оказалась небольшой, но милой: светлая кухня, крошечная гостиная, спальня и совмещённый санузел. Проблема была очевидна.

— Я беру спальню, — сразу сказала Ева, переступив порог.

— С чего это? — фыркнул Артём. — Я старше.

— И громче, — парировала она. — Значит, тебе нужна гостиная — поближе к колонкам.

— Зато у тебя утренние блендеры, — напомнил он. — Спальня — мой остров тишины.

Они спорили минут десять, пока не нашли компромисс: спальня будет её, но колонку он имеет право включать в гостиной до 22:00.

Следующие два часа ушли на разбор вещей. Ева аккуратно разложила всё по полочкам, развесила одежду по цветам, выставила на стол свои контейнеры с подписями.

Артём же кинул рюкзак в угол, поставил гитару на диван и закинул куртку на спинку стула.

— Ты всегда так… разбрасываешь? — не выдержала она.

— Это называется «свободное хранение». Позволяет быстрее находить вещи.

— Да, особенно носки, — пробормотала Ева

Первый вечер прошёл напряжённо. Ева села за ноутбук на кухне, чтобы доделать макет, а Артём устроил себе «ужин под музыку». И хотя громкость была умеренной, он, похоже, считал, что вилкой можно отбивать ритм на тарелке.

— Это тебе обязательно? — спросила она, не поднимая головы.

— Это часть процесса переваривания, — серьёзно сказал он. — Как у коров, только стильнее.

Ева подняла глаза и поняла, что он улыбается. И, к своему удивлению, тоже улыбнулась.

Перед сном они составили «пакт о ненападении»:

Не трогать чужие вещи без спроса.

Не врываться в комнату без стука.

Кофе — каждый варит себе сам и не мешает другому.

Никогда, ни при каких обстоятельствах, не обсуждать утренний внешний вид друг друга.

— Четвёртый пункт важный, — подчеркнул Артём. — Я утром очень красивый, и это пугает людей.

— Да, особенно зрячих, — усмехнулась Ева.

— Это был удар ниже пояса, — театрально сказал он, но подмигнул.

Когда Ева легла спать, она услышала, как из гостиной тихо играет гитара. Не раздражающий, а какой-то мягкий мотив. И впервые за два года их соседства этот звук её не бесил.

Маринованный эксперимент

Утро началось с подозрительного запаха. Не то чтобы неприятного — скорее, странного.
Ева, проснувшись, пошла на кухню за кофе, но запах только усилился.
Включив свет, она подошла к холодильнику, открыла дверь… и застыла.

Внутри, на средней полке, красовалась трёхлитровая банка, заполненная мутно-зелёным рассолом. В нём, как в загадочном аквариуме, плавали огурцы, куски лимона… и что-то подозрительно напоминающее жвачку «Love is».

— О, ты уже познакомилась, — раздался за спиной довольный голос Артёма.

Ева медленно обернулась. Он стоял в дверях, растрёпанный, в спортивных шортах и с тем самым выражением лица, которое люди обычно носят, когда гордятся своим творением.

— Это… что? — она ткнула пальцем в банку, как в улику на месте преступления.

— Маринованный эксперимент, — с гордостью ответил он. — Уникальная авторская рецептура.

— Скажи честно, ты хочешь меня убить?

— Нет, но если это сработает, то я войду в кулинарную историю.

— В историю санитарной инспекции — точно, — буркнула Ева, рассматривая содержимое. — Что это вообще за набор?

— Огурцы, лимон, специи… и конфета «Барбарис».

Ева закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Почему?

— Я проверял баланс сладкого и кислого, — серьёзно сказал Артём. — Это как музыка, только в банке.

— Да, только у твоей «музыки» уже, кажется, есть жизнь и паспорт, — заметила она. — И она занимает половину холодильника!

— Ну а ты заняла вторую половину своими контейнерами, — невозмутимо напомнил он, кивая на идеально выстроенный ряд подписанных коробок. — «Овощи для салата», «Сыр — не трогать», «Сыр — можно трогать, но только по праздникам»…

— Это называется порядок, Артём.

— Это называется скука, — парировал он. — А мой эксперимент — это творчество.

— Это биологическое оружие, — не уступала Ева. — Его нужно уничтожить.

— Попробуй, — ухмыльнулся он. — Она тяжёлая. И немного липкая.

Ева закатила глаза, но понимала: просто так он банку не уберёт.

Весь день холодильник был их полем боя. Ева демонстративно переставляла банку на самую дальнюю полку. Артём так же демонстративно ставил её обратно в центр, «чтобы вдохновляла».

В какой-то момент она попыталась наклеить на банку ярлык «Опасно для жизни», но он дорисовал к нему улыбающийся смайлик и добавил надпись «Только для избранных».

Вечером война вышла на новый уровень. Ева решила приготовить ужин — курицу с овощами. Она достала продукты, включила плиту и тут заметила: на разделочной доске… стоит баночка с чем-то красным.

— Это ещё что? — спросила она, хотя уже боялась услышать ответ.

— Соус. Мой фирменный. Под курицу пойдёт идеально.

— Артём, — она уставилась на него, — в этом соусе есть что-то, что не положит меня в больницу?

— Да, например, любовь, — невинно ответил он.

— Я спрашиваю про ингредиенты, — сквозь зубы сказала Ева.

— Ну… острый перец, томаты, немного мёда, щепотка корицы… и пару капель энергетика.

— Что?!

— Для бодрости, — пояснил он. — И чтобы курица «запела».

Ева опустила лицо в ладони.
— Ты ведь специально проверяешь, насколько крепка моя психика?

— Ну, кто-то же должен, — пожал плечами он. — И потом, ты сама говорила, что жизнь без экспериментов скучна.

— Я имела в виду пробовать новые сериалы, ходить в театр на день рождения, а не ставить химические опыты на еде.

Когда ужин был готов, они сели за стол. Ева положила себе курицу без соуса, Артём — с горкой.
— Если я завтра не проснусь, знай: я тебя предупреждала, — сказала она.

— А если проснёшься бодрая и счастливая, знай: это моя кулинарная магия, — подмигнул он.

Через несколько минут он уже ел с видом победителя, а она — с осторожным любопытством наблюдала. И, к своему удивлению, заметила: ему действительно вкусно.

— Ну… не так плохо, как я думала, — призналась она.

— Видишь? Я не только барабанщик, но и шеф-повар от бога, — гордо заявил он.

— Да, только богу, видимо, скучно, — усмехнулась она.

Вечером, убирая со стола, она снова заглянула в холодильник. Банка с «маринованным экспериментом» стояла на своём месте. И впервые за весь день Ева не стала её переставлять.

Она сама себе не призналась, но внутри было какое-то странное ощущение: их кухонная война… стала чем-то вроде игры. И это было почти… приятно.