Спаси нас

Пролог

Кто может похвастаться тем, что живёт в Раю? Немногие. Вот только, когда говоришь о Рае, представляешь себе пушистые облака, пение чудесных птах, трепетание ангельских крыльев и нескончаемый поток сладких напитков. Вот только мой Рай совсем не похож на все эти представления. Мой Рай мрачен. Жители запирают свои двери на множество замков. С опаской выглядывают из-за штор. Пугаются каждого шороха и с недоверием относятся к незнакомцам.

Так было не всегда. Когда-то наш городок был по-настоящему райским. Соседи улыбались друг другу при встрече. Ходили в гости и всегда приносили с собой фруктовые пироги и бутылочку ликёра собственного производства. Моя мама могла без страха оставить меня на попечение нашей соседки, когда я болела и не могла ходить в сад. Мы с друзьями гуляли до наступления темноты, убегали к самому берегу океана и строили там замки из песка или искали выброшенные на берег раковины. Мир казался безопасным и прекрасным.

Вы спросите, что же изменилось? Я бы сказала, что в Рай приехал Дьявол. Иначе, как объяснить то, что весь город в одночасье изменился? В пабах участились пьяные драки. На улицах с наступлением темноты стало небезопасно. Бдительные мамаши перестали отпускать детей дальше своей белой изгороди. И с силой сжимали ладошки своих чад, когда мимо проходил незнакомец, словно он вот-вот мог схватить их малыша и исчезнуть. Мне было семнадцать, когда весь этот хаос поселился в нашем городке. И спустя год моя сестра близняшка пропала. Точнее испарилась. Прямо посреди белого дня. Шла из библиотеки и просто исчезла. Словно кто-то накрыл её невидимой простынёй. Никто ничего не слышал. И тогда люди разделились на несколько групп. Самые смелые собрали вещи и уехали, заколотив свои дома, словно собирались вернуться. Были и те, кто из-за страха вообще нос на улицу не показывал. А были такие люди, как мои родители, которые верили в счастливое будущее. Они всё так же продолжали ходить на работу, а по вечерам разворачивали в нашем доме штаб по розыску пропавших. Стены нашего дома покрылись фотографиями девушек, юношей, мужчин и женщин. Из-за этих фотографий больше не было видно обоев. Я уже не могла вспомнить, какого они цвета. В доме по вечерам собиралось так много народа, что казалось я живу в каком-то пабе. Потому что здесь то и дело кто-то курил, громко разговаривал, порой ругался. А ещё без конца звонили телефоны.

Первое время я пыталась помогать всем, чем могла. Отвечала на телефоны, звонила разным благотворителям, варила кофе, расклеивала объявления по городу. Я хотела найти сестру. Я писала посты об её пропаже в сети. Днём я занималась её поисками, а ночами просыпалась в поту и с застрявшим в горле криком, от чего не могла дышать. Мне снилась моя сестра мёртвая. Порой она открывала свои пустые глаза и тянула ко мне руки. Она винила меня в том, что я её не ищу, что живу дальше, пока она гниёт в канаве.

Я была один на один с этими кошмарами, никто не мог мне помочь. Родители были заняты поисками сестры и других пропавших. И я не могла их винить в этом. Я смирилась. Я глотала слёзы, кричала в подушку, а потом выдыхала и натягивала на лицо улыбку. Всем казалось, что я прекрасно справляюсь с этим адом. Никто и не подозревал, что под всей этой маскировкой, я рассыпаюсь в пыль.

Мою сестру звали Лидия Косгроув. Несмотря на то, что мы близнецы, Лидия старше меня на 10 минут. И мне всегда казалось, что эти 10 минут превратились в пропасть для нас двоих. Мы были, как небо и земля. Лидия светлая и искренняя. Она была ангелом с рождения. Всё, что она делала, получалось с первого раза. Она рано заговорила, а потом и запела. Она сразу побежала, а не пошла. Она научилась читать раньше меня и в школе стала отличницей. Её любили учителя, и родители души в ней не чаяли. Она быстро заводила друзей и становилась душой компании. Она играла на скрипке и делала это с такой лёгкостью, словно ей это ничего не стоило. Я же всегда еле поспевала за ней. Чтобы учиться на «отлично» я зубрила ночами. Я пробовала себя во всех кружках и секциях. Пыталась научиться играть хоть на каком-нибудь инструменте. Но все мои попытки заканчивались неудачей. Я сбила колени в кровь, пытаясь попасть в группу поддержки. Не могла выучить даже самую короткую реплику в театральном кружке. Я бежала изо всех сил, но всё равно прибегала последней.

Теперь вы наверняка решите, что я обрадовалась, когда Лидия пропала? Ведь мне больше не нужно было бежать. Больше некого было обгонять. Мой соперник сошёл с дистанции. Вот только я не сказала вам, что именно Лидия помогала мне с уроками, она готовила меня к прослушиванию в театральный кружок. Она учила меня делать колесо и сальто. И она же залечивала мои телесные и душевные раны. Она была не виновата в своём совершенстве. Я никогда не винила её в этом. Благодаря Лидии я всё же смогла найти занятие, в котором преуспела. Я начала рисовать. Сначала это было вроде терапии.

— Когда я злюсь на кого-то, то рисую карикатуру на этого человека, и мне становится легче, — сказала она мне как-то раз.

— Не знала, что святая Лидия умеет злиться, — буркнула я, смазывая ободранную коленку дезинфицирующей салфеткой. Я тогда в очередной раз провалила просмотр в группу поддержки. Лидия села передо мной на корточки, взяла мои руки в свои и заставила меня посмотреть на неё. В окно попал луч заходящего солнца и на его фоне она словно святилась. Её светлые волосы красивыми волнами лежали на плечах. Мои волосы не были такими послушными.

— Я злюсь и очень часто, просто умею ловко прятать эти чувства. Попробуй, тебе поможет.

— Я не умею рисовать.

— И не надо, — она улыбнулась, а потом в её руках, словно по волшебству появился блокнот и фломастеры. — Просто попробуй.

И я попробовала, а потом не могла остановиться. Я рисовала всё, что видела. Чаек, с криком носившихся над океаном. Набегающие на берег волны. Отцовские руки, держащие кружку с кофе, мамину улыбку. Терапия превратилась в страсть. И тогда я наконец перестала гнаться за сестрой. Ведь оказалось, что я тоже что-то могу. Мы были разными, но в этом и была вся сила. Лидия была моим якорем. А потом она пропала, и меня понесло в открытое море полное опасностей и ужасов.

Глава 1

Три года после пропажи Лидии

— Лилит, убери эти документы в архив, — слышу я громкий голос над головой, а в следующий момент на мой стол опускается увесистая синяя папка. Перевожу взгляд с экрана ноутбука на моего начальника. Паркер Хейвуд совершенно не является пределом мечтаний. Невысокий мужчина с курчавыми непослушными волосами с проседью. Противник каждодневного душа и чистой одежды. Иначе как объяснить его запах пота, который он каждый раз пытается замаскировать за приторно-сладким одеколоном. Он ходит в коричневом брючном костюме, который наверняка старше меня, а возможно и его самого. За год, что я на него работаю, он ни разу не пришёл на работу в чём-то другом. Хейвуду сорок восемь лет и, насколько мне известно, он ни разу не был женат. Что не удивительно, ведь он любит засиживаться в редакции своей газеты «Райские новости». Название никак не отражает то, о чём вы можете узнать из этой газеты. Порой содержание больше напоминает полицейскую сводку. Я устроилась сюда год назад. Кроме меня здесь ещё один штатный журналист Тайгер Николс. И на этом штат нашей газеты заканчивается. Я нанималась быть журналисткой, мне хотелось вести собственные расследования, писать о важном и насущном. Но в итоге я стала девочкой на побегушках.

— Хорошо, что-то ещё? Кофе? Массаж? Завтрак в постель? — говорю я милым тоном, сдерживая скрежет зубов. Как же мне надоело его пренебрежительное отношение. Но высказать ему всё, что я о нём думаю, значит попрощаться с работой. А она мне очень нужна.

— Твой острый язык совершенно тебе не помогает, ты ведь знаешь? — он с довольным видом выпускает облако горького дыма мне в лицо. Ещё один минус этого человека то, что он обожает курить сигары. Я сдерживаю кашель, глаза начинают слезиться от дыма. И лишь когда это чудовище наконец отворачивается и уходит, я с остервенением начинаю чесать глаза. Дверь за Хейвудом захлопывается с громким щелчком, который звучит для меня лучше любой музыки.

Оставшись наедине с собой, я беру папку, которую дал Хейвуд и открываю её. Да, знаю, не стоило этого делать. Но я очень любопытна. Внутри нахожу газетные статьи, какие-то вырезки, фотографии с мест преступления. А потом мой взгляд останавливается на статье о моей сестре. Её фото на главной странице. Она улыбается в камеру. Её светлые волосы заплетены во французскую косу, а воротничок белой рубашки застёгнут так туго, что кажется впивается в кожу.

«Девушка пропала средь белого дня» — гласит заголовок. Дальше небольшая статья, в которой говорится о том, что я уже выучила наизусть. Пропала около полудня, по дороге домой из библиотеки. Она попрощалась со своей подругой и направилась домой обычной дорогой. Но домой так и не дошла. Я помню, как мама начала тревожно поглядывать в окна. Если бы мы жили в другом городе, то мы могли и не заметить её пропажу так быстро. Но в Раю всегда нужно быть начеку. Поэтому, когда Лидия не пришла спустя пару часов, мама позвонила сначала отцу, а потом в полицию. На полицию особых надежд не было, потому что все они работали спустя рукава. Иначе, как объяснить частую пропажу людей, воровство и наркотики, которые захватили город, словно чёрная чума. Но как ни странно тогда полиция быстро собрала отряд для поисков. Присоединились и неравнодушные горожане. Лидия была местной звёздочкой. Часто играла на скрипке во время воскресных месс. И по выходным была рада посидеть с соседскими ребятишками. Её все любили. Но даже их любовь её не спасла. Мы прошерстили весь наш городок, но не нашли ни следа Лидии. Всё было как всегда. Никаких следов борьбы, брошенной сумочки. Ничего. Мы активно искали ещё пару дней, а потом всё затихло.

Я просматриваю остальные бумаги и нахожу статьи уже из других газет. Газет из других городов. Бейквелл, Саутволд, Глостер и ещё парочка городов. Во всех похожие пропажи девушек. У всех очень похожая внешность. Блондинки с зелёными глазами и обворожительной улыбкой. Я роняю бумаги на стол и отшатываюсь от них, словно от ядовитой змеи. Откидываюсь на спинку кресла, и оно протяжно скрипит. Чёрт! Закрываю глаза, голова начинает кружиться. Обдумываю прочитанное, и мурашки бегут по рукам. Почему никто не сказал нам об этих происшествиях? Почему никто не связал их воедино? Если бы мы знали, что это не единичный случай, если бы полиция работала во всю силу, а не спустя рукава, возможно, они могли бы найти виновного. Ведь это не единичный случай, кто-то похищает девушек по всей Англии. Но зачем? Что он с ними делает? Ведь тела так и не найдены?

— О чём задумалась, красавица?

Я вздрагиваю и открываю глаза. Передо мной стоит Тайгер, наш второй журналист, и довольно улыбается. На нём бежевые льняные брюки, а белая рубашка-поло выгодно подчёркивает его тёмно-бронзовую кожу. Через плечо у него перекинута кожаная сумка на длинном ремешке, в которой наверняка лежит его блокнот и любимая камера. Он проводит по своей идеально гладкой голове и опирается на мой стол руками. Его чёрные глаза смотрят на меня со смешинкой. Помню, когда я только устроилась сюда и впервые встретилась с Тайгером, то влюбилась в него с первого взгляда. Но я быстро поняла, что с этим парнем лучше не связываться и в роли друга он будет гораздо полезней. И с этим осознанием моя влюблённость быстро улетучилась.

— Ни о чём, — захлопываю папку с вырезками, — просто Хэйвуд опять завалил меня работой.

— Что там у тебя такое? — Тайгер тянется к папке, но я хлопаю его по ладони.

Тайгеру известно всё о моей сестре. Хоть он и не местный, два года назад он переехал из Бирмингема. Не знаю, что его сюда занесло. Но было ясно, что он от чего-то бежал. Как-то полгода назад мы с ним засели в пабе, и я жутко напилась. А так как алкоголь и я вещи не совместимые, то я тут же выложила ему все свои секреты. И, конечно же, рассказала о сестре и о том, что мои родители не сдаются до сих пор и ищут её. После я несколько часов рыдала ему в рубашку, а он стоически меня выслушал и сказал, что мне хватит жить прошлым. И вот я снова лезу в эту чёрную дыру, которая обязательно поглотит меня с головой.