Сплошное недоразумение

1. Выбирать чудо

София

Я еду в прекрасном настроении.
За рулём — почти как дома: вожу уже год. Музыка на полную, руки крепко, но не напряжённо держат руль. Дорога скользкая — опять подмораживает, — но я не спешу.

Сегодня у нас встреча выпускников.
Мы уже не школьники, а взрослые люди, съехавшиеся к родным на новогодние каникулы. Решили собраться сначала в уютной кафешке, а потом — рвануть в клуб. Столики забронированы, предоплата внесена, даже предзаказ сделали. Настроение — огонь.

Пять дней у родителей — как курс реабилитации от взрослой жизни: выспалась, отъелась, попарила кости в баньке до состояния пластилина. Я — как новенькая, полна сил и энергии.
И теперь пою в машине, двигаясь в такт:

Будет так, как я хочу —
Может, это для тебя и новость…
О-о-о-о! Так, так!

Можно терпеть силу, можно пить текилу,
Можешь ждать утро, а я и дальше буду
Выбирать своё солнце, поднимать свои веки…
Да, я и дальше буду выбирать своё чудо.

На светофоре, пока горит красный, замечаю: из соседней машины — чёрного, тонированного, будто из боевика, «Гелендвагена» — мужчина машет мне рукой, чтобы я опустила стекло. Его окно уже открыто.
Я прикручиваю звук и опускаю своё.
Из его авто доносится та же песня Нюши — слушаем одну радиоволну.

— Привет, — говорит он, и голос у него — как тёплый бархат: ни напора, ни флирта, просто дружелюбно. — Наблюдаю за тобой в окно уже пару кварталов. Ты — настоящее чудо: так поёшь, так двигаешься… Взгляд не отвести. Поехали, угощу кофе? Или чаем?

Я смотрю на него — взрослый мужчина. Из-за бороды трудно точно определить возраст: она будто слегка старит. Взгляд — прямой, открытый.
Но я честна — даже с незнакомцами:

— Извините, вы не в моём вкусе.

Поднимаю стекло, включаю музыку обратно.
Светофор мигает зелёным — и я трогаюсь.

А он — за мной.

Не прилипает, не маневрирует агрессивно — просто держится немного сзади.
Ну конечно. Взрослый ухажёр на «Гелике» с блатными номерами — 777. Только тебя мне сейчас и не хватало.

Я сворачиваю к торговому центру — там людно, камеры, охрана. Прогуляюсь, подумаю. Главное — не тащить его за собой домой.
Но не успеваю даже додумать эту мысль…

БА-АМ!

Лёгкий, но чёткий толчок в зад.
Моя малышка — в кредит, с нуля, первая моя машина — и мне её ещё целых четыре года выплачивать.

— Вот же… — выдыхаю, сжимая руль.
Включаю аварийку, достаю куртку с заднего сиденья.

Десять секунд колебаний: звонить брату или нет?
У него сегодня должно быть свидание с Сашей — они такие смешные, робкие, но 100% уже влюбленные. Глупые, ещё не понимают до конца как вляпались.
А я вижу... Не хочу им мешать.

Решаю разбираться сама.

Выхожу на мороз — сразу накидываю куртку. Мужчина уже выставил знак аварийной остановки по правилам и идёт ко мне. Высокий. Сильный. И… знакомый? Нет. Просто впечатление — как будто я его уже где-то видела.

— Если вы это специально… — начинаю я, — то не смешно.

— Прости, — говорит он, и в голосе — искреннее смущение. — Правда не специально. Сам не понял, как так вышло. Честно — недоразумение.

Смотрю в глаза. Нет лжи. Только лёгкая растерянность.
Он подходит ближе:

— Моя машина цела, на твоей — царапина. Я виноват. Готов оплатить весь ремонт, без вопросов.
Будем ментов вызывать — или сами договоримся?

Подхожу к бамперу. Действительно — царапина. Сколько будет стоить покраска и шлифовка — не представляю.

Кусаю нижнюю губу. Старая вредная привычка. Завтра будет шелушиться.

— Давай я наберу знакомого, — предлагает он. — У него сервис. Спрошу, работают ли на праздниках. Если да — отгоним прямо сейчас, разберёмся на месте. Через пару дней заберёшь свою красавицу как новенькую.

Соглашаюсь.
Менты — это минимум полдня, а у меня планы на вечер. Я настроилась отлично погулять.

Он звонит:

— Никита, привет, это Хромов. Извини, что отвлекаю в праздники. Я тут въехал…слегка, но надо бы оперативно поправить.
Да, сам не понял, как так вышло.

Голос у него — спокойный, уверенный. Не вдаётся в подробности. Просто решает проблему.

— Поехали, — говорит, держа телефон в руке. — Примут по блату. Дай свой номер телефона, скину геолокацию.

— Говорите адрес, — отвечаю. — Я местная, не заблужусь.
(И точно не дам телефон, думаю про себя. Не дождёшься.)

Он смеётся.

— Вот ты упертая, малая. И чего ты мне «выкаешь»? Я вроде не сильно старый.

— Для вас — может, и не сильно. Для меня — сильно. Адрес говорите, а то я уже замерзла.

Куртка — тёплая, но ветер всё равно пробирался под воротник, заставляя сжиматься в комок.

— И ещё… отдайте что-нибудь на сохранение. А то смоетесь с места ДТП, а мне потом ремонт самой оплачивать.

— Так… а что тебе дать? — Он шарит по карманам, потом начинает снимать часы. На вид дорогие. Но я в этом не разбираюсь.
— Может, это китайская подделка за тысячу рублей? Давайте документ. Паспорт, например.

Он без колебаний достаёт паспорт и отдаёт.

— Давай, малая, бегом в машину. А то заболеешь из-за меня.
Я поеду впереди, ты за мной. Так мне будет спокойнее.

Сажусь за руль. Пропускаю его. Он не мчит, ждёт меня на поворотах, если я отстаю.

По пути, в пробке, любопытство берёт верх.
Открываю его паспорт.

Хромов Михаил Александрович
Родился в Москве в 1988 году

Старше Вадима на три года. Так, Михаилу — тридцать восемь. Взрослый однако дяденька.
Листаю дальше — пусто. Ни штампа о браке, ни детей.
Паспорт — свежий. Фото — недавнее. Интересно, зачем менял?

Через 20 минут мы у сервиса.
Я загоняю машину, Михаил обо всём договаривается. Парень в комбинезоне уходит оформлять документы. Нас просят подождать в зоне отдыха.

2. Недоразумение

Михаил

Сегодня я зол.
Не по-детски, не с криками и хлопаньем дверей — а по-взрослому: тихо, плотно, как лёд на реке. Такой гнев не вырывается наружу. Он оседает внутри, давит на рёбра, не даёт дышать полной грудью.

Администратор в «Луне» — моём ночном клубе, который я создавал с нуля за год, как ребёнка, — что-то опять напутала. Не просто ошиблась. Напутала всё: и брони, и поставки, и документы для проверки. И сама, как истинная дама, вместо того чтобы разобраться, звонит мне в панике: «Михаил Александрович, я не понимаю, что делать!»

Ну да, конечно.
Хочешь сделать хорошо — сделай сам.
Я давно перестал ждать, что кто-то за меня возьмёт ответственность. Особенно в бизнесе.

Еду туда. Через центр. Через зимнюю слякоть и раздражённые потоки машин, где каждый второй куда-то спешит. Радио играет тихо — на любимой волне.

Я отключаю мысли. Смотрю вперёд. Нужно успеть до открытия, разгрести этот бардак, найти виновных, восстановить порядок и скорее всего уволить администратора. Это не первый её косяк, на первый раз я ее прощал, но такими темпами и на шею сядет. Значит, сегодня я сам встану на её место. Пока не найду замену. А судя по озвученным проблемам — увольнение неизбежно, и искать кого-то придётся срочно.

Хотя мне не привыкать.
За десять лет в бизнесе я всё на себе пробовал: и охранника подменял, когда тот внезапно свалился с гриппом перед крупным вечером; и бармена — когда новый «мастер коктейлей» оказался дилетантом; и официанта — когда в зале не хватало рук.

Администраторов — особенно часто.
Потому что это сердце заведения. Если оно бьётся с перебоями — всё остальное идёт наперекосяк.

Иногда это даже полезно — встать в поток, оказаться внутри. Тогда видишь то, что не показывают в отчётах: где ломается логистика, где тухнут глаза у персонала, где гости чувствуют себя «обслуженными», а не «уважаемыми». Именно так я однажды переделал всю систему бронирования — после того как сам простоял у компьютера три часа подряд, разбирая жалобы гостей.

Так что да — сегодня я снова стану «Мишей-администратором».
Уже почти привычно.

Но… устал.
Не телом — душой.
Потому что каждый раз, когда я беру на себя чужую работу, я напоминаю себе: «Ты один. И если не ты — то кто?»

А хотелось бы верить, что можно просто… довериться.

На повороте к клубу — ад.

Три машины в куче: «Камри» въехала в «Рено», а тот, в свою очередь, снёс «Солярис», который теперь стоит поперёк обеих полос. Никто не пострадал — видно по спокойным жестам и отсутствию «скорой», — но проехать некуда. Весь поток встал.

Я смотрю на часы.
До открытия «Луны» — еще 7 часов.
А там — бардак, который только я могу разгрести.

Нервы натянуты, как струны.
Каждая секунда на этой дороге — это минута хаоса внутри клуба. Кто-то уже наверняка начал звонить гостям, отменять брони. А может, и не начал — потому что просто не знает, что делать.

Типично.

Ругаюсь сквозь зубы, включаю поворотник и резко съезжаю на обочину.
Делать круг — дольше по расстоянию, но быстрее по времени.

Машина послушно вписывается в поворот.
Холодный воздух из-под приоткрытого окна бьёт в лицо — будто напоминает: не злись, действуй.

Я вжимаю педаль чуть глубже.
Сегодня я не просто владелец.
Сегодня я — аварийный клапан.
И если не разрулю всё сам, система рванёт.

Сворачиваю на односторонюю двухполосную улицу, вроде даже не стоим, едем.

И вдруг — справа, в соседнем ряду — мелькает она. Взгляд сам за неё цепляется.

Красная Mazda, уверенно держится в ряду, а внутри — целый спектакль. Девушка поёт во весь голос, двигается в такт, отстукивает пальчиками по рулю, кивает головой в такт. На голове — смешной пучок, небрежно закрученный, с выбившейся прядью. На лице — ни капли макияжа. Только румянец от её импровизированных танцев в машине и яркие глаза, полные света.

Она вроде поёт ту же песню, что и у меня в эфире. Попадает в слова чётко.

Будет так, как я хочу…
Да, я и дальше буду выбирать своё чудо.

Я не могу оторвать взгляд.

Она — не красавица в глянце. Но… живая. Настоящая. В ней — искренность, которой давно не встречал. Ни в бизнесе, ни в отношениях, ни в разговорах с друзьями, ни в постели.

Я ловлю себя на мысли: «Она смотрит на мир, как будто он ещё не подвёл её».

А я… я уже давно перестал ждать чуда.

Но в этот момент — призрачно, глупо, невозможно — мне хочется дотронуться до этого чуда. Хотя бы на секунду.

Я опускаю стекло, машу ей, прошу опустить её. Она смотрит на меня с настороженностью, но опускает.

Делаю комплемент, искренне, от всего сердца, зову вместе выпить кофе или чай. Отказывает. Я не в ее вкусе...

И всё же… я не могут так просто сдаться.

Когда она сворачивает, я еду за ней. Не потому что хочу преследовать — а потому что боюсь, что, если отпущу сейчас, больше никогда не увижу эту искру.

А потом — бам.

Ну всё. Приехали...Кажется, для «Луны» день накрылся медным тазом.
Окончательно и бесповоротно.
Убыток — неизбежен. Можно не торопиться...

Это произошло не специально. Честно. Просто задумался. Смотрел на неё, а не на дорогу.
И вот — царапина на её бампере. А в её глазах — не злость, а растерянность. И лёгкое разочарование.

Она подходит к бамперу, осматривает царапину, хмурится. Потом — чуть отводит взгляд и закусывает нижнюю губу.

Простое, почти детское движение.
Но от него у меня перехватывает дыхание.

Это так… наивно. Она, уже не ребенок, стоит на морозе в короткой куртке, с серьёзным лицом, а губы — будто у девчонки, которая боится, что мама увидит, как она разбила вазу.
И в то же время — чертовски сексуально.
Не вызывающе. Не нарочито. А именно — искренне. Как будто в этом жесте — вся она: и уязвимость, и упрямство, и та самая внутренняя борьба между «разберусь сама» и «помоги мне».

Я ловлю себя на мысли, что хочу провести большим пальцем по её губе — не чтобы поцеловать, а чтобы прикоснуться. Чтобы сказать: «Всё в порядке. Я все решу».

Но, конечно, молчу.
Потому что мы — незнакомцы.
Потому что она уже дала понять: я — не в её вкусе.
И всё же…

Меня пробивает на честность.
— Прости. Честно — недоразумение.

И это правда.
Всё в этой встрече — недоразумение. Случайность. Авария на дороге. Неправильный поворот. Недоразумение...
Но почему тогда внутри так… тепло?

Я предлагаю решить всё по-человечески. Звоню знакомому. Говорю спокойно — хотя внутри всё ещё бурлит от клуба, от усталости, от жизни, которая давно стала рутиной. Но перед ней я хочу быть настоящим мужчиной.

Она — упрямая. Скептичная. Не даёт номер. Выкает. Просит паспорт «на сохранение».
И я отдаю — без тени раздражения. Пусть держит. Пусть знает: я не убегу.

В зоне ожидания приношу кофе: один — латте с карамельным сиропом (наугад, но интуитивно), второй — чёрный, крепкий, для себя. Протягиваю ей латте.

— Держи. Не знаю, что ты любишь, но вроде должно быть вкусно.

Она даже не смотрит на стакан.

— Спасибо, но я не буду.

— Почему? — спрашиваю, не скрывая искреннего любопытства. — Лактозу не переносишь? Могу чай принести, предлагаю выбор.

Она чуть приподнимает подбородок. Глаза — прямые, без тени страха, но и без улыбки.

— Нет. Просто не пью напитки, которые предлагают незнакомые мужчины.

На мгновение я теряю дар речи.

О как.

И ведь не с подозрением говорит — нет, не с истерикой. А спокойно. Чётко. Как человек, у которого границы — не каприз, а принцип.

Её следующая фраза — «А вдруг вы туда что-то подсыпали?» — царапает.
Не сильно, но точно.

На секунду — будто отступает весь мой опыт, мой статус и остаюсь я: просто мужчина, который протянул кофе, а ему ответили подозрением.

Эта мысль — не оправдание, а удар.
Потому что я не хочу быть одним из тех, кого она имеет в виду. Я таких на дух не переношу...

Но вместо раздражения — смех.
Не громкий, не саркастичный, а тихий, с лёгким покачиванием головы.
Смех человека, который понял.

— Поверь, — говорю, глядя прямо в её глаза, без тени игры, — мне не нужны такие приёмы.
Я и так пользуюсь популярностью у женского пола.

И это — не хвастовство.
Это признание: «Мне не нужно обманывать. Я хочу, чтобы ты захотела остаться — сама».

Но вслух этого не сказать.
Так что я просто сижу — с кофе в руке, с улыбкой в уголках губ и с тихой надеждой, что она увидит: за бронёй «успешного мужчины» — обычный человек.
Тот, который тоже устал от масок.