Соседские войны

Глава 1. Змеи - это не только ценный мех

Что может быть лучше выходного дня, когда капризное весеннее солнце наконец-то радует теплом, не норовя скрыться за тучей? Ну, разве что чашка горячего кофе в руке. Благо сегодня, уютно расположившись на лавочке с чашкой любимого напитка, я получила редкую возможность совместить и то, и другое, украсив полученный пирог третьим.

Давно заметила: ссориться так, как ссорятся славяне, не может никто другой. Куда там страстному танго до пляски нашего мужичка под окном, танцующего в попытках увернуться от чего-то тяжелого, сброшенного сверху разгневанной супругой, чтобы минутой позже подпрыгнуть, ловя что-то ценное, сброшенное оттуда же. Еще бы! После примирения он же будет виноват в порче имущества, и попробуй, возрази. Любимая вторая половинка всегда прибегнет к железным аргументам… Или чугунным – в зависимости от того, что будет ближе.

 – Муся, я люблю только тебя!.. Ну кляну-у-у-у-у-уся!..

Эдуард Петрович – невысокий плешивый мужчина с внушительным пивным брюшком – выглядел крайне жалко. Несчастный, с виновато бегающими глазками и блеюще-дрожащим голоском, он отражал типичную картину мелкого офисного рабочего.

 – Не верю! – срываясь на фальцет, завопила женщина, сбрасывая на голову супруга ворох бумаг. – Я на тебя лучшие годы тратила, а ты! Свинота!

Скромно умолчим о характере и размерах дамы, ибо все знают, что любая женщина – красавица, а та, что не красавица – практикующая ведьма... Скажем только, что Муся была женщиной чудесной.

Чуть нахмурившись, я быстро обернулась, отыскивая среди собравшихся зрителей бесплатного концерта местного масштаба деда Никифора. Как именно этому сухонькому дедку, денно и ночно мирно попыхивающему трубкой где-то в тени деревьев, удавалось всегда и всё знать, я не представляла, но сейчас меня интересовало другое.

 – Никифор Дмитриевич, а что случилось-то?

Добродушно усмехнувшись, дед не ста спешить с ответом. Вначале проводил взглядом тряпье, выброшенное вслед за стопкой книг, едва не прибившей несчастного провинившегося мужчину, и лишь после этого отозвался, выпуская облачко дыма:

 – Да, как всегда, Мария Львовна. Наш Эдик дома не ночевал, вот Мусенька и злится. Решила, что на ее сокровище охотник нашелся.

Да, кстати, Мария Львовна – это я. Да, да, та самая лохматая девушка в синем махровом халате с собачками. А что? Ну, есть у меня привычка: с потеплением на выходных пью кофе на лавочке во дворе. Соседи привыкли, а чужие здесь почти не ходят.

Хмыкнув, я лишь покачала головой, допивая кофе и наблюдая за апогеем сцены. Эдуард Петрович, раскинув руки в стороны, рухнул на колени. Это заставило меня чуть озадаченно почесать нос: больно, наверно, голыми коленками-то об асфальт… Но мужчина этого словно не заметил.

 – Не-е-ет, Муся, только не аквариум, пощади Гошу! Рыба ни в чем не виновата! Я же люблю тебя и только тебя!

 – Врешь! – крикнула женщина, но продвижение аквариума замедлилось. Несчастная рыба в его глубинах тоже замерла, ошалело булькнув, абсолютно не понимая, что происходит.

Увлеченная происходящим, я тихо хихикнула. Все мы прекрасно знали, что закончится эта история примирением. Не в первый раз семейство Пачиных дает концерт, так что, как только аквариум наконец-то вернулся в недра квартиры, я поднялась с лавки и отряхнула халат. Сцена примирения происходила весьма однообразно и меня не вдохновляла. Пора возвращаться в квартиру…

По крайней мере, я хотела вернуться. Не вышло.

Развернувшись, я тотчас вынуждена была резко остановиться, несколько нелепо раскинув руки. Раздался звук битого стекла. Проклятье, чашка!..

 – Это что за цирк, не просветите ли, любезная соседушка?

С трудом удалось подавить желание скривиться.

Видите этого чудного молодого мужчину передо мной? Да, да, этого милого брюнета со смазливой мордашкой, которую даже шрам через бровь и щеку не портил. Эта прелесть – мой новый сосед по лестничной площадке.

По общественным данным: умен, красив, довольно быстро поднимается в мире бизнеса. По моим данным: бессердечная сволочь.

 – Семейные баталии, милый сосед. – пожала плечами и вскинула голову, с вызовом взглянув на него. – Стандартно для любого двора…

Только смазливая сволочь в лице Воронова точно и не замечает меня – с брезгливым интересом следит за сценой примирения Пачиных. Да, сопли и слезы семейного воссоединения меня тоже не особо вдохновляли, но сейчас отчего-то захотелось вывернуть на голову соседа аквариум с Гошей. Какое он имеет право презирать незнакомых людей?!

 – Так и знал, что этот дом полон всяких… – красноречивый взгляд в мою сторону, – …ненормальных.

Невольно сжав руки, я просто… Черт, я банально растерялась, не найдя, что ответить на столь откровенное хамство. А мужчина между тем, небрежно отряхнув с плеча невидимые пылинки, с усмешкой прошел мимо меня, теряя интерес к центральной во внимании двора картине.

 – И, да, постарайтесь с восьми до шести не показываться на лестничной площадке. У меня, знаете ли, ремонт. Не пугайте рабочих, – напоследок бросил он, оставляя меня… закипать.

«Ах ты… Сволочь самодовольная, я тебе еще устрою!» – бросила я мысленно ему в след.

Глубоко вдохнув, я только отвернулась, пытаясь успокоиться. Да и осколки чашки нужно убрать. Почти мгновенно наткнулась на понимающий взгляд деда Никифора.

 – Я святейшим Дарвином клянусь, он сотню раз пожалеет, что решил перебраться в наш дом! – высказалась уже вслух.

Успокоиться не удалось, градус гнева достиг апогея.

Ну держись, птица-Воронов, мало не покажется!

Дед Никифор улыбнулся, степенно кивнув. Только в глубине не по-старчески ясных зеленоватых глаз зажглись лукавые искры. Кажется, у меня появился сообщник…

Начало построения плана по осуществлению мести наглому соседу было положено в момент, когда он скрылся в подъезде. Собрав осколки, я поднималась по лестнице и думала. И думы были одна мрачнее другой.

Глава 2. Операция «Поймай Ворона»

– На-до-е-ло...

Чеканя шаг и разделяя слово, я искренне понадеялась, что Вселенная, услышав меня, сжалится и всё же отменит приезд представителей столичного университета.

– Давай, скажи еще раз, громче, и сделай шаг в сторону... Вот, именно сюда. Может, та папка все же свалится тебе на голову. – почти с надеждой протянула рыжеволосая сволочь в юбке, расположившаяся за моим столом. Пока я нервно мерила лаборантскую шагами, эта негодяйка, сложив ноги на стол, ехидно наблюдала за моими метаниями.

– И не надейся, Наденька, я тебе такую радость не подарю. Хотя...

Остановившись наконец и прекратив мерить комнату шагами, я по-новому взглянула на опасно покосившуюся стопку папок, венчавшую один из шкафов лаборантской. Чем сотрясение мозга в результате папочной лавины не предлог пропустить сегодняшний сбор светил науки?

Проследив за моим взглядом, рыжая нагло хихикнула.

– Давай, давай, думаешь, поможет? – бессовестно ухмыляясь, протянула она. – Даже если ты в морг попадешь в качестве клиента, это не освободит тебя от должности лаборанта.

Вот же, дал мне Боженька подругу!

Я собралась было ответить в том же духе, уже даже заготовила соответствующую речь, но осеклась: в этот момент дверь резко распахнулась, с силой ударившись о стену. Ой мама... Хотя, со стороны Наденьки раздался оборот похлеще. А нечего было злорадствовать! Папки ныне летучие и на головушки пустые падкие, так что терпи, солдат.

Злорадно усмехнувшись, я едва сумела сразу же выдать относительно серьезный вид, с трудом сдержав смех: с одной стороны из-под завалов бумаг выбиралась подруга, с другой хмуро взирал на это из-под кустистых бровей невысокий сухонький мужчина.

– Н-де, порядка у вас, Маша, как не было, так и нет. – привычно ворчливо заметил он.

Усиленно пытаюсь изобразить раскаяние – все же этого ветерана естественно-географического факультета я безмерно уважаю, но сдержать хохоток в этот раз удается с трудом: вид виновато краснеющей Нади слишком уж забавный.

– У нас все уже готово, Виль Геннадич! – все же заставив себя отвлечься от рыжего бедствия, спешно сгребающего папки, я невольно скривилась.

Ежегодный слет светил педагогических наук меня не радовал от слова «совсем». Уже хотя бы от того, что слет, начинающийся с высокоинтеллектуальных тем, заканчивался высокодуховными темами религии и извечного «ты меня уважаешь» за дежурной бутылкой трофейного плода работы химиков.

– Готово… Тьфу, надоела эта галиматья! – мрачно пробормотал мужчина.

Видимо, сегодняшний удар по печени педагогического состава не вдохновлял не только меня.

– Ну, почему? Может, будет что-то интересное и веселое… – растягивая слова, протянула Надя.

За эти несколько минут она умудрилась вернуть папки на место. И если раньше эта стопка напоминала Пизанскую башню, сейчас вполне могла претендовать на свалку ее остатков. Свалку, которая недвусмысленно накренилась, явно намерившись повторить предыдущий подвиг, снова рухнув.

– Д-а-а-а, веселое… – только и хмыкнул мужчина. – Будет совсем весело, если вы Ворона не найдете. Гаденыш сбежал, а гости скоро будут, так что за работу, девчата! Или опозоримся только так.

На мгновение я просто онемела, проводив взглядом чуть хромающего преподавателя. Вот чувствовал ягодичный нерв, что не пройдет все сегодня гладко!

– Надян, а, может, морг? – совсем уж невесело поинтересовалась я, но эта паршивка только подленько хихикнула.

– Давай, Марь, вперед и с песней! – бодро взмахнув огрызком карандаша, скомандовала она.

Вот только если рыжая надеялась так меня вдохновить – зря. В связи с последней новостью спасти меня мог только цианид.

– Сейчас вспомню матерные частушки, что мы в лагере на практике орали… – мрачно отозвалась я. – Давай, посмотри третий и четвертый этаж, а я поищу здесь и на втором.

– А ты чего это командуешь? – уперев руки в бока, возмутилась она.

Сдержать паскудную усмешку не удалось:

– Потому что ты меня любишь, и я пишу тебе статью к научной работе!

Судя по лицу рыжей, в этот момент она меня полюбила еще больше. До смерти. И далеко не совместной. Хотя, если мы не найдем Ворона, смерть наша будет скорой, совместной и бесславной…

Когда именно в университете появилось это чудовище, я не знаю. Помню только, что когда я поступила на первый курс, он уже был здесь. Гордо вышагивал по коридорам, глядя на всех наглым взглядом желтых глаз. Черно-белый котяра с невесть где порванным ухом и вечно исцарапанной мордой – Ворон был грозой, символом и проклятьем университета.

Некоторые говорили, что он завелся еще во времена, когда на кафедре были разрешены опыты на животных, и его принес кто-то из студентов. Кто-то на полном серьезе заявлял, что это результат тайных опытов химиков. Другие не менее уверенно говорили, что это само воплощение нечистого. С последним соглашался каждый, кому не повезло вовремя не заметить Ворона и поставить ногу слишком близко к нему: котяра мгновенно вцеплялся в нее когтями, и горе тому, кто пытался его после этого пнуть. Зверюга сбегал; но с этого момента студент мог попрощаться со счастливой жизнью. Его тетради неизменно пропадали, во время ответов сверху, от подвесного потолка, раздавался котячий рев, а о шпаргалках можно было забыть и вовсе: Ворон бессовестно сдавал нахала и разбивал не один десяток телефонов своих оскорбителей. И так уж случилось, что это чудовище отчего-то невзлюбило любые проверки и гостей. Поэтому в преддверии каждой конференции мы, молодые кандидаты в члены педагогического состава, должны был его ловить. Больше этого он не любил разве что нашего действующего ректора, но от его гнева пушистый зад мы спасали уже общими усилиями. Как бы там ни было, а без Ворона наш университет не был бы нашим университетом.

– Кис-кис-кис… – без всякой надежды протянула я, заглядывая в ближайшую аудиторию.

Как ловить зловредную тварь, я не представляла. Зато очень живо представляла последствия побега чертовой зверюги. Испорченные застолье преподавателей и большая… нет, не так даже: Большая головная боль для меня.

Глава 3. А не поговорить ли нам о призраках…

Шумные соседи для меня всегда были забавной байкой. Никогда не доводилось с головой зарываться под подушку в попытках соорудить импровизированную звукоизоляцию, чтобы спастись от шума скандала или внеплановой перестановки мебели за стеной в шесть утра выходного дня. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Эту простую истину я поняла в первые день своего законного отпуска.

Видимо, судьбе мало было издевательств со стороны начальства, решившего, что лаборант – это не только молодой член педагогического коллектива, но и прекрасный уборщик, маляр, штукатур и грузчик в одном лице. Ну, я ведь молодой, резво бьющий копытом специалист? Значит «но!» на ремонт! А раз этого ей оказалось мало, судьба, не мудрствуя лукаво, решила порадовать меня расширением круга неприятностей. Я взрослею, часики тикают, а, значит, нужно срочно испытать в жизни все. И «все» судьба решила начать именно со знакомства с такой прелестью, как «сосед шумный – 1 шт.».

В первое мгновение, еще не совсем проснувшись, я дернулась от шума и благополучно свалилась на пол вместе с одеялом и Вороном. Последний нагло проигнорировал свою персональную коробочку, за что и поплатился. Впрочем, негодующее «мяу» потонуло в мерзком визжащем шуме.

Да здравствуют картонные стены, да здравствует соседский ремонт!

– Ну, елочки пушистые… – понимая, что выспаться перед поездкой в деревенский филиал ада мне уже не суждено, я без сил растянулась на полу.

Ненавижу.

И пока я тихо ненавидела соседа, Ворон, за месяц успевший порядком обжиться на новом месте, решил отненавидеть меня. Явно мстя за свою временную переквалификацию в подушку, кот забрался мне на живот, принявшись с удовольствием выпускать коготки.

– Во-о-о-о-о-орон!.. – мученически простонала я, понимая, что еще немного, и этот птичий дуэт доведет меня до переезда.

Быстрого и бюджетного переезда на два метра вглубь, к тишине и покою, который мне уже и не снится.

Кот проникаться сочувствием ко мне не спешил, только бессовестно подобрался выше и сел мне на грудь, перекрывая доступ к воздуху. Кого-то давит жаба, а меня котик – оригинальность, чтоб ее!

– Слезай! – скривившись, я все же стащила с себя пятнистое чудовище.

Все, Мария Львовна, выспались. И пусть часы уже показывали девять, для меня это все равно было слишком рано. Я с вечера морально приготовилась проваляться в кровати до часа минимум, потом собрать вещи и себя с Вороном, чтобы бодрым верблюдом поплестись на вокзал. План был идеален в своей простоте, и, как все идеальное, покатился в тартарары.

Пока я заваривала кофе, мои ноги натирал кот, нагло игнорируя полную миску корма, а из-за закрытой двери рокотал, визжал и грохотал апокалипсис в соседней квартире. Не представляю, что там происходит, но, если после этого я не увижу Воронова, особенно не разочаруюсь.

– Уйди! – отпихивая в сторону кота, я перебралась за стол.

Что мохнатому паразиту нужно, я представляла смутно, но, судя по довольной морде, мой разбитый как следствие полета через него нос.

Утро, не задавшееся с самого начала, не спешило исправляться. Сахара на кофе не осталось, воду отключили аккурат в тот момент, когда я начала чистить зубы. И точно этого мне было мало, небо вдруг начали затягивать тучи. Не грозовые, но по-бабски зловещие и непредсказуемые. Могли разойтись, а могли щедро плеснуть всю ту воду, что утром сэкономил на мне водоканал. И что-то подсказывало мне, что именно это и произойдет.

Единственное, с чем мне повезло, так это с паковкой Ворона. Отчаявшись отделаться от чудовища, я, скрипя зубами и кошельком, все же пожертвовала ему куриную ножку из бульона. Судя по паршивой роже котяры, он только этого и ждал, но хотя бы не сопротивлялся, когда я запихивала его в переноску.

– Так, я взяла паспорт, карточку, кошелек, блокнот, буклет свидетелей Иеговы… – монотонно забормотала я, складывая все это в рюкзак, и мысленно пыталась просчитать, сколько времени осталось до моего автобуса.

Результат не радовал. Уже в который раз я убеждалась в том, что сумку лучше складывать с вечера, чтобы не рвать волосы на местах поиска приключений и не обнаруживать при распаковке сумки вещи крайне неожиданные. Так однажды в сумке у меня появился хомячок подруги, у которой я заночевала. Хомячок мне обрадовался, а вот кассирша в супермаркете, куда я забежала отовариться – не очень.

В рекордно короткое время натянув рубашку и зашнуровав кроссовки, я забросила на плечи рюкзак и, схватив переноску с котом, вылетела на лестничную площадку. И только закрывая дверь, я тихо выругалась.

– Ну и нахрена мне напильник и буклет Иеговистов? – осторожно проворачивая ключ, уныло пробормотала я.

Ладно, буклет – ничего не весит, схватила с документами, а напильник под судочком с котлетами зачем? И, пока я маялась с замком и ответом, последний пришел со стороны.

– Стать новым мессией за решеткой и подбить паству на шествие в мир с кисельными берегами путем перепиливания прутьев, соседушка?

От звука этого голоса у меня разом заныли все зубы. Кажется, я даже знаю, из-за кого я попаду к своей потенциальной пастве.

– Знаете, что… Боже мой! – дернувшись от неожиданности, я так и не договорила.

Кот в переноске негодующе мяукнул, когда я встряхнула ее, но мне было не до того. Передо мной стоял абсолютно, с ног до головы снежно-белый, человек, которого я в полумраке подъезда приняла за призрака. Разом вспомнился утренний шум. А что, если его там убивали, а я… Впрочем, «призрак» почти мгновенно развеял мои сомнения.

– Ну, зачем так официально? Можно просто Архип Архипович. – снисходительно отозвался Воронов, тряхнув головой.

В воздух тотчас поднялось белое облачко пыли. И пока «боженька» удобнее перехватывал какие-то доски, я не сдержала смешка.

– За что же вас родители так не любили-то! – протянула я.

Знала я и Иванов Ивановых, и Дмитриев Дмитриевичей, но еще никто на моей памяти не поиздевался над ребенком, обеспечив его таким убойным сочетанием!