Современная сказка

Глава 1.

А началось всё с простого слова "привет"...

Непонятно, с какого перепугу я решила опять туда зайти, давно же не заходила. Вот зачем? Чтоб опять душу травить? Чтоб опять были одни и те же слова от анонимов, которые окажутся парнями? И чтоб опять было написано "ваш собеседник прервал диалог", когда после слов "пошлая" или "скинешь что-нибудь" ты ответишь "нет"?

Вот зачем, а? Как дура. Ведь и так чаша полна негативными воспоминаниями. И чего я добьюсь? То же самое ведь будет. Люди не меняются. Точнее, меняются, но не в положительную сторону. И это так странно осознавать, особенно когда пишет ребёнок, который скрывается под анонимом, лет так одиннадцати-двенадцати, и тоже хочет завести разговор о пошлости или просит скинуть нюдс... Причём не только мальчики, но и девочки это просят. Куда катится этот мир! Либо это просто у меня в голове такие устои, которые стары для нашего мира. Сейчас же говорят, что пошлость – это неплохо, пошлость – это нормально, естественно. Хотя взрослых ещё как-то можно понять, но от детей это слышать ой как неестественно!

Ну ладно. Была не была. Вдруг я себя накручиваю?

– «М».

– «Д».

Хм, вот так и сразу парень. И что же?

– «Пошлая?»

– «Нет».

Ну и зачем полезла?

– «Ваш собеседник прервал диалог».

Замечательно. Я удивлена? Нет, конечно! А на что я надеялась? Ладно, ладно. Попытка номер два.

– «М».

– «Д».

– «Ты пошлая?»

Да чёрт бы вас побрал! Да, конечно, прям самая пошлая, самая наипошлейшая на свете!! Я только о пошлости и думаю днями и ночами, жить без неё не могу! Я зависима от неё!

Сама закончу диалог.

Смотрю перед собой в стенку. На душе так плохо, так гадко. А чего я ожидала, о чём думала? Ведь понимала, куда лезу, понимала, что благодаря анонимности чата все говорят и делают всё, что им захочется. Ладно.

Ладно.

Попробую в последний раз. Как говорится, Бог любит Троицу, но если сейчас опять попадётся пошляк, то я к чертям собачьим удалю этот чат и больше ни в жисть туда не залезу.

– «Привет. М. А ты?»

Ха, мне сказали "привет", удивительно. Посмотрим, что дальше будет. Тоже побуду вежливой:

– «Привет. Д».

– «Что здесь делаешь?» – спросил аноним.

– «Да так, ищу того, с кем можно просто поговорить. Сразу говорю, если спросишь, "пошлая" ли, то можешь сразу уходить, потому что нет».

Вот так вот. Сразу быка за рога надо взять. И он конечно же сейчас завершит диалог.

– «Хорошо, я не буду спрашивать. Дай угадаю: тебя достали уже с этим вопросом, да?»

Чего?!

Я просто сижу и смотрю в экран ноутбука, но как будто смотрю сквозь. Он не будет спрашивать? Серьёзно? Блин... Может... Может это и правда шанс просто поговорить с человеком? Хотя чего я обольщаюсь! Сейчас не сказал, но потом-то явно что-нибудь из той же оперы будет.

– «Эй, ты тут?» – поинтересовался аноним.

Блин!

– «Да, тут. Угадал, очень сильно надоели», – согласилась я с ним.

– «Понимаю. Мне сейчас подряд раз десять, наверное, девчонки попадались и нюдсы просили скинуть. Без "здрасьте" и "до свиданья"», – он подхватил разговор дальше.

– «Да? Кошмар! А сам почему здесь сидишь?»

– «Да я только недавно сюда зашёл. Друзья сказали, что тут бывает прям очень и очень интересно».

– «Хм. Это они тебе про женские фотографии в стиле "ню"?» – спросила я.

– «Угу, в точку. Поначалу действительно показалось интересно, но потом наскучило. Всё однообразное».

– «То есть?»

– «Нууу... все под копирку, ботоксные, качаные-перекачаные во всех местах одинаковые куклы Барби, с большими... в общем, со всем большим».

– «Ммм, понятно».

– «Я понял, тебе неприятно. Извини. Не хотел обидеть», – он быстро написал в ответ.

Что-то тут явно не так. Ну не может парень вот так вот сам себя перебить, когда тема про женские тела, переформулировать мысль, чтоб не звучало лишнего, да мало того, извиниться за то, что начал про это говорить. Что тут нечисто, где-то явно есть подвох, я уверена. Ну не накручиваю же я себя? Это с ним что-то не то.

– «Эй, ты обиделась? Я не хотел тебя обижать», – позвал снова аноним.

Ну вот, опять задумалась и не ответила.

– «Не, я не обиделась, просто задумалась», – поспешила ответить ему.

– «О чём? Извини, что я это сказал, просто, знаешь, после всего, что я здесь увидел, услышал, прочитал и понял, очень захотелось, чтоб попался какой-нибудь нормальный человек, с которым можно поговорить, кто-нибудь адекватный... ну, и оно само пошло, начал тебе выговариваться».

– «Да так, просто. Я не ожидала, что мне тоже кто-то адекватный попадётся для разговора. Понимаю, обычно ведь незнакомым людям, а особенно в таком формате, когда ещё и не видишь собеседника, спокойнее выговориться, чем другу».

Глава 2.

Давно я так быстро не засыпала и так рано не вставала с необычайной лёгкостью, как сегодня. В комнате было тепло, а солнышко начинало пригревать сильней, хотя уже конец августа, который обещали прохладным.

Ещё раз посмотрев в окно, за которым щебетали птички, быстро откинула одеяло и, резко спустив ноги с кровати и встав, упала ничком на пол. Перевернувшись на спину, я села и посмотрела на свои ноги, а улыбка медленно начала таять на губах.

Замечательное настроение, которое появилось от вчерашнего разговора с Костей и сохранилось даже до самого утра, также улетучилось. Ведь мало того, что за время разговора я позабыла про время, так ещё... и про ноги. От досады на себя глупую толкнула, насколько хватило сил в слабых ногах, стоявшие возле кровати костыли, а потом чуть ли не "отшвырнула" коляску, находившуюся подле стола, к стене и попросту улеглась на пол, закрыв руками глаза, и разрыдалась.

Чёртовы костыли, чёртова коляска! Я только почувствовала себя человеком! Нормальным человеком, а не инвалидом! Вот если бы тогда это не произошло...

Не знаю, сколько вот так вот на полу со слезами я пролежала, но очнулась только тогда, когда услышала в коридоре голоса Вероники Владимировны и Серёжи.

– Мила, здравствуй! – негромко произнесла Вероника Владимировна. – Ты не спишь?

Я не отозвалась. И с пола вставать не собиралась. Сил вообще не было. Я просто свернулась клубочком на боку, закрыла глаза, желая куда-нибудь провалиться, оказаться в каком-нибудь другом месте, времени, но не тут и не сейчас, не в таком состоянии. Почувствовав тёплые бегущие по щекам слёзы, ещё сильнее сжалась в клубок и зажмурилась.

– Мила, – ещё раз негромко позвала женщина, остановившись на пороге комнаты. – Мила! – воскликнула она, найдя меня на полу, а не на кровати, и моментально подбежала ко мне.

– Мила! – вскрикнул Серёжа, зашедший вслед за ней в комнату и тоже тотчас же оказавшийся подле меня. – Мила?! Ты как? Что случилось? Мила? – теребил он меня за плечо.

– Ничего! – я крикнула на них, резко подняв голову и распахнув глаза. – Ничего! Не видите что ли, что я загораю на полу?! Солнечные ванны принимаю?! Не трогайте меня! Уйдите! Уйдите! – уткнувшись лицом в ладони, снова легла на пол и разревелась пуще прежнего.

Тётя Ника с Серёжей удивлённо переглянулись, и парень, аккуратно подняв трясущуюся от слёз меня, так же аккуратно переложил на середину кровати и сел с одной стороны, а женщина села по другую сторону, поглаживая меня по растрёпанным волосам.

Вообще Вероника Владимировна очень хорошая. Она была моим лечащим врачом, пока я лежала в больнице, а Серёжа – это её помощник. И хоть лечение уже прошло, реабилитация под надзором врачей – тоже, потому что я решила осваиваться сама, Вероника Владимировна – лучший друг моих родителей и моя крёстная – присматривает за мной даже после выписки. Ну а Серый просто за ней ходит хвостиком и, как он сам говорил, "хватает где только возможно и нет новые знания в любых сферах". Любопытства, несмотря на то что человек он взрослый, ему не занимать, у него этого хоть отбавляй, даже, наверное, побольше, чем у ребёнка.

Тётя Ника не старалась меня больше позвать, а просто продолжала поглаживать, давая мне самой подуспокоиться. Это действительно мне немного помогло. Продолжая всхлипывать, вначале я повернула в её сторону голову, а потом приподнялась и прижалась к ней, уткнувшись носом в плечо.

– Мила, – ласково позвала она, – солнышко, что случилось?

– Я – никчёмный инвалид, – только и прошелестела я, зная, что она всё поймёт.

– Не говори глупостей, солнце ты моё! Что случилось? – спрашивала она. – Ну? Скажи.

– Тёть Ник, я – никчёмная, – опять повторила я, закрыла руками уши и прикрыла глаза.

– Мил, я же знаю тебя, как облупленную. И такого у тебя обычно не случается. Да, после травмы ты изменилась ещё сильнее, чем...

– Я сказала, что со мной не так! – вскрикнула я, отстраняясь, чтобы видеть тётино лицо, но сразу же, пристыдившись, прижалась к ней обратно. – Прости, – прошептала я, снова закрыв глаза. – Мне просто плохо.

– Мила, почему ты на полу оказалась? – спросил Серёжа.

Я не ответила. Молчала и просто смотрела в стенку, не видя её.

– Упала, потому что забыла.

– Что забыла?

– Что инвалид, – я поджала губы и посмотрела на Серого. – Потому что утро сегодня было просто замечательное, но, только рухнув, оно стало другим.

– А почему оно было замечательное? – прищурилась тётя Ника. – Вчера оно было даже лучше, чем сегодня, но для тебя оно было отвратительным.

Я прикусила язык. Сболтнула лишнего. А мне, хоть я и очень доверяю тёте и люблю её, как родную, почему-то немного совестно и совсем не хочется ей рассказывать про знакомство с Костей в анонимном чате. Не хватало ещё, чтоб она мне нотации про такого рода вещи, как эти чаты, читала. Человек она всё-таки, как говорится, старой закалки, и абсолютно не приветствует знакомство в интернете и общение не пойми с кем, хотя прекрасно понимает, что время не стоит на месте.

– Ну потому что сон хороший приснился, – выкрутилась я, – а мне давно очень хорошие сны не снились. А знаете, что снилось? – перевела взгляд с тёти Ники на Серёжу и обратно. – А то, что у меня с ногами всё хорошо и я гуляю по летнему лесу.

И на лице появилась грустное подобие улыбки. А я ведь и не соврала им: мне это действительно снилось, но только не сегодня, а вчера, поэтому прошедшее утро для меня и было отвратительным.

– Мил, – меня снова погладили по голове, как маленького ребёнка, – я прекрасно могу понять твои чувства, но ты же сама видишь, что результаты-то всё равно есть, хоть и маленькие.

– Хоть и маленькие... – тихо повторила я за крёстной.

– Да, но это же можно преодолеть, а, Мил? – женщина пыталась оживить, растормошить меня. – Вспомни, как ты даже банально встать на костылях не могла. А сейчас что? А сейчас ты можешь уже свободно на них ходить, хоть для тебе это пока ещё и остаётся нежелательным. Но это всё равно шаг вперёд.

Глава 3.

Солнышко снова ярко светило, озаряя всю комнату. Мне так нравится, что окно выходит на восточную сторону: каждое утро очень красиво себя являет рассвет, пронизывая пространство яркими красно-розовыми и оранжево-жёлтыми лучами.

Я проснулась с каким-то непонятным чувством на душе: как будто что-то недоделано. Но что? Да и сон был очень непонятный: я была на солнечной лужайке, гуляла, никого не трогала, и вдруг слышу голос, который твердил одно и то же: "Судьба. Судьба". И я проснулась. Что за судьба? Какая судьба? Это вообще про что? Не понятно. Вопросов больше, чем ответов.

Вот интересно, а что это могло всё значить? Может, во сне спрятан какой-то смысл? Мои размышления прервал телефонный звонок и понеслось: с самого раннего утра почти до позднего обеда (если такое вообще есть или если так можно говорить) я просидела на телефоне, что от этого дико гудела голова. Веки наливались свинцом, несмотря на то, что я успела выпить несколько кружек кофе. Надо просто полежать и отдохнуть от всего. Такое ощущение, будто у меня в голове сейчас пчелиный рой обустраивает свой улей.

Лишь только легла калачиком на кровать и примостилась на подушку, как мгновенно уснула. И я вновь оказалась на этой лужайке, на которой я уже была.

Услышав журчание справа от себя, отправилась в ту сторону. Пройдя совсем немного, нашла источник звука: маленький ручеёк бежал из-под камня и скрывался в высоком густом ковре луговых цветов. Я прислонилась спиной к неподалёку стоящей берёзе и смотрела на блики на воде, которые вспыхивали, как искорки, на бегущей маленькой части большой стихии. Тихое журчание весёлого ручейка успокаивало, дарило умиротворение.

Потом, через какое-то время, к воде припрыгала крольчиха со своими пушистыми детками-комочками. Я сидела не шелохнувшись, чтоб не спугнуть милых зверушек, но они как будто и не замечали моего присутствия. Лишь один раз мама-крольчиха повернула голову в мою сторону и, пошевелив длинными ушами, наклонилась обратно к воде.

Я прикрыла глаза. Такая умиротворяющая картина была вокруг, что не хотелось её ничем нарушать. Вдруг я почувствовала, как чей-то мокрый нос тычется мне в руку: это оказался лисёнок, который, видимо, тоже вышел к воде и уже успел попить. Аккуратно погладив маленького по пушистой голове, начала оглядываться: вряд ли такой малыш пришёл один на водопой...

Совсем рядом мелькнул огненно-рыжий хвост, и из-за куста появилась красавица-лиса, мама этого малыша, и села поблизости, явно приглядывая за своим дитём. А лисёнок в это время так и норовил забраться ко мне на колени, поэтому, рассмеявшись от души, убрала руку, преграждавшую ему путь. Запрыгнув, он прикрыл свою маленькую хитрую мордочку кочиком хвоста и затих. Я лишь слегка поглаживала его по голове.

Даже не знаю, сколько времени я во так просидела с лисёнком на коленях. Мама-лиса вдруг встала, тявкнула и, развернувшись, пошла от ручья, и её малыш моментально поднял мордочку, соскочил и какими-то забавными прыжками побежал догонять свою маму, мелькая среди травы и цветов своей яркой шкуркой.

И вдруг я опять услышала этот голос: "Судьба. Судьба". Я крутила головой во все стороны, пытаясь понять, откуда идёт звук, но как будто он был везде, шёл отовсюду. А голос повторял: "Судьба. Судьба". И неожиданно добавил: "Внешность. Ты права".

Чего? Какая ещё внешность? И в каком смысле я "права"? Что вообще за ерунда?!

И тут я снова проснулась. За окном уже потихоньку темнело. Взглянув на телефон, увидела сообщение из чата.

Костя. Мне с ним очень надо поговорить.

– «Мила, привет! Как ты?»

– «Привет, Кость. Да не знаю. Я хотела рассказать: мне сейчас сон такой очень странный приснился».

– «Сон? Сейчас? Странный?»

– «Да».

– «Не поверишь, Мил, но мне тоже».

– «Да?»

– «Да!»

– «Подожди, тоже сейчас и тоже странный?»

– «Да».

– «Ты сейчас тоже спал?»

– «Да, прикорнул немного, и приснилось непонятно что».

– «Как же это всё странно».

– «И не поспоришь, фигня какая-то одним словом. Так что тебе приснилось?»

– «Ну, мне снилось два раза это вообще, утром и сейчас. Честно говоря, даже не суть, что снилось, главное другое: был голос», – начала я.

– «Голос?»

– «Да. Утром во сне он говорил только слово "судьба", а вот сейчас окромя этого ещё было "внешность" и "ты права"».

– «"Судьба" говоришь...» – только и сказал Костя.

– «Кость?»

– «У меня тоже голос был и тоже говорил это слово».

– «Да?!» – искренне удивилась я.

– «Угу».

– «Чертовщина какая-то».

– «Да и не говори, Мила, сам удивляюсь. Это всё кажется таким странным: нам обоим снятся непонятные сны, у обоих есть непоятно откуда взявшийся голос, который ещё и одинаковые слова твердит. Он же тебе по два раза повторял слово?»

– «Да», – дакнула я.

– «Ещё и это одинаковое», – продолжил Костя.

Глава 4.

Уже неделя, как началась учёба. Материала только для начала семестра было достаточно.

***

Утром я проснулась от громкого раската грома. Но стоило только оторвать от подушки голову, как она начала болеть, стало сильно пульсировать в висках. Как же не люблю метеозависимость свою!

Вдруг комната озарилась белым светом и почти сразу же послышался гром. Гроза близко. За окном практически ничего не видно, такая темень. Вне одеяла заметно похолодало. Решила встать и закрыть окно, пока вся комната не выстудилась. Дойдя до окна, увидела, как деревья раскачиваются от сильного ветра, а на горизонте быстро плывёт практически чёрная туча, всё увеличиваясь и увеличиваясь.

Мда уж, погода вообще отвратительная, хотя вроде вчера такую не передавали. И резко об стекло ударились первые большие капли дождя, и пошёл ливень, наращивая интенсивность.

Вообще кошмар! Тем, кто имеет машины, по такой погоде лучше, чем тем, кто пользуется общественным транспортом. Остановки же не все закрыты стенками со всех сторон, хотя даже на таких ветер всё равно будет заносить капли. А хуже всем, кто ходит обыкновенно пешком. А если они ещё и без зонта вышли... но, наверное, такой ветер вывернул бы все зонтики. Ужас!

Посмотрев ещё немного в окно, решила лечь спать дальше, потому что с тяжёлой головой ни учёба, ни работа спориться не будут.

Хотелось спать, но сон не шёл, я ворочалась с боку на бок. Пыталась посчитать овечек – не помогло. И тут прошла вибрация телефона. Перевернула экраном вверх и увидела сообщение от Кости: "Доброе утро, Мила! Ты как? Надеюсь, под эту непогоду ты не попала". У меня непроизвольно стала наползать на лицо улыбка. Я ответила ему:

– «Доброе, Кость. Нет, не попала, я успела только закрыть окно, когда ливень начался, и решила снова лечь спать, жутко голова болит из-за такой резкой смены погоды. А ты там как?»

И вновь положила телефон экраном вниз. А мысли о Косте сами полезли в голову. Как будто в нашем общении что-то не то. Но вот что?

И тут меня осенило: он как будто с картинки, слишком идеален. Добрый, вежливый, даже в какой-то мере заботливый. Будто выдуманный, нереальный. И это ещё всё по факту к незнакомому человеку. Так не бывает! А может, это я сама так спроецировала? Я же хотела, чтоб попался кто-то нормальный, с кем можно будет поговорить. И нате вам, как говорится, получите – распишитесь. И после его хороших, адекватных слов я просто поплыла и идеализировала его? Может быть, всё может быть.

Но, как ни странно, это говорит мозг. А вот душа... душа просто плывёт по течению и никак не нарадуется. И в противовес ставит то, что он просто такой человек, и такие добрые, вежливые люди бывают, это просто я отвыкла от простого человеческого отношения к себе посторонних, чужих, ещё и противоположного пола.

Может. Не знаю. Всё может быть.

– «Да вроде нормально. Дождь пошёл, когда я уже на середине пути до работы был. Но тут пробка из-за него появилась. Так что стою».

– «А ты всегда так рано встаёшь на работу?»

– «Да нет, обычно позже. Просто хотел пораньше приехать, с бумагами разобраться».

– «А-а-а, вон оно что. Понятно. Ты выспался?»

– «Неожиданно, но да. Сейчас спать ляжешь?»

– «Да я уснуть не могу, хотя очень хочется. Поэтому пока с тобой поговорю, раз такая возможность есть».

– «Понял тебя. Только долго, давай, не засиживайся, попытайся уснуть. Ты какую-нибудь таблетку от головы выпила?»

– «Да», – я как раз в этот момент на прикроватную тумбочку обратно положила блистер Цитрамона.

– «Ну хорошо».

– «Кость, можно спросить?» – мне не давало покоя то, какой Костя.

– «Спрашивай, маленькая», – это так нежно прозвучало... либо я как обычно себе всё навыдумывала.

– «Почему ты такой?»

– «Какой "такой"?» – не понял Костя.

– «Ну-у-у... – я пыталась сформулировать, как это сказать, – ну, по отношению ко мне... Или ты сам по себе такой?»

– «Мил, я тебя немного не понимаю».

– «Мы с тобой знакомы всего ничего... а ведь ты мне чужой, я тебе чужая, а ты меня маленькой называешь с самого начала общения... Ты добрый, вежливый, заботливый... Ты сам такой? Или я себе в голове это выдумала? Я запуталась, Кость!»

Он прочитал, но не ответил. И из сети не выходил. Может, я опять что-то не то сказала? С меня станется. Может, я его обидела? А чем? Да блин, опять себя накручиваю.

Он не отвечал несколько минут. Точно, он же за рулём, а я забыла!

– «Мил, скажи, тебя это сильно волнует?»

– «Да», – быстро ответила я.

– «Не накручивай себя, пожалуйста. Я сейчас не ответил, потому что наконец получилось поехать. И ничего ты себе не выдумала, я правда такой, конечно, иногда бывают исключения, но к тебе я – такой».

– «Почему?»

– «Я не знаю, как тебе объяснить. Я в принципе сам по себе, как ты сказала, добрый, вежливый, но когда мы стали с тобой общаться, у меня возникло чувство, и оно меня до сих пор не покидает, что к тебе именно так и надо относиться. Что тебе нужна забота, какая-то ласка, доброта, да и вежливость вообще никто ни к кому не отменял. Тебя это волновало? Ты, кстати, придумала, как будешь меня называть или пока ещё нет?»

Глава 5.

Время летело. Пробежали быстрым галопом два месяца. Мы продолжали общаться с Костей каждый день. Бывали даже такие дни, когда нам удавалось почти целые сутки быть на связи и болтать. Вначале по большей части мы с ним переписывались или скидывали голосовые, но потом стал доминировать живой разговор, и мы всё чаще и чаще стали созваниваться.

Тётя Ника так же продолжала ходить ко мне либо одна, либо с Серёжей. Она заметила, как сильно я изменилась. Про Костю я не хотела ей рассказывать, поэтому отшучивалась тем, говоря, что такие интересные предметы, преподаватели – добрые и понимающие люди, что мне это очень всё нравится. А бывало, даже начинала декламировать ей выдержки из лекций, на что крёстная со смехом отмахивалась от меня.

А я ведь даже не обманывала, просто чуть-чуть лукавила. Мне действительно очень нравились и предметы, и сами преподаватели, которые, правда, были понимающими людьми, и то, как они преподносили материал.

Так что я не врала, не обманывала, а просто рассказывала не всю правду. А это уже совершенно разные вещи!

***

По прошествии ещё какого-то времени, во время очередного разговора, Костя мне сказал:

– Мил, а у меня идейка появилась!

– Какая? – спросила, думая, что будет опять что-нибудь весёлое.

– А давай заменим наши просто разговоры...

– На сложные разговоры? – перебила его и захихикала.

– Нет, – засмеялся он. – Как тебе идея поболтать по видеосвязи?

Я удивилась. С чего бы это вдруг он решил так? Почувствовала, что сердце оказалось где-то в животе вместе с воспарившими бабочками, и решила отшутиться:

– А чего это так? Ты всё не можешь понять, девушка я или же прикидывающийся девушкой мужчина? И ты думаешь про это все четыре дня? А, всё ясно-понятно с тобой. Ты решил вот так вот удостовериться...

– Мила! – засмеялся Костя. – Я и так прекрасно знаю, что ты девушка...

– Ну-ну, – снова перебила его, – глядя на фотографию. А может, я чужую поставила, а? Это не я!

– Мила!

– Я мужик!

– Ты ужик, а не мужик, – мягко произнёс он.

– Почему это ужик? – возмутилась я.

– Потому что снова пытаешься уйти от разговора, извиваешься.

Хотела сказать колкость, но закрыла рот и покраснела. Вот ведь... понял он.

– Маленький ужик, давай нормально поговорим?

– Я и так нормально говорю.

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я, маленькая, – ласково продолжал.

– Ничего не понимаю!

– Мила!

– Отстань!

– Малыш, – протянул парень, слегка понизив голос.

Вот же... у меня мурашки побежали, а сердце как бешеное застучало, опять всколыхнув только что притихших бабочек.

Костя однажды таким голосом что-то сказал, случайно, но как-то уловил, что мне это понравилось, хотя я ему и словом об этом не обмолвилась. И теперь пользуется иногда этим, зараза!

– Ты надо мой издеваешься! Тебе не стыдно?! – возмутилась, стараясь унять дрожь в голосе.

– Я? Издеваюсь? Ничего подобного! – он ещё немного понизил свой бархатный баритон.

– Костя! Ты же меня прекрасно понял! – резко сказала я.

– Ничего не понимаю! – он вернул мне фразу.

– Отстань!

Помолчу. Не хочу говорить. Он же специально! И он всё прекрасно понял!

– Маленькая, – позвал он меня ласково, а я не отвечаю. – Малыш, мы друг друга прекрасно поняли. Просто скажи мне, почему ты не хочешь?

Взглянула на экран. Я не хочу?! Я очень хочу, просто сильно стесняюсь. Потому что... ну чего уж от самой себя таить и пытаться себе что-то напридумывать – он мне нравится!

Его голос, его общение со мной, отношение ко мне, его внешность... Да я подолгу засматриваюсь на его фотографии, я пересмотрела их все, которые есть на аватарке. Он мне очень эмпанирует. Да кого я обманываю! Я просто похоже влюбилась! Ну не могут же от простой симпатии вальсировать бабочки в животе, сердце биться в бешеном ритме, будто я только что завершила безумные скачки, краснеть щёки, аки роза, что это даже ощущается, подкашиваться ноги и дрожать голос и руки! Ну не может этого быть!

И ведь не скажешь, что напридумывала сама себе, ну вот совсем не скажешь! И не могу же я ему в лоб сказать, что не хочу переходить на видеосвязь, потому что я, похоже, по уши влюбилась!

– Влюбилась? – послышалось удивлённое и в то же время ласковое на том конце провода.

Я что, последнюю фразу вслух сказала?!

– Твою ж... – только это и произнесла, а потом резко нажала на сброс.

А потом взяла и вообще выключила питание на телефоне и уткнулась лицом в подушку. А затем накрыло: я зарыдала, не сдерживаясь, закричала в подушку, выплескивая эмоции. Это насколько надо было погрузиться в себя, чтоб произнести вслух?! Дура! Какая же я дура! И Костя, наверное, тоже меня за дуру посчитает! Хотя, почему "наверное" и "посчитает"? Явно уже так и думает!