Созвездия сводных душ

Глава 1.

— Мам, а можно мне остаться на нашей квартире? — робко спрашиваю у мамы.

Она крутится вокруг зеркала в новом элегантном платье бежевого цвета. Классические черные лодочки, маленькая сумочка клатч дополняет её образ. Неделю назад мама вышла замуж за Леонова, бизнесмена из другого города и теперь нам нужно переехать жить в его дом. Мне же этого не хочется делать, чувствую себя неуютно от одной мысли, жить в одном доме с Леоновым старшим и его сыночком, который избалован деньгами.

— Даша, я же тебе говорила, что забрала твои документы из школы и перевела тебя учиться в элитную школу, — прощебетала мама и развернулась ко мне. — Будешь вместе с Филиппом ходить в одну школу.

— Там учатся одни мажоры, — проныла я. — Я не смогу влиться в их коллектив, это не для меня. Здесь у меня есть друзья, учителя хорошие и оценки прекрасные. Ну мам.

Попыталась надавить на жалость, но мама была непреклонна. Свадьба состоялась, нам и так Леонов дал время на сборы, но мне этого не хватило. Я ходила мрачнее тучи и в глубине души мечтала, что меня оставят жить в квартире. Не хотела идти в новую школу, там учатся мажоры, а я никогда не была такой. Нет, деньги мама зарабатывала хорошие, нам хватало на жизнь, приличные вещи, но никогда не шиковали.

Не понятно, как она встретил этого Леонова и влюбился в нее. Мама списывала все на судьбу, но порой мне казалось, что она специально нашла этого мужчину и влюбила в себя. Виктор Николаевич души не чаял в маме, задаривал подарками, даже мне дарил вещи просто так.

И вот эта их любовь переросла во что-то большее и в конце августа они зарегистрировали свой брак официально. На этом празднике радости кислыми были мы с Филиппом. Он оказался красивым и вредным парнем, с которым даже рядом не хотелось стоять. Все норовил меня то подколоть, то сказать обидное слово, а то вообще стоял и смотрел усмехаясь на меня. Как я выдержала его - уму непостижимо, и вот мама обрадовала, что я буду учится с Филиппом в одной школе. Такое себе удовольствие.

— Даш, мы не можем тебя оставить одну в этой квартире, — мама рукой обвела потрескавшийся от влаги потолок, обои кое-где отклеились и в целом требовался ремонт квартиры.

— Ну почему?? Я умная и взрослая! Могу сама себе готовить еду, стирать, убираться. У меня из друзей только Тимур и Яна, а ты их знаешь, они очень хорошие.

— Даш, я все сказала, — стала строгой мама. — Квартиру выставлю на продажу, будет кое-какая копейка тебе на учебу. Тебе придётся смириться, что у нас с тобой появилась семья. У тебя брат и отец появились, это же так круто звучит.

— Они мне не родные, — прошипела и громко топая, скрывалась в своей комнате.

Здесь было пусто. Нет, мебель осталась прежней, мои вещи были упакованы в чемоданы и увезены в особняк Леоновых. Будто частичка меня осталась в этой квартире, в которой мы жили счастливо. А сейчас придётся привыкать к новой жизни, будто маленький ребенок, учится первым шагам. Чувствую, будет трудно привыкнуть к другой жизни.

Я не знаю, что меня ждет в доме Леоновых. Может он с мамой другой, а там существуют свои порядки и нужно ходить на цыпочках, и лишний раз не шуметь и не появляться на глаза. Наверное много прислуги, которая убирается в доме, готовит еду, следит за порядком. Буду сидеть в своей комнате и выходить только в школу и по нужде, ну и на приёмы пищи. Слышала, что у богатых обязательно всем вместе собраться за столом на завтраки и ужины. Обеды я буду пропускать из-за учебы, а взрослые из-за работы.

Убивает, что придётся жить под одной крышей с Филиппом. Этим индюком, возомнившим, что он пуп этого мира. Не хочу попадаться ему на глаза, он обещал, что устроит лучшую жизнь мне. Звучала, как угроза и я восприняла ее всерьез. От мажоров можно всего ожидать.

— Даша, машина подъехала, — заглянула в комнату мама.

— Иду, — обиженно сказал я и подхватив ранец с брелок в виде зайчика.

— Я вытащила нас в лучшую жизнь, давай порадуемся этому вместе? — попросила мама и потрепала меня по плечу. — Разве я не заслужила любви?

— Конечно заслужила, — натянула улыбку и поспешила на выход.

Я была обижена на маму и плохо скрываю свои эмоции. Нет, она заслуживает лучшей жизни, но и меня можно было спросить - хочу ли я в эту лучшую жизнь? Для меня и нынешняя выглядит шикарно, без излишеств. А сейчас что? Разве можно это назваться лучше жизнью?

Во дворе стояла чёрная иномарка, в которую мы сели на заднее сиденье и машина тронулась с места. За нами приехал личный водитель Леонова, который теперь будет возить маму. Виктор Николаевич устроил маму бухгалтером в свою фирму, поближе к себе. Наверное боится, что такую красоту уведут, хотя я бы поспорила насчет этого. Тут и Леонова могут увести более молодые коллеги. Но пока что он держится стойко и показывает любовь к маме.

На меня накатила такая апатия, что ничего не хотелось. Будто с переездом, в старом доме осталась я, а в новый едет мой двойник. Ни радости, ни грусти, ничего не было. Все осталось в старой жизни, к которой мы больше никогда не вернемся. Там же остались мои воспоминания из детства, юношества. Друзья, которым я сообщила о своем переезде. Мы долго плакали с Яной, а Тимур нас успокаивал. Нам не хотелось разлучаться, столько всего вместе пережили. Это была настоящая дружба, а теперь нам осталось только созваниваться и переписываться в интернете. Пообещала, что как-нибудь выберусь к ним и мы целый день проведем вместе. Пока что не было такой возможности, хоть наши города были в сорока минутах езды на машине.

— В школу пойдешь завтра, — сказала мама, когда машина заехала во двор элитного дома. — Школьная форма в твоей комнате, сейчас покажу. Постарайся влиться в повседневную жизнь, ты у меня умница, отличница, знаю, что справишься.

— А если у меня не получится? — в страхе смотрю на большой дом.

Знаю, что у меня ничего не получится. Этот страх охватил меня и не отпускал. А ещё я увидела Филиппа. Он презрительно смотрел на меня, хотя окна тонированные. Этот взгляд ничего не предвещал.

— Постарайся, ты же хочешь поступить в престижный вуз? Эта школа готовит отлично к экзаменам и даёт рекомендации для университетов, даже есть варианты от них поступить в университет по обмену в другую страну. Поэтому постарайся, родная. Верю, что ты сможешь.

А я перестала верить и доверять. Как же стало хуже с новой жизнью.

Глава 2.

— Филипп, поздоровайся с Татьяной и Дашей, — сказал Виктор Николаевич сыну, когда мы с мамой подошли к ним.

Отец и сын стояли на крыльце, как две капли воды похожие друг на друга. Правда Виктор Николаевич в силу возраста начинал обзаводиться прядками седины и имел усы, а вот сын был красавцем. Русые, растрепанные волосы лезли в карие глаза обрамлённые черными ресницами. Такой густоте даже я позавидовала. Широкие брови нависали над глазами, на правой щеке можно было увидеть родинку, а пухлые губы скривились в ухмылке. Мы не понравились друг другу еще тогда, на свадьбе, когда впервые встретились. И я не могу доказать, что с того момента началась черная полоса в моей жизни. Главное, что у мамы она была белой и счастливой.

— Не хо чу, — по слогам выплюнул Филипп и убрал руки в карманы широких джинс. — Это твоя жена, вот ты и здоровайся. Мне они незнакомы.

— Ты как с моей женщиной разговариваешь? — повысил голос Виктор Николаевич.

Я даже вздрогнула от неожиданности. А если он будет зол на меня, то также будет кричать? Не хочу этого, верните меня обратно. И этого Филиппа уберите подальше, чего он смотрит на меня?

Хмуро смотрю в ответ и замечаю как уголки губ приподнимаются в оскале. Виднеются верхние клыки и идеально ровные зубы. Всегда завидовала людям с ровными зубами, у меня они были кривыми, особенно передние, как их называют заячьими. Но друзья уверяли, что у меня все хорошо с внешностью, просто не каждый может оценить меня.

В свои семнадцать, я никогда не влюблялась и порой завидовала парочкам в школе. Даже у Яны, были отношения, которые заканчивались очень быстро. А Вот Тимур отшучивался и говорил, что никто кроме меня ему не нужен. Я сводила все в шутку, хотя было плохо шутить над этим. Никогда не хотела, чтобы один из нас влюбился друг в друга. Поэтому завидовала Яне, у той скоро начнутся третьи отношения и у нее столько опыта в этом.

— Вот и трахай свою женщину, а мне не делай мозги, — смотря мне в глаза с усмешкой выплюнул слова Филипп.

— Ты как со мной разговариваешь, щенок?! — взорвался Виктор Николаевич.

Слышится шлепок, голова Филиппа дергается в сторону, рядом охает мама и боковым зрением вижу, как она прикладывает ладони ко рту. А я оцепенела от увиденного. Мороз побежал по коже, хотелось сбежать из этой семейки. Куда мы приехали? Мам, я хочу обратно, в старую жизнь. Не нужен мне этот престижный вуз и учеба за границей. Это твоя мечта, которую ты никогда не осуществишь, потому что родила меня - ошибку молодости.

Своего отца я никогда не знала, мама о нем не говорила, лишь однажды обмолвилась, что он оказался подонком и бросил ее одну беременную. Родители отвернулись от мамы и она сама все сделала для себя. Поэтому да, ее тоже можно понять, она хочет пожить для себя и увидеть лучшую жизнь.

— Думаешь пощёчина мне поможет? — Филипп стирает с уголка губ кровь и проводит языком по верхней. — Ты не меняешься.

Сглатываю, потому что Филипп провел языком настолько соблазнительно, что я залипла на них. Мама подошла к Виктору Николаевичу и ласково взяла его за руку.

— Вить, не надо, — попросила мама.

— Да-да, слушай свою “женщину”, — Филипп показал в воздухе кавычки двумя пальцами. — Она говорит такие умные вещи, что я тащусь от этого. Вместе со своей дочкой заселятся в наш дом и начнут вить из тебя нитки, а ты этому и рад. Быстро же ты забыл маму.

— Иди в свою комнату, пока я тебя не ударил сильнее, — процедил сквозь зубы Виктор Николаевич.

Желваки ходили по его покрасневшему лицу. Мама нежно гладила его руке и пыталась успокоить, что получалось с трудом. Будто до этого отец и сын не разговаривали, а сейчас решили нам устроить целое представление.

— Ты только и можешь бить меня, — сплюнул слюну на крыльцо Филипп и быстрым шагом покинул наше общество.

Стало страшно за себя. А вдруг я тоже не понравлюсь Виктору Николаевичу и он однажды ударит меня? Даже мама никогда не убьет, только может голос повысить, но и то редко. Она мягкий человек, но с железными нервами. Вон, даже на мои уговоры не повелась, а перед мужем превратилась в лужицу. Фу.

— Пойдем, покажу комнату Даши, — Виктор Николаевич постарался взять себя в руки.

Посмотрел на мою маму и нежно улыбнулся. В его глазах влюбленность сместила злость. Он стал обычным человеком, как со свадьбы, каким я его запомнила. Но это представление отпечаталось в моем подсознании и теперь я буду осторожна, чтобы не нарваться на неприятности.

Виктор Николаевич посмотрел на меня и добавил:

— Выбирал самую лучшую. Таня сказала, что ты любишь балкон, поэтому эта комната тебе понравится.

Он мне тепло улыбнулся и переплел пальцы с мамиными. Они первые направились в дом, а я следом за ними. Теперь на меня напало волнение, поэтому руки заняла лямками. Губы пересохли и я их смочила языком.

Внутри оказалась дорого, богато и роскошно. Светлые стены, такие же предметы мебели. Из темного здесь были горничные, кухарка и домоуправительница, отвечающая за порядок в доме. Она же, как я поняла, нанимала на работу прислуг. Все выглядели доброжелательно, хотя я не уверена в этом. Будто весь дом пропитан ложью, печалью и наигранностью.

Мы поднялись на третий этаж, где расположилась моя комната в конце небольшого коридора на три двери. Зачем Леоновым такой большой дом, если живут вдвоём?

— Здесь общая ванная, а там комната Филиппа, — пояснил Виктор Николаевич, когда я удивленно рассматривала три совершенно разные по цвету двери.

У Филиппа она была серой, в ванную белой, а в мою комнату обычной коричневой. Она выделялась из общего светлого интерьера, поэтому я и удивилась.

— Заходи, — сказал Виктор Николаевич и открыл дверь, пропуская меня вперёд первую.

Я медленно вошла и замерла на пороге. Оттенки были светлыми, но чуть темнее, будто специально под меня делали. Большой шкаф был встроен в стену и создавал больше пространства в комнате. Понравилась широкая кровать, на которой можно втроем вместиться. Большое окно с дверью на закрытый балкон. Виктор Николаевич угадал, мне действительно нравится сидеть на балконе и дышать вечерним воздухом.

Туалетный столик с зеркалом, был заполнен какой-то косметикой. Ее было много, раньше я только тушью пользовалась, поэтому пустая трата средств.

В целом мне понравилась комната, но ощущение, что это не мое и я здесь чужая не покидали меня, как бы не путалась привыкнуть. Еще столько всего придётся пережить.

Глава 3.

— Ну как? Нравится?

Оборачиваюсь и вижу, как Виктор Николаевич с надеждой смотрит на меня, будто ждет, что я скажу. Мама подбадривает его поглаживанием по ладони. Комната мне действительно понравилась, хотя моя была уютнее и здесь я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне казалось, что притронься я к чему-нибудь, то незамедлительно получу за это. Какой-то страх засел в моей душе и не давал покоя.

— Даша, — окликнула меня мама и вывела из мыслей.

Моргнула и натянув дружелюбную улыбку, ответила:

— Очень красивая комната.

— Чувствуй себя как дома и не обращай внимания на Филиппа, он избалованный и еще к вам не привык.

Виктор Николаевич улыбался виновато, будто ему было стыдно за сына. Мама что-то шепнула на ухо. Наверное сказала, что ничего страшного и мы привыкнем. Да, человек привыкает ко всему, но мне дастся это с трудом.

— Твоя одежда в шкафу, — повернулась ко мне мама и кивнула на стену. — Школьная форма там же висит.

– Если тебе нужно что-то купить, то не стесняйся и говори, – добавил Виктор Николаевич и полез в карман брюк. – Это тебе на личные нужды.

Мне протянули банковскую карту, на которую уставилась в удивлении. Обычно мама выделяла деньги на школьные обеды, с которых я откладывала и копила. Сумма получилась небольшой, потому что приходилось тратить на что-то, что быстро кончалось и требовалось для школы.

И вот сейчас мне дают карту, на которой лежат деньги и говорят, что могу ей пользоваться.

– Не надо, – замялась я.

– Бери и даже не думай отказываться, – Виктор Николаевич вложил в мои ладони карту. – Мы теперь одна семья и надеюсь, подружимся.

– Осваивайся, а мы пойдем, – с улыбкой сказала мама и потянула мужа на выход.

– Ужин будет через два часа, спускайся, – на прощание сказал Виктор Николаевич.

Они вышли из комнаты и я осталась один на один со своими мыслями. Чувствую себя не в своей тарелк, не мое это. Может со временем и привыкну, но это будет трудно, ведь я привыкла жить в другом социальном сословии. Нет, я конечно рада за маму, что она выбралась из того, что ей было противно, но я привыкла к старой жизни. Как заставить себя настроиться на другую жизнь?

Карту убрала в один из карманов ранца и положила его на компьютерный стул. Решила посмотреть на школьную форму. В моей старой школе можно было ходить даже в джинсах, единой школьной формы не было. А в этой элитной школе свои правила, с которыми надо будет ознакомиться. Да и вообще держаться отдельно от всех и не нарываться на проблемы. А я чувствую, что мне их обеспечит Филипп. У него был предвещающий взгляд, оторвется по полной.

Форма оказалась темно-синего цвета. Юбка полусолнце в белую клеточку, черный галстук, пиджак. Рубашка как понимаю может быть любого цвета. Хотя вместо юбки я бы надела черные брюки, но уверена, девочки все поголовно в юбках ходят. Интересно, а обычную черную нельзя носить? Персонально эту в клеточку?

В шкафу нашлись мои старые вещи и много новых, которые выделялись своей дороговизной, на фоне других. Стало стыдно за вещи, которые я носила. Эти жалко одевать, но придется из-за окружающего меня общества.

Два часа до ужина для меня пролетели быстро. Я нашла новые тетради, которые села подписывать. Учебники ровной стопкой лежали на компьютерном столе, где нашелся новенький ноутбук. Неловко, что посторонний для меня человек делает такие подарки, хотя мы стали одной семьей и нужно привыкать к этому.

Переодеваться не стала, решила, что сделаю это после ужина. Я не привыкла к семейным посиделкам, мы с мамой всегда завтракали и ужинали в разное время, я раньше, она чуть позже. Плюс, придется соблюдать этикет. Спасибо учительнице по технологии, которая в пятом классе научила нас, девочек, этикету и раз в год стабильно проверяла, помним ли его.

За столом уже сидели Виктор Николаевич и мама. Они занимали центр квадратного стола, который был заставлен тарелками с гарнирами. Я села сбоку, чтобы не быть лицом к лицу с ними.

– Позовите Филиппа, – строго сказал Виктор Николаевич немолодой женщине, стоящей в проходе между столовой и кухней.

Но ей не пришлось подниматься на третий этаж, потому что Филипп сам соизволил к нам спуститься. Парень был в длинном леопардовом халате и домашних тапочках. Я в шоке смотрела на него, а Филипп как ни в чем не бывало сел напротив меня и развалился на стуле.

– Всем приятно отравиться, – с улыбкой пожелал Филипп и взял в руки вилку.

– Ты специально это делаешь? – Виктор Николаевич очень быстро вышел из себя.

Даже мама, которая хотела попытаться успокоить мужа, села смирно и следила за происходящим. Я посмотрела на парня: он покрутил вилку и со всей силы воткнул в помидор, отчего сок брызнул во все стороны.

– Я у себя дома, как хочу, так и одеваюсь, – расплылся в злой улыбке Филипп и посмотрел на меня. – Мы же теперь одна семья. Привыкайте, я не собираюсь что-то менять в себе. Я так всегда завтракаю и ужинаю.

Я приподняла уголок губ в усмешке. Понятно, что он играет на публику и привлекает к себе внимание, но это так по-детски. Всегда знала, что у мальчиков все с опозданием происходит, а у богатых и подавно. Избалованный самовлюбленный индюк, который думает, что все будет по его. Но я уверена, Виктор Николаевич знает рычаги сына, которыми можно управлять.

– Ты ведь со мной никогда не ужинал, а маме было плевать, во что одет ее сын, – как ни в чем не бывало произнес Филипп и отпустил вилку.

Та с громким звуком ударилась о тарелку. И смотрел парень все так же на меня, отчего стало не по себе. Опустила взгляд в тарелку: овощи, мясо, листья салата. Беру столовые приборы и начинаю резать мясо.

– Пусть хоть голый сидит, – спокойно заявила я и подняла взгляд на парня. – Лично мне аппетит не испортит, а свое эго потешит.

– Что сказала? – рыкнул Филипп и подался вперед.

– Если ты не собираешься ужинать, покинь столовую, – строго сказал Виктор Николаевич. – Еще одна такая выходка и останешься без карточки.

– Да пожалуйста, – фыркнул Филипп и громко отодвинув стул, покинул столовую.

– Витя, ты строг к мальчику, – протянула мама и погладила мужа по плечу. – У него стресс, еще не привык к нам с Дашей. Дай ему время.

– Думаешь? – Виктор Николаевич с нежностью посмотрел на маму.

А я засунула самый большой кусок мяса в рот и принялась его жевать. Я бы тоже хотела закатить истерику, как мне здесь не нравится, но… Мама заслужила лучшую жизнь и я постараюсь ее не подвести.

Глава 4.

Остаток ужина прошел нормально. Мы поели и за чаем с десертом в виде пирожных, Виктор Николаевич завел речь о школе.

– Ты будешь учиться в одном классе с Филиппом, – начал он рассказывать. – Школа элитная, там учатся все дети людей нашего сословия. Ты теперь одна из нас и должна соответствовать этому. Таня сказала, что ты отличница?

– Ну да, – ответила я и прикрылась чашкой. – Это плохо?

– Это хорошо, – улыбнулся Виктор Николаевич. – Здесь таких любят, если так и продолжишь учиться, то директор похлопочет и тебя отправят учиться в университет в Европе. Существует какая-то программа, по которой лучшие ученики поступают в другую страну.

– Это значит, у тебя появятся репетиторы и тебе нужно подтянуть английский, – вмешалась в разговор мама. – Ты должна оправдать мои надежды и поступить туда учиться.

– А если я не хочу? Мне и в нашей стране хорошо.

Как обычно, все решили за меня. Даже не спросила, хочу я этого или нет, прямо как со свадьбой и переездом в другой город. В этом вся мама, за счет меня пытается осуществить свои мечты и желания.

– Захочешь, – поджала губы мама. – Это престижно и перспективно, ты потом сможешь остаться в Европе жить, работать.

– Мне и здесь хорошо, – повторила я и поставила чашку на стол.

От резкого столкновения с поверхностью, чай выплеснулся и образовал лужу на белом столе. Одна из горничных подскочила ко мне и тут же вытерла.

– Спасибо, – пробормотала я и съежилась.

Неуютно, что за мной кто-то убирает. Привыкла, что все делаю сама за себя. Вот она разница между простыми смертными и богачами, которым возможно и попу подтирают прислуги. Я не хочу так жить в будущем, уж лучше быть простой смертной.

– Захочешь, – с нажимом повторила мама. – Я приложу к этому свою руку и ты поступишь в Европу на лучшую профессию и оправдаешь мои желания. Я тебя для этого растила.

– Ты не смогла осуществить свои мечты, так зачем заставляешь меня? Я не просила меня рожать, – в сердцах прошептала я и решила уйти из столовой.

На глаза навернулись слезы и я вот-вот расплачусь. Не хочу, чтобы кто-то видел мою слабость. Низко опустила голову и поспешила подняться по лестнице на третий этаж, но где-то между ними я врезалась во что-то мягкое. Дернулась назад, но меня придержали за талию и не дали упасть с лестницы. Округляю глаза и вижу Филиппа в черной толстовке. На голове солнцезащитные очки, взгляд презрительно смотрит на меня.

– Решила убиться? – с сарказмом спросил Филипп.

– Отпусти, – просипела я, чувствуя, как в страхе забилось сердце.

Еще и несколько слезинок скатились по щеке, когда я поднималась по лестнице. Теперь подумает, что я плачу и будет дразнить.

– Я тебя и не держу, – с улыбкой отпускает меня.

Взмахиваю руками и наклоняюсь назад. Зажмурилась от неизбежного. Теперь точно упаду, но прошла секунда, третья, но я все также стою. Распахиваю глаза и вижу, что меня за руку держат на весу.

– Самоубийца, – фыркнул Филипп и потянул резко на себя.

В страхе смотрю на его лицо вблизи. Замечаю крохотный шрам на подбородке возле нижней губы, которые выглядят манящими. Медленно поднимаю взгляд и вижу потемневшие глаза парня. Он сглатывает и дергается кадык.

– Так неинтересно, – расплывается в усмешке он и развернувшись на лестнице, отпускает меня.

Теперь я уверенно стою и даже не собираюсь падать, а Филипп развернулся и пошел дальше вниз. И что это сейчас было?

– Спасибо, – громко сказала ему вслед.

Мне показали средний палец.

– Засунь куда подальше, свое спасибо. Я себя спасал.

Филипп успел скрыться, пока я соображала, что такого сказать в ответ. Не придумала, слишком правильная. Даже не матерюсь, хотя порой хочется такое сказать, ух.

Вот Тимур умеет материться и может через слово говорить плохие слова. Мы с Яной его постоянно ругаем за это, но друг отмахивается и иногда смеется, когда мы пытаемся за это прибить. Какое же это было лучшее время в моей жизни. Такого больше не будет. В этой школе я не обзаведусь друзьями.

Захожу в комнату и падаю на кровать. Подтягиваю подушку и начинаю жалеть себя. Уже почти пустила слезу, но вспомнила усмешку Филиппа и как рукой все сняло. Перехотелось жалеть себя, зато появилось дикое желание ударить парня.

– Палец себе засунь, придурок, – фыркнула я и откинула подушку в сторону.

Я ему спасибо, что спас, а он мне средний палец в ответ. Вот ведь невежа. В следующий раз обязательно ему отвечу, когда начнет огрызаться. Вот увидит, я тоже умею говорить красиво и оскорблять словесно.

Поворачиваюсь на другой бок и вспоминаю, что от него пахло вкусным парфюмом с нотками грейпфрута и бергамота. Неужели на свидание собрался. Хотя чему удивляюсь, у него однозначно должна быть девушка и очень красивая, чтобы соответствовать требованиям. Мне стать с ними на одну ступень, всегда буду ниже и с этим ничего не поделать.

Слышу стук в дверь и громкий голос Виктора Николаевича:

– Даша, могу я войти?

– Да-да, – вскакиваю с кровати и убираю руки за спину.

Что-то я снова разнервничалась. Ведь это дом Виктора Николаевича и он может быть где хочет, но я уже начала подсознательно считать эту комнату своей. Даже удивилась этому.

Виктор Николаевич зашел в комнату и остановился возле приоткрытой двери. В руках держал небольшой лист, который протянул мне.

– Это расписание уроков на завтрашний день у твоего класса.

– Спасибо, – неуверенно пробормотала я и забрала лист.

– Водитель увезет вас с Филиппом в школу и заберет после всех уроков.

– А можно я сама буду добираться до школы и обратно? – неуверенно смотрю на мужчину. – Отсюда ведь ездят автобусы? Не хочу, чтобы кто-то видел нас вместе с Филиппом. Еще не так поймут, да и я привыкла добираться на автобусе.

– Мы ведь одна семья и вы теперь как брат и сестра, – попытался возразить Виктор Николаевич.

– Семья да, но мы с Филиппом даже не кровные родственники. Просто чужие люди, у которых родители решили пожениться.

– Хорошо, на автобус деньги трать с карточки, – согласился Виктор Николаевич. – Первое время пусть будет так, но потом тебе придется начать ездить на машине с личным водителем.

– Хорошо, – с неохотой согласилась я.

Виктор Николаевич молча покинул комнату, больше ничего не сказав. А я выдохнула. Завтра начнется самое страшное – неизвестность.

Глава 5.

Проснулась я очень рано, потому что до школы на автобусе отсюда ехать полчаса. Это значит, нужно выйти раньше, чтобы дойти до остановки. В старой жизни школа была в десяти минутах ходьбы от моего дома, поэтому я вставала поздно. А сегодня вообще не выспалась.

Зевнув, резко села на кровати и потянулась. Нужно привыкать, если не хочешь ездить с Филиппом на машине. Думаю, он сам не в восторге будет от этого. Избавлю себя от подколов и насмешек, целее буду. Итак не знаю, как меня встретят в этой школе. Буду смотреть по обстоятельствам, придётся быть сильной и терпеть, если будет трудно. Мне никто не поможет с этим справиться, все сама.

Откинула в сторону одеяло, и надев тапочки направилась в ванную. По пути захватила халат, а на кровать положила школьную форму. Надеюсь, мама угадала с размером, не хотелось бы ушивать или новое покупать, в силу того, что не подойдет. На первый взгляд вроде все нормально с размером. Ладно, посмотрю потом.

Вчера приготовила сумочку с мыльно-рыльными принадлежностями. Не хочу, чтобы они стояли на одной полке с ЕГО. Ещё перепутает или что-нибудь нальет со злости и буду ходить крашенной. Уверена, Филипп может так сделать.

Душ приняла быстро, и даже успела высушить волосы феном, когда раздался громкий стук в дверь. С испуга уронила расческу на пол, которая отскочила и ударилась мне в ногу.

Зашипела и запрыгала на одной ноге, вторую потёрла, в надежде, что пройдет боль. Стук повторился и все настойчивее. Скидала баночки в сумочку, подняла расчёску и открыла дверь, чтобы уткнуться взглядом в голый торс Филиппа.

— А я уж думал ты умерла здесь, — усмехнулся он.

На парне были одни боксёры, на которые я лишь взглянула и покраснела. Отвела взгляд в сторону. Меня бросило в жар от вида Филиппа. Голыми меня не встречали. Не считаю Тимура, потому что он друг и мы с детства видели друг друга в любом виде. Поэтому он свой, а вот Филипп.

У парня даже были кубики пресса, к которым хотелось прикоснуться и провести ногтем по ним. Сглотнула и постаралась сделать непринуждённый вид, но мое красное лицо выдавало меня с потрохами.

— Нашел бы мой труп, — прочистив горло, ответила я и подняла голову, чтобы смотреть в глаза парню.

— Не интересно, — поморщился он и наклонился чуть вперёд. — Ты не в моем вкусе, поэтому придётся смотреть на девочку в экране телефона.

— Сильнее рукой туда-сюда води, чтобы получить удовольствие, — шепнула с улыбкой и обойдя парня, направилась в свою комнату. — И в зеркало обязательно смотри, когда будешь заканчивать.

— Присоединишься? — слышу в спину.

Оборачиваюсь и с улыбкой, отвечаю:

— Я уже закончила. Приятно получить удовольствие от самого себя.

Подмигиваю и скрываюсь в комнате. Прижимаюсь к двери и падаю на пол. Что я только что сказала? Это была я? Правда?

Щипаю себя за ногу и шиплю. Больно, зато отрезвляюще, потому что я до сих пор в шоке с самой себя. Я так никогда не говорила, на меня плохо влияет Филипп со своими пошлыми шуточками. Фу, надеюсь после него в ванной хорошо помоют, не хотелось бы найти что-то запрещённое.

— Закончила, — прошептала я и нервно рассмеялась. — Даша, ты такая дура. Я не могу.

Стучусь затылком о дверь, чтобы окончательно прийти в себя. Мне еще не раз придётся что-то подобное говорить, потому что Филипп будет выводить из себя мелкими стычками. Это только начало, уверена, он придумает что-то из разряда вон выходящее.

Трясу головой и поднимаюсь с пола. Не время жалеть себя, что сказано, то сказано. Нужно уметь постоять за себя. Впереди целый учебный день, новые знакомства и неприятные встречи. Это я про Филиппа.

Халат летит куда-то на пол вместе с пижамой и я начинаю собираться. Сегодня на меня все новое, вплоть до нижнего белья. Оно было черным и безумно красивым, что я не удержалась. Мое уже потрепалось и давно требовало смену. К школьной форме я нашла гольфы и туфли на маленьком каблуке. Он добавил несколько сантиметров к моему росту.

В целом образ мне понравился, даже юбка оказалась впритык и ничего нигде на жало. Мама угадала с размерами, спасибо ей за это. Вот только я не хочу исполнять ее мечты, я хочу жить своей жизнью, а нее надеждами. Как убедить маму, чтобы отстала от меня? Она ведь как таран, идет напролом и добивается своего.

— Даша, поторопись, если хочешь позавтракать, — со стуком раздался голос мамы.

Она мои мысли подслушивает?

— Иду, — крикнула в ответ и подхватила ранец с телефоном.

В последний раз поправила хвост из длинных волос и вышла из комнаты. Мамы уже не было в коридоре, но слышался цокот не каблучков. Дома она всегда носила тапочки, а здесь включила хозяйку и носит только туфли.

Взгляд сам собой метнулся на черную дверь Филиппа. Оттуда ничего не слышалось, но и я не стала прислушиваться. Поспешила вниз, завтракать и бежать на автобус.

— Какой автобус, Даша? Ты хочешь нас опозорить? — первое, что услышала я, войдя в столовую.

Мама поджимала ярко красные губы и смотрела строго на меня. Такого взгляда я раньше не видела, сейчас в маме поменялось все. Будто за ночь появился другой человек, а прошлую закинули в дальний угол.

— Я не хочу ездить с водителем, — нахмурилась я и осталась стоять.

Аппетит пропал и не было желания садиться за стол, чтобы со всеми завтракать.

Сзади слышу, как кто-то спускается по лестнице. В воздухе появляется аромат грейфрута, такой яркий и чёткий. Неосознанно втягиваю носом этот приятный для меня запах.

— Таня, пусть Даша ездит на автобусе, это полезно для школьников, — вмешался Виктор Николаевич, тем самым поддерживая меня.

— Как я счастлив, что мы не вместе поедем, — раздался счастливый голос Филиппа. — Не придется объясняться, почему с нищенкой разъезжаю на такой крутой машине. Ты спасла меня от позора, нахлебница.

— Филипп!

— Вот из-за этого я и буду ездить на автобусе, — процедила я сквозь зубы и быстрым шагом направилась на выход из особняка, подальше от этих лиц.

Слова Филиппа ранили, ведь я не нахлебница. Я вообще не хотела этого всего, просила оставить меня в старой квартире и прошлой жизни. Но мама упертая и все должно быть по ее. А я теперь страдай от этого напыщенного индюка, возомнившим себя великим и крутым. Ненавижу.

Глава 6.

В последний момент забегаю в автобус, думала не успею. Оплачиваю билет у кондуктора и ухожу в конец транспорта. Хватаюсь рукой за поручень и стараюсь держать равновесие, потому что качает на кочках и лежачих полицейских.

Пока бежала до остановки, успела собраться с мыслями и остыть. Надо придумать тактику по обороне с плохими словами или вообще игнорировать Филиппа. Может так отстанет от меня и не будет оскорблять? Назвать нахлебницей, не зная, что я вообще не хочу жить в их доме и семье. Но сейчас ничего не изменить. Ближайший год будем находиться под одной крышей и учиться в одном классе. Последнее убивает, еще и здесь буду видеть его противную рожу.

Слышу звук моего телефона и лежу в карман пиджака. На юбке не оказалось карманов, чему я огорчилась. Как хорошо ходить в джинсах, всегда есть карманы, куда можно положить фантики от конфет, которыми подкармливал меня Тимур, в замнем ютился телефон и номерок от гардероба. Сейчас все это добро будет либо в пиджаке, либо в рюкзаке.

На экране высветился номер Тимура и я с улыбкой ответила.

– Соскучился?

Отхожу к окну и держусь за ручку, чтобы не упасть. Автобус медленно едет по улицам города и у меня в запасе есть полчаса, как раз должно хватить, чтобы дойти до школы, найти классного руководителя и собраться с мыслями и силами. Чувствую предстоит битва.

– Я пришла на наше место, а тебя нет, – вместо друга, услышала плаксивый голос Яны. – Возвращайся домой, я все прощу!

– А мы не ругались, чтобы меня прощать, – с улыбкой отвечаю я. – Я тоже хочу обратно, здесь мне не нравится.

– Бросай все, мы тебя ждем.

– Отдай мой телефон! – ворчит Тимур и слышу возню. – Как тебе новый город? Школа? Одни мажоры?

– Я еду в автобусе и трясусь то ли от кочек, то ли от страха перед неизвестным, – честно призналась я.

– А семейка как тебе? Нормально приняли или нужно бить морду? – спрашивает Тимур, а Яна фыркает.

– Элитная школа, в которой учатся мажоры, среди которых теперь числюсь и я, – грустно вздыхаю. – Семейка сойдет, но есть один кадр, который портит все.

– Приехать и набить ему морду? – повторяет Тимур. – Ты только скажи и я приеду.

– Думаю я и сама ударю его, – хмыкнула я. – А у вас как дела?

– Без тебя безумно скучно, – слышу голос Яны. – Пусто, грустно и не с кем поржать на переменах. Мы вдвоем с Тимуриком идем в школу.

– Я мысленно с вами, – улыбка сходит с моего лица. – И тоже скучаю по вам.

На глаза наворачиваются слезы и я начинаю часто моргать, чтобы согнать их. Не время для грусти, Даша, тебя впереди ждет бой с неизвестностью.

– Мы всегда можем созвониться или на выходные собраться, не далеко живем друг от друга, – предлагаю я. – Узнаю, как ходят автобусы и смогу приезжать.

– Правда?! – обрадовалась Яна. – Будет здорово!

– Или сможем мы приезжать, – говорит Тимур. – Я через месяц пойду сдавать на права. Машина у меня уже есть, так что будем чаще видеться.

– Ты сперва сдай, а потом посмотрим, – улыбнулась я и заметила, что автобус остановился на нужной остановке.

Протискиваюсь между двумя тучными женщинами и выхожу на остановке. Люди заходят в автобус и кто-то задевает меня в плечо, отчего стреляет болью. Какие же люди дикие и не соблюдают элементарных правил этикета. И это все старшее поколение, которое потом орет, что молодежь отупела и не уважает взрослых. Сами показывают неуважение, а потом что-то требуют.

– Расскажешь про школу? – попросила Яна. – Интересно узнать, как учатся эти мажоры и на кого они похожи.

– Мажоры это другое сословие людей, они не умеют жить, только тратят деньги родаков, – фыркнул Тимур.

– Сама не знаю, как они учатся, – отвечаю я. – Но ездят на дорогих машинах с личным водителем. Мне навязывали такое же, но я отказалась.

– Да ладно??? У тебя был бы личный водитель, как в кино!

– Ага. И должна я ездить с напыщенным индюком, – закатила глаза и двинулась по тротуару в сторону школы.

– Индюк? Это ты про сыночка Леонова? – по голосы слышу, как Тимур кривится в своей обычной манере.

– Угу, он самый, – поджимаю губы. – Ноль уважения, несет какую- то чушь и постоянно всех оскорбляет. Короче, делает все, чтобы позлить отца.

Не стала рассказывать друзьям подробности, подумала, что это все-таки семейные проблемы, которые рано или поздно должны решиться. Или он нас сломает, или мы начнем давать ему отпор. Лично я не собираюсь прогибаться под Филиппа, покажу ему где раки зимуют, и что я не такая дурочка, как он думает. А я уверена, как только меня в своей голове не оскорбил.

– Набить морду? – снова предлагает Тимур. – Я его так уе…

– ТИМУР! – кричит Яна и слышу шлепок. – Уши вянут от твоего мата.

– Так не слушай, – ворчит друг.

– Я заставлю тебя рот помыть с мылом, если не прекратишь матюкаться как сапожник.

– Сапожники матюкаются похлеще меня.

– Ты мне язык показал?! Давай сюда, сейчас вырву.

Как же мне хотелось, чтобы они начали встречаться, потому что выглядят как парочка. Но у них нет симпатии друг к другу. Тимуру нравлюсь я, а Яне парни, которые либо младше нее, либо выглядят как бандиты. Последнего посадили в тюрьму за разбой. Мы с Тимуром шутили, что теперь подруга обязана сушить сухари и таскать передачки бывшему.

– Я дошла до школы, – сказала друзьям. – Рада была услышать вашу ругань, потом еще созвонимся, а так вы всегда можете мне писать сообщения. По возможности буду отвечать.

– Уже? – расстроилась Яна. – Буду скучать.

– Я тоже, – с грустной улыбкой сказала я.

– Если что случится, ты всегда можешь сказать мне. Приеду и разберусь со всеми ушлепками. Ай! Да не матерюсь я!

– Рука дернулась.

– Пока, Дошик, пошел убивать нашу подругу.

– Пока.

Отключаюсь и убираю телефон в карман пиджака. Вижу черные ворота, за которыми большой двор, куда стекаются ученики из машин. Я одна, кто пришла пешком и теперь на меня смотрят все. Под этими презрительными взглядами, все внутри сжалось и под ложечкой засосало. Появилось плохое предчувствие. Может все-таки надо было согласиться с Виктором Николаевичем и поехать на машине?

Хмурюсь, представив, как мы с Филиппом выходим вместе из одной машины. Трясу головой и подняв гордо голову, распрямляю плечи и иду к школе. Нужно показать, что я их не боюсь, что это они букашки под моим взглядом, а не я. Но почему так страшно и волнительно?

Глава 7.

На входе меня пропустили без проблем, стоило только назвать свою фамилию. Милый мужичок в форме охраны объяснил, как подняться на второй этаж и найти кабинет учительской. Поблагодарила его и направилась по лестнице под взглядами школьников в точно такой же форме, как у меня. Обратила внимание на девочек, которые выглядели одного возраста со мной. Макияж кричал о яркости, а длина прямо черной юбки была чуть выше середины бедра. Такая длина ничего не скрывала, но они были очень худыми и ножки длинные, поэтому и пользовались этим.

– Что за нищебродка в нашей школе? – поморщилась высокая крашеная блондинка.

У нее были губы накрашены в ярко-красный цвет, местами даже вышла за контур, что делала губы больше и не красивыми. Ей вообще этот оттенок не идет к лицу, но не буду говорить.

– Кажется классрук говорил, что будет новенькая в нашем классе, – ответила ее подружка, ниже на целую голову и темнее как в цвете волос, так и тоном кожи.

Наверное все лето загорала под солнцем в другой стране и теперь этим гордиться. Но у этой девушки макияж был неярким, наоборот неброским и подчеркивал каждую линию ее лица.

– Директор совсем не умеет отличать нормальных людей от нищебродов, – фыркнула блонди.

– А ты нормальная? – не сдержалась я и развернулась к ней.

До лестницы не успела дойти каких-то несколько шагов. Выбесила меня эта девушка, аж руки зачесались вцепиться ей в волосы.

– А ты нормальная что ли? – расплылась в ехидной улыбке блонди и подошла ко мне. – Юбка первоклашки, взгляд овечки.

– В уставе школы прописан вариант этой юбки, а не твоей тряпки, – спокойно ответила я.

Пришлось поднять голову, чтобы видеть ярко-голубые глаза блонди. Под светом показалось, что это линзы, но больше мне не дали возможности рассматривать. Блонди толкнула в плечо и прищурила глаза.

– Ты ничего не попутала, нищебродка? Это у тебя юбка, а у меня брендовая юбка. Она не стоит даже твоих ботиночек.

– Одно слово на весь словарный запас, – закатила я глаза. – Ты русский язык вообще не учишь? Не удивлюсь, что “жи” и “ши” пишешь через Ы.

Блонди открыла рот от возмущения, а вокруг нас уже собралась толпа зевак. Получился круг, в котором были только я и блонди. Ладони вспотели и я пожалела, что вовремя не прикусила язык. Я здесь никто, просто новенькая, а они сплоченный коллектив, который будет горой друг за друга, даже если не дружат. Стадное чувство, которое я ненавижу.

Неосознанно делаю шаг назад, что замечает блонди. Оскаливается и скрещивает руки на груди.

– Колхозная дура, ты не на ту напала, я тебе житья не дам в этой школе. Ты вырыла себе яму, из которой не выберешься никогда. И никто тебе не поможет.

– А тебе? – парирую я и стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. – Тебе кто-нибудь поможет, когда будешь тонуть в своем яде?

– За себя беспокойся, – протянула блонди и склонившись над моим ухом, шепчет, чтобы слышала только я. – Ты будешь молить меня на коленях, когда я буду ломать тебя как кулку.

И с улыбкой выпрямляется. Подхватывает подругу под руку и проходит мимо меня, задев плечо. Морщусь от боли и потираю ушибленное место. Первый день в новой школе и уже обзавелась врагами. Так умею только я. Вот только незадача – в старой школе у меня есть друзья, а здесь я одна и никто не поможет.

Зеваки расходятся по своим делам, а я поднимаюсь на второй этаж и нахожу учительскую. Настроения нет, даже подумала сбежать, но это мой первый день и надо выдержать. Может блонди забудет обо мне?

– Что-то хотела? – отвлекает меня от мыслей молодая учительница в строгой коричневой юбке и белой рубашке.

Она садиться за один из многочисленных столов и начинает что-то печатать в компьютере. За соседними столиками сидят другие учителя, на которых я не смотрю.

– Я новая ученица, мне сказали подойти в учительскую, – замялась я под строгим взглядом из-под очков.

Интересно, какой предмет она ведет? А у моего нового класса она тоже есть? Наверное строгая, вон как смотрит на меня, будто оценивает. И почему в этой школе всем не плевать на одежду? Главное же какой человек и его ум. А тут будто оценивают по бренду одежду, качеству, макияжу и состоянию твоих родителей. Я в их глазах нищая, в стандартной школьной форме без машины.

– Дарья Орлова? – раздается грубоватый мужской голос.

Смотрю в ту сторону, откуда он раздался и вижу мужчину в черной рубашке и круглых очках. На вид ему где-то за тридцать, может чуть больше. Ткань шелковой рубашки обтягивала его накачанные руки. Не удивлена, что молодая учительница кидает на него взгляды. Я бы тоже не против его внимательнее рассмотреть, но мне сейчас не до этого.

– Да, – неуверенно проблеяла я и завела руки за спину.

Незаметно вытираю о юбку вспотевшие от волнения ладони. Не привыкла к такому вниманию, да и волнуюсь из-за блонди.

В прошлой школе я никогда не сталкивалась с буллингом, да и друзья не позволяли этому случится. Я видела, как буллят других и просила друзей помочь им, если видела, как кого-то бьют. Тимур наводил ужас одним только своим видом и знакомством с ребятами на районе. Его боятся, поэтому как только видят, что он идет к ним, прекращали избиение школьника и сбегали. Маленькая победа, но было приятно, что этот школьник мог нормально ходить в школу и не думать о завтрашнем дне.

Я стану такой же? Тоже буду думать, а как начнется мой завтрашний день? Что такого придумает блонди?

– Подожди минутку, я провожу тебя в твой класс, – попросил мужчина и потянулся за журналом.

Кивнула и вышла из учительской в коридор. Здесь даже учителя делают вид, что они выше нас. Мда, элитная школа, что ты хотела от этого? Это не наша обычная сош, с потрескавшейся побелкой на потолке и сломанной дверью в туалет, учителя простые люди, требующие хорошей учебы. Эта школа чувствовалась другим государством, в котором мне нет места.

Единственное, что я могу делать – это хорошо учиться и показать всем этим мажорикам, на что я способна.

– Пойдем, – вздрогнула от голоса классного руководителя. – Меня зовут Артур Валерьевич, я классный руководитель твоего класса и по совместительству учитель русского языка и литературы. У тебя какие были оценки в прошлой школе?

– Отличные, – ответила честно.

– Если покажешь хорошие знания в нашей школе, то есть возможность отправиться потом на олимпиады, в тематические лагеря в каникулы, ну и будем продвигать на учебу в Европу. Подумай на досуге, вдруг интересно.

– Хорошо.

Обязательно подумаю и возможно соглашусь, хотя уже не уверена, что хочу этого.

Глава 8.

Заходим в кабинет, над дверью которой была табличка “Математика”. У доски стоит женщина в возрасте со строгим лицом. От ее взгляда по телу побежали мурашки. В старой школе у меня такая же была математичка, тоже наводила ужас одним только взглядом. Стараюсь не смотреть на новых одноклассников, но чувствую их взгляды. Во рту все пересохло, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ладони вспотели и я не знала куда их деть.

— Доброе утро, Алевтина Аркадьевна, — заговорил классный руководитель. — Отвлеку от урока на две минуты.

— Пожалуйста, — и голос у нее такой же строгий и очень громкий.

Сглатываю и встаю лицом к классу. Глаза разбегаются от количества взглядов. И все они были презнительными, будто муху под микроскопом рассматривают.

Заметила блонди, которая усмехаясь смотрела на меня. Ее взгляд не предвещал для меня ничего хорошего, наоборот, сулил беды. Отвожу взгляд в сторону и вижу Филиппа. Он скривился и откинулся на спинку стула. Куда меня закинуло?

— Представься, пожалуйста, — голос классного руководителя отвлекает от рассматривания одноклассников.

— Орлова Дарья, — просипела я.

От волнения чуть не забыла свое имя. Под взглядом новых одноклассников тушуюсь. Хочется сбежать отсюда, девочки все также смотрели презрительными взглядами и я понимаю, что дружбы с ними у нас не будет. Парни как-то оценивающе посмотрели , а кто-то хмыкнул.

— Садись к Машкиной за третью парту у окна, — Артур Валерьевич рукой показал на нужную парту, за которой сидела натуральная блондинка.

— Почему со мной? В классе разве нет больше других мест? — наморщила длинный нос девушка.

В носу был пирсинг в виде колечка. Смотрелось красиво, но это презрение и наигранность портило весь образ.

— Можешь пересесть к Леонову, — предлагает классный руководитель. — Его сосед по парте пока что болеет и вернется не скоро.

Метнула взгляд на Филиппа, который оказывается сидит один. Весь такой расслабленный, постукивает пальцами по парте. Смотрю на Машкину, которая с радостной улыбкой обернулась и замерла. Проследила за взглядом и сама чуть не вздрогнула. Блонди смотрела испепеляющим взглядом на одноклассницу, будто та хочет увести у нее парня. Неужели Филипп встречается с ней?

Отвожу взгляд в сторону и жду, когда смогу сесть на место. Мне не принципиально где сидеть, главное, чтобы никто не мешал учиться.

– Ладно, пусть сидит, – сделала одолжение Машкина и поджала губы. – Будешь мешать учиться, будешь сидеть на полу.

– Смотри сама мне не мешай, а то окажешься в коридоре, – парировала я и прошла к месту, куда указал классный руководитель.

– Типа самая умная что ли? – скривилась соседка по парте.

– Ну типа да, – решила отвечать ее словами, чтобы выбесить одноклассницу.

Может так надоест меня оценивать и пытаться вывести из себя. Но в этом классе я уже обзавелась недругами в виде блонди, которая поглядывает на меня. Чувствую взгляд на спине, но не оборачиваюсь. Не хочу портить себе настроение, которого и так нет.

– Надеюсь, вы поможете привыкнуть Даше к учебному процессу и подружитесь, – напоследок сказал Артур Валерьевич. – Увидимся завтра на химии. Не забудьте прочитать первый параграф, будет первая самостоятельная в этой учебной четверти.

– Ууу, – заныли одноклассники.

– А может просто опыты будем ставить? – попросил кто-то из девочек.

– Давайте не будем портить оценки в первый день нашего с вами совместного урока? – предложил кто-то из парней.

– Настраивайтесь на учебу, – Артур Валерьевич показал нам кулачок на удачу и покинул кабинет.

– Противный, – фыркнула недовольно блонди.

Я запомнила ее по голосу. Теперь буду везде ее слышать и знать, что это она.

Рядом сидящая Машкина отодвинула тетрадь к краю и отгородилась рукой, чтобы я не видела, что они успели написать на уроке. Мне было все равно, потому что на доске все было написано. Учительница вернулась к объяснению темы, которую мой бывший класс прошел в конце последней четверти десятого класса. Они элитная школа, а отстают по темам. Для меня алгебра вообще была самым легким предметом, я решала задачки повышенного уровня и бывшая математичка гордилась мной. Ну правильно, все первые места были за мной, а ей за это большой плюсик к зарплате. Она еще не знает, что я больше не учусь в их школе. А может уже в курсе и плачет.

Урок алгебры прошел спокойно. Меня даже не спрашивали, хотя я все записывала и таким образом повторяла. Лишним не будет снова изучить эту тему и увидеть, как другой учитель все объясняет. Алевтина Аркадьевна объясняла хорошо и очень подробно. Плюсик к ней ушел за это, посмотрим, как будет в дальнейшем.

Когда прозвенел звонок с урока, то я не спеша стала собирать вещи в рюкзак. Следующим уроком была история в двадцать восьмом кабинете. Где-то на этом этаже, может только в другом крыле. Надо будет пройтись по коридорам и изучить школу, чтобы примерно ориентироваться.

– Не знала, что нищих принимают в нашу школу, – напомнила о себе блонди. – Фил, ты представляешь? Нищебродка в нашем классе! Какой позор, нас параллель засмеет.

– Пофиг, – расслабленно ответил Филипп и с громким звуком отодвинул стул. – Крис, забей на нее и пошли.

– Но, – блонди еще хотела что-то сказать, но парень быстрым шагом покинул кабинет.

Остальные одноклассники, которые ждали представления, поспешили покинуть кабинет. Блонди, которую оказывается зовут Кристина, презрительно фыркнула и взяв подругу под руку, вышла из кабинета.

И что это было со стороны Филиппа? Он так спас меня или высмеял свою подружку? Какой-то странный, но чувствую, что это только начало. Кристина взялась за меня и будет постоянно цепляться ко мне, еще настроит против весь класс. Да и все равно, я сюда не по своей воле пришла и собираюсь показать всем им, что я не нищая, а способная и очень умная. Хотя я не хотела такой быть, меня заставили.

Глава 9.

Захожу в другое крыло, где расположены еще несколько кабинетов. Без проблем нахожу двадцать восьмой, который оказался открыт. За партами сидели новые одноклассники, которые мельком взглянули на меня и вернулись к своим делам.

Я прошла за третью парту у окна и села на стул. Положила на парту учебник, тетрадь и пенал. Рюкзак повесила на крючок сбоку и вздохнула. До урока было еще минут семь, о чем свидетельствовали настенные часы. Самые обычные, круглые с черными стрелками и такими же цифрами. Удобно, не надо постоянно смотреть в телефон и раздражать учителей.

Решаюсь выйти в коридор и пройтись до конца, выглянуть за дверь. Внутри все трясется от страха, потому что боюсь неизвестности. А вдруг Крис подкараулит меня и начнет оскорблять при всех? Подключатся другие и начнется публичная порка в лице меня.

За дверью пусто, видно только лестницы: одна наверх, другая вниз и две двери. Наверное одна раздевалка, а вторая ведет в спортзал. Здесь горит лампочка освещая помещение, снизу слышно как кричат малыши, а сверху носится табун лошадей. Вспомнила, что когда-то и я была маленькой и бегала с друзьями по школе, за что получали нагоняй от учителей.

Усмехнулась мыслям и вздрогнула от раздавшегося голоса.

– Расскажешь над чем ржешь?

Резко оборачиваюсь в панике вижу перед собой Филиппа. На лице ухмылка, руки убраны в карманы. Почему не услышала, как он зашел? Дверь скрипит, я не могла настолько уйти в свои мысли. Я бы услышала любой шорох.

– Ни над чем, – осипшим в миг голосом ответила я и сделала шаг назад.

– Ты похожа на серую мышь, которую большой черный кот загнал в угол, – расслабленно произнес Филипп и сделал шаг вперед. – Хочешь поиграем в такую игру? Только не обещаю, что будет не больно, я парень жесткий, люблю погрубее.

– Не хочу я играть ни в какие игры, – хмуро отвечаю я и решительно двигаюсь вперед, мимо него, но парень крепко хватает меня за талию и со всей силы прижимает к стене.

Больно ударяюсь затылком, спиной и попой. Из глаз посыпались искры и чувствую, как наполняются слезами. А Филипп одной рукой сжимал мою талию, а вторую поставил напротив лица и склонился ко мне.

– Я не принимаю отказы, мышонок, – прошептал Филипп на ухо обдав горячим дыханием. – Если предлагаю, то ты должна соглашаться. И не важно, что это.

Нос щекочет приятный аромат парфюма, который неосознанно втягиваю. Все тело трясется то ли от страха, то ли от какого-то наваждения. Боль притупилась и ушла на второй план. В животе завязался тугой узел, а губы пересохли.

– Даже с крыши должна буду прыгнуть, если ты предложишь? – шепчу в ответ и открыв глаза, смотрю в карие глаза парня.

В темноте не было видно даже зрачка, но ухмылку на губах можно заметить. Будто ему нравится вся эта ситуация, а у меня подкашиваются ноги от его взгляда. Смачиваю губы языком и вижу, как Филипп меняется в лице. Ухмылка пропадает, губы приоткрываются и взгляд тяжелеет. Хочется вжаться в стену еще сильнее, но больше некуда.

– Я ж не самоубийца, – прохрипел Филипп и убрав руку со стены, потянулся к лицу.

Неосознанно зажмуриваюсь и замираю в ожидании: что он сделает? Ударит? Будет смешно, если он так поступит. Это будет абсурд, хотя слышала много случаев, когда парни считали девушку на одном уровне с собой и могли ударить кулаком в лицо.

Но вместо удара, чувствую шершавость на губах. Филипп проводит пальцем по губам и отпускает меня. Распахиваю глаза и вижу, как он идет наверх по лестнице. Ноги подкашиваются и я как кукла оседаю на пол. Сердце бьется будто бешеное, внутри все сжимается от страха и волнения. Прикладываю пальцы к горящим губам, где только что был палец Филиппа. Вот что у него на уме? Что хотел этим сказать?

Я его просто не понимаю. Странный парень, сам себе на уме и не знаешь, чего ожидать от него. Но одно я поняла – нужно держаться как можно дальше от Филиппа. Кристина порвет любого, если увидит любой косой взгляд в сторону парня или рядом буду стоять. Поэтому делаем все, чтобы не попадаться на глаза этим двоим. Проблемы не нужны.

Встаю с пола и выхожу в коридор, чтобы столкнуться с Кристиной и ее подружкой. Имени не знаю, но в ближайшее время исправлю эту оплошность. Врагов надо знать в лицо.

– Вот мы и встретились, нищебродка, – радостно пропела Крис и расплылась в коварной улыбке. – Соскучилась?

– Нет, – поджимаю губы и сжимаю кулаки.

Не нравится мне это повышенное внимание со стороны Кристины. Я первый день в этой школе, а уже обзавелась врагами. Филипп главный среди них, потому что мне его еще дома терпеть придется.

– А я вот соскучилась, – продолжила издеваться Кристина и потянулась к мои волосам. – И знаешь что я только что узнала?

Вокруг стали собираться зеваки, кто-то был с телефоном. Мне не понравились ни они, ни то, как Крис погладила прядь волос. Сглатываю и в страхе смотрю на ее длинные ногти выкрашенные в красный цвет.

– Фил на последнем этаже, сидит за пустующими партами, – сказала подружка Кристины отвлекаясь от телефона.

– Да? – уточнила Крис и посмотрела мне в глаза. – Тогда живи, нищая. Но помни, Фил мой парень и если я увижу тебя рядом с ним… Тебе не жить.

Кристина проходит мимо меня задев больно в плечо. Дернулась и поморщилась от боли. Что им всем нужно от меня и почему стараются как можно больнее мне сделать? Разве я это заслужила?

Зеваки разочарованно разошлись по своим делам и я осталась одна. В этой школе у меня никогда не будет друзей, даже поговорить не с кем и пожаловаться на тяжести дней. Друзей не хочу нагружать, у них и так своих проблем хватает, хоть они и говорят, что во всем мне помогут и даже готовы разобраться с недоброжелателями. Но… Я так не поступлю. Буду сама выживать в этом прогнившем мире мажоров. Рано или поздно я им надоем и они переключаться на другого человека. Главное быть как можно дальше от Филиппа, ведь он в основном является источником всех бед. А парень будто специально их мне подкидывает и притягивает.

Потерев плечо, иду в кабинет. Место, где меня сжимал Филипп, тоже болит, и там будет синяк. Мои первые ранения, а что будет дальше? На глаза падает прядь волос, которую сдуваю и сажусь на своей место. Ну что ж, вперед и с песней, и ни шагу назад, Даша. Ты сможешь преодолеть все трудности!

Глава 10.

Остаток дня прошел относительно спокойно. Крис затихла, но чувствую, что это лишь на время. Ей нужен повод и она его найдет, я уверена в этом. Фил вообще не появился на остальных уроках, сбежал что ли?

Учителя мне понравились, объясняли понятно и подробно. За это плюсик этой школе. Ещё бы школьники были нормальные, цены не было б это школе.

Также на автобусе добралась до дома, правда туда не хотелось возвращаться. Мама сейчас пристанет с вопросами, как прошёл день, как одноклассники, как школа. Может она на работе? Вместе с Виктором Николаевичем, будет замечательно. Мне не придется придумывать ответы на ее вопросы.

“Ты как?” — пришло сообщение от Тимура.

Улыбаюсь и отвечаю:

“Отлично)”

Вслед за этим поступает звонок, на который я отвечаю. Иду через ворота, в сторону дома и боковым зрением вижу чёрную машину, въезжающую во двор.

— Как день прошел? Никого отпи..... не надо? — тараторит Тимур и слышу хлопок. – Ауч.

Друг без мата, как солдат без автомата. Яна пытается отучить его от плохих слов, но пока что безрезультатно. Нет, друг старается сдерживаться и не материться, но порой ему хочется столько всего высказать.

— Я же просила - не матерись! Сложно? Тогда с мылом рот будешь сегодня мыть, специально куплю хозяйственное, чтобы наверняка понравилось.

— Оставь себе.

С улыбкой захожу в дом и снимаю ботинки. Это утром они были новыми , а за день подошла стала грязной. Сбоку вижу тапочки и не решаюсь надеть. Но мимо проходит горничная и замечает мою нерешимость.

— Это ваши тапочки, — говорит она мне. — Можете надеть.

— А, — растерялась я. — Спасибо.

— Это кто там у тебя? Прислуга? — спрашивает Тимур и выходит это так громко, что женщина тоже слышала.

— Извините, — неловко извиняюсь и надев тапочки, быстро бегу к лестнице.

Стало стыдно за это слово, хотя по сути эта женщина ею и является. Я не знаю, как Виктор Николаевич к ним обращается, может по имени, а может просто безыменно. Нужно постараться не попадаться им на глаза, потому что не привыкла к горничным и тем, кто делает за меня всю работу. Желательно чтобы в мою комнату не заходили, я сама все сделаю.

— Тимур, ты такой бестактный, — закатила глаза и медленно стала подниматься по лестнице.

— А че? Я ж прав, у мажоров свои причуды, — фыркает друг.

— Невежа ты, Тимур, — цокает Яна. — Дождаться надо было, пока Дашка в своей комнате окажется. А ты сразу заорал “Прислуга?” Ну не дурак?

— Че сразу обзываться?! — возмущается Тимур.

По звукам слышно, что они идут по городу домой со школы. Ребята живут в одном доме, правда в разных подъездах. Всегда идут вместе на наше старое место, куда мне приходилось идти одной, потому что я жила в другом районе, поближе к окраине города.

— Рассказывай, как тебе школа? Одноклассники? Много красивых мальчиков? — потребовала подруга.

А я резко обернулась, чтобы уткнуться носом в грудь Филиппа. Его я услышала и почувствовала запах парфюма, когда была на втором этаже. Он медленно поднимался за мной и слышал все, что говорят друзья. Спасибо динамику в телефоне, которому не помогает убавить звук. Почувствовала, как Филипп кладет ладони на талию и сжимает несильно.

— Дошик? — слышу голос Тимура. — Ты куда пропала?

— Дошик? — шепчет на другое ухо Филипп. — Так тебя зовет парень твоей мечты?

— Дашка, это не смешно, — возмущается Яна.

— Ответь, чего молчишь? — обдает горячим дыханием Филипп.

Мы стоим на разных ступенях, но он все равно выше меня и ему приходится наклоняться к уху. Его ладони на моей талии будто раскаленные угли. К лицу приливает жар и я ничего не могу сказать. Втягиваю дурманящий мой разум аромат и прикрываю глаза. Не понимаю, что происходит, но мне начинает нравится наша близость. То, как он держит меня за талию, прижимает к себе и носом ведет от уха к шее.

— Младший господин? — все идиллию нарушает голос одной из горничных.

Слышно как она поднимается по лестнице. Филипп отстраняется от меня и недовольно поджимает губы.

— Ты меня не видела, — говорит мне и обойдя, быстро поднимается на наш этаж.

Получается это у него так ловко и не слышно, что я в удивление обернулась и посмотрела ему вслед. В динамике слышу, что друзья обеспокоенно зовут меня, но мыслями я далеко отсюда. Сердце волнительно бьётся, внизу живота появляется тяжесть. Со мной такое впервые и я не понимаю своей реакции на этого парня.

— Младшая госпожа? — окликают меня сзади.

Оборачиваюсь и удивленно смотрю на молодую горничную в белом фартуке и коричневой униформе.

— Вы не видели младшего господина? — спрашивает она у меня.

— Н..нет, — запинаюсь на слове. — Не видела.

— Аа, понятно, — тянет она непонятной интонацией и уходит вниз.

— Даша! — кричит в ухо Яна.

— От твоего крика я оглохла на одно ухо, — бормочу в ответ и быстро поднимаюсь на третий этаж.

— Ты долго не отвечала, мы подумали, ты упала или что-то случилось, — виновато сказала Яна. — Тимур уже пробивал какие есть ближайшие автобусы до твоего города.

— Хуйню какую то говорит, — в ответ слышу ворчание Тимура.

— Да так, отвлеклась, — ушла от ответа я и зашла в свою комнату. — Вы уже до дома дошли?

— Сидим возле подъезда Янки, — ответил Тимур. — Ждали, когда ты вернешься из космоса к нам. Пришлось ждать долго, с голодухи на голубей заглядываемся.

Тихонько смеюсь. Скидываю рюкзак на пол, а сама прошла к кровати и села на нее.

— Тогда идите по домам и покушайте хорошо.

— Ты не рассказала, как тебе школа?

Улыбка сошла с моего лица. Школа… Раньше это слово вызывало у меня улыбку, а сейчас только страх. Я не знаю, что меня ждет завтра, но сегодняшний день показал — Кристина от меня не отстанет. Она будет находить разные поводы достать меня и насолить.

— Нормально, — натянуто ответила я. — Учиться можно. Сказали, что за отличные оценки можно поехать учиться за границу.

— Да ладно?! — воскликнула Яна. — Это же так круто!

— И ты хочешь уехать за границу? — буркнул Тимур.

— Сама не знаю, — честно ответила я. — Но мама хочет, чтобы я училась еще лучше и добилась этой путевки в Европу. Даже репетиторов сказала наймёт.

— Такой шанс нельзя упускать, — сказала Яна. — Когда еще будет возможно поступить учиться в Европу? Наше образование не такое, как у них.

— Я пока что не решила. Буду плыть по течению.

— Ну и правильно, — поддакнул Тимур. — Если будет все ху..., то ты всегда можешь приехать к нам.

— Я тебе сейчас мыло вынесу! — визжит Яна.

— На ужин у тебя сегодня хозяйственное мыло, — смеюсь я.

— Чао, Дошик, — крикнул Тимур.

— Дашка, пока пока, звони-пиши, мы всегда рады тебе.

— Пока.

Глава 11.

Ужинала я одна, мамы с Виктором Николаевичем дома не было, задержались на каком-то мероприятии. А Филипп не спустился, чему я была несказанно рада. Даже на стол попросила не накрывать, поужинала на кухне за столиком в одиночестве.

Остаток дня прошел нормально. Я сделала всю домашнюю работу, прочитала наперед параграфы по некоторым предметам и позанималась тестами по экзаменам по видео. У меня были отдельные тетради по всем предметам и я решала тесты по ним, тем самым улучшая качество знаний и думала, какие предметы буду сдавать. Нужно уже решить, но я даже не знаю, куда буду поступать. Однозначно подальше отсюда, желательно вообще на другой конец нашей страны, как можно дальше от мамы. Она же задалась целью отправить меня учиться за границу. Нет, идея хорошая, но я этого не хочу. Да, мне интересно участвовать в олимпиадах, в этой школе есть тематические лагеря в каникулах, на которые я бы хотела поехать, но не учеба за границей. Почему-то это меня не привлекает.

Я уже лежала в постели, когда в коридоре послышался шум. Неужели Филипп куда-то собрался? Поздно же, завтра рано вставать. Хотя о чем это я? Парня возят на личном автомобиле, это мне приходится вставать спозаранку и бежать на автобусную остановку и трястись в общественном транспорте. Но не изменю своего решения, не собираюсь ездить вместе с ним в одной машине.

– Филипп! – слышу рык Виктора Николаевича и округляю глаза.

Снова что-то натворил? Тихонько встаю с кровати и на цыпочках подхожу к двери. Приоткрываю и выглядываю в коридор. Возле самой лестницы вижу покрасневшего от злости Виктора Николаевича, рядом стоит мама, которая пыталась его успокоить поглаживанием по руке. Получалось плохо, мужчина едва сдерживался.

Из соседней комнаты расслабленно выходит Филипп в одних спортивных штанах, которые приспущены и видна резинка боксеров. Руки в карманах и весь вид расслабленный, будто ничего не случилось и он не раскаивается.

– Опять че-то придумал, а я виноват? – парень прислонился плечом к стене и уставился на отца.

– Ты хочешь, чтобы я забрал у тебя все карточки??

– Я ниче не делал, – спокойно ответил Филипп и повернул голову, чтобы подмигнуть мне.

Закрываю дверь и прислоняюсь спиной, а щеки горят красным. Что за реакция на этого парня?

– Ничего не делал? – слышу шепот Виктора Николаевича. – Почему мне звонил директор и говорил, что ты закрыл учителя в туалете!

– Я его не закрывал, а наоборот открыл дверь, – спокойно отвечает Филипп. – Я не виноват, что это придурка ненавидят все, даже учителя.

– Витя, успокойся, – попросила мама. – Все решили и Филипп отделался наказанием. Тебе не о чем беспокоиться.

– Послушай свою женщину, – язвительно сказал Филипп. – И прекрати на публику показывать, какой ты строгий папочка. До недавнего времени ты вообще меня не замечал, а как женился, решил показать какой ты крутой? Поздно, я уже не тот пацан, которым ты мог помыкать.

– Что ты сказал?!

– Что слышал и тебе не идет роль идеального отца.

Хлопнула дверь. Виктор Николаевич еще что-то говорил, но мама его увела с нашего этажа. Даже у богатых есть проблема детей и родителей.

Потираю щеки, которые все еще горели. Вот почему я так реагирую на Филиппа? Даже на Тимура нет такой реакции, он тоже парень и очень симпатичный, только не в моем вкусе.

И сердце начинает биться чаще, стоит появится Филиппу в поле моего зрения, а внизу живота будто тяжесть появляется. Может у меня аллергия на плохихи парней? Ну а что, может ведь быть такое? Или я уже с ума начинаю сходить?

Трясу головой и иду спать. Завтра рано вставать, я итак не высыпаюсь, а дальше будет хуже. Начну усиленно готовиться к экзаменам, только определюсь, какие буду сдавать.

Утром разбудил будильник, который хотелось выкинуть. Сегодня только вторник, а я уже мечтаю о пятнице, когда вечером можно посидеть дольше, а в выходные никуда не торопиться и поспать на часик дольше.

Решаю голову помыть вечером, поэтому иду в ванную в пижаме. Она у меня с котиками, футболка больше меня на несколько размеров, а штаны широкие и в самый пол. Зевая, открыла дверь в ванную и замерла на пороге. Мои глаза сперва увидели мокрые волосы, затем остальное, включая голую задницу Филиппа. Такого шока я не испытывала никогда. А он как ни в чем не бывало берет полотенце и обматывает вокруг бедер. Обернулся и усмеясь спросил:

– Понравилось? Может повторим, но уже наоборот? Оценю твою фигурку, чтобы отваживать парней от тебя, ведь мы типа брат и сестра.

Чувствую, как покраснели не только щеки, но и уши с шеей. Так стыдно, что не удосужилась постучаться в дверь и узнать, есть здесь кто-то. Но вчера в такую рань я была первой, так почему сегодня парень решил встать очень рано.

– Нет, не понравилось, – беру себя в руки и не смотрю парню в глаза. – И мы не брат с сестрой, мы вообще посторонние друг другу люди.

Филипп делает плавные два шага, чтобы оказаться возле меня и наклонившись, шепчет на ухо:

– А твоя мать уверяет, что мы теперь родственники.

Улавливаю носом гель для душа с приятным ароматом ментола, а горячее дыхание обжигает ухо. Чувствую жар от голого тела Филиппа и мне хочется потрогать его кубики пресса. В ответ на парня, мое тело начинает реагировать не типично. Мне хочется почувствовать жар его тела на себе, прижаться к нему, обнять.

– Знаешь, Орлова, – он впервые называет меня по фамилии и отстраняется.

Теперь я вижу его потемневшие глаза, которые смотрят в мои. Соображаю плохо, поэтому смотрю на него.

– Держись от меня подальше, – выдыхает Филипп и проходит мимо меня.

Хлопает дверь и я выдыхаю. И что это все значило? Почему я должна держаться подальше от него, когда сам приближается ко мне?

Мне не нравится моя реакция на этого парня, но сейчас чувствовала какое-то томление во всем теле, будто так и должно быть. А этот взгляд потемневших карих глаз чуть не свел меня с ума.

Срочно нужно прийти в себя. Захожу в ванную и включаю холодную воду, под которую подставляю ладони и так стою несколько минут. Смотрю на себя в зеркало и вижу красные щеки и расширенные зрачки. Они будто шарики практически скрыли мой натуральный серо-голубой.

– Что ты со мной делаешь, Филипп? – шепчу своему отражению, которое повторяет мои слова точь-в-точь и не дает ответа.

Глава 12.

Спускаюсь вниз и иду в столовую. С утра хочется позавтракать, а то вчера весь день пришлось ходить голодной. К обеду желудок уже подсасывал и требовал еды, но картой, которую мне дал Виктор Николаевич, я оплачивала только билеты в автобусе. Мне все еще стыдно тратить чужие деньги. Любая другая на моем месте давно начала тратить, но только не я.

За столом уже сидели Виктор Николаевич, который читал что-то на планшете и мама. Она пила кофе и весь ее вид кричал о том, что она благородная леди. Держит осанку, идеальная блузка кремового цвета и строгая прическа. Раньше мама могла в халате выйти в магазин, который находился в нашем доме, а сейчас делает вид, что она из богатых.

— Доброе утро, — негромко говорю я и сажусь за стол.

— Да, доброе, — рассеянно сказал Виктор Николаевич не отвлекаясь от планшета.

А вот мама подала рукой сигнал и передо мной появилась тарелка с какой-то листвой. Хмуро смотрю на эту зелень и перевожу взгляд на маму.

— Тебе нужно похудеть, а то скоро выпускной и надо платье выбрать, — заявила мама. — Поэтому с сегодняшнего дня ты питаешься правильной пищей.

— Ботва по твоему мнению - это правильная пища? — кривлюсь я и отодвигаю в сторону тарелку.

— Зелень полезна для организма и поможет тебе скинуть пару лишних килограмм. Ты скоро на фастфуде не будешь влезать в юбку.

В шоке смотрю на маму, которую подменили, стоило переехать жить в этот дом и семью Леоновых. Она стала другой, не такой, какой была раньше и это меня пугало.

— Таня, — Виктор Николаевич отвлекся от планшета. — Девочка растет, ей нужно мясо, а не трава.

— Ей нужно похудеть к выпускному! — возражает мама и с громким стуком ставит чашку на блюдце. — Она не влезет ни в одно платье, и мне будет стыдно, что я вырастила такую дочь. Кстати, я наняла тебе репетиторов, сегодня начнутся занятия по английскому. У тебя он ужасен.

— Стыдно? — сдерживая слезы, переспрашиваю я. — До выпускного целых восемь месяцев, а ты заставляешь меня худеть. Ты моя мама? Кто эта женщина?

С громким звуком отодвигаю стул и иду на выход из кухни. Хорошо, что рюкзак успела перед этим оставить в коридоре, возле обуви, не нужно подниматься в комнату.

На выходе из столовой врезаюсь во что-то твердое и меня придерживают за талию. Уже по прикосновениям узнаю Филиппа, только он в последнее время держит меня за талию. В одном месте даже остался синяк, когда вчера он вжимал меня в стену.

— Уже закончила? — усмехаясь, интересуется он. — А я приготовил спектакль, думал оценишь.

— Сегодня без меня, — цежу сквозь зубы и вырвавшись из объятий, выхожу из столовой.

— Даша! Вернись назад и съешь завтрак! — слышу крик мамы.

— Сама ешь свою траву! — кричу со злости, и переодев тапочки, подхватываю рюкзак.

— Даша! — под крик мамы выбегаю из дома и бегу через ворота.

Сегодня погода не радует и похоже будет дождь, а я не взяла зонтик. На душе погано, хочется выть и сбежать из этой жизни. Все портит мама, которая за какие-то два дня изменилась до неузнаваемости. Выпускной, смешно. До него еще много месяцев и я не толстая. Наоборот, в последнее время питалась плохо и похудела. Но никак не набрала, мама все врет. Еще перед прислугой и Виктором Николаевичем все это говорила.

— Ненавижу, — выдохнула я и остановилась на автобусной остановке.

Здесь были люди, такие же как и я школьники, только в другого цвета формы, пенсионерки, обсуждающие между собой что-то важное. У всех свои проблемы, а мне даже рассказать некому о них. Друзей не хочу тревожить, у них своего хватает. Вот и придётся все держать в себе.

До школы доезжаю без проблем. Даже в автобусе никто не наступил мне на ногу и вышла без проблем, сегодня никто не спешил. Вот и я не спеша зашла в школу и приложила пропуск к турникету и прошла дальше. Этот пропуск мне выдал классный руководитель, когда закончились вчера все уроки. Попросил не терять, потому что придётся платить штраф.

Сверилась с расписанием и направилась на обществознание, которое было на третьем этаже. Живот начал болеть, потому что последний приём пищи был вчера.

Кабинет оказался открытым и я захожу внутрь и не глядя сажусь на стул. Слышу какой-то шепот, но не поворачиваюсь. Видела, что в кабинете сидят Кристина и две ее подружки. Их имен я не знаю, но одна вчера ходила с блонди по всей школе, а вот вторую я вижу впервые. Русоволосая с раскосыми глазами и большими кольцами в ушах. Во рту жвачка, которой она щелкает противно, отчего в ушах звенит.

Морщусь, но ничего не говорю. Постепенно в класс заходят одноклассники и рассаживаются. Вижу Филиппа, который молча занимает свое место. До звонка еще целых пять минут и на удивление почти весь класс в сборе. Моей соседки по парте пока что нет, запаздывает.

— Эй, новенькая, — окликает меня кто-то сзади.

Тяжело вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы увидеть, кто это. Не хотела откликаться на “новенькая”, но вдруг кто-то не знает моего имени в силу отсутствия вчера на уроке?

— Ты сегодня дежурная, сходи за мелом, — говорит русоволосая и кивает на доску. — Если Истеричка увидит, что нечем писать, всем устроит контрошу.

— И тогда ты будешь в этом виновата, — как ни в чем не бывало говорит Кристина и выставляет перед собой ладонь, чтобы рассмотреть маникюр. — А мы вообще злопамятные и можем устроить тебе темную.

И оскаливается в ядовитой усмешке. Спорить не хочу, поэтому с неохотой встаю со стула и иду к доске. Слышу шепотки и спешки и не понимаю, что происходит. На подставке действительно нет мела и придётся идти.

— Новенькая, — окликает меня русоволосая. У нее голос такой писклявый, что режет слух. — Ты кажется протекла.

— У нее нет календаря, чтобы отмечать, когда наступают красные дни, — ржет Кристина и ее смех подхватывают остальные одноклассники.

Краска отливает от лица и холодеют руки. В голове прокручиваю дни, но до начала месячных еще целая неделя. Медленно провожу ладонью по юбке и чувствую неприятную липкую жидкость. Сглатываю и выставляю перед собой ладонь. Она вся красная.

— Фу, нищебродка, — кричит Крис. — Может тебе скинуться на прокладки?

Резко поворачиваются к классу и вижу как все смеются надо мной, а кто-то даже пальцем показывает. Крис во главе всех усмехается и довольно смотрит на меня.

Никого не вижу, кроме нее. Внутри берет какая-то злость и я подхожу к ней.

— Ты за прокладкой? — насмехается она надо мной. — Сорри, у меня только тампоны, они тебе не подойдут. Ты даже за ручку с парнем никогда не держалась.

Класс разрывается от смеха, а я уверено впечатываю ладонь в лицо блонди и веду вниз, по горлу, по рубашке и довольно убираю ладонь. Крис секунду молчит от потрясения и как завизжит.

— Ты больная?!

— Кажется, у тебя из носа кровь пошла, — спокойно говорю я, хотя внутри все дрожит от страха. — Попроси у подружек платочек, может одолжат. Или засунь тампон в ноздрю, чтобы остановить кровь.

Все в потрясении смотрят на нас. Я чувствую эти взгляды, которые становят мне противными и развернувшись, быстрым шагом иду на выход из кабинета. На этот урок я опоздаю. Мое первое прогуливание, так волнительно.

Глава 13.

Намачиваю плотную ткань юбки, чтобы смыть красную краску. По консистенции похожа на гуашь, такая же густая и пахнет неприятно. Впредь буду внимательно осматривать рабочее место, перед тем, как сесть на него. моя невнимательность сыграла со мной злую шутку. Вспоминаю смешки и взгляды одноклассников, от которых бегут мурашки по коже и приливает к щекам краска. как стыдно, хотя я ничего не сделала. Это Кристина решила надо мной таким образом подшутить, а я в ответ отомстила ей. Этот взгляд шока, которым она смотрела на меня.. Все бы отдала, чтобы еще раз это увидеть. Я неконфликтная личность, но сегодня она взбесила меня. Не смогла остаться не ответить.

Интересно, что мне будет за то, что опоздаю на урок? Двойку поставят? Или наказание придумают? Филипп вчера сказал, что уже получил наказание, интересно какое? Типа унитазы мыть? Или полы в коридоре?

Выключаю воду в кране и подхожу к настенному фену, под струи которого подставляю ткань юбки, чтобы подсушить. Горячий воздух обжигает пальцы, которые становятся красными, но я продолжаю держать ткань, в попытке сделать ее сухой в кратчайшие сроки. В коридоре кто-то прошел, но в туалет не заглянул, а то бы увидел удивительную картину, как я стою с задранной юбкой напротив настенного фена. Кто-то посмеется, а я готова разрыдаться. Все так резко накатило, что ничего н ехочется. Ссора с мамой, которая вообще ни к чему, проделки Крис и ее подружек со стулом и краской. А в следующий раз что сделают? Боюсь представить масштаб мыслей этой блонди.

– Ай, – одергиваю руки и дую на них в попытке охладить.

Слишком долго и близко поднесла к воздуху, который был кипяточным. Кожа рук была красной, зато юбка высохла наполовину и ткань была влажной. Думаю в течение дня высохнет полностью, если снова не сяду на краску. Надо еще стул протереть от краски в кабинете обществознания. Я понимаю, что придется пойти, но страшно. Не могу представить реакцию учительницы, которую увижу впервые, как и она меня. Придется под насмешки одноклассников заходить в кабинет.

Выжидаю время в туалете. Оно тянется будто густой кисель, так же медленно. Настроилась к наказанию, которое однозначно последует за прогул урока, даже подумала, что можно давать отпор Кристине и рано или поздно ей надоест меня задирать и она переключиться на другого человека. Только когда это случится? Сколько мне придется ее терпеть? День? Два? Неделю? Месяц? Или вообще до конца выпуска. Тогда я не выдержу, какой бы сильной не казалась. Это сильнее меня, потому что я привыкла, что со мной общаются, меня уважают, но не унижают.

Делаю несколько вдохов и выдохов, чтобы собраться с силами и выхожу из туалета. Это неизбежно, мне все равно придется пойти в кабинет обществознания и объясниться с учительницей. Лучше сейчас, чем потом. Когда уже была возле кабинета, прозвенел звонок с урока. С громко колотящимся сердцем, приоткрываю дверь и захожу в кабинет. Ладони вспотели от волнения, в животе все закрутилось, будто ураган, а к горлу подкатил ком тошноты. Соберись, Даша, все нормально будет.

– Здравствуйте, – стою на пороге и мнусь с ноги на ногу.

По привычке, когда начинаю сильно волноваться, прикусываю верхнюю губу и смотрю на учительницу. Она была высокой и очень худой. Брючный костюм хорошо подчеркивал талию, делая ее уж, а ноги длиннее. Не типичная прическа в виде короткого ежика черных волос, привлекала к себе все внимание. сколько видела учительниц в этой школе, они все ходят с длинными волосами, будто это мода среди них. Одна учительница обществознания решила выделиться. Если приглядеться, то можно увидеть прядки седых волос. Значит она уже в возрасте, а по взгляду кажется строгой.

– Ты наверное новенькая ученица, про которую сегодня рассказывал Артур Валерьевич? – полувопросительно сказала учительница и строго посмотрела на меня.

– Наверное я, – неуверенно отвечаю и слышу смешки одноклассников.

Стараюсь на них не смотреть, потому что итак стыдно за юбку, а тут выгляжу глупой в их лице. Боковым зрением вижу злое лицо Крис, которая успела отмыться от краски на лице. И кажется она успела поменять блузку, неужели носит с собой целый гардероб?

– Объясни, почему отсутствовала на уроке? – поджала губы учительница и скрестила руки на груди. – Твои одноклассники внятно не смогли ответить, заявили, что ты сбежала с урока.

– Мой стул испачкали краской и я села на нее, – тихим голосом ответила я и опустила глаза в пол. – Я была в туалете, отмывала краску с юбки.

– Значит краской испачкали стул? – протянула учительница. – Кто это сделал?

– Я не знаю, – честно ответила я.

– Я буду вынуждена сказать Артуру Валерьевичу о твоем прогуле, – сказала учительница. – Помой стул от краски, все-таки это твое место. Остальные могут быть свободны.

Я прошла к своему месту и достала из рюкзака влажные салфетки, которые у меня всегда с собой на разные случаи жизни. Машкина фыркнула и собрав вещи, первой покинула кабинет. Старалась не смотреть на одноклассников, которые проходили мимо.

– Нищая, – окликает меня Крис и на парту приземляется рубашка с красными пятнами. – Ты в курсе, сколько стоит моя рубашка? Ты мне теперь должна точно такую же, а я ее привела из Милана. Таких здесь не найти.

– Ткань юбки тоже дорого обходится, но я же не предъявляю тебе счет за порчу чужого имущества, – поднимаю на ее взгляд.

– Эта убогая форма не стоит никаких денег!

Крис не одна, а вместе со своими подружками. Они стоят по бокам от нее, одна скрестила руки на груди, а вторая снимала на телефон. надеется поймать нашу драку? Так я не собираюсь драться, я закончила со стулом и собирала вещи в рюкзак.

– Твоя рубашка для меня тоже не стоит никаких денег, – парирую я и закинув рюкзак на плечо, иду на выход из класса.

– Ты еще поплатишься за это! – слышу шипение вслед. – Зря пришла в нашу школу!

Молча покидаю кабинет, но на душе скребут кошки. Такие люди, как Кристина умеют только мстить ни за что и оскорблять на публику, собирая толпу и зрелище. Я попала ей под руку в самом плохом настроение и теперь будет цепляться ко мне постоянно. А я всего лишь хочу учиться и ни о чем не переживать. Как же это сложно.

Глава 14.

Следующий урок у классного руководителя и он отводит меня в сторону, пока остальные садятся за парты.

– Мне Ольга Владимировна сообщила, что тебя не было на ее уроке, – сказал Артур Валерьевич, поглядывая на класс.

– Мне кто-то испачкал краской стул и я села на него, – ответила я и убрала руки за спину. – Пришлось пойти в туалет, чтобы застирать юбку от краски и я сушила ее феном на стене.

– Нужно было подойти ко мне, я бы тебя отпросил с урока, – мягко сказал Артур Валерьевич. – А так мне придется дать тебе наказание за прогул.

– Туалет мыть? – грустно спрашиваю я.

Не ожидала, что классный руководитель войдет в мое положение и поймет меня. Удивил, что можно было к нему подойти, а я и не догадалась. Классный руководитель производил впечатление строгого учителя, который не идет на уступки. А сейчас приятно удивил.

– Вместе с Филиппом будете три дня мыть пол в спортзале после всех уроков, – ответил классный руководитель.

– Хорошо.

Перспектива мыть пол вместе с Филиппом не радовала меня, но ничего не поделаешь. Уж лучше так, чем позвонят маме и скажут, что я прогуливаю уроки. Это я еще легко отделалась с наказанием, могли и унитазы заставить драить. Придется терпеть Филиппа и как можно быстрее мыть полы, чтобы освободиться раньше.

– Можешь садиться на свое место, – улыбнулся Артур Валерьевич и повернулся окончательно к классу. – Ну что? Все приготовили свои любимые стихи? Или нужно еще время на обдумывание, а сегодня почитаем отрывки из учебника?

– Давайте еще недельку, я не могу определиться с самым любимым стихом Маяковского, – раздался жалобный голос одной из одноклассниц.

Как же плохо, что я не знаю их поименно, кроме Филиппа и Кристины. Даже соседку по парте знаю по фамилии. Надо будет узнать все про них, как зовут и кто где сидит. Учиться нам еще вместе долго, привыкнем друг к другу. Может у меня здесь появиться друг или подруга, что будет замечательно, а то даже поговорить не с кем.

– Хорошо, Маша, – с улыбкой говорит Артур Валерьевич. – Тогда открываем учебники на пятой странице и начинаем читать как в первом классе, друг за дружкой по столбцу.

В целом урок проходит замечательно. Артур Валерьевич мне нравился все больше и больше, полностью вытесняя первое впечатление о нем. Может мы просто впервые видели друг друга и поэтому была такая реакция? Сейчас все было по-другому, меня даже похвалил классный руководитель, когда я прочитала столбик из стихотворения. Даже не хотелось, чтобы урок литературы так быстро заканчивался, но сорок пять минут пролетели как один миг. Было слышно, как сзади кто-то грустно вздохнул. Значит я не одна такая.

– Следующий урок литературы будет в пятницу, но любимые стихи готовим к следующей пятнице, – на прощание сказал Артур Валерьевич. – Даша, Филипп, жду после уроков возле учительской.

– Зачем им к вам? – с подозрением спросила Кристина.

Чувствую взгляды на своей спине, но стараюсь не выдавать волнение, охватившее меня.

– Когда нарушишь школьные правила, тогда узнаешь, – с улыбкой ответил Артур Валерьевич и покинул кабинет.

Я поспешила за ним, чтобы Крис не пристала ко мне. А еще я видела взгляд Филиппа. Он мне не понравился, поэтому нужно держаться как можно дальше от этого парня. Он подстать своей подружке, может что-нибудь учудить.

Живот жалобно издает звуки помощи и я решаюсь сходить в столовую. Кушать хочется очень сильно, от пары сотен на карте не убудет. А так хотя бы поем и до следующего дня хватит. Ужин у меня под запретом, мама снова пристанет со своей травой. Буду стоять на своем, пока она не поймет, что не права по отношению ко мне.

Столовую нахожу на последнем, пятом этаже. Из помещения раздаются громкие голоса школьников и очень вкусные ароматы выпечки. Рот наполняется слюной и я захожу в столовую. Помещению оказалось очень большим и просторным. За длинными столиками сидят компании школьников, которые громко что-то обсуждают между собой и едят пищу. Я иду к раздаче и беру себе пюре с котлетой, пирожные с кремовой начинкой и вишневый сок. Оплачиваю и с подносом иду к дальнему столику возле окна. Успела поставить на стол поднос, когда передо мной появилась Крис со своими подружками.

– Что это? Углеводы? – ехидно заявляет Крис и берет в руки тарелку с пюре. – Ну да, нищии так и питаются, углеводами и толстеют.

– Они не могут позволить себе другую пищу, – усмехается русоволосая и снимает нас на телефон.

– Думаю тебе желтый цвет к лицу, – с улыбкой заявляет Крис и впечатывает тарелку с пюре мне в рабушка.

Котлета упала к ногам, горячее пюре прилипло к рубашке и стало жечь грудь. В столовой повисает молчание, которое нарушает звон из кухни, где повара готовят еду. Я в шоке смотрю на испорченную рубашку. Крис бросает тарелку на стол и берет стакан с соком.

– Красный тебе так идет.

Сок выливается мне на голову, отчего открываю рот в шоке и часто моргаю. Волосы намокли, капли стекают по лицу на рубашку и вниз на пол. Не могу даже слово вымолвить, стою и ничего не предпринимаю. Слышу смех ее подружек, но перед глазами довольное лицо Крис.

– Ты такая красивая, нищенка, – смеется довольно она и берет пирожное. – Это тебе за испорченную рубашку и взгляды Фила на тебя.

Пирожное прилетает мне прямо в лицо, размазывая крем по носу, векам, щекам и губам. Чувствую себя будто в помоях, а это всего лишь еда, за которую я заплатила деньги.

– Какие взгляды? – шепчу я и ладонью провожу по лицу, чтобы стереть крем и видеть свою обидчицу.

– Обычные, которые Фил кидает на тебя, – шипит Крис и наклоняется к моему уху. – Знай, я тебе его не отдам. Такие как ты его не привлекают, даже не пытайся соблазнить моего парня. Я тебя перекушу пополам.

– Что здесь происходит?! – раздается на всю столовую громкий женский голос.

Крис берет второе пирожное, вкладывает мне в руку и впечатывает себе в чистую рубашку. Округляет глаза и на всю столовую как закричит:

– Ты обалдела, новенькая? Я тебе ничего не делала!

В шоке смотрю на блонди, которая даже слезу пустила, чтобы было правдоподобно. Хорошая из нее выйдет актриса, даже я не смогу устроить такой концерт на публику. И чувствую, что из этого конфликта я выйду виноватой.

Глава 15.

Нас уводят в кабинет к директору и начинается допрос. Кристина рыдает, трясёт руками и обвиняет во всем меня. Я же стою и молчу, жду, когда она закончит спектакль и смогу рассказать правду. Надеюсь, директор поверит мне, а не этой блонди.

— Орлова, — окликнул меня директор.

— Я всего лишь хотела покушать, когда ко мне подошла Кристина и испортила мне вещи, — спокойно ответила я. — Тарелку с пюре впечатала в рубашку, сок вылила мне на голову, а пироженку размазала себе по рубашке, когда появилась в столовой завуч.

— Что ты несешь?! — заорала Кристина и толкнула меня в плечо. — Сама все на себя опрокинула, а меня обвиняешь!

— Я вызвала ваших родителей, они с минуту на минуту приедут, — в кабинет директора зашла завуч. — В столовой хаос, кто будет убирать? Испортили такое чистое место.

— Я ничего не портила, — повторила я.

Понимаю, что моего слова недостаточно и жду маму, в надежде, что она меня поддержит и защитит. Кроме нее у меня никого нет, только она меня может в этой школе защитить, в старой школе у меня были друзья, а здесь никого.

— Почему я должна находиться рядом с нищебродкой?! — воскликнула Крис и притопнула ногой. — Это она все испортила, вот пусть отвечает и убирается в столовой.

— Я разберусь, кто виноват, а кто нет, — заявил директор. — Стой смирно и жди свою маму.

Убираю руки за спину и смотрю на испачканные носки ботинок. Капельки пюре, крема и мясные от котлеты. Хороший был обед, который я так и не успела попробовать. Настроения не было и я просто стояла будто из меня вынули стержень. Кукла.

— Даша, что случилось? — в кабинет влетела моя мама.

Следом за ней прошла невысокая полная женщина на невысоком каблуке и в строгом платье серого цвета. Оно было ей не к лицу, которое оказалось подтянутым и с таким же ярким макияжем, как и у Кристины. Они были похожи, даже волосы покрашены в один цвет.

— Что случилось? — строго проговорила женщина.

— Татьяна Олеговна, Лариса Андреевна, — начал говорить директор, сидя на своем стуле. — Произошел неприятный инцидент с вашими детьми. Они устроили погром в столовой.

— Я ничего не делала! — завела старую песню Крис. — Сперва она испортила мне рубашку краской, а сейчас оставила все так, будто я виновата.

— За испорченные вещи мы выставим вам счет, — Лариса Андреевна повернулась к маме и презрительно смерила ее взглядом. — Надеюсь, у вас есть такие деньги?

— А моей дочери кто возместит убытки за испорченную одежду?? — пошла в атаку мама. — Посмотрите на нее! Нам придётся полностью покупать новую школьную форму.

— Ваша дочь сама виновата во всем, нечего втягивать мою Кристиночку.

— Вина моей дочери не доказана, — поджала губы мама и посмотрела на меня. — Даша, что произошло?

— Сперва мне испортили краской юбку, а сейчас Кристина решила отомстить за свою рубашку, которую я испачкала краской, — ответила я. — Мне пришлось отстирывать юбку в туалете и сушить, когда все одноклассники были на уроке.

— Сама краской измазала стул, а я виновата, — фыркнула Кристина и скрестила руки на груди. — Я ничего не делала, можете у всех спросить, они подтвердят.

— Все слышали? Моя дочь сказала, что она не виновата, — гордо задрала голову Лариса Андреевна.

— Даша, тебе придётся извинится перед Кристиной, — заявил директор. — Ты новая ученица в нашей школе и позавидовала Кристине.

Даже не стала удивляться словам директора. У меня не было сил ни на эмоции, ни на шок, просто стояла как кукла и смотрела себе под ноги.

— Проверьте телефоны у подружек Кристины, они все снимали на телефон, — вспомнила я и посмотрела на блонди. — А, и я видела в столовой камеры.

Вижу, как Кристина бледнеет и смотрит на свою мать. Чувствует, что сейчас вскроется ее вина перед всеми.

— Обязательно проверим, но извиниться все равно придётся, — поджал губы директор.

— Тогда и Кристина пусть извинится перед моей дочерью, — заявила мама. — А камеры проверьте прямо сейчас, иначе я дойду до прокуратуры и вам устроят хорошую проверку. Есть у моего мужа знакомый прокурор, как раз занимается проверками школ.

Мама достала телефон из сумочки и стала тыкать по экрану. Замечаю как бледнеет директор и проводит ладонью по вспотевшему лбу.

— Девочки, извинитесь друг перед другом и у завуча примите наказание, — заявил директор.

— Я извинятся не буду, — заявила Кристина и громко топая ногами, выскочила из кабинета.

Ее мать поспешила за ней, ничего не сказав в ответ на заявление дочери. Я не удивлена и это забудется. Даже здесь меня выставили виноватой.

— Приму наказание с завтрашнего дня, — сказала я и развернувшись, пошла на выход из кабинета.

Хотелось поскорее оказаться дома, снять противно пахнущую одежду и помыться. Кожа на груди зудела, похожа будет ожог от горячего пюре.

Выйдя из школы, мы с мамой сели в машину и водитель повез нас домой. Мама ничего не говорила, молча смотрела в окно. А я ничего не хотела, сил не было ни на что. Смотрела на мелькающие деревья, дома, машины и людей. Интересно, о каких взглядах Филиппа говорила Кристина? Я не замечала такого за ним, хотя я вообще ничего не замечаю в школе. Хожу на уроки, слушаю учителей и смотрю только на доску. Зато остальные замечают многие детали.

Машина въехала во двор и остановилась. Мы с мамой вышли из нее и направились в дом. Мама зашла первой, я следом за ней и резко остановилась.

— Ты могла просто извиниться перед этой девочкой и не создавать проблем? — громко воскликнула мама.

Впервые вижу, чтобы она так сильно злилась на меня.

— Я не создавала проблем, — нахмурилась я.

— Из-за тебя, я сорвалась с важной встречи! Приехала в школу, чтобы что? Услышать, как моя дочь не хочет извинятся перед одноклассницей и признать вину за собой.

— Но я не виновата! Это меня унизили перед всей школой, это я села сегодня на краску и весь урок стирала юбку в туалете и сушила настенным феном! Вместо того, чтобы защитить меня, ты обвиняешь во всем меня!

— Я делаю все, чтобы ты жила счастливо и ни в чем не нуждалась! Тебе так сложно делать то, что я прошу? Всего лишь учиться хорошо, не создавать проблем и поступить учиться в другую страну!

— Это твое желание, твои мечты, которые ты не смогла исполнить в своё время, потому что появилась я, — закричала я что есть силы. — У тебя всегда я виновата. Ты за мой счет хочется исполнить свои желания, которые не выполнила, потому что залетела не понятно от кого. Испортила себе жизнь, а я теперь должна расплачиваться за это.

Громкий звук и щеку обжигает горячим. Голова дёрнулась в сторону. До меня не сразу дошло, что только что произошло. Медленно поднимаю руку и трогаю щеку, которая горит пламенем. В шоке смотрю на маму, которая опускает руку вниз.

— Даша, — шепчет она.

А я сдерживаю слёзы, которые готовы сорваться по щекам. Меня захлёстывает чувство ненависти к собственной матери.

— Ненавижу, — выплёвываю и срываюсь на бег.

— Даша! — слышу в спину крик мамы, но не останавливаюсь.

Пелена застилает глаза, но я на одном дыхании взлетела по лестницы на третий этаж. Ворвалась в свою комнату, громко хлопнула дверью и скатилась вниз. По щекам потекли слезы, а из горла вырывались всхлипы.

Глава 16.

— Выдры? — поворачиваю голову к двери, за которой слышала голос Филиппа.

Он будто глоток свежего воздуха, разрядил обстановку. Я прекратила плакать с его вопросом про пруд и карасей. Настолько неожиданно было его услышать. Наверное слышал мою истерику, а еще саднило костяшки. Не смогла сдержать эмоций и ударила кулаком в стену. Было больно, но отрезвляюще.

Поднялась с пола и начала стягивать с себя испорченную форму. Попробую реанимировать с помощью стиралки, но сомневаюсь, что это исправит положение. Мне противно носить школьную форму, теперь она ассоциируется с едой, которую на меня вывалила Крис.

— Выдры милые, а ты нет, — слышу в ответ Филиппа. — Заведу парочку и натравлю на тебя, чтобы кусали, когда слышат, как ты рыдаешь. Поди нос картошкой и красный как помидор.

— Эй! — возмущаюсь я и кидаю на пол одежду, оставшись полностью голой. — Сам ты помидор!

— Ну я тебя не вижу, — хмыкает парень.

— И хорошо, — бурчу себе под нос.

И чего он возле моей комнаты делает? Издеваться пришёл? Вот не надо, итак сегодня знатно досталось, в кошмарах будет сниться все это. Особенно мама расстроила. Щека наполнила о себе.

Подошла к зеркалу и потрогала красную припухшую щеку. Завтра станет хуже. Как же я ненавижу маму за это. Она впервые подняла на меня руку и голос. Раньше было лучше.

Достаю из шкафа халат и надеваю его, повязав туго вокруг талии, чтобы не при движении не распахивался. Захватила полотенце и сумочку с мыльно-рыльными принадлежностями, когда услышала стук в дверь и взволнованный голос Филиппа:

— Ты там умерла? Мне вызвать катафалк?

Открываю дверь и утыкаюсь носом в грудь парню. От него пахнет знакомым парфюмом, который хочу вдыхать и вдыхать. Можно даже на мою одежду сделать пару пшиков, чтобы я могла наслаждаться каждым входом.

— Я в порядке, — прочищаю горло и с неохотой отхожу от парня.

Он стоит на пороге моей комнаты и смотрит на меня. Филипп такой высокий, что мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они снова потемнели и смотрели непонятным для меня взглядом. И внутри у меня все взволнованно забилось. Что это значит?

— Милая комната, — говорит неожиданное Филипп и переводит взгляд выше моей головы.

— Не в моем вкусе, — морщу нос.

— А что в твоем вкусе? — Филипп возвращает взгляд ко мне. — Готика? Сексуализизм?

Закатываю глаза и фыркаю:

— Такого стиля нет.

— Да? — наигранно удивляется парень и скрещивает руки на груди. — Тогда тебе подойдут темные оттенки, что-то в стиле ночи.

Он ладонями водит по воздуху туда-сюда и смотрит на меня в ожидании ответа. А мне хочется улыбаться. Впервые за долгое время мы просто стоим и нормально разговариваем. А впечатление создавал плохого парня, с которым не о чем поговорить. Может это все маска?

— Этот стиль твой, — говорю в ответ я и боком протискиваюсь между дверью и парнем. — А мне нравятся совершенно другие оттенки и я ненавижу все светлое. Оно маркое и похоже на плохих людей, которые надевают на себя маску невинности и хороших.

— Как тонко подмечено, сестричка, — хмыкает Филипп и хватает меня за руку.

Сумка падает на пол, из-за глухой звук. Но мы не обращаем на это внимания.

— Мы никто друг другу, — недовольно закатываю глаза и врезаюсь в парня. Он притянул меня к себе и положил ладони на талию. — Что ты делаешь?

— А на что это похоже? — он выдыхает слова мне в губы и прижимает меня к себе сильнее.

Я замираю от неожиданности. В ушах стучит мое сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Не знаю, как реагировать на это. Чувствую, как Филипп зарывается носом в мои волосы и шумно выдыхает.

— Фил? — зову его.

— Давай постоим так немного, — просит он в ответ и сильнее прижимает меня к себе.

Стою солдатиком и боюсь даже подышать. Внутри все трепещет и дрожит, внизу живота чувствую тяжесть, а к щекам прилила краска. Стало жарко то ли от поднявшегося давления, то ли от обьятий Филиппа, которые приятны мне. Не знаю, как реагировать на это, но принимаю решение ничего не делать.

Не понимаю, что делаю: протискиваю руки между торсом и руками парня, чтобы попытаться обнять его. Носом утыкаюсь в грудь и втягиваю парфюм. Готова так стоять долго, просто чувствовать его тепло, вдыхать приятный аромат и слышать сердцебиение наших сердец.

Минутная слабость продлилась недолго. Снизу раздались шаги, кто-то поднимался к нам на этаж. По голосам было непонятно кто это, но не хотелось, чтобы видели нас вдвоем.

— Отпусти, — тихо прошу я и пытаюсь выбраться из объятий парня. — Нас могут увидеть.

— Плевать, — Фил сильнее сжимает меня, причиняя боль.

— Мне больно, — морщусь я.

Объятия ослабевают и я могу выбраться из них. Поднимаю голову и вижу мелькнувшее разочарование в глазах. Ему…понравилось? От этой догадки внутри все заликовало, ведь мне тоже было приятно прижиматься к широкой груди Филиппа, чувствовать его тепло и крепкие объятия.

— Не придумывай ничего в своей светлой головушке, — расплывается в ехидной улыбке Филипп и щёлкает меня по носу.

— Сам ничего не выдумывай, — фыркаю в ответ и подняв сумку с пола, иду в ванную.

— Орлова, — окликает меня Филипп.

Оборачиваюсь и вопросительно смотрю на него. Парень ничего не говорит, а шаги уже раздаются на нашем пролёте. Еще несколько секунд и увидим, кто хочет вторгнуться на нашу территорию.

— Можешь звать меня Филом, — криво улыбается и уходит в свою комнату.

Закатывая глаза и скрываюсь за дверью ванной комнаты. Щёлкаю замок и выдыхаю. Что со мной происходит? Точнее, что происходит между мной и Филом? Это непонятное притяжение, которому становится сложно сопротивляться. И честно - мне хочется поддаться ему, прижаться к теплому телу Фила и так стоять долго, пока не состаримся.

Фыркаю собственным мыслям. Что за бред в моей голове? Надо же было такое подумать. Мы с Филиппом друг другу никто, так почему у меня возникает непонятное желание к нему и чувство, будто так все и должно быть? Разве это нормально?

Качаю головой, чтобы прогнать ненужные мысли. Жутко устала за сегодня, нужно расслабиться и понять, что делать с Кристиной. Так просто оставлять нельзя, но и нарываться не хочется. В первую очередь я хочу учиться и нормально ходить в школу, не боясь этой блондинки.

— Тяжело, — выдыхаю я и включаю кран, чтобы набрать воды.

Потом подумаю, а сейчас нужно привести себя и мысли в порядок.

Глава 17.

Когда пришло время ужина, я не пошла на него. Заперлась в комнате и сделала вид, что не слышу стук мамы в дверь.

— Даша, открой, — требовала она, а я листала стихи, сидя на стуле. — Нам нужно поговорить.

В моей комнате тишина, поэтому врубаю на полную громкость музыку, чтобы маме дать понять, что я не хочу с ней разговаривать.

— Не открывает? — услышала голос Виктора Николаевича, когда на цыпочках подошла к двери и прислонилась ухом.

— Устроила забастовку! — воскликнула мама. — Она стала неуправляемой. Я не знаю, что делать?

— Отойдет и все нормализуется, — ласково сказал Виктор Николаевич. — Подростки в ее возрасте не такое вытворяют, тебе еще повезло с дочерью. Филипп вообще сбегал из дома, когда его матери не стало.

Широко распахиваю глаза от услышанного. Я не знаю историю семьи Леоновых, не интересовалась, а сейчас услышав, что у Фила нет мамы - стало жалко парня. А отец это так спокойно говорит, будто никогда не любил эту женщину.

— Я просто не понимаю, что всем этим хочет добиться Даша? — жалобно стонет мама. — Разве я плохая мать? Я делаю все, чтобы она жила счастлива и ни в чем не нуждалась.

— Ты хорошая мать, просто у нее переходный возраст, нужно потерпеть, — отвечает Виктор Николаевич. — Пойдём, расслабимся и выпьем вина. А Даша пусть отдыхает, у нее сегодня был тяжелый день.

Сажусь на пол и прислоняюсь к двери. Меня взяла такая злость на маму, которая не понимает, что это она стала причиной нашего с ней разлада. Это она стала наседать на меня и заставлять делать то, что я не хочу. И поругались мы тоже из-за слов мамы. Щека до сих пор саднит и припухшая.

Играет музыка, я сижу на полу, согнув ноги в колени и обняв их. Накатила апатия на все, ничего не хочется делать. Столько так я просила - не знаю, но будто впала в транс, из которого вырвал стук в дверь. Прислушиваюсь, но кроме музыки ничего не слышу.

Поднимаюсь с пола и медленно открываю дверь. Если это мама, то нужно захлопнуть быстрее, чем она успеет сообразить, что я делаю.

— Ты решила умереть в комнате? — слышу ехидный голос Филиппа и от сердца отлегает.

— Фух, — выдыхаю я и шире открываю дверь. — Напугал. Я думала опять мама пришла нотации читать.

— Они с отцом сидят в столовой и пьют вино, — кивает в сторону Филипп.

— Понятно, — неловко отвечаю и переступаю с ноги на ногу.

Замечаю, что парень одет в джинсы и черную толстовку, будто собирается куда-то на ночь глядя. Снова хочет сбежать из дома и вернуться только когда захочет?

— Ты куда-то уходишь? — интересуюсь у него и головой киваю на его одежду.

— Нужно провериться и по делам заскочить в одно место, — морщится Филипп. — Не хочешь со мной?

Удивленно смотрю на него и не вижу и доли шутки ни во взгляде ни в мимики лица. Он на полном серьезе предлагает мне пойти с ним?

— Куда? — не понимаю я.

— Собирайся, узнаешь, — усмехается Филипп. — Жду в коридоре через пять минут. Поторопись.

И закрывает за собой дверь, оставляя меня в недоумении. Куда он позвал меня? Зачем?

Но в голове мелькает шальная мысль, которой я подаюсь. Никогда не сбегала из дома, а сейчас я думала, что мы так и делаем. Адреналин захлестнул с головой, бурля в крови. Надеваю узкие джинсы, тёплую толстовку и новые белые кроссовки, которые лежали в коробке до лучших времен. Провожу расчёской по волосам, а на губы наношу блеск со вкусом вишни. Хватаю с тумбочки телефон и выхожу из комнаты.

— Четыре минуты, ты быстро, — хмыкает Фил и пальцем стучит по запястью, где должны быть часы, но их у него нет.

— Старалась, — улыбаюсь я и подхожу к парню.

— Ты когда-нибудь сбегала из дома?

Фил смотрит на меня, а я отрицательно качаю головой.

— Тогда поздравляю с твоим первым побегом из дома, — усмехается Филипп и берет меня за руку. — Тихонько спускаемся и не шумим. Не хочу, чтобы отец нас увидел.

Молча киваю головой и на цыпочках следую за парнем. Внутри все дрожит от волнения, но это не из-за побега из дома, а из-за Филиппа. Его холодные пальцы переплетаются с моими горячими и создают такой контраст, что я не могу ни о чем другом думать, кроме наших ладоней.

Аккуратно спустились на первый этаж и на цыпочках двинулись в противоположную сторону от столовой. Я удивленно приподняла брови, но ничего не сказала. В доме я знаю только наш этаж и столовую, ну и как через парадную дверь покидать помещение. Все, дальше ничего не знаю. Надо будет исследовать, когда взрослых не будет дома. Теперь интересно узнать, что еще прячется в этом доме.

Останавливаемся возле неприметной двери и Филипп отпускает мою ладонь, чтобы обуться в черные кроссовки. Прислушиваюсь к тишине дома и слышу звон бокалов. Похоже вечер в компании мужа нравится моей маме. А раньше мы вдвоем его проводили, до всей этой новой жизни. Могли сесть с чипсами возле телевизора и смотреть старые комедии. Ностальгия острием пронзило сердце, которое сжалось. Такого больше не будет. Теперь все по-другому и маме это нравится.

Фил открываю дверь и первым выходит на улицу. Следую за ним и оглядываюсь. Тишину нарушает ветер, который шелестит травой, листвой и ветками деревьев. Филипп берет меня за ладонь и тянет за собой. Мы обходим дом и подходим к воротам гаража, которые при нашем приближении открываются. Загорается свет и вижу красный кабриолет, который моргнул фарами и пискнул сигналкой.

— У тебя есть права? — удивленно спрашиваю у парня.

— Летом получил, как только исполнилось восемнадцать, — улыбается Филипп и отпускает мою ладонь. — Садись, прокачу.

С радостью сажусь на переднее сиденье и пристёгиваюсь. Предвкушаю крутую поездку с незабываемыми эмоциями. Меня катал на машине только Тимур и его папа, когда учились водить машину.

— Эту машину мне подарила мама, когда мне было шестнадцать, — Филипп нежно проводит пальцами по рулю. — Ты первая девушка, которую я прокачу на этой машине.

В полумраке салона не вижу выражения лица парня, но взгляд чувствую и он обжигает меня.

— Я буду аккуратно держаться за ручку, — в шутку говорю я и кладу руку на ручку двери.

Фил тихо смеётся, а у меня бегут мурашки по коже от этого. Какой он милый, когда не выпендривается. Всегда бы таким был, а то строит из себя самого крутого парня, портя впечатление о себе.

Глава 18.

Машина быстро выехала с территории и рванула в ночь. Филипп уверенно вёл автомобиль даже на такой большой скорости. Первые несколько минут я взималась в спинку, а потом рискнула открыть окно, впуская свежий сентябрьский ветер. Он ворвался в салон, разметал мои волосы, потрепал салонный ароматизатор с не вкусным запахом. Поморщилась и отвернулась к окну, чтобы чувствовать свежесть ночи, а не ароматизатор.

— Что-то не так? — спросил Филипп.

— М? — растерянно поворачиваюсь к нему и вижу темные глаза.

— Ты поморщилась.

— Ароматизатор не вкусно пахнет, — смущенно признаюсь я.

Фил срывает ароматизатор с зеркала заднего вида и наклонившись ко мне, выкинул в открытое окно эту пластину. Я почувствовала его горячее дыхание, от которого все внутри заволновалось.

— Теперь в салоне будет пахнуть кожей, — растерянно пробормотала я.

— Новый купишь, — усмехнулся Фил и сел ровнее. — Выберешь какой тебе понравится, тот и возьмем.

— А если он тебе не понравится?

— Мне все понравится.

Повисло молчание, которое не было тягостным, наоборот, создавало какую-то такую особенную атмосферу. Я впервые чувствовала себя хорошо, не надо было думать, что будет завтра, как себя вести, что говорить. Этот момент был здесь и сейчас. И я его ловила.

Поближе прижалась к окну, высунула одну руку и раскрыла пальцы, чтобы ветер пролетал между ними. Волосы растрепались, но мне было плевать на то, как я сейчас выгляжу. Есть я, ветер и ночь.

— Аккуратнее, мы едем очень быстро, может оторвать руку от сопротивления, — сказал ужасную вещь Филипп.

— Ты меня пугаешь! — восклицаю как маленькая и поворачиваюсь к нему.

— Я говорю правду жизни, — хмыкает Фил и кидает на меня взгляд. — У тебя волосы спутались.

Одной рукой держит руль, а второй проводит по моим волосам, заправляя прядь за ухо. По телу побежали мурашки и я замерла. Смотрела на сосредоточенное лицо Фила, ловила тепло его пальцев на щеке и понимала, что я пропадаю. Бесповоротно, просто пропала в нем и не хочу выбираться.

– Есть пожелания, куда хотела бы съездить? – неожиданно спрашивает Фил и убирает ладонь от моего лица, а сам возвращается к дороге.

Чувствую разочарование, что этот миг продлился недолго. Какая-то не типичная реакция на парня и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Готова всю ночь ездить по городу с Филиппом, но только рядом с ним я чувствую себя собой и не нужно бояться.

– На море? – кладу руки на колени и наклоняю голову набок. – А еще хочу увидеть северное сияние, ты его видел?

– Только на картинке в интернете, – усмехается Филипп. – А море каждое лето, когда мама была жива. Она любила песок, теплые страны и светлое море.

Улыбка пропадает с моего лица. Сейчас я услышала что-то личное, то, что стараются держать в себе и никому не рассказывать.

– Прости, – шепчу я и кладу ладонь на руку парню.

– За что извиняешься? – горько усмехается Фил и переплетает наши пальцы. – Не ты была тем уродом, что сбил мою маму и скрылся с места преступления.

– Его не нашли?

Провожу большим пальцем по тыльной стороне ладони и чувствую, как пальцы парня сжимаются крепче. Мне нравится чувствовать себя маленькой рядом с ним, даже пальцы мои меньше его. И это так здорово, что не хочется, чтобы вся эта сказка прекращалась.

– Нет, не нашли, – ответил Филипп через некоторое время. – И не пытались. Закрыли дело за недостаточным количеством доказательств.

– А камеры? Сейчас они везде, на каждом столбе, магазине.

– В том месте их не нашли, а на магазинах были муляжи. Долго время я думал, что это отец заказал маму, но…

Вижу, как слова даются Филиппу тяжело, поэтому не тороплю его. Сейчас он настоящий, без маски и напускного бравства, рассказывает о своей семье и маме. Это дорого стоит.

– Он ее любил, – выдыхает Фил и машина резко сворачивает вправо и останавливается. – От мамы остались только несколько вещей и комната, которую они готовили для второго ребенка.

Округляю глаза и замираю. Комната, которая досталась мне – должна была принадлежать младшей сестре Филиппа? Это значит…

– Ребенок тоже умер, – Филипп смотрит на меня, а я не могу и слова вымолвить. – Срок был небольшим и не смогли спасти маму. Она долго пролежала на дороге, пока кто-то из прохожих ее не увидел. Но было поздно.

– Боже, – выдыхаю я и по щекам начинают течь слезы. – Мне жаль.

– Ты не должна извиняться, – качает голово Филипп, а я всхлипываю.

– Тебе было тяжело все это пережить, не представляю, как ты справился.

Представляю, как ему было тяжело и от этого становится больно на душе, а сердце начинает ныть от боли. Сильнее всхлипываю и не сдерживаю рыданий.

– Ну ты чего? Со мной все хорошо, я смог с этим справиться, – чувствую, как Фил притягивает к себе и начинает гладить по спине. – Ну вот, теперь ты мне должна новую толстовку, эта в твоих соплях, слюнях и слезах.

– Свою отдам, – шмыгаю носом и пытаюсь выбраться из объятий, которые становятся сильнее.

– Ты знаешь, что когда плачешь, похожа на плаксу? – на полном серьезе интересуется Фил.

– А ты похож на плохого парня, который любит меня дразнить, – обиженно дуюсь и выбираюсь из объятий.


Скрещиваю руки на груди и обиженно смотрю на парня. Слёзы прекращаются и после них остается легкая боль в голове и мокрые щеки, с припухшими глазами.

– А я и есть плохой парень, ты не знала? – машина трогается с места и мы снова куда-то едем.

– Теперь буду знать и держаться от тебя как можно дальше, чтобы не навлек еще больше беды на меня.

– Я поговорю с Крис и она отстанет от тебя, – серьезно сказал Фил. – Больше такого не повторится.

– Ты в этом уверен? Я вот нет, потому что такие, как Крис будут до последнего мстить. Твои слова для нее ничего не значат.

– Если она меня еще любит, то послушается, – сказал Филипп.

А я промолчала. Любит и это видно невооруженным глазом. Мне столько раз сказала, что Фил ее и не смела появляться перед ним. Поэтому слова Филиппа для нее не будут ничего значит. Как мстила и причиняла мне вред – так и будет продолжаться. А не надо научиться давать отпор, не всегда принимать все на себя и молчать.

Филипп включает музыку, которая нарушает тишину в салоне. Мы едем в неизвестность и мне это нравится. В голове ни одной мысли, потому что ветер выдувает их и оставляет пьянящее чувство.

Глава 19.

— Простынешь, закрой окно, — говорит Филипп, когда мы остановились.

Отвлекаюсь от черного леса, который всю дорогу мелькал перед глазами и поворачиваюсь к парню. Слезы успели высохнуть и теперь в глазах будто был песок, немного саднила щека и подмерзла голова.

— Где мы? — интересуюсь я и выглядываю в лобовое окно, чтобы оценить обстановку.

— Бензин не вечный, нужно заправиться, — усмехается Филипп. — Кофе будешь? Я что-то успел проголодаться, на ужин не попал, в животе пусто.

Мой живот издаёт урчащие звуки, от которых становится стыдно перед парнем. Он в ответ тихонько смеется и выходит из машины. Отстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины. Морозная ночь приводит мысли в порядок и охлаждает покрасневшие щёки. Хорошо, что надела теплую толстовку, а то в тонкой замёрзла бы.

— Пошли, перекусим, — зовет меня Филипп.

— Я впервые буду есть на заправке, — признаюсь я, подбежав к парню.

— Частенько так делаю, когда уезжаю из дома и некогда перекусить, — Фил открывает дверь и мы заходим в теплое помещение. — Здесь отлично готовят шаурму и хот-дог. Ты что будешь?

— Я буду тоже, что и ты, — смущённо отвечаю я и рассматриваю помещение.

— Сядь за столик, я сейчас приду.

Мне показывают на столик у панорамного окна и я иду туда. Сажусь и смотрю на спину Филиппа. Эта ночь лучшая в моей жизни, я отвлеклась от разных мыслей, узнала поближе Филиппа и мне кажется, ему тоже понравилась эта поездка. Мы будто оба нуждались друг в друге и простом движении по трассе. Ни о чем не думать, просто двигаться вперед.

Кроме нас с Филиппом, в помещении была продавщица и охранник, дремлющий возле дверей. В целом это было самое обычное заправочное помещение, в котором продавали от жвачки до детских игрушек. Пахло чем-то сладким, вперемешку с кофейным запахом.

Фил вернулся через пять минут и сел напротив меня. Вопросительно смотрю на него.

— Сказали подождать минут десять, пока все приготовят, — отвечает на мой вопрос Филипп.

— А бензин? — задаю другой интересующий вопрос.

— Заправлю, когда поедем, — улыбнулся Филипп и посмотрел на меня. — У тебя глаза похоже на две щелки, будто всю ночь пила и сейчас у тебя сушняк.

— Хотела бы на тебя посмотреть после пьянки, — фыркаю в ответ и теру глаза.

— Когда нибудь увидишь, — подмигивает Фил. — Но даже пьяный, я выгляжу как бог.

— Вот это самомнение! Ты и сейчас не выглядишь как бог.

— Да я выгляжу получше многих парней в нашей школе!

Филипп возмущённо смотрит на меня, а я хихикаю. Таким искренним и без пафоса, он мне нравится мне больше. Вот бы эта ночь никогда не заканчивалась. Улыбка меркнет на моем лице и я пытаюсь ее вернуть, но получается плохо.

— Что-то случилось? — приподнимает бровь Фил.

Качаю головой и в этот момент нам приносят поднос с едой. Милая женщина желает приятного аппетита и уходит. На полосе лежат две шаурмы, два хот-дога и большие стаканчики с кофе.

— Взял тебе самый слабый, — говорит Фил и берёт в руки шаурму. — Если не доешь, то я готов взять на себя роль рыцаря по доеданию надкушенной еды.

— Смотри, как бы у тебя не отобрала, — фыркаю в ответ и с наслаждением откусываю большой кусок от шаурмы.

Фил с уважением смотрит на меня и принимается за свою еды. Живот радостно урчит от получаемой еды, которой не видел дня два. Или меньше? Что-то я уже стала забывать элементарные вещи.

— Вы с Крис встречаетесь? — задаю интересующее меня долгое время вопрос.

Фил прожевывает пищу и запив кофе, отвечает:

— Встречались.

— А сейчас?

— Мм, просто дружим. Мы с лета не в отношениях.

— А Крис уверяет, что вы любите друг друга и встречаетесь.

Стараюсь не смотреть на парня, потому что боюсь увидеть реакцию на мои слова. Потому что мне станет больно, я это чувствую и не могу ничего сделать. От осознания, что он любит Крис, внутри все сжимается.

— Она живёт прошлым, а я настоящим, — отвечает Филипп. — У тебя соус на щеке.

Нежные пальцы прикасаются к левой щеке и легонько терут кожу, вызывая табун мурашек и заставляя покраснеть.

— Я любил Кристину, — говорит Филипп, а я замираю. — Давно и долго.

Ну вот, я же говорила, сердце обливается болью и сжимается. Пропадает желание находиться рядом с Филиппом. Где любил, там всегда любит. Часто в отношениях происходит кризис, но они потом снова начинают встречаться и любить друг друга. А у них это взаимно.

— А сейчас? — поднимаю взгляд, чтобы увидеть потемневшие глаза Фила.

Он убирает пальцы с моей щеки и продолжает смотреть, не отводя взгляда. Боюсь услышать ответ, от которого разорвётся мое сердце.

— Она не привлекает меня, — отвечает Фил. — Нет той любви, что была в прошлом. Сейчас мне нравится другая девушка.

— Повезет ей, — предпринимаю попытку улыбнуться, но терплю крах.

Поэтому запихиваю в рот оставшийся кусок шаурмы и начинаю жевать. Наверно похожа на хомяка с большими щеками, но зато не надо придумывать, что ответить и как скрыть истинные эмоции.

Ему нравится другая девушка и от этого на душе становится тяжело. Ей действительно повезёт с парнем, когда я узнала его получше. Фил оказывается может быть хорошим, добрым и чутким.

— Я тоже так думаю, — улыбается Фил и принимается за хот-дог. — А тебе кто-то нравится? Может в твоём городе остался парень? Я видел твои фотки на страницы, ты там счастливая с каким-то парнем.

— Там фотки с друзьями, — отвечаю я, когда прожевала еду. Потянулась за стаканом с кофе. — А парень мне действительно нравится, но я ему безразлична.

Решаюсь признаться, что кое-кто мне нравится, но не называю имени. Пусть думает, что это Тимур, раз видел наши с ним фотографии. И понимаю, что я только что сама себе призналась, что мне нравится Филипп. Это настолько неожиданно, что подавилась кофе и закашлялась.

— Так и умереть можно, — хмыкает Фил и легонько стучит по спине.

— Не в то горло попало кофе, — хриплю я и наконец прокашлялась. — Сладкое, как я не люблю.

— Подумал, что ты как и все девочки, любишь побольше сахара в кофе.

— Лучше без сахара и с шоколадкой, так вкуснее.

— Буду знать.

Зачем ему это знать, если Филу нравится другая девушка? Хорошо, что не Крис, а то вдруг, мы подружимся с парнем и я просто на дух не смогу ее переносить. Не смогу и все, итак будет больно видеть Филиппа с другой девушкой и даже не со мной.

Глава 20.

— Пойдем, — говорит Филипп, когда мы доели и выкинули мусор.

— Куда? — недоуменно смотрю на руку, за которую меня тянет к прилавку. — Зачем?

— Ароматизатор выбирать, — усмехается Фил.

Мы останавливаемся возле стойки с ароматизаторами, от количества которых глаза разбегаются. Были разные: в виде денежной купюры, в виде бочонков меда, пластиковые, кофейные, даже был робот.

— Какой твой любимый вкус? — интересуется у меня Филипп и начинает беребирать ароматизаторы. — Кофе? Табак? Бабл гам? Мужской парфюм?

Я даже растерялась, потому что не знала конкретно какой аромат мне нравится. Хочется чтобы пах вкусно и нравился в первую очередь Филиппу, а не мне. Возможно эта наша первая и последняя поездка.

— Не знаю, — пожимаю плечами и тянусь к первому попавшему в виде стеклянного бочонка. — А тебе какой нравится?

— Тот, что тебе понравится, — усмехается Фил и берет мою руку, чтобы поднести ее к носу и понюхать ароматизатор. — Этот пахнет вишней.

— С кожаным салоном будет хорошо сочетаться, — улыбаюсь я и чувствую, как покраснели щеки от смущения.

— Значит берем его, — Фил смотрит мне в глаза и я замечаю, как уголки губ приподнимаются.

Другой рукой перехватывает ароматизатор и отпускает мою руку. Уходит, чтобы оплатить, а я разочарованно разворачиваюсь и иду к машине. Так хотелось, чтобы этот миг продлился как можно дольше, но прекрасная сказка скоро закончится и всё это испарится, станет как прежде. Вот только мои чувства не будут прежними.

— Ты чего убежала? — слышу сзади голос Филиппа.

— Свежим воздухом вышла подышать, — натягиваю легкую улыбку и оборачиваюсь к парню. — На улице хорошо, прохладно и свежо. Самое то, чтобы привести мысли в порядок.

– Подумал, что ты решила сбежать, – сказал Фил и протянул новый ароматизатор в машину. – Садись в машину, сейчас поедем.

– Хорошо.

Забираю ароматизатор и сажусь в машину. За веревочки привязываю бочонок к зеркалу заднего вида и пристегиваюсь. Фил вернулся в машину через несколько минут.

– Нас наверное потеряли, – предполагаю я и повернулась к парню.

– Не думаю, – морщится Филипп и заводит машину. – Моему отцу плевать на меня, он делает вид, что все контролирует, а на самом деле нихуя он ничего не делает.

– Так непривычно слышать мат из твоих уст, – честно признаюсь я и отворачиваюсь к окну. – Будто что-то неправильное звучит.

– Это я еще стараюсь сдерживаться, чтобы не матюкаться через каждое слово, – усмехается Фил. – Не хочу при тебе материться.

– И не матерись, а то заставлю рот помыть с мылом, – коварно заявляю я. – Хозяйственным, чтобы запомнил надолго.

Решила сказать фразой Яны, которая Тимура терроризирует с мылом и матами, правда она еще может ударить друга, я же так не смогу поступить по отношению к Филу. Мне хочется обнять его, прижаться к груди и так стоять вечность. Странные мысли и желания, которым становится трудно сопротивляться.

– Какая ты коварная, – фыркает Филипп и машина трогается с места. – Нужно быть на страже с тобой.

– Боишься меня? – зловещим шепотом спрашиваю я и поворачиваюсь к парню, чтобы медленно приближаться лицом к нему.

– Нет, – Филипп резко поворачивается и наши кончики носов соприкасаются.

Чувствую на губах его горячее дыхание, которое выбивает из меня все силы. Я замираю. Боюсь дышать и кажется, будто секунды тянутся долго.

Филипп резко отворачивается и я шумно втягиваю воздух в легкие. Не понимаю, что с нами происходит и почему Фил играется со мной?

– Тебе нужно бояться меня, – заявил Фил.

– Почему? – отворачиваюсь к окну и открываю его, чтобы впустить в салон прохладный ветер.

Он отрезвлял и приводил мысли в порядок, которые беспорядочно метались по голове. Одна дурнее другой, не знаешь, от какой именно разболелась голова.

– Потому что я плохой и причиню боль. ты и так страдаешь от Крис и я частично виноват в этом.

– Не ты же достаешь меня, а Кристина. Увидит, что я тебе не интересна и отстанет от меня.

Фил ничего не говорит, а я задумываюсь, ведь он когда-то заявил, чтобы я держалась от него как можно дальше. Зачем, если ему нравится другая девушка? А если Кристина об этом узнает, она отстанет от меня? Или ей все равно на это, лишь бы кого-то обидеть?

Тишину салона нарушает вибрация телефона на панеле. Фил берет гаджет и отвечает с неохотой. Это слышно по голосу, по тому, как дернулась его щека мелькнувшая под светом фонарей.

– Алло.

Мне не слышно, динамик тихий, да и я не стала прислушиваться. Не люблю встревать и подслушивать чужие разговоры.

– Скоро буду, – сухо говорит Филипп. – Блять, я же сказал, что буду скоро, значит буду, че началось? Без меня никак не справишься? Опять хочешь втянуть в какую-то хуйню?! Я тебя вытаскивать больше не буду, тонешь сам, вот и тони.

Высовываю руку в окно и ловлю между пальцами ветер, который к этому време немного стих и был просто прохладным. Слышно, как шелестит опадающая листва и звук шин по асфальту. В салоне приятно пахнет вишней и кожей, которые переплетаются между собой и создают этакий контраст. Мне он нравится и теперь если почувствую такой запах, то буду вспоминать Филиппа, катающего меня по ночному городу.

Мы въехали в город и теперь можно было увидеть одинокие машины, которые куда-то ехали. Наверное такси или такие же любители ночных прогулок, как мы.

Филипп кинул телефон на панель и крепко сжал руль. Был слышен скрип чехла на руле.

– Что-то случилось? – интересуюсь я и поворачиваюсь к парню.

– Дятел случился, – выдыхает Фил. – Сидит в клубе и нарывается на проблемы с Рысью. Все пытается нарыть на того компромат, чтобы слить из клуба.

Глава 21.

— Похоже кто-то не спит, — неловко произношу я и отстегиваю ремень безопасности.

— Свет в спальне наших с тобой родителей, — специально выделяет интонацией последнее слово, — всегда горит.

— Откуда знаешь? — удивляюсь я и тут же хлопаю себя по лбу. — Чёрт.

— Решила остатки мозгов выбить из своей светлой головушки? — хмыкает Фил и кладёт ладонь на лоб.

— Забыла, ты же постоянно из дома уходишь ночами, — смущённо улыбаюсь, чувствуя тепло на лбу.

— Иногда, когда надо в клуб к Дятлу или проветриться.

Убираю ладонь со лба и на секунду задерживаю в своей холодной. Снова контраст, который идеально описывает нас.

— Будь осторожен, — тихонько говорю я и отпускаю ладонь парня.

— Беги домой, еще успеешь часа два поспать до школы.

— А ты?

— В школе высплюсь, сегодня физра, — хмыкает Фил. — Палыч лояльно относится ко мне, останусь в раздевалке, подремлю.

— И снова получишь наказание, — закатываю глаза и вспоминаю про свои. — Ох, я вчера не подошла к классному за наказанием.

— Сегодня отработаем, у нас одно на двоих же. Будем драить полы в спортзале.

— Ну ладно, помоем.

Телефон Фила начинает вибрировать. Я выбираюсь из машины и молча иду домой. Не стала прощаться, все равно увидимся в школе.

— Даша, — окликает меня Фил.

Оборачиваюсь, чтобы вопросительно посмотреть на него, выглядывающего в окно с моей стороны. Фил молча смотрит на меня, а я начинаю подмерзать.

— Что? — поторапливаю парня.

— Спокойной ночи.

Фил садится ровнее и машина скрывается за воротами, оставив меня в недоумении. Он хотел сказать что-то другое, а не пожелать спокойной ночи, хотя время уже ближе к утру и до школы осталось немного.

Тихонько захожу через главные двери в дом и скинув кроссовки, на цыпочках иду сперва на кухню, чтобы попить воды, а то пересохло во рту. Стою в потемках, пью воду из кружки, как загорается свет. Щурюсь и оборачиваюсь, чтобы увидеть в проходе злую маму. На ней длинный халат серого цвета, мягкие тапочки и собранные волосы крабиком на затылке. Руки скрещены на груди, а правая нога отстукивает ритм по полу.

— Ну и где ты была всю ночь?

По голосу слышно, как она сдерживается, чтобы не закричать на меня. Мама такая впервые, хотя я уже ничему не удивляюсь.

Спокойно допиваю воду и кружку ополаскиваю под краном. Ставлю на место в шкафчик и поворачиваюсь к маме, чтобы ответить:

— Гуляла.

— С Филиппом? — мама поджимает губы.

— Даже если и с ним, то что? Ругать будешь?

Вызывающе смотрю на нее и повторяю позу: скрещиваю руки на груди и поджимаю губы. Сейчас снова поругаемся, но уже из-за Фила.

— Даша, вы с Филиппом стало братом и сестрой, между вами ничего не может быть, — мама взмахивает руками. — Никаких отношений, даже дружбы не может быть между мужчиной и женщиной.

— Мы с Филиппом друг другу никто, и никогда не будем братом и сестрой, — цежу сквозь зубы. — Вы просто поженились с Виктором Николаевичем, мы не стали от этого одной роднёй, у нас разные родители с Филиппом. Поэтому мы можем дружить, любить и даже заниматься сексом и ты не смеешь нам запрещать!

— Еще как смею запрещать! — мама повышает на меня голос в который раз. — Мы стали одной семьёй, а вы с Филиппом братом и сестрой. И ты не сможешь меня в этом переубедить. Пока я здесь, вы никогда не будете любить друг друга и встречаться. Я не позволю вам этого сделать!

Горько усмехаюсь и опускаю руки. Вот она старая закалка, думает, что выйдя замуж за отца Фила, мы стали с ним братом сестрой.

— Мы не можем быть братом и сестрой, — качаю я головой, — даже просто сводными. У нас с ним разные родители, а вы просто формальность, что женаты. Завтра разведётесь и что нам с Филом делать? Считать себя братом и сестрой и разойтись своими дорогами?

— Да, вы должны считать себя братом и сестрой, — мама поджимает губы. — Вы сводные брат и сестра, и вероятнее всего у нас может появится брат или сестра. Вы тогда точно станете семьёй.

— Что? — выдыхаю я. — Ты планируешь ещё одного ребенка? Не спросив меня?

— Я не должна спрашивать у тебя, что должна делать. Это мой выбор и я решаю, как и что должно быть. Вы с Филиппом никогда не будете в статусе влюбленные. Только через мой труп.

Меня продирает на истеричный смех, который вырывается из рта. Заправляю прядь за ухо и выдыхаю. Мама будет стоять на своем и ее не переубедить. Почему выйдя замуж, она считает нас с Филом братом и сестрой? У него одни родители, у меня другие, мы никак не можем быть родственниками. Мы посторонние друг другу люди и вправе распоряжаться своими судьбами так, как посчитаем нужными. Если полюбим друг друга, то можем быть вместе, для этого нет никаких препятствий. И слова наших с ним родителей не будут ничего значить.

— Тебя не переубедить, — качаю я головой и иду на выход из кухни.

Возле выхода, мама хватает меня за руку и придерживает. Заглядывает в глаза, принюхивается к одежде, будто хочет найти что-то запрещённое.

— Думаешь, я курила и пила? — усмехаюсь я.

— Простая проверка, ты потеряла мое доверие, — мама поджимает губы и отпускает мою руку.

— Ты тоже потеряла мое доверие, — сдерживая слезы, шепчу я. — Я так тебя ненавижу.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду к лестнице. Слезы полились из глаз, прокладывая дорожку по щекам вниз, по горлу за шиворот толстовки.

Никогда не думала, что наши с мамой отношения испортятся так быстро и внезапно. Мне всегда казалось, что она у меня самая лучшая, добрая, понимающая. Всегда меня поддерживала, просила хорошо учится, ведь это так престижно. И я верила ей. Училась отлично, все олимпиады были моими, меня хвалили учителя и многие завидовали маме. За счет меня она в обществе казалась образцовой матерью, а сейчас… сейчас все изменилось. И кажется я сняла розовые очки и посмотрела на мир другим взглядом. За счет меня мама пыталась реализовать свои мечты и желания, которые никогда не осуществит. Ей не повезло забеременеть мной, бросить все и растить ребёнка без поддержки семьи.

Глава 22.

С помощью косметики, попыталась скрыть припухлость щеки и черные круги от недосыпа. Я толком не поспала, проревела оставшееся время и встала пораньше, чтобы принять душ. Фила не было ни слышно, ни видно, наверное так и не возвращался домой.

Вспомнив, что сегодня физкультура, надеваю спортивный костюм в цвет школьной форме, которую придётся покупать новую. Эту я не стала отстирывать, просто собрала в пакет, чтобы выкинуть в мусорку.

В последний раз взглянула на себя в зеркало, вздохнула и направилась вниз. В одной руке рюкзак, в другой пакет, который нужно выкинуть. По лестнице спускаюсь медленно, будто боюсь увидеть или услышать то, что может меня ждать. По пути попадается молодая горничная, которую видела впервые в нашем доме.

— Скажите, куда можно выкинуть этот пакет? — замялась я и подняла повыше черный пакет.

— Давайте, я сама выкину, — мило улыбается горничная и забирает у меня пакет.

— Спасибо.

Приподнимаю уголки губ в подобие улыбки и иду вниз, на первый этаж. Рюкзак закидываю на плечи, чтобы не мешался. Внутри появляется чувство тревоги и страха. Не думала, что после разговоров с мамой, я буду чувствовать себя подавленной и испытывать чувство страха. Что еще она придумает?

Проходу мимо столовой, в которой стучат столовые приборы о тарелки.

— Даша! — слышу крик мамы. — Иди покушай.

— Я на диете, — бурчу в ответ и тороплюсь к выходу.

Успела зашнуровать кроссовки, когда в коридоре появился сонный Филипп. Он как и я, был в спортивном костюме. Похоже школа не запаривалась насчет формы и спортивную сделали идентичной.

— Опять без завтрака? — сквозь зевок, констатирует факт Фил.

— Диета, – повторяю, но уже с улыбкой.

Чувствую разлившееся по телу тепло, от одного только взгляда Фила. Будто и не виделись пару часов назад, не катались на машине по ночному городу и все это приснилось мне.

– Какая нахуй диета? Тебя итак ветром сносит, – хмурится Филипп. – Стой здесь, я довезу тебя до школы. Все равно водитель уже приехал и без меня не уедет.

– Меня ждет автобус, – стучу пальцем по запястью. – Доберись сам и позавтракай, а то тебе нужно поддерживать кубики пресса в норме.

Улыбаюсь на прощание и выскакиваю из дома. Настроение поднялось, чувствовала, как в животе порхали бабочки и в самом теле будто легость поселилась. Так странно реагирую на Филиппа, но не хочется, чтобы это прекращалось. Хочу как можно дольше чувствовать себя глупой девочкой, влюбившейся в парня.

Сегодня автобус приехал раньше, поэтому пришлось вбегать в транспорт, но по пути задела кого-то в плечо.

– Извините, – говорю я и оплатив проезд, ухожу в конец автобуса.

Чувствую вибрацию телефона в кармане кофты и достаю его. Улыбка появляется на моем лице и я отвечаю:

– Алло.

– Дошик, мать твою, ты какого фига не пишешь и не звонишь?? – слышу возмущенный голос Тимура.

Рядом стоящая женщина отходит на несколько шагов от меня, а я со стыда краснею и шиплю в трубку:

– Тимур!

– Что? – не понимает он моей интонации, зато Яна все поняла. – Ай! Больно же!

– Сегодня тебя ждет на обед хозяйственное мыло, – ворчит Яна. – Совсем не держит язык за зубами и мат летит во все стороны.

– Я так выражаю свои эмоции, ничего вы не понимаете, – обиженно говорит Тимур.

– У тебя все хорошо? Ты не пишешь, даже не звонишь, мы беспокоимся, – взволнованно говорит Яна.

По звукам слышно, что они на улице. Похоже идут в школу и решили мне позвонить. А я плохая подруга, забыла про них, полностью погрузившись в свои проблемы и конфликты. Повторно стало стыдно, только уже за себя.

– Простите, – пищу я. – Что-то учеба и разные проблемы погребли меня под собой и не было времени на звонок вам. Я даже в интернете не сижу, только видео смотрю по подготовке к экзаменам.

– Да ладно тебе, не извиняйся, мы тоже все свободное время посвящаем подготовке к экзаменам, – по голосу слышу, что Яна улыбается. – Тимур решил взяться за ум и подтянуть математику.

– Да? Что-то на заоблачном.

– Он вообще решил, что должен написать экзамены хорошо, чтобы поступить в один универ с тобой. Даже анлийским занялся.

– Хочу учиться с Дошиком в Европе, – слышу обиженный голос Тимура. – А то итак не видимся, уже забыл, как звучит ее голос, а так будет шанс учиться вместе.

– Не факт, что я поступлю в Европу по обмену, – горько усмехаюсь я и смотрю на мелькающие за окном машины. – Мне бы вообще сдать хорошо экзамены.

– Сдашь, – уверенно заявляет Яна. – Ты у нас умная, все сдашь.

Не хочу расстраивать друзей, но в последнее время я начала забивать на учебу. Все эти проблемы наваливаются и создают апатию ко всему, мне ничего не хочется делать. Приходиться через силу, но что-то делать, писать и пытаться вникнуть в суть текста.

– Скоро получу права и приедем с Янкой к тебе, – слышу довольный голос Тимура. – Ты же покатаешься со мной?

– А порулить дашь? – с азартом спрашиваю я.

– Конечно.

– Только без меня!

Ребята сказали одновременно и начали спорить, а я усмехнулась. Какое сегодня хорошее утро, увидела Филиппа, услышала друзей, еще бы остальной день нормально прошел и будет все прекрасно. Но существует закон подлости, в который я верю и точно знаю, что Крис подготовила очередную пакость для меня.

– Никто не обижает тебя? – неожиданно спрашивает Тимур. – Я готов уе….убить любого за тебя.

– Предлагаю убить Тимура за его длинный язык, которым он выдает мат, – возмущается Яна.

– Это мой рот такое выдает, а не язык.

Глава 23.

Поднимаюсь на третий этаж, чтобы пройти в кабинет биологии. Она сегодня первм уроком, следом две физкультуры и две алгебры. Решили пожалеть нас расписанием или убить, не понятно, но в целом мне такое нравилось.

Первым делом осматриваю стул на предмет краски, которую не нахожу и с облегчением сажусь. Кристины с ее подружками еще нет, поэтому можно расслабиться и приготовиться к новой битве.

Достаю пенал и взгляд цепляется за Филиппа, который заходит в класс. Парень, сидящий на первой парте удивленно спрашивает:

– Леонов, ты решил стать образцовым учеником? Пришел на первый урок, к биологички, которая тебя на дух не переносит.

– Надо исправлять положение и вас повеселить, – усмехается Фил и кидает на меня взгляд.

Смущаюсь и отвожу взгляд на учебник. Сердце взволнованно забилось в груди, а дыхание перехватило только от одного взгляда Филиппа. Что ты со мной делаешь, Фил? Когда я так сильно влюбилась? В какой момент и видит ли это он? Хотя ему нравится другая девушка, а мне другой парень, хотя в моем случае все наоборот. И я не могу ничего с этим поделать, мне хочется ловить взгляды Филиппа, быть ближе к нему и даже хочется прикоснуться к руке, погладить по голове, запустить пальцы в волосы.

– Элеонора Рамильевна будет в восторге, – слышу смех паренька с первой парты.

Моргаю и прихожу в себя. Щеки красные, как и уши, а еще я чувствую на спине чей-то взгляд.

– Фил, ты куда вчера делся? – слышу капризный голос Кристины. – Ты не дождался меня, а я хотела провести с тобой время, погулять по городу.

– Были дела, – сухо отвечает Филипп и ощущуение взгляда пропадает с моей спины.

– А сегодня ты свободен? Хочу показать тебе одно место, там так классно, тебе точно понравится! – восторженно щебечет Кристина, а у меня пропадает настроеие.

Резко накатывает раздражение к парню, девушке и сменяется на легкую обиду. Ведь со мной Фил никуда не пойдет, предложи я ему простую прогулку по городу. Наверное даже друзьями не сможем быть.

– У меня наказание, а потом тренировка, – коротко отвечает Филипп. – А сейчас я собираюсь поспать, ночь выдалась интересной.

Щеки опаляет жаром, будто все догадываются, чем мы занимались ночью. Хотя никто не знает о нашей ночной прогулке, тогда почему я так смущаюсь?

Чтобы отвлечься, открываю учебник и начинаю читать первые строчки параграфы, которые не понимаю. Перечитываю много раз и не вникаю в суть, потому что все мои мысли принадлежат Филиппу. Так хочется обернуться и посмотреть на него, но… Кристина это увидит и сию минутно что-то придумает. Она похожа на одержимую, которая всеми силами пытается удержать отношения с Филиппом. Но они хрупки и скоро закончатся.

Из мыслей выводит звонок на урок и в классе появляется статная женщина в преклонном возрасте, но очень бойкая и энергичная. Всех приветствует, пишет на доске красивым калиграфическим почерком тему урока и начинает о ней рассказывть. В классе стоит тишина, я внимательно ее слушаю и думаю, что с таким учителем можно сдавать экзамен – подготовит на отлично, опыта и знаний у нее очень много.

Неождианно Элеонора Рамильевна (спасибо пареньку с первой парты) останавливается и смотрит вглубь класса. Слежу за ее взглядом и оборачиваюсь.

– Леонов, ты на мой урок пришел учиться или отсыпаться? – спрашивает красивым старческим голосом учительница.

– Учиться, Элеонора Рамильевна, – Филипп садится ровно и приоткрыв один глаз, смотрит на учительницу. – Но вы так увлекательно рассказываете тему, что сон сморил меня.

– Почему я не удивленна, что именно на моем уроке тебе всегда хочется спать?

– Потому что вы привыкли к этому? – лукаво заявляет Фил и резко переводит взгляд на меня и подмигивает.

Смущаюсь и отворачиваюсь от него. Надеюсь, это никто не заметил.

– А с девочками ты на моем уроке заигрываешь впервые, – удивляется учительница и смотрит на меня. – Новенькая?

– Недавно перевелась, – встаю на ноги и завожу руки за спину. – Даша Орлова.

– Слышала о тебе в учительской, – кивает Элеонора Рамильевна, а у меня все внутри походело от страха. – И видела твои оценки из прошлой школы. Надеюсь на моем предмете ты юудешь учиться так же прилежно, как и в прошлой, а не станешь вечно спащей, как Леонов.

– Да я первый раз уснул на вашем уроке, – возмущается Филипп.

– Постараюсь, – сдержано улыбаюсь я и сажусь на место.

– Посторайся, А теперь вернемся к теме урока.

Элеонора Рамильевна продолжила рассказывать тему, а я записывать. Больше к Филиппу она не возвращалась, а я не оборачивалась. Итак заметила косой взгляд от Машкиной. Она все также сидит со мной и мы не общаемся. Но точно могу сказать, что ей нравится Филипп, она на него часто поглядывает и ее даже не смущает Кристина. Почему та Машкину не обижает за это, а мне прилетает ни за что?

Со звонком, Элеонора РАмильевна задает нам домашнее задание и отпускает. Я не успеваю первой покинуть кабинет, на выходе меня задерживает Крис с подружками.

– Смотрю ты выглядешь бодрой и даже заглядываешься на моего парня, – Крис упирает ладонь в стену возле моей головы. – Я ведь предупреждала тебя, чтобы держалась как можно дальше от Фила.

– Ты не извинилась за вчерашнее, – холодно отмечаю я и отставляю ногу в сторону, чтобы в любой момент сорваться на бег.

– Так-то ты первая должна извиниться, – фыркает одна из подружек Кристины.

– Фил мой парень и я тебе его не отдам, а есил будет препятствовать, то я порву тебя, – шипит Крис и наклоняется вперед.

– Да пошла ты, – отталкиваю Крис в грудь и срываюсь на бег.

– Ах ты, – слышу в ответ крик, но я уже выбегаю из коридора и несусь на второй этаж, где расположен спортзал и раздевалки.

Глава 24.

Сижу в шкафу, поджав к груди колени и подглядываю в щелочку за происходящим. Судя по интерьеру, это раздевалка возле спортзала. Только это мужская, вижу спортивную форму на крючке и парня, стоящего в одних спортивных штанах. Плечи широкие, а руки подкаченные. За таким можно смело прятаться и никто не найдет. Светлая макушка с короткими волосами. Мне видно только спину, самого лица не видела, но это парня я не знаю. В школе не замечала его, может новенький?

— Где она?! — в помещение влетает разъярённая Крис и замирает на пороге. — Ты??

— Привет, Крис, — говорит чуть хриплым голосом парень и запускает пальцы себе в волосы, чтобы растрепать их еще сильнее. — Давно не виделись, я тоже соскучился по тебе.

Блонди округляет глаза и замирает на месте. Кто этот парень? И почему у нее такая реакция на него, будто и видеть не рада? Перевожу взгляд на парня, который встал вполоборота к шкафу, в котором я прячусь и замечаю острые скулы, на самой линии маленькая чёрная точка. Кадык дергается туда-сюда, а сам парень выглядит расслабленным.

— Фил в курсе, что ты вернулся? — охрипшим вмиг голосом спрашивает Крис и начинает теребить пальцами край юбки.

— Ммм, нет? — полувопросительно отвечает парень и чешет пальцами подбородок. — Но скоро узнает, что я вернулся. Думаю обрадуется. Ты так не считаешь?

— Зачем ты вернулся? Ты же поступил в колледж в Лондоне, тебе пророчили великое будущее, а ты…

— А я решил, что это не мое. Здесь друзья, две мои бывшие девушки и заклятый друг, который стал моим врагом.

Замечаю, как парень оскаливается и убирает руки в карманы спортивных штанов. На лице Крис нет лица, она вся побледнела и едва сдерживала слезы. Одна из бывших - это она? Неужели Фил увел у этого парня Крис?

— Мы никогда не были бывшими, — выдыхает Кристина. — Потому что даже не встречались, я всегда любила Фила.

— Ты любила его внешность и деньги, которые он спускал на тебя, — спокойно заявляет парень и делает шаг вперед, чтобы быть ближе к Крис. — А Фил любил тебя искренне. Интересно, поменялся ли он или такой же болван, не видящий твою суть?

— Заткнись! — шипит Крис и вмиг меняется выражение лица с бледного на покрасневшее. — Ты ничего не знаешь обо мне. Я люблю Фила, он для меня значит многое и я его никому не отдам. Он только мой!

— Да я не уведу его у тебя, — парень смеется низким смехом, пробирающим до кончиков пальцев. — А вот другая запросто сможет это сделать. Филу нравятся красивые девушки, а ты не в их числе. Вот Мари была в нашем с ним вкусе.

— Мари перевелась сразу, как ты наигрался с ней, — поджимает губы Крис.

— Да? А я не играл с ней, она правда нравилась мне.

— Настолько, что ты предал дружбу с Филом и увел у него девушку, — фыркнула Крис и скрестила руки на груди.

— Но ты была этому рада, — шепчет парень и подается вперёд, чтобы что-то прошептать на ухо блонди.

Мне не слышно, но одно точно понимаю — эти трое связаны между собой. Фил говорил, что любил Крис и не рассказывал о другой девушке и этом парне, который оказывается был его другом когда-то. Кто он? И что случилось между ними? О какой девушке шла только что речь?

Сидеть становится неудобно, но и пошевелиться я не могу - выдам себя и тогда Крис снова начнет свою расплату. Поэтому терплю и щурюсь, чтобы подсматривать в щелку. Надеюсь, меня там не видно.

— Фил тебя убьёт, когда увидит, — говорит через долгое время Крис и отходит на шаг назад. — Ты разрушил все, что было между вами.

— А я не просил ломать сгоряча, — пожимает плечами парень. — Фил сам виноват во всем. Я лишь показал ему, какая она на самом деле, эта Мари.

— Хорошо, что я не подалась на твою красоту и ухаживания, — пробормотала Крис.

— Да, жаль, — в голосе слышатся нотки веселья.

Похоже парню очень весело и он будто специально выводит из себя Крис. Она снова покраснела и плотно сжала губы, будто чем-то недовольна.

Раздались шаги и в помещение вошел заспанный Фил. Сперва он посмотрел на Крис, затем перевел взгляд на парня и сон слетел с него. Фил стал серьёзным, сжал кулаки и желваки заиграли на его лице. Таким злым я видела его впервые и заволновалась, как бы чего не натворил.

— Давно не виделись, Фил, — парень издевательски тянет имя Филиппа и переступает с пятки на носок и обратно.

Кулак летит быстрее, чем кто-то успевает среагировать. Я охаю и кажется, это слышат все. Парень отлетает на шкаф, который трясётся и приоткрывается дверца. Фил трясет рукой и морщится, настолько сильный был удар. Крис молча за всем смотрит без каких либо эмоций, будто ей все равно.

А я зажимаю себе рот ладонями и молюсь, чтобы никто меня не увидел в эту приоткрытую дверь. Тогда мне наступит конец, а я не хочу, чтобы это случилось. Даже стараюсь не дышать, отчего не хватает воздуха.

— Черт, — шипит Фил и хватается за волосы.

— Вот это приём, — усмехается парень и убирает руку от дверцы шкафа. Трясет головой, приходя в себя.

— Какого черта ты вернулся? — цедит сквозь зубы Фил и поворачивается лицом к шкафу.

— Тебя забыл спросить.

— А надо было спросить.

Фил замечает что-то и смотрит на открытую дверцу, я же прячусь ближе к другой и создающейся тени, меня не видно. Но если подойти поближе.

Кажется парень замечает это и перед самым носом Фила захлопывает шкаф и говорит:

— На этот раз я прощу тебя, но следующего будет за мной.

— А следующего не будет, — цедит Фил. — Я просто урою тебя, если попадешься на моем пути.

— Посмотрим, я не тот хлюпик, которого ты знал, — хмыкает парень.

Глава 25.

— Ну я пойду? — неловко говорю я и делаю шаг назад.

— Раз Крис преследовала тебя, значит вы учитесь в одном классе, — усмехнулся Демьян и выпустил мою ладонь.

— Да, я учусь вместе с ними в одном классе.

— У Фила всегда был хороший удар, — Демьян проводит большим пальцем по уголку губ, чтобы стереть кровь. — Сильный.

— Не знаю, не проверяла, — пожала плечами и убрала руки за спину.

Я все еще чувствую неловкость рядом с этим парнем, а еще вокруг тишина, будто сюда никто не заходит. Может и не раздевалка это? Хотя похоже, может тут ещё другая есть? Или мой класс ушел на улицу заниматься? А я здесь стою с Демьяном и не знаю этого.

— Он девочек не бьет, он по-другому показывает им свою силу, — криво улыбается Демьян и тянется за футболкой на лавочке. — Ты бы держалась от него как можно дальше, а то будет больно, если узнаешь его получше.

— Не думаю, что Фил такой плохой, каким ты представляешь его себе, — решаюсь вступиться за парня. — Тем более он встречается с Крис и во мне не заинтересован.

— Я знаю, что говорю, — усмехается Демьян и смотрит на меня. — А ты симпатичная, может начнём встречаться? Назло всем и я тебе помогу защититься от Крис.

— Извини, ты не в моем вкусе, — поджимаю губы. — И с Крис я сама справлюсь.

Разворачиваюсь, чтобы выйти из раздевалки, как останавливает голос Демьяна:

— Я если что серьезен и к девушкам отношусь лучше, чем Фил. Подумай.

— Мой ответ уже прозвучал, но повторю. Нет.

И выхожу из раздевалки. Поправляю лямки сползшего рюкзака и иду на поиски своего класса. В школе ориентируюсь плохо, но точно уверена, что я была в раздевалке, а напротив находился спортзал.

Подхожу к окну и выглядываю во двор. Замечаю Крис вместе с ее подружками и тороплюсь на выход. Всё-таки физкультура на стадионе, потому что погода хорошая, а я и не в курсе.

Выбегаю на улицу и тороплюсь на стадион. Звонок прозвенел как раз тогда, когда я по ступенькам поднималась наверх. Парни гоняли мяч по полю, а девочки слились в кучки и обсуждали между собой. Фила я увидела лежащим на траве. Говорил, что на физре будет отсыпаться, но ведь холодно спать на земле. Хоть бы принес мат из спортзала или на трибунах как-то в сидячем положении лег спать. Простудится.

Подходу к Филу и загораживаю солнце, которое светило ему в лицо, отчего морщился. В тени лицо разгладилось и Филипп открыл глаза.

— Простынешь, — коротко говорю я и иду к трибунам, чтобы оставить рюкзак там.

Слышу сзади шаги, но не оборачиваюсь. Фил догнал меня у самых стульев и схватил за руку.

— Ты куда убежала после урока? Я потерял тебя.

Смотрю на руку и сглатываю, чувствую, как все смотрят на нас. Пытаюсь вырвать руку из захвата, но Фил крепче сжимает и притягивает к себе.

— Я…, — мысли путаются, дыхание перехватывает от близости Филиппа. — Пыталась убежать от Крис, — выпаливаю как на духу и отвожу взгляд в сторону.

— Я это видел, — говорит Фил и проводит большим пальцем по коже. — А еще видел, как ты бежала в сторону спортзала, но там тебя не нашел.

Сглатываю и пытаюсь делать вид непринужденный, хотя внутри все забилось взволнованно, будто Фил видел меня сидящей в шкафу в раздевалке, но я уверена, что нет, не видел.

— Спустилась на первый этаж и скрылась в туалете, выждала некоторое время и вернулась к спортзалу, но никого там не увидела. Догадалась, что вы на стадионе все и пришла сюда.

— Я поговорю с Крис, чтобы она отстала от тебя, — заявляет Фил и отпускает мою руку

— Я сама с ней разберусь, — приподнимаю уголки губ в подобие улыбки. — Это наши с ней разборки, девичьи и мальчикам здесь не место.

— Она тебя раздавит и ты этого не заметишь.

Филипп поджимает губы и убирает руки в карманы спортивных штанов. Вижу, как он еле сдерживается, чтобы не психануть и уйти. Такая нетипичная реакция, но ведь это наша с Крис война и я хочу выстоять без чьей либо помощи.

— Ну и пусть, зато без чьей-либо помощи смогу ей противостоять, — хмуро заявила я.

— Обещай, если будет совсем сложно, то ты попросишь моей помощи?

Фил смотрит серьезным взглядом на меня, а я замираю, смотря в его карие глаза, которые на свету были похожи на два янтаря.

— Звонок давно прозвенел, строимся, — раздался на весь стадион громогласный мужской голос.

— Хорошо, — ответила я и скинув рюкзак на стул, направилась к шеренге из наших одноклассников.

Все равно не расскажу ему, если будет очень сложно и невыносимо. Я буду стоять на своем и пытаться противостоять Кристине сама, без помощи посторонних людей.

— Леонов, — кричит физрук. — Давай в строй, потом поспишь.

— Ну Палыч, — тянет парень и с неохотой идет к нам.

Физрук был подтянутым мужчиной в синем спортивном костюме, с сединой в волосах, но очень бодрым. Держал в руках журнал, ручку. На шее висел свисток и секундомер.

— Вижу новое лицо, — физрук посмотрел на меня. — Выйди из строя и представься.

— Даша Орлова, — сделала так, как сказал учитель.

— Оценка по моему предмету?

— Пятерка.

— На эстафету ходила? Как с бегом? В игры играешь? Плаванием занимаешься?

От количества вопросов растерялась, но постаралась на все честно ответить:

— В игры не играю, потому что все свободное время посвящаю подготовке к ЕГЭ. На эстафеты ходила от школы, стабильно занимали первое и второе место, плавать умею, но не как профессионал.

— Можешь встать в строй, — разрешил мне физрук. — Девочки бегут десять кругов, мальчики пятнадцать. По итогам посмотрю, кого поставлю на эстафету в эти выходные.

— Уууу, — заныли одноклассники.