Совершенство

1

 - Мы ничего не можем сделать?

 - Нет. – Жестко сказал голос.

 - Но почему? – возмутился Рикхард. – Есть же средства. Даже закон такой есть!

 - Закон не предусматривает вашего случая. – Голос говорил всё так же холодно. – А средства ничего не меняют. Вы должны попрощаться.

Рикхард сел на тяжелый доисторический стул, глянул больными глазами на динамик и помотал головой. Я вырубил микрофон.

- Прости, друг. – Он поднял на меня свои измученные глаза, с полопавшимися сосудами, светлые ресницы слиплись и по-кукольному торчали в разные стороны. Рикхард провёл рукой по лицу, словно опуская голову, и теперь я видел только пшеничного окраса макушку.

- Сраная жизнь.

- Мне жаль.

- Не сомневаюсь. Выпусти меня отсюда, Крис. Я пойду домой.

- Ты должен подписать бумаги…

- Сам подпишешь!

И я не осмелился спорить. Позвонил в дверь, набрал код и вывел Рикхарда на улицу. Он нырнул в свой серый «Тарт», взревел мотором. Мигнули габаритные огни, засиял взлётный фонарь, и «Тарт»  выстрелил в небо, оставив на площадке тёмное горячее пятно.

- Крис! – моя аспирантка – Ким – пробежала по посадочной площадке, помахивая планшеткой. – Крис! Он не заполнил информированное согласие!

- Я заполню, давай.                     

- Всё так плохо, да? – Ким  протянула мне планшетку. Я ей кивнул. Эта девчонка знала толк в бедах, и чуяла их как никто другой.

- Завтра Рикхард должен привезти жену сюда, если до трех дня он не появится, - сказал я, - пошли патруль.

Ким послушно кивнула. Бледное лицо с точеным носиком не выражало ничего. И мы оба знали почему. Но оба знали, что Ким не подведёт. Не меня.

***

Рикхард с женой подъехали в восемь утра, в минуту открытия входа для посетителей. Ким сторожила их за дверями.

- Сэр Рикхард, доброе утро.

- Что ты орёшь! – прошипел Рикхард. – Видишь, же она спит!

Жена Рикхарда высокая норвежка плотнее прижала к себе ребёнка в розовом комбинезончике. На норвежке была надета такого же цвета куртка, и казалось ещё немного, и малышка растворится в матери. 

- Миссис...

- Беата, отдай девочку Ким. – Попросил я. – Отдай сама.

Беата инстинктивно сжала руки крепче.

- Беата, пожалуйста. – Тоненько проговорила Ким. Серые глаза лаборантки   выражали искреннее сожаление. Норвежка медленно сделала шаг назад, а потом сдавшись, отчаянно двинулась вперёд, протянула ребёнка и разжала дрожащие руки. Малышка крепко спала, Ким нежно обняла розовый свёрточек, развернулась и стремительно пошла по коридору прочь.

- Элли… - прошептала Беата.  А потом крикнула. – Элли!

- Всё? – спросил Рикхард холодно. – Здесь прописано, мы можем навестить её в срок от одной до трёх недель.  

- Верно. Распишитесь.

Он вяло поставил на сканер большой палец, обнял жену.

- До свидания, Рикхард. – Проговорил я.

- До свидания, Крис.

Мы не стали пожимать рук, боюсь, Рикхард больше никогда не протянет мне руки.

Я заперся в своём кабинете, зарядил кофе-машину. И сел писать отчёт по готовой болванке. Чем дальше, тем больше  становилось таких отчётов. Эволюция, словно обозлившись на человека за самоуправство, сорвалась с цепи, вклинивая в упорядоченную цепочку  ДНК новые и новые мутации. А ведь двадцать лет назад сбоев было на порядок меньше. Генная инженерия достигла новой высоты – мы могли избежать наследственных заболеваний, могли снизить вероятность возникновения онкологии, могли выбрать цвет глаз, волос, уровень интеллекта. Мы в буквальном смысле делали поколение здоровых и красивых детей.

А теперь процент брака рос. И если в моих отчётах этот брак – лишь цифра, выраженная процентами… То Рикхард с Беатой понесли стопроцентную утрату.

- Крис… - донеслось из динамика. Я разблокировал дверь, Ким зашла. Сначала сложила на тумбу планшетник, стопку бумаг, неторопливо сняла халат, а потом села на стол передо мной, по одной скинула туфли и поставила босые ноги мне на колени. Я уткнулся носом в розовую кожу бёдер и по-звериному завыл. Ким гладила мои волосы.

- Ты не виноват, Крис. Никто не виноват.

- Может, зря они их забирают?

Мы оба знали, что не зря. Разоблачить брак оказалось не так-то просто. Внешне дети чаще всего выглядели нормально, даже прекрасно выглядели. Как бомба в подарочной упаковке.

А потом… Бум!

- Осмотрела девочку?

Видимо Ким кивнула, потому что пальцы в моих волосах замерли.

- Отклонение психики для её возраста шестьдесят три процента, физическое развитие – пятнадцать процентов от нормы. – Ким редко округляла величины, а если беседовала с коллегами, использовала точные цифры. Раз проценты округлены до целых, Ким меня жалеет. Почти как пациентов.

- Забери мой отчёт. Отнеси сама, иначе…

- Набьёшь ему морду?

- Он только генеральный. В проект вложены миллиарды. Никто не закроет институт из-за такого ничтожного процента брака.

- Но процент растёт…

- Но об этом знаем лишь мы. – Я оттолкнулся ногами от пола, кресло, шурша колёсиками, унеслось назад, почти до самой стены. Ким тут же закинула ногу на ногу, выпрямила спину, длинные чёрные волосы струились по плечам. Азиатка, но редкой, сказочной красоты… Какова вероятность, что сочетания генов дадут такую внешность? Одна из тысячи? Что большие серые глаза от деда славянина уместятся на лице рядом с чеканными монгольскими скулами, тонкий нос с лёгкой горбинкой, полные губы. И ум. Проницательный, чёткий, быстрый – лучше любого компьютера…

2

Центр планирования семьи отправляет вас в наш институт не ради красивых глаз будущих детей, они предложат вам провести консультацию с генетиком. Наши генетики обязательно обнаружат у вас какую-нибудь патологию, которую обязательно нужно убрать… Через пару часов вы очнётесь в кабинете дизайнера внешности, выбирая цвет волос своему ребёнку. Наших менеджеров хорошо натаскивают, они умеют ненавязчиво предложить вам весь спектр услуг и добиться согласия. Счёт вы получите позже. Не настолько огромный, чтобы подорвать финансовое состояние семьи, но очень чувствительный. И тогда один из вас скажет: «Это же будущее нашего ребёнка, разве можно на нём экономить?». И вы заплатите по счёту.

Вот так это делается для клиентов. Это крючок, который потащит вашу жизнь по нужной колее на полтора года, пока в нашем роддоме не издаст первый крик ваш идеальный ребёнок.

А через год его вполне могут отбраковать, по ряду определённых признаков. И тогда в договоре обнаружится небольшая сноска, которую многие не замечают. Ребёнок с отклонениями от стандарта показателей должен пройти обязательное лечение в госпитале Института. Если улучшения незначительны, отсутствуют, либо невозможны, ребёнок отправляется в специализированный интернат.

Много умников, кто нанимает юристов перед подписанием договора, но все люди работают за деньги. И ваш юрист ослепнет специально для этого пункта. А судья никогда не вынесет решения в вашу пользу. Судьи тоже получают зарплату и рожают детей.

Система работает вот уже двадцать пять лет, остановить её трудно, почти невозможно. А рискнувшим даже заикнуться о браке, предлагают придержать язык за зубами.

Рикхард раскачивался из стороны в сторону, в него уже вылилось всё моё виски, и Ким расковыривала новую бутылку. Я сидел на столе всё в тех же пижамных брюках и свитере и задумчиво ел пиццу руками прямо из коробки, заливая кока-колой. Челюсть болела, я прижимал холодную бутылку к щеке, благословляя круглосуточную доставку «чего угодно, куда прикажут».

- Налить?

- Валяй. – Ким плеснула в мой стакан виски, себе она смешивала с колой, добавляла дольку лимона и по-детски пила с трубочкой, забавно вытягивая розовые губы. За поясом джинсов у Ким был заткнут пистолет.

- Рик, тебе надо что-нибудь съесть. Нельзя сидеть голодом неделями, и пить при этом.

- Заткнись. – Мой бывший друг хлебнул односолодового.

Ким отставила виски с колой, плавно покинула кухню, быстро и бесшумно вернулась. Мы в Рикхардом не вымолвили и звука. Я жевал, он пил.

Ким дотронулась до плеча Рика.

- Вам надо отдохнуть. Сколько вы не спали?

- Дня три. – Подумав, просипел тот.

- Значит, пора. – Ким гладила его по плечу как ребёнка и легко поймала, стоило Рикхарду начать крениться. – Здоров зараза. Двенадцать минут продержался.

-  Отнесём его на диван. – Предложил я. – И у нас останется четыре часа перед работой – успеем поспать.

***

Я сказался больным. Сидел около Рикхарда, наблюдая, как капельница отсчитывает секунды. Ким сказала, что добудет копии всех отчетов за прошлый и этот год. И взяла с собой пистолет.

Отупение походило на ступор в работе. Когда ничего не можешь толком решить, отказаться от результатов или принять их, а решать нужно, решать необходимо. Как не было бы больно, принимать такие решения. Ким вот не сомневалась. Она никогда не сомневалась, и поэтому знала – таких, как она, быть не должно.

Звонок телефона сорвал пелену. Я бросился к трубке, чуть не уронил, дрожащими пальцами принял вызов.

- Да!

Но это не Ким.

- Крис Купер?

- Да! – почти крикнул я.

- Иван Ерёмин. Журналист.

- Не даю интервью.

- А оно меня не интересует. – Явно ухмыльнулся журналист. – Я от Ким. Я подъеду? Вы дома?

- От Ким? Зачем я вам?

- Да, вы в курсе. Через полчаса буду.

Журналист, не дожидаясь ответа, бросил трубку.

Да, Ким не знает сомнений…

Я потёр глаза. Господи, делать то что?

Рикхард спал тяжелым медикаментозным сном. Хорошо ему, хоть рядом ложись. Вместо этого я сходил на кухню, зарядил кофеварку и пошёл умываться. Из зеркала на меня угрюмо глядел мятый мужик. Я никогда не годился для героя боевика, не слишком высокий, плечи чуть узковаты, запястья тонковаты, руки маленькие. Быка на галопе не остановлю, наоборот он, наверняка, меня придавит. Зато на моём лице уродился нос, ехидно намекая на то, что в генной инженерии я оказался не случайно. Хотя грузинские корни подарили мне чудесные вьющиеся волосы и большие глаза с густыми ресницами. И женщины меня всегда любили, даже те, что на каблуках становились заметно выше моего роста.

***

Журналист – Иван Ерёмин – очень подходил своему имени. Большой и широкоплечий в грубом свитере геолога, на лбу Ивана смешно топорщился светлый вихор.

- Где Ким? – рыкнул я, клялся ей не звонить, а теперь сам и маялся.

- Сказала, встретимся здесь. Я привёз ваши материалы.

- Наши материалы? Да кто ты такой?

Где она, чёрт побери!!! Может… Я хлебнул воздуха, Иван заметил.

- Её муж.

- Кого её?

- Ким Пратт. Документы показать?

- Валяй.

И он действительно достал документы – паспортную карточку, чикнул по сенсеру звонка перед входом. Я глянул на монитор в прихожей.