Сосна зимой. Книга 4

Глава 1

      Обдуманность действий умного человека заключается в том, что он обязательно соединяет выгоду и вред. Поэтому князей подчиняют себе вредом, заставляют служить себе делом, заставляют устремляться куда-нибудь выгодой.

                                                                Сунь-цзы. Искусство войны.

     1.

Службой царскою гнетут меня,

Многие дела томят меня,

А приду к себе домой – опять

Все наперебой корят меня.

Это так, и этот жребий мой

Создан небом и судьбой самой.

Что скажу, коль это жребий мой?

                               Ши цзин (I, III, 15)

– Сегодня верховный командующий Фан был приглашён на обед к вану Лэю. После обеда они долго беседовали в его кабинете.

– Известно, о чём шла речь?

– Нет, ваше величество.

– Понятно. Что-нибудь ещё?

– В тот же день командующий Фан разослал приглашения гвардейским офицерам на дружескую встречу в своём доме. Вот список.

Я кивнула.

– Она уже состоялась?

– Должна быть сегодня вечером. На ней будет мой человек.

– Отлично. Вы хорошо потрудились, командующий Гюэ.

Гюэ Кей сдержанно поклонился. Я развернула свиток со списком имён. Командующий Фан наприглашал к себе не только своих подчинённых из Правой и Левой гвардий. Чести побывать в его доме удостоятся и многие офицеры из других гвардейских подразделений. Единственная гвардия, которую он обошёл своим вниманием – гвардия Нетупящихся мечей.

И верно, не о чем белой кости говорить с мужичьём сиволапым. Критерием продвижения в Нетупящихся мечах могло стать что угодно, но не благородное происхождение.

Ах, если бы я могла быть уверена, что этого окажется достаточно! Увы, Тайрен мог сформировать новую охрану, я довершила его дело, но распустить все остальные гвардии я себе позволить не могла. И если они обернутся против меня, то Мечи окажутся в заведомом меньшинстве. Причём случиться это может в любой момент. Я из кожи лезла вон, заигрывая с войсками вообще и со столичными гвардейцами в частности, одаривая их чинами, деньгами и привилегиями. Разве что от мысли назначить шефом какой-нибудь из гвардий Шэйрена, как сама же и предложила когда-то, по здравом размышлении всё-таки отказалась. Это в просвещённой Европе Нового времени шефство могло быть сугубо символическим или типа того, а в здешней патриархальности, боюсь, всё закончится тем, что и сам принц, и гвардейцы начнут воспринимать подшефную гвардию как его личное войско. А если учесть обыкновение здешних принцев то и дело делить трон силой оружия… Пусть я собиралась сделать всё от меня зависящее, чтобы Шэйрен с Ючжитаром жили в мире и согласии, но они не вечны, а желания искушать своих будущих внуков у меня не было.

И всё равно я чувствовала себя гуляющей по очень тонкому льду. Скоро будет год, как я регентствую, и всё это время при дворе и в народе не стихают шепотки. Да, нам с Кеем легко удалось провернуть захват власти, воспользовавшись эффектом неожиданности и всеобщей растерянности, но с тех пор у господ придворных было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Благо было целых два более подходящих кандидата на регентство, чем я. И даже кушавшая у меня из рук гвардия в любой момент могла предпочесть мне кого-то из них. Просто потому, что я женщина. Просто потому, что чужачка.

Кей уже давно ушёл, а я продолжала сидеть, бездумно рассматривая картину напротив. Бамбук и цветы хризантемы. Бамбук символизирует стойкость, благородство и чистоту помыслов, хризантема – символ долголетия. Картинка-пожелание, в самый раз для правителя, чтоб напоминала о столь чтимом тут добродетельном правлении, которое Небеса непременно вознаградят высшим благом – долгой жизнью. Прожив в Северной империи двенадцать лет, я научилась читать символы и понимать намёки, но полностью стать одной из здешних так и не смогла. И это понимаю не только я. Хорошо, что два кандидата на моё место соперничают между собой, сумей они договориться, и мне осталось бы только поднять лапки и добровольно удалиться в монастырь по примеру моих предшественниц Эльм Илмин и Мекси-Цу. При этом гун Вэнь до недавнего времени настолько превосходил так до конца и не восстановившего влияние вана Лэя, что на последнего можно было бы и вовсе не обращать внимания. Но, видимо, Небо всё же было на моей стороне – вскоре после смерти Тайрена тяжело заболела старшая принцесса Каучжун. Говорили, что её подкосила смерть любимого племянника. Может и так, хотя я не замечала особой любви между ними, но, как бы то ни было, спустя несколько месяцев она скончалась, и гун Вэнь из придворной жизни выбыл. Конечно, интриговать можно и не снимая траурной повязки, но даже если завтра я упаду с лестницы и сверну себе шею, приступить к обязанностям регента в ближайшие два года он не сможет. Или, во всяком случае, ему это будет достаточно сложно сделать – к трауру тут относятся очень серьёзно. 

И это означало, что если Эльм Чжаоцин хочет забраться на вершину пирамиды, ему есть резон попытаться уложиться в эти два года. Люди Кея кружили вокруг него, как акулы вокруг плота с затонувшего корабля, но ван Лэй был осторожен. В то, что он не лелеет никаких замыслов, я не верила, но поймать себя за руку он не давал. Да, то и дело встречался с сановниками и офицерами – но было бы странно, если бы не встречался, он и сам был сановником, которому мне пришлось, повинуясь вслух высказанной воле покойного мужа, вновь даровать должность второго ранга. Да, порой он вёл с ними разговоры за закрытыми дверями, на которых не присутствовали даже слуги – но мало ли о чём они там говорят и что делают, может, режутся в облавные шашки на раздевание. Прилюдно же ван если и высказывал неудовольствие моей персоной, то не более, чем все остальные. Если за такое арестовывать, я останусь вовсе без двора.

Быть может, на сегодняшней встрече и прозвучит что-нибудь подозрительное. А может, господа военные будут читать стихи и говорить о высоком.

Глава 2

Течёт на поля ледяная вода родника,

Густую полынь, по пути увлажняя, зальёт.

Восстану от сна и вздыхаю, и скорбь велика,

О городе этом я полон тревог и забот.

Течёт на поля ледяная вода родника,

И в тысячелистниках пышных разлился поток.

Восстану от сна и вздыхаю, и скорбь велика,

О городе этом я полон забот и тревог!

Ши цзин (I, XIV, 4)

– Аудиенция начинается! – пропел Шэн Мий, взмахнув бунчуком. Я оглядела ровные ряды своих чиновников сквозь прозрачный бисерный занавес. Аудиенции, на которых присутствовали все чиновники с пятого ранга и выше, нужно было собирать как минимум два раза в месяц, и ещё два раза для верхушки из первых трёх рангов. А кроме того, каждое полнолуние и новолуние давалась Большая аудиенция, на которой были обязаны присутствовать все чиновники, находящиеся в данный момент в столице, даже если они были тут проездом. Учитывая, что месяцы здесь короткие, во дворце Достижения Гармонии мы заседали каждые три-четыре дня, и ещё разок на Больших аудиенциях во дворце Согласия Неба и Земли. К этому добавлялись аудиенции специально для офицеров, приехавших в столицу нести вахту во дворце, аудиенции для студентов столичных учебных заведений, проходившие раз в сезон, и всякие ситуативные: прибытия послов, поздравления с праздниками и торжественными днями, объявление амнистий… В общем, чаще, чем в этих двух дворцах, я бывала только в собственной спальне и рабочем кабинете. Отменить собрания могла лишь моя болезнь – либо сильный ливень или снегопад. Гонять людей, когда разверзлись хляби небесные, составители церемониала всё же пожалели, хотя, вероятно, их заботило не самочувствие придворных, а сохранность полов и ковров. Ведь даже если участвующие пребывают в каретах, топать через обширные внешние дворы всё равно придётся пешком.

– Итак, господа сановники, какие у вас сегодня вопросы и предложения?

– У вашего слуги есть предложение, – поклонился со своего места один из чиновников.

– Говорите, распорядитель Синь.

– Ваше величество, – распорядитель Земледельческого приказа вышел на ковровую дорожку, – осмелюсь представить вам предложение пробить водный путь между Тигровой рекой и рекой Чезянь. Сейчас, чтобы доставить зерно из области Лу, приходится вести его мимо Крутобровой горы через Лунное ущелье, но там из-за крутых склонов приходится делать большие объезды. Если же проложить канал, то путь будет короче на пятьсот лаев, а, кроме того, Тигровая река соединяется с рекой Веймун. Таким образом зерно и грузы смогут доставляться не только из Лу, но и со всех земель восточнее гор Белых облаков по удобному пути, а те области богаты лесом и бамбуком. Кроме того, новый канал позволит оросить земли междуречья, находящиеся в округе Юньлоу. Сейчас там бросовые земли, где народ косит сено и пасёт скот, но если превратить их в орошаемые, с них можно будет получить, по моим подсчётам, примерно миллион дэль зерна, и оно не будет отличаться по стоимости от выращенного среди внутренних застав.

Я потёрла нижнюю губу.

– Уполномоченные Водоустроительного управления, что скажете вы?

– Предложение сановника Синя выглядит разумно, ваше величество, – отозвались из задних рядов. – Если мобилизовать для строительства десять тысяч человек, то новый канал можно будет проложить за два года.

– Что ж, в таком случае представьте нам план работ и смету. Мы обдумаем ваше предложение, посоветуемся со знающими людьми и дадим вам ответ. Ещё кому-нибудь есть что сказать?

Больше ни о чём серьёзном сановники не заговорили, была только пара просьб по мелочи. Я пообещала обдумать и воплотить, после чего перешла к тому, что собиралась сказать с самого начала:

– Господа сановники, вам известно, какие трудности пережила наша Северная империя, и с какими испытаниями мы столкнулись. Последний поход его величества Уэн-ди потребовал немалых средств, но из-за безвременной гибели моего супруга ожидаемого дохода он не принёс. Потерянные земли вернулось к нам, но южане перед отступлением разорили их, и теперь нам приходится поддерживать жителей тех областей, а кроме того, мы вынуждены держать там усиленные гарнизоны, чтобы предотвратить попытки Южной империи взять реванш. Тревожные вести приходят и с запада, заставы на границе со степью тоже приходится крепить. Предложение советника Синя, если оно будет принято, также потребует серьёзных расходов. Нельзя сказать, что наша казна сейчас пуста, но и лишних денег в ней нет, и случись ещё одна война или засуха, придётся принимать столь же отчаянные меры, что и три года назад. И при этом мы не можем позволить себе поднять налоги и начать разорять народ, едва оправившийся от бедствий. А потому я призываю вас подумать, какие ещё методы пополнения казны вы могли бы мне предложить.

Разумеется, первым прозвучало предложение обобрать торговцев, и тут же встретило горячую поддержку. Свобода торговли до сих пор не давала придворным спокойно спать, к тому же купцы осмеливались непатриотично торговать с Югом, что так же вызывало возмущение. Я кивнула, обозначая, что услышала, хотя соглашаться не собиралась. Да, торговую братию нужно держать в узде, но не для того мы с Тайреном начали развивать международные торговые связи, чтобы теперь похерить всё в зародыше.

Вот когда пригодились те корабли, что были построены для перевозки зерна. Ещё перед последней войной мы начали сдавать их в аренду или продавать в рассрочку по достаточно низкой цене. Торговцы – ушлая братия, и если они что-то покупают, то для того, чтобы с помощью этого чего-то получить прибыль. Низкая цена соблазняла начинающих и авантюристов, и вот уже несколько десятков судов под белым флагом с синим драконом бороздили Восточное, Южное и Жёлтое моря в поисках того, что может обогатить их владельцев – а заодно и империю.

А господа сановники всё продолжали и продолжали поджаривать остывший рис.

Глава 3

Храм предков, гляжу, – величав, величав –

Достойный правитель построил его;

Я вижу порядок великих начал –

Мудрец, заключаю, устроил его.

Стремление зрю в человеке другом –

Обдумав его, разбираю его.

А заяц – он петлями скачет, хитрец.

Собака навстречу, хватает его.

                                    Ши цзин (II,У,4)

– Так и сказал? – поразилась я. – Ай, лис! Вот это лис!

– Да, ваше величество, – согласился Кей. – Так что можно сказать, что «дело о заговоре» закончилось полным провалом. Причём с обеих сторон. Вы отыграли разве что несколько фишек, но до конца партии ещё далеко.

– Но ведь есть же арестованные заговорщики? Верховный командующий Фан схвачен?

– Да, и вот увидите, во главе заговора окажется именно он. Эльма Чжаоцина он не выдаст, во всяком случае, в этом уверен сам Эльм. Конечно, мы его допросим, но я уже готов к неудаче. Говорят, когда-то родители Фан Ба оказались в большом долгу перед семьёй Эльм – когда император Дай-цзан только шёл к власти, они сделали ставку не на того претендента, но Эльмы помогли им получить прощение. Так что командующий Фан просто исполняет долг благодарности.

Я мрачно кивнула. Спрашивать, стоит ли долг благодарности родителям жизней их детей и внуков – а командующий Фан пожертвовал не только собой, от общесемейной ответственности за самые тяжкие преступления новый кодекс не освобождал – смысла не имело. Родители важнее детей, предки – потомков, на том стояла и стоит вся здешняя нравственность.

Свою часть работы с арестами по пути к озеру мои люди выполнили безукоризненно – никто и пикнуть не успел, как повязали всех по списку. Но не зря говорят, что если где-то прибыло, то где-то убыло. На следующий день, как и предполагалось, придворные собрались на совещание, заранее созванное ваном Леем в зал Всеобщего управления, специально предназначенный для решения вопросов, не требующих императорского присутствия. Там, под взглядами напрягшейся охраны, ван завёл ожидаемую речь о тяготах, трудах и заботах, лёгших на плечи хрупкой женщины – меня. Но вместо призыва отправить императрицу-регента на заслуженный отдых прозвучало нечто прямо противоположное: меня предлагалось поощрить и наградить так, как награждают успешных правителей: памятными стелами, арками, строительством персонального храма в честь предков семьи Фэй и ещё чем-то. Должно быть, хитрый Эльм всё же дождался какого-то знака, который мы просмотрели, о том, что мой арест не удался – хотя, быть может, сигналом о провале стало как раз отсутствие такого знака. Офигевшие не меньше моего сановники послушно со всем согласились, а мне теперь только и оставалось, что выразить двору и вану лично свою благодарность.

Арестовывать было некого и не за что. Единственное, что я могла, это поменять гвардейскую верхушку, но как раз она заботила меня меньше всего: гвардия всё же пока является орудием в чужих руках, до самостоятельной политической силы вроде римских преторианцев она не доросла. Лэй также остался при своих, и если Фан Ба всё же не расколется, получит полную возможность интриговать дальше.

– Может, его отравить? – пробормотала я. – Главнокомандующий Гюэ, как вы на это смотрите?

В конце концов, убила же я советника Рая, спасая Шэйрена, пусть и чужими руками. И совесть меня за это, что характерно, не мучает.

– Эльма? Я думал об этом, – безо всякого смущения признался Кей. – Но к нему трудно подобраться. Мне так и не удалось ни внедрить, ни подкупить никого в его личной обслуге, а на улице он без охраны не появляется.

Я снова кивнула. До сих пор я, если не считать совещаний последнего года, где новый глава Привратного надзора вёл себя как обыкновенный среднестатистический сановник, сталкивалась с дядюшкой Тайрена лицом к лицу только один раз – когда он пытался меня допрашивать по делу о привороте наследного принца. Явившийся гун Вэнь раскатал его в тонкий блин, и у меня остались впечатления об Эльме как о человеке, звёзд с неба не хватающем. Что потом усугубилось общением с его сестрой, тоже женщиной не самого великого ума. Однако не нужно обладать выдающимся умом, чтобы иметь выдающуюся хитрость. Бывшая императрица в искусстве интриги вполне преуспела и много лет ухитрялась выходить сухой из воды. Почему бы и братцу не быть таким же?

– Что ж, ваше величество, первый раз сырой, второй – созревший, – подытожил Кей. – Волей Неба мы ещё сможем поймать его за руку.

– И хорошо бы гуна Вэня вместе с ним, – поддакнула я. Вот ей-богу, кончится тем, что я не удержусь и организую всё-таки им обоим по несчастному случаю. Преступление, скажете вы? Но, как гласит поговорка, легко быть святым, сидя на священной горе. Попробуй остаться святым, сидя на базаре.

Гюэ Кей оказался совершенно прав – командующий Фан на допросах подтвердил, что заговор был, но был его собственной инициативой, а ван Лэй никаких приказов ему не отдавал. Быть может, и не врал даже, в конце концов, Фан Ба было достаточно понять намёк. Но на все вопросы, а в курсе ли был имперский дядя, командующий твердил, что не был. Твердил даже под пыткой, так что я невольно вместе с досадой почувствовала восхищение такой силой духа. Все прочие заговорщики и вовсе лично с Лэем не общались, всех уговаривал и организовывал Фан Ба. Вот так и выходило, что хотя заговор был в пользу Эльма, сам Эльм тут вроде как и ни при чём. Я даже не успела обдумать, не воспользоваться ли этим предлогом, чтобы всё же отослать вана от двора, как придворные хором начали за него заступаться, умоляя моё величество проявить справедливость и не карать служителя Эльма за то, что он не совершал. Смелости Тайрена решительно идти против всех своих сановников мне не достало, и я махнула рукой.

Это значило, что отдуваться за всех выпало гвардейцам. Действия заговорщиков однозначно квалифицировались как Умысел Измены, но, к моему облегчению, закон не требовал казни для членов их семей, как это было бы при Умысле Восстания против, обошлось ссылкой. Но все непосредственные участники сложили головы на плахе, за исключением верховного командующего гвардии Счастливой птицы. Всё же массовая казнь, пусть даже за дело, пусть я не собиралась смотреть на неё своими глазами, вызывала во мне не самое приятное чувство. Я всё же боялась переступить какую-то черту, за которой жестокая, но необходимая самооборона превращается в тиранию. Командующий Кан ввязался во всё это позже всех, и роль у него должна была быть чисто вспомогательная, так что я, подумав, решила его помиловать. Но всё-таки не удержала любопытства и, вызвав к себе, спросила в лицо, почему он решил мне изменить. Ответ был вполне ожидаемым:

Глава 4

Заяц медлителен и осторожен,

Фазан же... в тенётах запутался он!

О, если б от жизни моей начала

Так службою не был бы я утомлён,

И вот во второй половине жизни

Здесь беды со всех я встречаю сторон!

О, пусть непробудный мне явится сон!

                                       Ши цзин (I, VI, 6)

– Список подарков для господина и госпожи Фэй.

– Спасибо, Шэн Мий. Вы ведь отыскали порошок из кости дракона?

– Да, ваше величество, вот он в списке. Осмелюсь сказать, что госпожа Фэй будет довольна.

Я кивнула. Моя приёмная матушка недавно по секрету поделилась со мной желанием иметь этот редкий и ценный ингредиент. Не знаю, зачем он ей понадобился – самым известным способом его применения было изготовление лекарства, помогающего от духов, в моём мире получивших бы, вероятно, название суккубов. Или инкубов. В общем – не дающих добрым людям спокойно спать по ночам. Однако кости драконов, рога линей-единорогов, волшебные грибы-чжи и прочая хренотень использовалась ещё в куче рецептов, начиная от пресловутых пилюль бессмертия и заканчивая… да на что хватит фантазии у составителя рецепта. Так что бог знает, что там госпожа Фэй собирается из него сотворить.

И что именно ушлый торговец подсунул под видом размолотых костей дракона, я тоже не знаю и знать не хочу. Его предупредили заранее, что будет, если его товар окажется ядовит, а поскольку лавку в столице он держит уже давно, то едва ли сбежит и рисковать не станет. Главное, теперь я смогу торжественно вручить матушке нефритовую коробочку и сообщить, что меня уверили – вот оно, то самое. Как раз близится праздник Любования луной, на который есть обычай собираться семьями. Но этот подарок я, пожалуй, отдам на следующий день, когда сама навещу дом хоу Фэя и его жены.

– Ваше величество, – на пороге показался один из евнухов, что входил в личную обслугу маленького императора.

– Да?

– Э… Его величество… Принц Шэйрен был недоволен тем, что его величество взял без спроса его мяч и не отдавал… И попытался отнять, но…

Всё ясно. Его величество опять подрался с его высочеством. Вот сколько не задаривай мальчишек игрушками и прочими вещами, они всё равно то и дело не могут что-то поделить.

– Вот что, – прервала я блеяние евнуха, – ведите обоих сюда.

Через пять минут оба нарушителя стояли передо мной. Ого, а драка выдалась не шуточная – у одного подбит глаз, в другого разбит нос. Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, Шэйрен в драках страдал едва ли не больше младшего брата. Не то сдерживался, памятуя мои наставления, не то младший просто был драчливей.

Я оглядела набычившихся мальчишек, сверливших взглядами пол, и вздохнула. Ну вот что с ними делать? Прочитать нотацию? Всё равно как в одно ухо влетит, так в другое и вылетит. Даже если они искренне примут мои слова близко к сердцу, когда страсти кипят, разумные доводы как-то не вспоминаются. Пороть? В эффективности этой меры я также сомневалась. К тому же я всё-таки оставалась дочерью гуманного двадцать первого века и к подобным методам воздействия относилась негативно. Похоже, остаётся только смириться и лишь следить за тем, чтобы они не перешли грань. В конце концов, без драк ещё ни один здоровый мальчишка не вырос.

– Дрались честно? – строго спросила я. Ючжитар, явно настроившийся на поучения, удивлённо посмотрел на меня.

– Честно, матушка! – поспешил уверить Шэйрен.

– Всё уже выяснили? Продолжения не будет?

– Нет!

– Не будет!

– Тогда, – я повернулась к евнуху-гувернёру, – позовите господина Ганя. Пусть посмотрит их синяки и ссадины.   

Возражений не последовало, все явно радовались, что легко отделались. Однако тем же вечером Шэйрен пришёл ко мне по собственной инициативе.

– Матушка, вы очень сердитесь? – тихо спросил он.

– Из-за чего?

– Что я побил Ючжитара. Вы говорили, что он император и младший, и поэтому нельзя…

Вид у мальчика действительно был виноватый. Я вздохнула и взъерошила выпадавшую из детских пучков чёлку. Потом похлопала по сиденью рядом с собой:

– Садись. Да, он император, он младший, и поэтому ему тоже нельзя тебя бить. Я не сержусь, просто… постарайся по возможности избегать драк.

Шэйрен кивнул. Потом посмотрел на лист бумаги передо мной. В виде исключения это был не документ.

– А что вы делаете?

– Упражняюсь в каллиграфии, – а заодно учу новый иероглиф. Да, и спустя двенадцать лет проживания здесь я то и дело сталкивалась с незнакомыми знаками. Особенно в старых книгах. Некоторые из них не вдруг могли распознать и люди, более образованные, чем я, и приходилось консультироваться со знатоками. Или заглядывать в словарь. Да, здесь были словари. Помнится, когда-то, только начиная учиться письменности, я пыталась составить свой собственный словарик, и только довольно много времени спустя узнала, что этот велосипед давным-давно изобретён. Раскрылась и загадка, как в словарях группируются слова – по ключам! Ключами назывались относительно простые иероглифы, которые могли быть как отдельными словами, так и частью более сложного иероглифа, образованного от слова-ключа или с ним связанного – хотя иногда и довольно отдалённо связанного. Например, ключ «дерево» входил и в иероглиф «рис», и в иероглиф «здание».    

– А разве взрослым тоже нужно? – тем временем удивился Шэйрен.

– Люди совершенствуются всю жизнь. Твой отец до самой смерти практиковался в каллиграфии и иногда в игре на цине, когда время позволяло.

А вот Тайрен кистью пренебрегал, предпочитая меч. А с музыкальным инструментом я его и вовсе никогда не видела, хотя музыку он ценил. 

– Мой отец… Император Дай-цзан?

Я кивнула, и Шэйрен затаил дыхание, глядя на меня большими для здешнего ребёнка глазами. И я вдруг подумала, что практически никогда не говорю с ним об его отце. Разве что упоминаю мимоходом, как сейчас. Это Ючжитар растёт на историях, каким замечательным был Тайрен, но ведь и моему старшему сыну интересно узнать, что за человеком был Иочжун. Он тоже хочет гордится своим отцом.

Глава 5

Мы любовались над западным озером, как

Стаей над водами белые цапли летят.

Гости явились к нам ныне, и думаем мы:

Точно у цапель, прекрасен их вид и наряд.

Гнева и там да не будет на них и стыда,

Здесь не наскучат они никому никогда.

Мы бы желали, чтоб ночи и дни им была

Вечной за это высокая честь и хвала.

                                       Ши цзин (IV, II, 3)

– Вся Высшая служба кормления задержана для допросов, – доложил Кей. – Сейчас дознаватели опрашивают работников кухни.

– Постарайтесь всё же не слишком… усердствовать.

– Все допросы ведутся согласно постановлениям, ваше величество. Никто не допустит небрежности.

Возразить было нечего. В конце концов, речь шла о моей жизни и жизни моих детей.

– Яд удалось распознать?

– Да, это так называемый «яд горького нефрита». Его получают из семян одного южного дерева. Не самый распространённый, но достаточно доступный и надёжный. Я приказал моим людям проверить всех торговцев лекарствами и снадобьями, а также всех купцов, особенно прибывших с юга.

– Хорошо, – кивнула я. – Докладывайте, как только появятся какие-нибудь результаты.

– Слушаюсь, ваше величество.

Кей отправился исполнять свой долг – увы, его работа не знала выходных. Я бы тоже предпочла заняться делами, они неплохо занимали ум, но меня ждал визит в дом моих приёмных родителей. Что ж, будем надеяться, что усилия следователей дадут свои плоды. Отравителя надо выявить… Вот только и это не гарантирует безопасности. Людей во дворце много, и обязательно найдётся кто-то, кого можно подкупить или запугать. А ведь травят не только едой. Свечи, косметика, даже одежда… Чжан Анян, помнится, то ли она сама, то ли всё-таки Кадж – или кто-то другой – платьем отравить пытались…

В доме Феев было людно и шумно. Похоже, хозяева не смогли отказать себе в удовольствии показать всем друзьям и знакомым, как они запросто принимают саму императрицу с императором. Лиутар и Шэйрена сразу же отправили на детскую половину, где, судя по шуму, уже собрались и другие отпрыски придворных, но Ючжитару пришлось задержаться и принять поклоны и приветствия всех присутствующих. Вид у мальчика был кислым, но он всё же сыграл свою роль до конца, важным голосом велев всем подняться и не церемониться. Растёт сыночек, привыкает.

Когда маленький император убежал наконец играть, матушка Фэй зазвала меня в отдельную комнату, где я вручила ей подарки, и мы немного посплетничали перед тем, как всех пригласили за стол. Мне снова пришлось гнать мысли о том, что здесь, в частном доме, отравить кого-нибудь даже легче, чем во дворце. К счастью, много есть и пить не требовалось. Я решительно придвинула к себе мисочку голубиных яиц и вазочку с жареным арахисом, рассудив, что в эти блюда добавить что-нибудь проблематичнее всего, и больше не экспериментировала.

– Растёт её высочество, – умилённо сказала матушка-Фэй, глядя как Лиутар чинно кушает османтусовое желе. Её братьев оставили с детьми, но мою старшую посадили со взрослыми, чем она, должно быть, гордилась. – Ваше величество, у меня появилась мечта – дожить до правнуков. Небо не благословило наш с моим супругом союз детьми, но потом послало нам вас. И теперь у меня четверо внуков, и если богам будет угодно…

Я посмотрела на приёмную мать. Почтенный возраст семидесяти двух лет считался старостью достаточно глубокой, чтобы освобождать от государственной службы, уплаты налогов для тех, кто их платил, и даже уголовной ответственности – точнее, заменять её штрафами. Волосы у неё и её мужа уже побелели, но оба выглядели достаточно здоровыми и бодрыми, чтобы прожить ещё десяток лет, а то и больше.

– Я молюсь о вашем с батюшкой долголетии, – уверила я. – Если боги будут милостивы, ваша мечта исполнится.

– Но вы не тяните с браками для детей. Ещё лет шесть, и принцессе Лиутар придёт черёд воткнуть взрослую шпильку. Не пора ли подумать, кто станет ей самой подходящей парой? Тогда сразу можно будет посадить их под красную занавеску.

– У меня уже есть список кандидатов. Но этот вопрос требует тщательного рассмотрения. Время ещё есть.

Для подавляющего большинства местных желание матери стало бы законом, и дочку выдали б замуж сразу, как только это стало бы возможным. Так что я не стала уточнять, что намереваюсь дать ей погулять и после обряда втыкания шпильки, символизирующего переход от девочки к девушке. Ещё пару лет, как минимум, благо Лиутар участь всеми забытого перестарка не грозит.

Но матушка не собиралась оставлять эту тему так просто.

– Ваше величество, вы помните начальника округа Цзучан? Он сын покойного друга моего мужа, – доверительным тоном сообщила она. – Славный род, его отец служил ещё императору Дай-цзану, и по его поручениям много раз ездил послом и в Южную империю, и в оазисы, и даже за море! А его старший сын от старшей жены как раз в прошлом году сдал экзамен и получил должность регистратора в Приказе по делам императорского рода. Такой милый мальчик! Почтительный, рассудительный, благородный и добросердечный, и с прекрасными манерами. Сейчас он в отъезде, навещает родителей в Цзучане, но вы, ваше величество, обязательно примите его, когда он вернётся. Вот увидите, он придётся вам по душе. Лучшего зятя нельзя и пожелать.

– А сколько ему лет? – поинтересовалась я.

– Двадцать два года.

– А не староват ли он для Лиутар? Больше десяти лет разницы…

– Да в самый раз! Разве это не хорошо, когда муж старше и опытнее жены? Как раз когда Лиутар подрастёт, он вступит в пору зрелости, и ему так или иначе придётся выбрать себе жену. Помолвку можно заключить уже сейчас, и тогда он не совершит ошибки и не женится раньше.

Продолжать разговор на эту тему мне не хотелось, поэтому я уверила, что рассмотрю предложенную кандидатуру со всем тщанием. Матушка замолчала, удовлетворённая, и стало слышно, как за соседним столиком обсуждают чью-то болезнь: