Спи дитя, не шевелись

Начало

Таверна стояла у переправы — старая, покосившаяся, с облезлой вывеской в виде копыта. Внутри пахло мокрой соломой, квасом, гарью и человеческим потом. В углу сидел слепой менестрель, лениво перебирая пальцами по струнам. Мелодия выходила рваная, заунывная. У печи спорили трое возчиков — спорили вяло, без огня, зная, что вскоре напьются и к утру забудут о чём говорили. Дверь скрипнула, впуская сквозняк и запах надвигающейся грозы. Огонь в очаге колыхнулся, то ли испугавшись, то ли приветствуя.

Волох Крад вошёл тихо, цокнул языком. Стряхнул грязь с плаща, закатал рукава рубахи и сел к стойке. Хозяин, толстый, как бочонок с пивом, поспешил подать кружку. Пена пролилась на руку незваному гостю. Крад слизал капли, медленно отпил медовухи.
И вдруг — тонкий магический перезвон. Такой, что слышат только он — охотник за головами и уши мертвецов на его шее. Крад поднял взгляд, обернулся.

Она стояла у дальнего стола, в тени под лестницей. Волосы как пламя, вьются непослушные, живут своей жизнью. Плечи дрогнули, но взгляд не отвела. Глаза тёмные, глубокие, как омуты удивлённо смотрели на него. Никто из них не ожидал этой встречи.

Столько лет погони, и вот она удача — рыжая колдовка в трёх шагах, пахнет полынью, хмурится, обдумывает возможность побега. На ней ни доспехов, ни заклятий — просто красивая девка. А он бывалый вояка со старой злостью и шрамом на животе от последней встречи.

Крад хмыкнул, качнул головой, как отец, поймавший дочь с женишком на сеновале.
Носом указал на дверь.

— Беги, — сказал он одними губами.

Она прищурилась, на миг замерла, пытаясь разгадать его замысел. Потом скользнула между столами к выходу. Плащ взметнулся, дверь хлопнула, а в воздухе остался горький запах полыни.

Крад допил медовуху, поставил кружку на стойку. Причмокнул, подкрутил седой ус и предвкушая интересную охоту вышел на улицу.

Холодный дождь ударил по лицу, как жменя острых зёрен.
— Э-э-эстра! — заревел Волох, словно зверь пробудившийся от долгого сна. — Эстра-а-а-а!

Глава 1 Лесная Хозяюшка

Ранее...

Скрипучая изба изъеденная временем, стояла на пригорке, кособокая, обросшая седым мхом, мутным оконцем глядела на заросшую тропу. Внутри пахло травами, натопленной печкой и кровью. Эстра стояла над медным тазом, отмывая в воде руки. Сбитые костяшки горели от свежих ссадин. Из леса потянулся ветер и завыл в щелях избушки, как сиротливый ребёнок. Под полом кто-то шевельнулся, скрежетнул ногтями по доске. Эстра не повернула головы, лишь метнула короткий взгляд на люк, придавленный тяжёлым мешком с клубнями.

— Тихо тебе, — сказала она спокойно, вытирая руки о грубое полотенце. — Я с тобой ещё не закончила.

Она вынула заколку из пучка волос, выпущенные рыжие пряди взметнулись, будто искры от кузнечного горна, и упали непослушной копной на плечи.

— Есть хочу до жути. Есть у тебя чем перекусить?

Эстра обвела взглядом полки, заглянула в корзину с проросшим луком.

— Н-да… скудно у тебя здесь.

Снаружи раздался размеренный топот копыт — тяжёлый. Кони фыркнули, пробивая ноздрями воздух, железо на упряжи звякнуло. Под окнами хрустнула примятая трава. Эстра настороженно обернулась на дверь. Глухой удар рукоятью в дверь, да такой, что по стенам избы пробежала дрожь, а с потолка посыпалась труха.

— Колдовка! Выходи! — прогремел мужской голос.

Эстра замерла на миг, прислушиваясь, к голосам снаружи, к стону под полом. Потом выдохнула и направилась к двери, медленно, лениво, как кошка, которую подняли с тёплого места. Вышла на крыльцо, окинула прибывших. У забора стояли двое стражников в плащах и поношенных доспехах. Кони под ними нервно перебирали копытами. Из крытой телеги, что остановилась на дороге выглядывала темноволосая девчонка.

Старший с седой лохматой бородой вскинул подбородок и спросил грозно:

— Ты ли тут местная колдовка?

Эстра скрестила руки на груди, чуть приподняв бровь.

— А кто ж ещё в этой дыре ютиться станет?

Стражник хмуро кивнул.

— Дело есть. Срочное. Платят щедро.

— Что за дело такое срочное? — уточнила Эстра.

Младший стражник тихо хмыкнул, старший помрачнел.

— Узнаешь, когда время придёт, колдовка. Собирайся.

Эстра положила ладонь на ручку двери, готовясь захлопнуть её прямо перед носом непрошеных гостей.

— Да я абы зачем из леса не выбираюсь, — бросила она. — Кому надобно, сами приходят. Типа вас.

— Постойте!.. прошу! — вперед вдруг выбежала девчонка из телеги, бледная, глаза напуганные. — Лесная хозяюшка… — она запнулась, опуская голову, — дело… деликатное, тайное.

— Да как у всех, — фыркнула Эстра.

Служанка вздрогнула, но приблизилась, хоть и боялась колдовки.

— Моя госпожа считает… — зашептала девица — что её жениха… приворожили.

— Жениться передумал? — так же шепотом уточнила Эстра.

— Понимаете, стал он иной, холодный, безмолвный, ночами бродит… глядит пусто. Госпожа желает, чтобы вы… сняли колдовство. А коли найдётся, кто это сделал — служанка глотнула воздух, — ответочку бы бросили…

— Ответочку? Госпожа и мщение просит?

Служанка покраснела, заёрзала и протянула колдовке мешочек. Внутри звякнули монеты. Тяжело так, убедительно.

Эстра чуть склонила голову, подбросила мешочек, оценивая, стоит ли заморачиваться этой придурью. Она считала, любовь, это потеха для простаков, тех, что в сказки верят. Жениться надо по расчёту, хозяйство укрепить, род продолжить и тому подобное. А страсти… страсти пусть ищут на стороне, в потайных светёлках, не требуя ни верности, ни колец. Любой союз — это договор. А любовь его только рушит, как всякая сладость зубы.

— Не, ну а что, — вслух усмехнулась Эстра, потирая живот — приворот дело несложное. А если покормите, то прямо сейчас собираться начну.

Служанка кивнула.

— Ладно. Ждите, — сказала рыжая, заходя в избу. — Кое-что собрать нужно.

Стража облегчённо вздохнула. Служанка вернулась к телеге.