Сосуд для тьмы с двойным эспрессо

Глава 1

«Сердце Ночи не умирает. Оно ждёт в сосуде из плоти, пока тот не поймёт, что тьма — его родная стихия».
— Из запретного гримуара »Лунного Атриума»

Весенний вечер размазывал по мостовой последние капли солнца, когда в кофейне «Обскурато» вовсю кипела жизнь. Тяжелый аромат свежемолотых зерен, ванили и чего-то неуловимо древнего — может быть, корицы, а может, пыли со страниц старинных фолиантов — густым маревом висел в воздухе. Этот запах не просто наполнял помещение; он жил здесь, обвиваясь вокруг ног посетителей, цепляясь за одежду, просачиваясь в лёгкие вместе с обещанием чего-то… необычного.

— Один двойной эспрессо, пожалуйста, — раздался голос посетителя за стойкой.

За баром двигался рыжеволосый бариста по имени Алекс. Его веснушчатые пальцы ловко щёлкали кнопками кофемашины, а на губах застыла привычная улыбка — та, что полагается по инструкции. Звяк монет в кассе, бульк воды в резервуаре, *ш-ш-ш* пара — знакомый ритуал начался.

Но в тот момент, когда струя кофе должна была ровной дугой наполнить фарфоровую чашку, что-то пошло не так. Жидкость — нет, уже нечто — вдруг потекла неестественно медленно, словно сопротивляясь. Алекс нахмурился, наклонился ближе.

— Кофе должен быть чёрным, но не… настолько, что… — он не закончил фразу.

Из носика лилась не ароматная арабика, а густая, почти осязаемая тьма. Она не просто текла — ползла, тянулась к чашке живыми тенями, оставляя на металле маслянистые чёрные следы. В глубине сосуда мрак шевелился, образуя вихри, похожие на лица…

— Что за… — Алекс отпрянул, ударившись спиной о полку. Его дыхание участилось, а пальцы непроизвольно сжали край стойки до побеления костяшек.

Тени в чашке сгустились.

Именно в этот момент из-за угла появился он — владелец кофейни. Симеон Сумрачев скользил между столиков с лёгкостью тени, его длинные пальцы едва касались спинок кресел, а в глазах стояло то выражение, которое заставляло новых посетителей инстинктивно отводить взгляд.

Не торопясь, он обошёл стойку и взглянул на чашку.

— Не шалить, — прошептал он, и в его голосе заплясали тёплые нотки, будто он обращался к старому другу.

Палец с аккуратно подстриженным ногтем провёл по краю чашки — и тьма вздрогнула. На мгновение в воздухе повис запах озона, а затем… кофе стал просто кофе — тёмным, дымящимся, нормальным.

Алекс моргнул. Потом ещё раз. Его лицо приобрело цвет застарелого пергамента.

— Чего застыл? — Симеон слегка наклонил голову, и в его глазах вспыхнула искорка — то ли насмешливая, то ли предостерегающая. — Тебе стоит отнести заказ посетителю. Он ждёт.

За спиной у Алекса раздался нетерпеливый стук пальцев по стойке. Обернувшись, бариста увидел очередного клиента. «Дожить бы спокойно до вечера», — подумал парень, надеявшись сегодня набраться смелости и поговорить с начальством.

Кофейня «Обскурато» наконец-то опустела. Последний клиент ушёл, оставив после себя чашку с недопитым двойным эспрессо, в котором, как казалось Алексу, все еще шевелились тени. Он непроизвольно зажмурился, пока убирал предметы со стола. Осторожно поместив все чашки и блюдца в посудомоечную машину, парень устало уперся обеими руками о столешницу.

— Всё, хватит. — Алекс сорвал фартук и швырнул его на стойку. — Я не могу больше здесь работать.

Сим Сумрачев поднял глаза от книги, которую читал у панорамного окна последние несколько часов. Его пальцы замерли на странице, будто почувствовали напряжение в воздухе.

— Почему? — спросил он ровным голосом, не отрываясь.

— Потому что здесь творится какая-то хрень! — Алекс ткнул пальцем в ту самую чашку, открыв посудомойку. — Кофе не должен так двигаться. Тени не должны… шептаться. Посетители постоянно спрашивают, почему часы на стене идут назад. А я не могу им объяснить, что уже раз сто их подводил и чинил, а на следующий день они вновь ломаются. Правду говорят об этой кофейне…

Сим медленно закрыл книгу и подошёл к стойке. Его тень на стене была неестественно чёткой, почти живой.

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось! — Алекс отступил на шаг. — Я видел. Вчера тень в зеркале за моей спиной будто бы улыбнулась. Сегодня кофе превратился в чёрную жижу. Я не сумасшедший… Но… Но я не могу это объяснить.

Сим вздохнул. Он не стал спорить.

— Хорошо. Ты свободен.

Алекс выдохнул, схватил куртку и почти выбежал из кофейни, даже не забрав последнюю зарплату.

Дверь захлопнулась. В тишине раздался лёгкий смешок — будто кто-то хихикнул за его спиной.

Сим посмотрел в пустоту.

— Заткнись.

Тени замерли.

На следующее утро Сим позвонил управляющему — Марку Светлову, студенту-инженеру, который подрабатывал в «Обскурато» по выходным. Он быстро взял трубку, ведь звонил «босс». Сим недолюбливал парня за это слово, но свою работу тот выполнял без лишних вопросов, а это не могло не радовать того, кто не любил лишние толки и разговоры.

— Алекс уволился. Нужен новый бариста. Срочно, — коротко сообщил Сим, пока Марк еще не успел сказать: «Алло».

Глава 2

«Зеркала лгут чаще, чем люди. Особенно в «Обскурато»
— Анонимный отзыв

Каждый день Соня приходила в «Обскурато» на час раньше, а уходила позже всех. Когда-то её мать любила повторять: «Сделаешь дело хорошо — и на душе будет светло». Соня не помнила, когда в последний раз чувствовала этот самый «свет» — но работа хоть как-то заглушала тягостные мысли, причин для которых хватало, заполняя дни чёткими ритуалами: звяк кофемашины, шорох салфеток, лёгкий хруст сахара под ложкой.

Марк теперь появлялся в кофейне почти ежедневно.

— О-о, ты уже тут? — Его голос звенел, как колокольчик, а пальцы нервно поправляли очки с тонкой оправой. Эти стёкла были ему не нужны — просто «для солидности», как он объяснял. — Ты так усердствуешь, хоть бы отдохнула.

Из угла, где у окна восседал Сумрачев, донёсся резкий шорох переворачиваемой страницы. Хозяин кофейни давно заметил, как участились визиты парня, и теперь каждый его визгливый смешок отзывался в висках тихой, но настойчивой болью.

— Дома скучно, — пожала плечами Соня, протирая уже и так чистую турку. — Ты же вроде только по выходным работаешь?

— Ага! Забежал перед парами — поддержать тебя. — Марк с торжествующим видом протянул ей пакет, от которого тут же поплыл сладкий, маслянистый аромат. — Держи. Ты, как обычно, даже не позавтракала, да?

Хорошо, что они не видят, как я закатываю глаза, — подумал Сумрачев, с силой перелистывая очередную страницу. Бумага хрустнула, будто жалуясь на грубое обращение.

Соня заглянула в пакет, и её глаза сразу округлились.

— М-м-м, — сладко потянула она, доставая румяное овсяное печенье. — Ты помнишь…

— Разве ты не опаздываешь в техникум? — Хлоп. Книга захлопнулась с таким звуком, будто это была не обложка, а капкан. Взгляд Сумрачева скользнул по Марку — холодный, тяжёлый, как волна ледяного океана.

— Доброе утро, Симеон, — Марк напряг все лицевые мышцы, выдавив улыбку, которой позавидовал бы даже самый добродушный телеведущий. — Я как раз собираюсь.

Он обернулся к Соне, уже откусывающей печенье, и добавил шёпотом:

— Позвоню вечером. Обещаю.

Тень за спиной Сумрачева дёрнулась, будто живая.

Соня провела ладонью по поверхности последнего столика, проверяя на отсутствие даже микроскопических пятен. В «Обскурато» всё должно быть безупречно — это стало её навязчивой идеей с тех пор, как Сумрачев вскользь заметил, что кофейня — «место, где важна каждая деталь». Она поправила вазочку с засушенными травами, когда солнечный луч через витражное окно упал прямо на барную стойку, высветив следы пальцев на глянцевой поверхности и на металле кофемашины.

«Неужели я пропустила?» — мысленно выругалась она, снова берясь за тряпку. Холодильники проверяла уже третий раз за утро — даты на упаковках с молоком и сливками были в порядке. За спиной что-то зашелестело. Лёгкий ветерок, словно от открывающейся двери, пронёсся мимо Сони, а по стене напротив скользнула тень — высокая, искажённая, с чёткими очертаниями шляпы. Соня вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Пришёл первый посетитель кофейни.

— Иду, иду! — моментально отозвалась София. — Что будете заказывать?

Поворот. Пусто. Только запах кофе да лёгкий звон подвески над стойкой — медного солнца с трещиной посередине, которое Сумрачев называл «просто безделушкой».

— Странно... — прошептала она, и пальцы сами сжали край фартука.

Недалеко, за поворотом, ведущим к панорамному окну, послышался неодобрительный вздох хозяина кофейни — ровно такой, каким он встречал любые аномалии в своём заведении.

Сим знал, что странностей в кофейне хватало. Вот только София их будто не замечала. То ли она действительно была невнимательна к мелочам, то ли работы было столько, что замечать их просто не оставалось времени.

День пролетел быстро и незаметно. Соне некогда было скучать или оглядываться по сторонам — она полностью погрузилась в работу. Её руки, ещё не привыкшие к новому ритму, тем не менее действовали ловко и уверенно: варила эспрессо и капучино, до блеска натирала блестящие поверхности, безошибочно отмеряла порции свежемолотых зёрен с горьковато-сладким ароматом.

Она мыла чашки, ощущая под пальцами гладкость горячего фарфора, расставляла их на полках ровными рядами, наполняла прозрачные контейнеры ароматными зёрнами. Механические движения успокаивали, погружали в почти медитативное состояние, где не оставалось места для тревожных мыслей о странностях этого места.

Клиенты сменяли друг друга, сливаясь в единый поток смутных лиц и тихих разговоров. Соня улавливала обрывки фраз, смех, звон ложечек о керамику — обычные звуки любой кофейни. И всё же иногда ей казалось, что из самого тёмного угла зала за ней наблюдают. Спина покрывалась мурашками, но, обернувшись, она видела лишь пустой столик и играющие на стене блики от витражей.

Сима она почти не видела. Он появлялся на несколько минут, бесшумно возникая то у кассы, то у зеркала, будто проверяя невидимые метки, и так же бесшумно растворялся в глубине заведения, унося с собой шлейф прохлады и запах старых страниц.

К концу смены приятная усталость тяжелела на плечах. Соня вытерла очередную чашку, повесила идеально чистое тканевое полотенце на крючок и обвела взглядом своё царство. Последний клиент вышел, звякнув дверным колокольчиком. Соня вздохнула и снова взялась за тряпку — предстояло протереть полки с бесконечными банками кофе.

Глава 3

«Три вещи не прощают предательства: старые книги,

мёртвые друзья и тени. Особенно — тени»
— (из лекций «Лунного Атриума»).

Так бывает — стоит лишь однажды обратить внимание на странность, как мир начинает сыпать тебе подсказки, словно перевёрнутый мешок с чёрным перцем. София Белова никогда не верила в сверхъестественное, но после месяца работы в «Обскурато» её уверенность дала трещину.

— Ты знал, что о кофейне ходят странные, иногда даже абсурдные слухи? — спросила она как-то вечером, когда они с Марком шагали по тихим улицам к своему дому.

Марк Светлов, её друг детства и сосед, на мгновение замедлил шаг. Его пальцы непроизвольно сжали лямки рюкзака.

— Слухи? Ты о призраках и чашках, что ли? — фыркнул он, слишком быстро, будто отрепетировал ответ заранее. — Тоже веришь в эти глупости?

Соня рассмеялась, смахивая прядь русых волос, выскользнувшую из небрежного хвоста.

— Шутишь? Ни во что такое я не верю. Но сначала ты меня предостерегал, потом я случайно услышала разговоры на улице… Да и в интернете пишут такое, что невольно задумаешься.

— О чём именно? — голос Марка стал резче. Он остановился, заслонив собой фонарь, и тень накрыла Соню с головой. – С тобой случилось что-нибудь… эм… странное?

— Ты уж должен знать, что я слишком обычная для того, чтобы со мной что-либо случалось! — она замялась, внезапно ощутив, как по спине пробежал холодок. — Я слышала, что кофе здесь меняет вкус в зависимости от настроения. Что отражения в зеркалах иногда улыбаются тебе. Что хозяин… чрезмерно красив.

— Сумрачев? — Марк резко перебил её.

— Да. И что он… не совсем человек.

Марк громко рассмеялся, но звук получился плоским, как треск сломанной пластинки.

— Вполне может быть, что он сам распускает эти слухи. Пиар, понимаешь ли.

— Ты раньше не замечал в кофейне ничего странного? — прищурилась Соня.

— Хм-м…, — он сделал вид, что задумался, закинув руки за голову. — Нет. Разве что посетительниц днём бывает чересчур много.

Соня фыркнула:

— Все эти записки и любовные признания! И как он может их игнорировать?

— Сим? — Марк произнёс имя так, будто выплюнул косточку. Он впервые за много лет слышал, чтобы Соня говорила о другом парне, — Я же говорил, он просто чудак. Держись от него подальше.

Девушка промолчала, и в груди Марка свернулось клубком что-то колючее и тёплое одновременно. Он украдкой разглядывал Соню: серо-голубые глаза, выгоревшие на летнем солнце, веснушки на переносице, привычка кусать губу, когда она нервничала. Обычная? Да она единственная настоящая во всём этом картонном мире, — подумал он.

— Так и будем в гляделки играть? — Соня вырвала его из раздумий, тыча пальцем в его грудь. — Ты чего завис?

— Да так… задумался. Как дела с учебой? — спросил Марк, разглядывая теперь собственные ботинки.

Соня вздохнула, круто развернувшись, продолжая шагать по аллее. Ответ Марк получил не сразу, а спустя несколько секунд:

— Я взяла перерыв... Сам понимаешь. С учетом моих обстоятельств, сейчас не до этого. Не время думать о себе.

Парень нахмурился, его пальцы нервно поправили оправу очков. Он уже давно собирался начать этот разговор с Соней, но не знал как к ней подступиться.

— Это неправильно. Я помогу тебе. Я оплачу твое обучение, и ты пойдешь учиться. Обещаю!

— Нет. — Её голос прозвучал резко и безапелляционно. Она остановилась и посмотрела на него прямо. — Ни в коем случае. Ты не должен этого делать.

— Но я хочу... — начал он, но Соня перебила, и в её тоне зазвучала сталь.

— Я сказала нет.

Напряженная тишина повисла между ними наэлектризованным туманом. Марк отвёл взгляд, сжав губы. Он понял, что дальнейшие споры бесполезны — её решение было окончательным. Он будет рядом на случай, когда ей все же понадобиться помощь. Об этом не обязательно было говорить. Так он решил уже давно.

В последнее время Симеон Сумрачев стал чаще задерживаться вечерами в кофейне. И сегодня, проходя мимо Сони, он резко остановился, заставив её вздрогнуть. Девушка как раз сверяла кассу, и усталость туманила её сознание. Поэтому ей было не то того, чтобы заинтересоваться, почему это происходит.

— Чай? — буркнула она, сбившись со счёта во второй раз.

Сим медленно покачал головой. Его тень, отброшенная на стену, сделала то же самое — но с опозданием в секунду. Соня проморгала этот момент. Его высокая фигура с аристократической осанкой медленно проследовала к кофе-машине. Длинные пальцы с безупречно подстриженными ногтями ловко засыпали молотые зёрна, будто совершая древний ритуал.

— Решили наконец попробовать кофе? — процедила Соня, прикрывая зевком раздражение.

«И что ему понадобилось в конце смены?»

Но Сим не ответил. Он варил напиток с сосредоточенностью хирурга, а тени за его спиной тянулись к машине, как щупальца. Точные, несуетливые движения, действовали на Соню, как снотворное. Она сладко зевнула. Сим повернулся, озадаченно подняв бровь. Что это в его глазах? Любопытство? – подумала Соня.

Глава 4

«Иногда тени — не просто отсутствие света.

Иногда они смотрят в ответ»

— Надпись на стене в подвале «Обскурато»

Соня не поверила Марку. Его улыбка была слишком натянутой, а слова — слишком гладкими, будто отрепетированными.

«Проекция», — говорил он, нервно поправляя рукав, где ещё секунду назад светился странный символ. «Игра света, понимаешь?»

Но Соня видела. Видела, как тени вздрогнули от вспышки. Как воздух дрожал, словно нагретый асфальт в зной. Как сам Сим — всегда невозмутимый, холодный — смотрел на Марка с тем выражением, с каким хищник смотрит на вторгшегося в его территорию. Она знала Марка так долго, что могла почувствовать ложь, даже не глядя на него. Однако она не стремилась моментально заявить ему об этом.

И с этого момента кофейня «Обскурато» перестала быть для неё обычной.

Вчера она налила эспрессо клиенту в углу — мужчине в сером пальто. Через час чашка стояла нетронутой, и пар всё ещё поднимался от чёрной маслянистой поверхности. Когда она попыталась убрать её, пальцы обожгло. Собираясь вечером домой, она заметила, как страницы в потрёпанной книге за стойкой перелистываются без ветра. Когда кофейня пустела, за её спиной раздавалось шипение — не язык, но что-то близкое. Однажды она разобрала: «Соня-Соня».

Всё стало ясно в ту ночь, когда она осталась допоздна. Сим ушёл, оставив её закрывать кофейню. Марк исчез ещё раньше — якобы «готовиться к экзамену». И тогда...

Когда Соня мыла пол, тень от её собственных рук продолжила движение без неё — будто кто-то дёрнул за невидимые нитки. Она замерла, наблюдая, как чёрный силуэт сам складывает тряпку и ставит ведро на место.

— Эй! — крикнула она в пустоту.

Тень обернулась.

В тот момент Соня впервые почувствовала, как по спине побежали мурашки — не те, что от холода, а другие. Те, что шепчут: «Беги».

И тогда Соня поняла: «Обскурато» не просто странное место. Оно за ней наблюдает, испытывает.

Раньше София находила объяснения всему. Даже когда старый барометр на стене вдруг начал показывать «Кровь» вместо «Дождь», Соня лишь фыркнула: «Надо бы Сумрачеву сказать, что его винтажный хлам сломался». Но теперь, чем чаще она замечала аномалии, тем наглее они становились.

Нет, Соня не была трусихой. Просто она всегда знала, что всему можно найти логическое объяснение. В ужастиках всё происходит не по-настоящему — это всего лишь фильм, а вот маньяки встречаются в реальной жизни, поэтому кому попало лучше не доверять. Придерживаясь простых правил, Соня никогда не боялась по-настоящему чего-либо, а лишь опасалась. И только. Но «Обскурато» в последнее время заставляло её сердце трепетать, а по коже бежали мурашки. Теперь Соня понимала, что дурные отзывы о кофейне не беспочвенны. Она даже подумывала уволиться. Но последней каплей, к удивлению Сима, стали вовсе не «странности», а один случай с посетителем.

Всё случилось в послеобеденное время, когда посетителей почти не бывает. Кофейня «Обскурато» пахла жжёным сахаром и тайнами.

Соня протирала бокалы за стойкой, украдкой наблюдая за Сумрачевым. Он, как всегда, сидел у панорамного окна, уткнувшись в старую книгу с желтыми страницами. Его пальцы скользили по строчкам, будто выискивая что-то важное. Или опасное.

Дверь распахнулась с резким звоном колокольчика.

Вошедший мужчина был не похож на обычных клиентов. Его длинный плащ (в конце весны-то!) пах сыростью подземелий, а в глазах стояло что-то... нечеловеческое. Он огляделся по сторонам, взглядом хищника изучил Соню. А затем уставился на сидящего вдалеке Сима. В его глазах заплясали дьявольские огоньки, и тонкие губы растянулись в едкой ухмылке.

Нокс, обычно мирно спящий на высоком барном стуле, резко распахнул зелёные глаза. Его уши напряглись, а усы дёрнулись, словно улавливая невидимые потоки воздуха.

«Тчхи... тчхи... тчхи» — зачихал зверёк, будто от вошедшего мужчины веяло древней пылью с полок запретных гримуаров. Его чёрная шерсть встала дыбом, образуя вокруг тела едва заметное теневое сияние. Но Соня была так занята новым гостем, что не заметила этого. Как и того, что лапки зверька судорожно сжали край стула, оставляя на дереве тонкие царапины, которые тут же начали дымиться.

Хвост извивался, как живая тень, принимая неестественные угловатые формы. «Фрррр-ссс» — прошипел Нокс, обнажая клыки, на кончиках которых заблестели капли чёрной субстанции. Его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, а из-за спины медленно поднялась тень — огромная, когтистая, совсем не похожая на силуэт маленького мангуста.

В этот момент Сумрачев, не поднимая глаз от книги, провёл пальцем по краю своей чашки. Нокс мгновенно смолк, но его глаза продолжали пылать зелёным огнём, следя за каждым движением незваного гостя.

— Симеон Сумрачев, — голос посетителя прозвучал, как скрежет металла. — Или тебе теперь больше нравится «хозяин кофейни»?

Сумрачев медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось каменным, но Соня заметила, как сжались его пальцы — так сильно, что костяшки побелели.

— Уходи, — произнёс Сим тихо.

— Как грубо, — мужчина усмехнулся, подходя ближе. — А я ведь пришёл поболтать. Выпить чашечку кофе. Вспомнить старые времена. Например, как тебя вышвырнули из магического колледжа... Скучаешь по Лунному Атриуму?

Глава 5

«Когда повелитель теней падает,

мрак пытается стать хозяином»
— Последняя запись в дневнике Сима

Сумрачев и сам не знал, зачем именно окликнул её. То ли хотел предостеречь — непонятно от чего, то ли отговорить от увольнения.

— Да что на меня нашло! — выругался он, когда дверь за Соней захлопнулась.

Нокс рядом заметно оживился. Его изумрудные глаза сузились до тонких щелей, пока он карабкался по штанине хозяина и устраивался на плече, обвивая шею тёплым гибким телом.

— Я знаю, что она тебе по душе, — пробормотал Сумрачев, проводя пальцами по шерсти мангуста, — но ты должен отпустить её.

Шторы дрогнули без малейшего дуновения ветра, их тяжёлая бархатная ткань заколебалась сама по себе, словно от прикосновения невидимой руки. Тени — настоящие, живые, плотные и почти осязаемые — выскользнули из углов, где обычно прятались, и принялись медленно, почти церемонно кружить по кофейне, больше не скрываясь. Они струились по стенам, переплетаясь в причудливые узоры, и от их движения воздух стал густым и тяжёлым, наполненным древней магией.

— Ты нашёл что-нибудь, связанное с силой артефакта? — спросил Сумрачев, и его голос прозвучал странно глухо, будто поглощённый самой тьмой, которая сгущалась вокруг. Он не сводил глаз с теней, наблюдая, как они двигаются в такт его мыслям, но в его взгляде читалась не тревога, а скорее сосредоточенная ясность — та самая, что возникает перед решающим действием.

Нокс на мгновение замер, его изумрудные глаза сузились до тонких щелочек, будто он прислушивался к чему-то, недоступному человеческому уху. Затем он юркнул под стойку, исчезнув в глубокой тени, и через мгновение раздался лёгкий, но отчётливый звон металла — словно кто-то коснулся древнего колокольчика. И вот он уже снова на плече хозяина, держа в зубах тонкую золотую цепочку с круглым медальоном, который казался почти невесомым, но при этом излучал едва уловимое свечение.

— Хм... — Сумрачев принял находку, и его пальцы на мгновение окутались серым дымком, будто сама магия откликалась на прикосновение к артефакту. — А ты бываешь очень полезен, — произнёс он тихо, и в его голосе прозвучала редкая нота почти нежности, обращённой к верному спутнику.

Тёмная магия, словно живая, обвила медальон тонкими, почти невидимыми нитями, заставляя металл слабо светиться изнутри — холодным, мерцающим светом, напоминающим отблеск далёких звёзд на ночном небе. Сумрачев задержал дыхание, его глаза сузились, а по лицу пробежала тень глубокой концентрации.

— Я чувствую... слабый, но отчётливый след, — прошептал он, не отрывая взгляда от медальона. — Этот медальон был рядом с новым сосудом для Сердца Ночи. — Его глаза вспыхнули внезапным осознанием, в них мелькнула искра надежды, смешанной с неизбежным опасением. — Кто-то из посетителей?

Нокс кивнул почти человечески осмысленно, его зелёные глаза на мгновение задержались на лице хозяина, словно пытаясь передать нечто большее, чем простое согласие. Затем он спрыгнул на диван и улёгся на подушку, свернувшись в тугой пушистый клубок, явно устав от магических изысканий. Его бока ритмично поднимались и опускались, а в полумраке кофейни его силуэт казался почти неотличимым от настоящих теней, круживших вокруг.

— Этого мало, — проворчал Сумрачев. — Нам нужно узнать, кому он принадлежит...

Мангуст приоткрыл один глаз — в его зелёной глубине мелькнуло что-то, похожее на знание. Но, прежде чем хозяин успел что-то сказать, Нокс провалился в сон. Или, точнее, в мир теней, где проводил большую часть времени.

Он-то знал правду. Но хозяин должен был догадаться сам.

Сумрачев не обманул — несколько дней его действительно не было видно. Кофейня «Обскурато» без хозяина казалась осиротевшей. Но Соня старалась об этом не думать.

Марк трижды пытался отговорить Соню от увольнения. Каждый раз он находил новые аргументы, но с каждым разом его голос звучал всё более безнадёжно.

— Ты с ума сошла? — он схватил её за рукав после смены, когда клиентов не оставалось и в кофейне воцарялась та звенящая тишина, которую Соня научилась различать среди обычных звуков заведения. — Где ты ещё найдёшь такие деньги? Здесь тебе платят в три раза больше, чем в любой другой кофейне!

— Ты не видел его тогда! — Соня вырывала руку, и в её глазах читался неподдельный страх, который заставил Марка на мгновение отпустить её. — Это не просто «странный тип», Марк. С ним что-то не так. Ты не видел его глаза... они становились совсем чёрными, пустыми, будто не его.

— Ну и что? — он нервно говорил, не желая с ней расставаться, его пальцы снова потянулись к её руке, но остановились в воздухе. — Ты же сама говорила — бабушке нужны лекарства, больница не может их предоставить. Ты ведь ради этого и устроилась!

Соня сжала зубы до боли. Да, нужны. Очень. Бабушка — единственный человек, который у неё остался, её якорь в этом странном мире. И та сумма, что платил Сумрачев, действительно покрывала расходы на дорогостоящие медикаменты, которые никак не могла предоставить государственная клиника.

Но когда она закрывала глаза, перед ней снова возникало искажённое лицо Сима — нечеловеческое, с глазами, заполненными тьмой, с чертами, застывшими в маске не то ярости, не то бездонной скорби. Она слышала тот голос, который не принадлежал обычному человеку — низкий, вибрирующий, полный древней силы.