Сович

Сович

В норе хоббита летала рука. Самая обыкновенная, тощая, белая, с явными признаками тления, мёртвая рука. Но одновременно шустрая, живая, неуловимая, опасная и кокетливо-задорная. Почему же в норе именно хоббита? На это, уже сложнее ответить, ибо и сами обитатели норы не сильно понимали, что происходит. Может, если бы они были хоббитами, то что-нибудь бы да и поняли, но они ими не были, как и не были они людьми, гномами, эльфами или орками. И тем более они не были троллями, феями, магами, рыцарями, демонами или другими тварями, они не были и нетварями, не были они и живыми, и не были они мертвыми. Их нельзя было и назвать роботами, андроидами, синтетами, или киборгами, одно было понятно, что они были, и были они в норе хоббита, где летала определённо рука, и, возможно, даже человеческая.

Они не знали, как успокоить её. И бесконечно вечерами её обсуждали, ибо днём они работали, а вечерами решали, что с ней делать да и как с ней быть. Рука сотворяла им бесконечные подлянки, она мешала им отдыхать после работы. В любой момент она могла ущипнуть за самое неожиданное место, могла щелкнуть перед тем, что они называли носом, могла оборонить чашку, или наоборот поднять её. Могла сделать все самое мыслимое и немыслимое на что способна рука самого неприятного человека, а именно скорее всего шутника. Её нельзя было поймать, её нельзя было запереть в отдельной комнате. Она всегда сбегала, да и ловить её было нечем, ибо у тех кто был в норе хоббита не было тех штук, которые были бы способны, что-нибудь держать или ловить. Они могли лишь закрывать и открывать двери, уходить и приходить с работы, обсуждать что-нибудь вечером и спать самым скверным и беспокойным сном. Они жили дружно и долго, рука появилась лишь недавно, и теперь у них не было той дружбы, и не было надежд, что, то долгое, что у них было, вдруг не пропадёт.

Первым ушедшим был Совичь. Он просто не вернулся одним днем с работы. Он был самым молчаливым, и никогда не показывал что его как-то раздражает рука. Он часто говорил всем, что стоит только примириться и её будто и нет. Что если так постоянно напрягаться, то можно заметить и множество других назойливых вещей. Таких, например, как стеснительных и злых окон. Окна в этой норе бывали, их было немного, они всегда терялись то там, то тут, но даже если их и найдёшь, не каждое даст в себя заглянуть, а если и даст, то на короткое время, и тут же улезнёт в сторону, злобно или стеснительно шурша. Но почему-то окна мало кого волновали до появления руки. Что не раз огорчало Совича. Ибо окна не раз помогали ему избавиться от скуки и от разнообразия грядущих дней. И вот очередным днем после долгих у шумных дебатов, Совича опять никто не послушал, никому были не интересны напоминания об окнах, а тем более неинтересны упреки в игнорировании самых базовых и обычных вещей. И вот на следующий день он пропал. И о его пропаже никто и не вспомнил.