Спасти Ивановку

Глава 1. Наземный полет

Наземный полет

Благовещенск, 2023 год

Поздним июльским вечером в одну из гостиниц Благовещенска вошла женщина с сумкой через плечо и вместительным чемоданом на колесиках. Это была среднего роста стройная блондинка лет сорока с солнцезащитными очками, закрепленными на лбу, одетая по-летнему, в джинсовые шорты и легкую тунику. Оглядевшись в нарядном сверкающем вестибюле, она подошла на ресепшн. Приветливая девушка-администратор взяла паспорт и вскоре вернула его вместе с ключами от номера.

— Добро пожаловать, Ирина Игоревна! Ваш номер пятьсот двадцатый. Проходите к лифтам и следуйте на пятый этаж.

Номер оказался маленьким, но очень уютным и приятным. Стены в жемчужных и кремовых светлых тонах контрастировали с темными плинтусами и розетками. В углу у окна стояла тумбочка, сквозь стеклянные дверцы которой виднелись кружки и бокалы. Над тумбочкой висел телевизор. Рядом стоял удобный стол, за ним платяной шкаф. Вдоль другой стены располагалась кровать и маленький диванчик. Санузел со всеми удобствами. Но главным удобством было шикарное, мягкое, приятное для ног, ковровое покрытие цвета морской волны. Благодать!

Теперь следовало разобрать вещи. Красивый пестрый чемодан на колесиках был куплен когда-то в Чехии. В первый же день в Праге Ирина Игоревна не устояла перед восхитительными изделиями из Богемского стекла. Продавцы уверяли: стекло настолько прочное, что производители возвращают деньги, если в дороге что-нибудь разобьется, поэтому и стакан с позолотой, и синяя ваза, и красная сахарница с цветочками спокойно переживут дорогу до дома. Однако, несмотря на все заверения и клятвы, она все же купила этот самый чемодан, накидала в него одежду, купленную днем ранее в Вене, и туда же бережно положила коробки со стаканами и вазочками.

Эх, где та Чехия, та Германия, Австрия и Польша! После пандемии о поездках в Европу пришлось забыть, а летние каникулы такие длинные и так хочется путешествовать! Поэтому — да здравствует внутренний туризм!

Ирина Игоревна распахнула окно, защищенное москитной сеткой, и увидела ту самую знаменитую набережную Благовещенска, с которой открывался вид на набережную китайского города Хэйхэ. Сейчас, поздним вечером, обе набережные переливались яркими огнями, подсветка зданий играла разноцветными огнями: красными, желтыми, голубыми, зелеными. Захватывающее зрелище! Мало того, что из окна или просто прогуливаясь по набережной, можно увидеть огни другой страны, так это еще и потрясающе красиво! Можно себе представить, как обе стороны старались оформить сияющей красотой свои стороны берегов Амура, и конечно, делали это в знак добрососедства и нерушимой дружбы между народами.

Так, что у нас по плану? — размышляла Ирина Игоревна, счастливая от впечатлений поездки. Завтра и послезавтра — прогулка по Благовещенску, на третий день я еду в Ивановку, на свою историческую родину. Потом трехдневная поездка в Китай — теплоходом по Амуру в город Хэйхэ. А по возвращении — денек отдыхаю в Благовещенске и еду домой, во Владивосток.

И все пошло по плану. Первые два дня были посвящены прогулкам по Благовещенску. Первое, что приятно поразило путешественницу на улицах города — мало людей и мало машин, настоящий рай для интроверта! После Владивостока, где количество изделий автопрома просто зашкаливает, и сотни машин снуют везде и всегда, — во дворах, на узких внутриквартальных дорогах, на парковках возле магазинов, — здесь было в миллион раз спокойнее. Пешеходные зоны намного шире и просторнее, идешь себе по центральным улицам, где звучит из репродукторов классическая музыка, и наслаждаешься видом красивых старинных зданий, и никакой толпы, никаких самокатчиков. Спокойно фотографируешь, снимаешь видео на память, можешь остановиться и не спеша осмотреться по сторонам.

Устав ходить, Ирина Игоревна заходила в кафешки или другие заведения, заказывала себе салат и молочный коктейль. Правда, коктейль она просила делать без молока, просто мороженое и сок. Работники общепита удивлялись, но выполняли нехитрую просьбу.

Устроившись за столиком в очередном кафе, женщина открыла мессенджер и прочитала новые сообщения от тети Вали:

«Как там, мошка и комары сильно тебя донимают? Амурская область славится этими назойливыми насекомыми».

Рассмеявшись, она тут же ответила:

«Нет тут никаких назойливых насекомых. Я иногда их вижу, но они не донимают меня абсолютно!»

Выйдя на улицу, она нечаянно обронила чек за коктейль, молниеносно подняла его и выбросила в мусорку. Ни одна бумажка из ее рук не упадет на эту священную землю, нельзя мусорить на земле, которую когда-то осваивали твои предки.

Краеведческий музей располагался в красивом историческом здании и занимал три этажа. С интересом рассматривая экспонаты, Ирина Игоревна зашла в очередной зал и вскрикнула от неожиданности: прямо на нее смотрели три оскаленных злобных волка!

— Вы что, никогда тут не были? — поспешила ее успокоить смотрительница. — Здесь у нас выставлены мумифицированные животные Амурской области.

— То есть это чучела настоящих животных?

— Конечно. Самых настоящих.

Кого тут только не было! В нескольких обширных залах можно было увидеть и белогрудого медведя, и серых волков, и изюбров, и лосей, и оленей, и амурских тигров. Из более мелких тут были — росомаха, горностай, заяц, енотовидная собака, дальневосточный кот, лисица, кабан, белка, норка, енот, суслик длиннохвостый. Из птиц — пустельга, кобчик, грач, сова полярная, сокол-кречет, орел мохноногий, орлан-белохвост, орел-беркут и многие другие. Все они располагались среди деревьев и листьев, как будто в своей природной среде, а один орел даже висел под потолком с расправленными крыльями, в полете.

Глава 2. Сплав по Амуру

Сплав по Амуру

1857 год

По обе стороны широкой водной глади реки непроходимой чащей высились деревья, они были с коричневыми стволами и рыжеватыми, высокие, уходящие кронами в белоснежные облака, и поменьше. Иногда среди стволов можно было разглядеть промелькнувшие тени диких животных. Редкие экземпляры, самые любопытные и смелые, в основном это были лисицы, выходили из зарослей на берег и провожали удивленными взглядами необычное зрелище.

По реке плыли лодки, управляемые людьми, и баржи, на которых можно было разглядеть что-то типа палаток, диковинные устройства и приспособления. Было даже два больших парохода, у которых сзади крутились два колеса и оставляли за собой бурлящую вспенившуюся речную воду. И на всех плывущих средствах бесконечно сновали люди. Они переговаривались между собой, что-то делали, чем-то стучали время от времени, часто заводили хором красивые песни, иногда с интересом наблюдали за жизнью бесконечных лесных дебрей и реки.

Да, такого зрелища таежные обитатели никогда еще не видели. Миллионы лет тишину тайги прерывали лишь трели птиц да рычание зверей. Летом шумел дождь, зимой тихо падал снег.

А люди на баржах и лодках радовались новому прекрасному утру, жемчужным волнам, в которых поблескивали золотистыми искрами первые лучи восходящего солнца, прохладному утреннему ветру, качающему кроны сосен, желтому песку по обоим берегам Амура. Радовались своему новому счастью, ожидавшему их, — всего два-три дня пути осталось! — совсем скоро. Подъем и ликование — такая атмосфера царила на всех плавательных средствах. Не каждому в жизни достается такое увлекательное путешествие, да не просто путешествие, а с великой целью — осваивать новые Русские земли.

А началось все в далеком Санкт-Петербурге за несколько лет до первого сплава, когда генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев явился на прием к государю императору Николаю Павловичу.

— Ваше величество, тот, кто владеет Амуром, владеет всем Дальним Востоком, — горячо докладывал он, — вы же сами сказали про экспедицию Невельского: «Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен». Стало быть, один причал в тех землях у нас уже есть. Но этого недостаточно. Мы можем овладеть огромной территорией по левую сторону Амура, а это полтора миллиона квадратных километров, это протяженные берега Тихого океана, это выход к морям, кишащим рыбой и бесчисленными морскими обитателями. Я предлагаю организовать научную работу по исследованию этого края, доставить туда войска и средства защиты, заселить берега Амура русскими людьми. Все, что от меня зависит, я сделаю!

Не разжимая сцепленных рук за спиной, Николай Павлович отвел взгляд от пейзажа за окном и повернулся к Муравьеву.

— Я же вам уже говорил, что мы не желаем воевать с Китаем за эти земли. Фактически земли, про которые вы говорите, принадлежат Китайской Манчжурии.

— Не понадобится воевать, ваше величество. У меня есть план мирного захвата. Китай сейчас не самое сильное государство. А у берегов Амура и Японского моря в последнее время часто стали появляться военные корабли Англии и Франции, и, если мы не подумаем об этих землях, их очень скоро приберут к рукам англичане или французы. Такой исход не устроит ни нас, ни китайцев. Поэтому мой план таков: я перевожу туда часть людей из своей губернии, сибиряков и забайкальцев, вы, в свою очередь, даете им всем бесплатно большие участки под жилье и сельское хозяйство, люди там устраиваются, живут с семьями, и тогда можно провести переговоры с Китаем по передаче этих земель Российской империи.

— Кто будет проводить данные переговоры?

— Этот вопрос я беру на себя, с вашей высочайшей поддержкой переговоры будут успешными, — ответил Николай Николаевич.

— Ну а люди, многие ли согласятся переехать в такую даль?

— Люди у нас живут большими семьями, ваше величество, в земле остро нуждаются, поэтому очень многие согласятся. Со временем туда начнут переезжать и из других губерний, главное, давать им землю, подъемные деньги на первое время и сельскохозяйственные орудия. В моей губернии все купечество, да что там, все просвещенные люди поддерживают мою инициативу.

В 1855 году государь в России сменился, началось правление Александра Николаевича, но и при нем продолжалась поддержка освоения Дальнего Востока. Новый царь планировал отменить крепостное право и прекрасно понимал, насколько важно обеспечить землей освобожденных крестьян.

Молодой казак в гимнастерке и синих штанах с желтыми лампасами вышел из своей палатки и принялся умываться, глядя в маленькое зеркальце. Он был высокий, статный, несмотря на молодость. Густая темная шевелюра гармонично смотрелась с форменной фуражкой, из-под которой лучились светло-голубые глаза, наполненные юношеским добродушием и отвагой.

Вряд ли бы Спиридон (так звали казака) услышал в повседневном шуме и на таком расстоянии, как кто-то бултыхнулся в воду. Но он услышал пронзительный девичий крик:

— Вацлав! Вацлав!

Худенькая девичья фигурка в голубом платьице металась на борту парохода. На баржах встрепенулись люди, даже те, кто не успел к тому времени проснуться.

— Что случилось? — урядник Гриша Кантемиров выбежал из палатки.

— Да свалился кто-то в воду с парохода, — отвечал ему встревоженно Федор Гаевский, худощавый бледный казак с вечно кислым выражением лица.