Спор на счастье

САВЕЛИЙ

Чертов азарт снова вышел мне боком. Надо прекращать этот беспредел! Ну нахрена мне это все – не понимаю. И Саня, снайпер блять… Не мог попасть в какую-нибудь деревню поближе к «К» или «П». Теперь приходится ехать к черту на рога. Да еще и на электричке с деревянными сиденьями. Я и не знал, что такие еще остались. Хотя, откуда мне знать, если я передвигаюсь на собственном авто. Ну или на самолете могу полететь… А сюда ничего, кроме электрички не ходит. А так как спор был о том, чтобы без благ цивилизации продержаться неделю в глуши, ехать на машине – не вариант.

Выхожу из вагона на пустой перрон. Блин, это даже перроном не назвать, так, маленький полустанок, с навесом, под крышей которого смогут уместиться человек пять моей комплекции. И одиноко стоящий фонарь, который не факт, что работает. В общем, глушь, как и хотел Пушкин. Оглядываюсь по сторонам – ни души. Впереди поле, сзади – проселочная дорога, за которой еще одно поле. Ветер пронизывает до самых костей, да уж… Здесь намного холоднее, чем в «К», и я в своей косухе и белых кроссовках выгляжу неуместно. Вдалеке виднеется большой холм, у подножия которого нечто похожее на домики. Надеюсь, мне туда…

Иду по дороге, обходя лужи и бугры, и надеюсь, что смогу найти себе ночлег. Солнца сегодня не видно за облаками, пасмурно, да еще и ноябрь. Почти темно, но глаза уже привыкли к сумраку. Вдалеке, там, где виднелась деревенька, все затягивает густым туманом, и я уже сомневаюсь … Может, надо было просто станцевать стриптиз, и не морочить голову… Но нет, хрен меня понес в эту глушь!

Сзади слышится звук приближающегося автомобиля, и я оборачиваюсь. Свет фар приближается, и я поднимаю руку вверх, голосуя. Машина останавливается, мужичок лет шестидесяти открывает окно.

- Добрый вечер. Могли бы Вы меня подвезти до станицы «П»? Это ведь она у подножия холма? – говорю водителю.

- Здравствуй. А чего ж не подвезти-то… Садись, - он ждет, пока я усядусь на пассажирское сидение. В салоне советской «Копейки» тесно, но тепло. И пахнет пылью и пластиком. Прямо запах из детства, когда ездили с отцом на рыбалку…- И как же тебя занесло в наши края? – осматривает меня с интересом.

- Решил отдохнуть от городской суеты. Но вот не знаю, смогу ли найти себе жилье…

- Могу подсобить, - предлагает мужичок. – Тебя как зовут?

- Савелий Маковский, - представляюсь и тяну ему раскрытую ладонь.

- Иван Кузьмич, - крепкое рукопожатие в ответ. – Я присматриваю за домиком соседки. Точнее как… Марфу похоронили год назад. Все родственники в городе, сюда редко приезжают. Так что я слежу, чтобы с домом все в порядке было… Могу тебя туда пустить, только там холодина, протопить надо.

- Вы меня очень выручите, - не передать, как я рад такому стечению обстоятельств.

- Ну и отлично. Ты на сколько к нам?

- Недельку побуду точно.

- Значит, дом на тебе будет. Я уже не молод, тяжко мне управляться с двумя участками…

- Договорились. Мы цену аренды не обговорили.

- Главное, поможешь мне в эту неделю с домом. Деньги мне все равно тратить не на что…

- Ну как же… Всегда найдется, куда потратить…

- Я тебе сказал цену, поможешь!

- Хорошо, - в растерянности смотрю на Ивана Кузьмича. Неужели есть еще люди, которым важнее какая-то помощь, а не материальные блага…

Въезжаем в деревеньку, тут тихо, ни машин, ни прохожих. Как будто и не живет никто. Если бы не свет в окнах.

- А почему на улицах никого нет?

- Так ко сну готовятся уже люди… Встают с рассветом, хозяйство управлять, а вечером рано ложатся…

- Понятно. А есть тут магазин, еды купить?

- Какая еда тебе нужна? Картошки урожай хороший был, я тебе насыплю. Курицу домашнюю тебе дам, свежая, вкусная, в городе такой не сыщешь. Хлеб моя Наденька тебе испечет. Если сам не умеешь готовить, приходи к нам.

- Спасибо, Иван Кузьмич… А Вы всегда так незнакомцев к себе приглашаете? Вдруг я мошенник?

- Да ну брось, Савелий. У нас поживиться нечем, да и в людях я неплохо разбираюсь. Вижу, что честный ты человек.

Подъезжаем к забору из крашенного голубой краской штакетника. За ним виднеется добротный домик. Видно, что построен давно, но ухожен. В окнах горит свет. Кузьмич ведет меня к соседнему участку, заходим во двор. Достает из кармана ключи и отмыкает дверь. Она с тихим скрипом открывается, пропуская нас внутрь.

- Ты проходи, не раздевайся пока. Я сейчас газ зажгу, тепло быстро станет.

- Здесь газ есть? – удивляюсь я. – В пригороде «К» не везде есть, а тут у Вас… Извините, в глуши такой…

- Да, с этим нам повезло, - улыбается Кузьмич. Зажигает в котле фитиль и регулирует какие-то винтики. – Ну все, располагайся, Савелий. Через час давай, приходи к нам на ужин. Калитку запирать не буду, сразу заходи.

- Спасибо, Иван Кузьмич. Я приду.

Сосед уходит, а я иду изучать дом. Он небольшой, но очень уютный. Ремонт старый, на полу ковры. Стол с белой кружевной скатертью. В углу огромный советский телевизор, накрытый кружевной белой салфеткой. Стеклянный сервант с посудой… Выбираю комнату, окна которой выходят в сад. Здесь какая-то особенная атмосфера, не могу объяснить… Дорожную сумку ставлю под стол, куртку вешаю на стул. Пока брожу по комнатам, в доме теплеет. Решаю немного поваляться после неудобных сидений и долгой дороги . Кровать оказывается мягкой только на вид. Матрас без пружин, и довольно твердый, но мне так даже больше нравится. Закладываю руки за голову и прикрываю глаза. Хорошо, тихо… Где-то вдалеке лает собака, кричит ночная птица...

АНГЕЛИНА

Ну вот я и решилась приехать. Не была тут больше года…

Смерть бабушки стала шоком для всей семьи. Она всегда была бодрой, ни на что не жаловалась. Очень активная, доброжелательная женщина. Но в один день папе позвонил Кузьмич, бабушкин сосед, и сказал, что бабуля умерла… После похорон я не могла заставить себя приехать сюда. Мне больно от того, что теперь меня здесь никто не ждет, и не встречает на крыльце… Стою перед дверью, и не нахожу смелости ее открыть. На улице стало совсем холодно, и мои пальцы дрожат. Или это от волнения?.. Бабушка завещала свой дом мне. Она знала, как я люблю это место. И вот, наконец, я здесь. Открываю дверь, прохожу в небольшой коридор. Здесь тихо и тепло. Неужели дед Иван знал, что я приеду? Я ведь даже родителям не сказала… Прохожу по комнатам. Странно, в воздухе так вкусно пахнет, как будто мужским парфюмом. Но я отметаю такие мысли. Ну откуда у деда Ивана парфюм?! Прохожу в свою комнату, скидываю сумку с плеча на стул. Заваливаюсь на кровать, прикрываю глаза. Аромат усиливается, вдыхаю глубже, поворачиваясь носом к подушке. Интересно…

Здесь очень спокойно. Тихо… Так непривычно. В городе не бывает такой тишины, как здесь. Даже глубокой ночью ездят машины. А здесь только ночные птицы нарушают тишину, и шакалы смеются в лесу у холма. В том лесу растет кизил, который мы с бабулей собирали и закатывали в баллоны на зиму. Открываю глаза от непонятного шороха со двора. Хлопает калитка. Входная дверь скрипит. Подрываюсь с кровати, хватаю первое, что попадается под руку – книгу с полки. Нормальный такой, толстый томик Льва Николаевича Толстого, и иду в сторону коридора, где стоит и оглядывается по сторонам какой-то высокий мужик. И что он тут забыл? Высматривает что-то? И когда он начинает поворачиваться в мою сторону, я почему-то начинаю кричать и бью его по затылку книжкой. Эффект неожиданности сработал, и пока он оседает на пол, я проношусь мимо него к выходу и бегу к соседу. Стучу в дверь.

- Ангелок, а ты как здесь? – удивляется баба Надя.

- Я приехала, а там, в доме вор… - не могу собрать мысли в кучу, чтобы объяснить все. Но баба Надя не выглядит испуганной или удивленной. – Я его книжкой по голове ударила, и сюда прибежала.

- Ох, боженьки, зачем книжкой-то? Это не вор, это Савелий. Кузьмич пустил его в дом, тот из города приехал, отдохнуть в тишине…

- А….

- Мы ведь не знали, что ты приедешь, Ангелок, - виновато говорит дед Иван.

- Ой, как неудобно получилось…, - в душе поднимается беспокойство.

- Сильно ты его приложила? – усмехается сосед.

- Со всего маху…, - и показываю движением рук. Соседи переглядываются и качают головами, мол, как же ты так…

- Пойдем, проверим.

Иду за дедом Иваном ни жива, ни мертва. И как быть теперь? Под одной крышей оставаться с незнакомцем? Ну уж нет… И не выгонишь же его… Черт! Сосед первый входит в коридор.

- Савелий, ты тут жив? – дед Иван улыбается. Из комнаты, держась рукой за затылок, выходит тот самый мужик… Смотрю на него во все глаза. А он на меня. Красивый… Глаза светлые, не рассмотреть какого цвета, густые темные брови. Прямой нос. Губы тонкие, изогнутые в улыбке. Высокий, крепкий такой… – Вижу, что жив. Знакомься, это наша Ангелина, хозяйка дома, - врезается в мои мысли голос Кузьмича. Одергиваю себя от рассматривания.

- Вы же говорили, что никто не приезжает… - и голос у него приятный, бархатный… Блин, Геля, о чем ты думаешь?!

- Ну вот, решила приехать… А ты как, с электрички тебя не видел, - это уже мне.

- Я на машине…

- И когда ты вырасти успела… На машине ездишь, умница наша, - дед Иван улыбается и обнимает меня.

- Извините, Савелий. Не знала, что здесь кто-то есть, испугалась.

- Это Вы извините, - его взгляд меня начинает нервировать. Ну, вот что он так смотрит?

- Что порешаем с гостем, Ангелок? Выделишь ему комнату?

Вздыхаю. Можно было бы его отправить к соседям, но у них всего две комнаты и кухня. А у меня…

- Можете занять дальнюю комнату, она большая и светлая…

- Вот и отлично. Савелий, надеюсь, Вы с Ангелочком поладите, - дед Иван уходит, оставляя нас наедине. И мне это совсем не нравится. Незнакомый мужик…Взгляд его этот…

- А нельзя занять ту комнату, окно которой выходит в сад?

- Нет, это моя комната… То есть, когда я приезжала сюда раньше, всегда в ней останавливалась.

- Без проблем, я остановлюсь в той, которую выделите.

- Спасибо.

Иду в свою спальню, гость плетется за мной. Оборачиваюсь, приподнимаю брось в вопросе.

- Там моя сумка осталась, под столом.

Пропускаю его в комнату, сама не вхожу. Проходит мимо, оставляя шлейф аромата. Так вот кем здесь пахнет… Вдыхаю глубоко. Вкусно…

Савелий выходит из комнаты с небольшой дорожной сумкой. Провожаю его в комнату.

- Надеюсь, Вам будет здесь удобно. Окна открываются, если захотите проветрить. Телевизор работает, но ловит только три канала. Пульта, как Вы уже наверно поняли, нет. Переключать каналы только кнопками. Связи тоже нет, только если выйти к холму. Оттуда можно позвонить.

САВЕЛИЙ

Ангелина. Красивая девочка с черными глазами и милой улыбкой. Родинка чуть ниже уголка губы постоянно притягивает мой взгляд, но как же хорошо, что девчонка уже не отводит свой взгляд. Ночью мне снились красочные сны с ее участием. Наутро встал не только я, но и член. Холодный душ не помог, и я пошел к соседу, пытаясь найти себе занятие. Оказывается, колоть дрова – это даже круче тренажерки. Мышцы горят так, словно часа два отпахал в зале, тягая железо. Работа спорилась, и я отложил топор, когда дед Иван пришел и сказал, что пора завтракать. И что Ангелина собралась печь сырники. Решил пойти к ней, но сначала душ. Натягиваю после душа майку-алкоголичку и свободные штаны. В доме тепло, поэтому смело ступаю по полу босиком. Ангелина в кухне хлопочет у плиты. Красивая, заплела волосы в косы, спортивный топ и леггинсы подчеркивают точеную фигурку. Красивая девочка, ничего не скажешь. И сразу в голове оживают сегодняшние сны с ее участием. Завтракаем пышными вкусными сырниками, потом бездельничаем. На обед идем к Кузьмичу и Наденьке, а после решаем прогуляться к речке. Ночной туман не прошел даром, и дороги довольно сырые. Грязь налипает на мои белые кроссовки, и неимоверно раздражает.

- Надо бы тебе одежду подходящую найти. А то потом твоя будет пригодна только для деревни.

- Какие есть варианты?

- Если ты не против, могу из дедушкиного что-то поискать. Он был твоей комплекции.

- Отлично, мне подходит.

Домой приходим ближе к вечеру. Тучами опять затянуло небо, и в пять часов на улице почти темно. Ангелина готовит ужин, а меня отправляет искать в шкафу сменную одежду. Нахожу несколько футболок, байковые рубахи в клетку и штаны. Должно подойти. Ужинаем и садимся смотреть фильм. В семь вечера выключают свет, и меня это немного напрягает. Ангелина находит в серванте свечи и зажигает пару, объясняя, что это веерное отключение, здесь такое часто бывает. В комнате интимный полумрак, и мои демоны рвутся наружу. Но не смею выпустить их, Ангелок не та, с которой можно на раз… Она милая, нежная и открытая девочка. Нельзя обижать и использовать…

Ноутбук почти разряжен, на улице темень, и мы решаем выпить травяной чай и расходиться по кроватям. Утро встречает туманом, и я снова иду к соседу колоть дрова. Ему они понадобятся, и мне надо выпустить пар. Сны с участием черноглазой девчонки вторую ночь не дают покоя. Просыпаюсь с таким стояком, какого не было даже в юности. И как пацан, дрочу с утра в душе второе утро подряд. Физическая работа немного отвлекает, но я чувствую по спине теплую волну. Оборачиваюсь, но никого не замечаю. Продолжаю колотить дрова, пока руки не начинают дрожать. Складываю наколотые деревяшки в поленницу под шиферным навесом. Рассматриваю, как все сделано у Кузьмича: по-простому, своими руками, из того, что было, но все по уму. Рукастый дядька, ничего не скажешь.

- Доброе утро, - слышу за спиной и оборачиваюсь. Ангелина стоит в нескольких шагах. – Устал? Давай помогу? – собирает на предплечье несколько деревяшек, несет к поленнице. Вдвоем получается справиться с работой быстрее, и когда у нас все готово, Наденька приглашает нас завтракать. Молочная рисовая каша просто великолепна! Не ел ничего вкуснее, хотя не особо люблю каши. А тут прямо зашло… Еще и добавки попросил. После завтрака Ангелина помогает вымыть посуду, и когда собираемся уйти, Кузьмич просит отнести Фроловым сумки с продуктами. У тех приезжают дети из города, с собой им гостинцы положить. Беру две увесистые сумки, выхожу за Ангелиной. Не знаю, кто такие Фроловы, но девчонка идет вполне уверенно, значит, она в курсе.

-Теть Люсяяяя! – кричит Ангелина возле калитки нужного дома. – Теть Люсяяяя! – чуть более громко. К нам выплывает дородная дама возраста Наденьки. Улыбается.

- Ой, Ангелинка… Давно тебя не видела… Как похорошела… А это кто? Жених твой? Красивый! – женщина тараторит, не дает и слова вставить. Заношу во двор сумки, ставлю на стол. Ангелина маякует мне, что пора уходить, и я послушно иду к ней.

- Ну, мы пойдем, теть Люсь. Своим привет передавайте.

Смываемся от говорливой женщины и, свернув за угол, сбавляем шаг.

- Ну и разговорчивая, - усмехаюсь я.

- Да, она такая. Но добрая. Хорошая тетенька. Но теперь весь поселок будет обсуждать моего жениха, - смеется Ангелина.

- Ну и пусть обсуждают, - говорю и как бы в шутку обнимаю ее за плечи одной рукой, не прекращая идти.

- Да, пять с плюсом тебе, Савелий… Давай, продолжай… А потом ты уедешь, а мне что со сплетнями этими делать? – убирает мою руку с плеча и как-то невесело усмехается. – Мужчины вообще не думают о таком, да?

- Не понял, о чем ты?

- Да ни о чем, не бери в голову…

Ну вот, день насмарку… И что я сделал такого, что Ангелок заершилась? Но до вечера мне не удалось ее разговорить. Она готовила обед молча, погрузившись в свои мысли, потом куда-то ушла, и вернулась только к пяти часам вечера. Я даже ходил к Кузьмичу, узнать, куда девчонка могла пойти. Он уверил меня, что с ней все будет в порядке, и сказал идти отдыхать. Но отдых никак не шел, пока не вернулась Ангелина. После возвращения она нисколько не смягчилась, и я не знаю, как это исправить. В семь вечера, как и вчера, выключили свет. Ангелина уходит к себе в комнату, забрав с собой одну свечу, а вторую оставив мне. Сижу один и смотрю на трепещущее пламя, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но не нахожу, и решаю пойти и спросить обо всем у Ангелины. Тихо стучу в ее дверь, слышу звук открывающейся щеколды.

АНГЕЛИНА

Сегодня выдалась отличная погода, и так захотелось пойти в лес… Насладиться тишиной и покоем, что царит вокруг. Но вот от компании Савелия не удалось отказаться. Было бы невежливо оставлять его одного дома. Хотя, большой ведь мальчик, не в смысле роста, а вообще… Взрослый… Из разговора я поняла, что ему тридцать шесть, и что он вполне состоятельный и успешный мужчина. И как его занесло в наши края, так и остается загадкой. Он не говорит ничего, кроме того, что мы уже знаем. Но я не верю, что богатый человек, чтобы отдохнуть от городской суеты, поедет в такую глушь. Есть много мест, куда можно отправиться, имея достаточное количество денег. Будь то море или горы… В общем, что-то тут не так.

Но я стараюсь не думать о том, что меня не касается в принципе. Пусть едет, куда хочет… Идем по широкой тропинке к холму, мимо пастбища коров, отдаляемся от домов все дальше. Здесь ветрено, и я накидываю капюшон куртки. Савелий мужественно выдерживает ветер, немного щурясь от солнца. Улыбается… Ботинки скользят по влажной от тумана траве, но все равно он выглядит довольным. Странный…

В лесу ветер стихает, и даже пригревает солнце. Снимаю капюшон и расстегиваю молнию на куртке. Идем по узкой тропинке вглубь леса, тихо переговариваемся. Рассказываю Савелию смешные истории из детства, он смеется и делится своими. Ничего не предвещает неприятностей, пока не набредаем на следы…

- Это кто ходил? – Савелий говорит довольно громко, наклоняясь, чтобы посмотреть на следы поближе. Как маленький, ей богу!

- Тише, - шепчу ему я, а когда он выпрямляется, и пытается что-то сказать, я зажимаю ему рот ладонью. – Замри…

В его глазах вижу интерес и азарт. Но мне совсем не весело. Потому что неподалеку вижу семейство диких кабанов. Они роют своими рыльцами влажные листья под дубом, а их детеныши бродят рядом. Савелий прикусывает мне ладонь, шиплю, переводя на него взгляд. Я и не заметила от страха, что Савелий обнимает меня за талию.

- Что ты так напряглась, Ангелок? Не съем я тебя…

- Ты – нет, а вот они могут, - шепчу ему, наблюдая, как один из кабанов разворачивается в нашу сторону. Смотрит своими глазами-пуговками какое-то время. Волосы на голове начинают шевелиться от ужаса. Кабаны очень опасны, если чувствуют угрозу себе или потомству. А тут все вместе. Кабан начинает движение в нашу сторону. А я хватаю ничего не понимающего Савелия за руку и тяну за собой.

- Там кабаны дикие. Надо бежать…

Срываемся с места, слыша свирепое фырканье сзади. Несемся со всех ног, но от дикого зверя не убежать. Савелий ловко залезает на дерево, тянет меня за собой. Как я успеваю подняться на высоту – не помню. Но от страха все трясется внутри, и я не сразу понимаю, что с левой ноги слетел сапог, и теперь хрюшка фырчит и подбрасывает его рыльцем. Савелий в шоке наблюдает за этой картиной, сжимая меня в объятиях. Не думаю, что он делает это осознанно, но решаю отстраниться. Плохая идея… Нога соскальзывает, и я чуть не падаю прямо на кабана. Но Сильные руки удерживают меня на ветке дерева.

- Не вертись, Ангелина… Замри… Пусть кабан успокоится и уйдет…

Стою, прижатая к мужчине спиной, держусь двумя руками за ствол. Савелий одной рукой держится за ветку сверху, второй крепко прижимает к себе меня. И это так волнительно… То ли адреналин от того, что убегали от кабана, то ли что-то еще, заставляет мое сердце колотиться где-то в горле. Перевожу дыхание, откидывая голову на плечо Савелия, прикрываю глаза. Он целует меня в висок.

- Испугалась? – тихо на ухо. Просто киваю, наблюдая за тем, как кабан все не успокоится, фырчит и хрюкает, дербанит мой сапог. – Как Золушка, вернешься домой в одной туфельке, - хмыкает Савелий. И мне становится смешно, но двинуться не решаюсь, не хватало еще соскользнуть с ветки…

Не знаю, сколько мы так стоим, но солнце начинает садиться, и это плохо… Кабан, наконец, уходит. Ждем еще какое-то время, на всякий случай. И спускаемся. Савелий соскакивает первый, и тянет руки, чтобы поймать меня.

- Ты точно меня поймаешь? Я тяжелая…

- Ты же худенькая, не можешь быть тяжелой… Или ты сомневаешься в моей силе?

- Лови тогда… - и ловит, крепко прижимая к себе.

- Запрыгивай мне на спину, понесу тебя.

- Зачем, я ножками могу…

- Не пущу тебя по сырой земле без сапога. А его мы не сможем надеть…

Смотрю на пожеванную обувь. Мда…

- Хорошо, но если устанешь – скажи.

- Запрыгивай, давай.

Немного присаживается, и я цепляюсь за крепкие плечи, подпрыгивая. Савелий подхватывает меня под колени и подбрасывает на своей спине чуть выше. Взвизгиваю от неожиданности.

- Не шуми, ангелок… А то зверь вернется…

- Надо поскорее возвращаться… Пока солнце не село…

- Почему? – спрашивает Савелий, ускоряя шаг.

- Здесь водятся шакалы, и когда солнце садится, им лучше не попадаться. Потому что они выходят на охоту стаями…

- Вот ведь… Природа!

Доходим домой довольно быстро. Савелий ссаживает меня на деревянные ступени, разворачивается ко мне лицом. Смотрит так внимательно, и мне опять становится не по себе. Сразу вспоминаются его вчерашние взгляды и прикосновения… Так, Геля, отставить! Не думать о нежности… А Савелий все так же стоит и смотрит. Такой путь прошел со мной на спине, и даже нет отдышки… Вот это физическая подготовка… Вздыхает, будто хочет что-то сказать, переводит взгляд на мои губы…

- Молодежь, вы где пропадали? – слышится голос деда Ивана от калитки. Савелий оборачивается к соседу. – Вот те на… вы чего такие чумазые? И без сапога… - оглядывает нас. Да уж, представляю, что за видок у нас сейчас.

- Ой, Кузьмич, что сейчас было… - Савелий выдыхает.

- Приводите себя в порядок, и айда к нам на ужин.

Не спорим. Сначала я убегаю в душ, потом Савелий. Спустя полчаса сидим в уютной кухне баб Нади, едим запеченную курочку с картошкой. Савелий рассказывает о наших приключениях, я поддакиваю. Баб Надя хватается за сердце, дед Иван смеется.

САВЕЛИЙ

Ангелина неподражаема! А после настойки Кузьмича она расслабилась и стала улыбаться чаще. И мне нравится ее улыбка… И не только улыбка. Постоянно хочется ее поцеловать. Ее пухлые губки так притягательны. Никаких уколов красоты, вся натуральная и такая аппетитная, что я готов утащить ее в свою берлогу и не выпускать. И, говоря о берлоге, я имею ввиду не съемную квартиру для потрахушек. Хочу Ангелину в свой дом! И в свою постель, в которой спал до сегодняшнего дня один. Я вообще не спал с женщинами в прямом смысле этого выражения. У меня правило такое, трахнул – ушел. Чтобы женщины не придумывали себе сказок со счастливым концом.

А здесь с точностью до наоборот. Сбежала от меня, Ангелок. Закрыла дверь на щеколду… Отталкивает, опасается, не доверяет… Ну ничего, у меня есть еще время, чтобы добиться доверия. И то, что она несмело, но отвечала на мой поцелуй, что-то значит. Я ей нравлюсь, это точно. На уровне сознания она меня боится, но подсознательное уже готово со мной целоваться…

- Сладких снов, Ангелина… - говорю громко, проходя мимо ее двери. В ответ не получаю ни слова, но знаю, что она услышала.

Строить план по завоеванию сердца моей ведьмы – пустая трата времени. С ней не прокатят варианты пикапа, тут надо что-то особенное… Не понимаю, как проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от того, что меня кто-то трясет за плечо. Открываю глаза огромным усилием. Веки такие тяжелые, что мне это удается с трудом.

- Савелий… Савелий, ты весь горишь…

- Горю, - шепчу еле слышно пересохшими губами. Чего так плохо-то, а?

- У тебя температура… Надо лекарство выпить… - помогает мне немного приподняться на подушке, дает какие-то две таблетки. Закидываю их в рот, даже не спрашивая, что это. Запиваю водой из стакана, что принесла Ангелина. Откидываюсь на подушку, прикрывая глаза. Совсем нет сил.

- Надо было вчера тебе теплее одеваться, продуло… Совсем плохо, да? Что болит?

- Голова только, - говорю тихо. Ангелина встает, но я беру ее за руку, не отпуская. – Посиди со мной, Ангелок…

- Я сейчас вернусь, только сделаю раствор, чтобы растирать тебя. Надо сбить температуру…

- Просто посиди со мной, а лучше полежи… - нахожу в себе силы, чтобы подвинуться и освободить девчонке край кровати. Не возражает, ложится на бочок ко мне спиной. Касаюсь пылающим лбом ее шеи, обнимая за талию. – Черт, я ведь могу заразить тебя, Ангелок…

- Я не боюсь заразиться, у меня иммунитет хороший. Во мне ведь кровь кочевых цыган, помнишь?

- Тогда не отпущу тебя, ты такая прохладная…

- А ты как печка…

- Мы идеально подходим друг другу, - хмыкаю и целую ее в обнаженное плечо. Этот топ меня убивает, и леггинсы тоже. Не могла надеть что-то более закрытое? И не обтягивающее. И вот он, момент, когда мне бы простили шаловливость рук, но сил совсем нет. Проваливаюсь в сон, и в какой-то момент понимаю, что Ангелины рядом нет.

Открываю глаза, за окнами темно, в комнате горит свеча, значит, уже больше семи часов вечера. Приподнимаюсь, спускаю ноги на пол. Прохладно, хорошо… Тело подергивает мурашками, прикрываю глаза. Успеваю сходить в уборную и вернуться в комнату, когда приходит Ангелина.

- Ты чего встал? Лежать надо… - тихо от двери. Ангелина входит в комнату. Несет в руке какие-то упаковки с лекарствами. – Пока ты спал, сгоняла в аптеку. И приготовила суп. Тебе надо поесть и выпить лекарства.

- Я не хочу есть…

- Хотя бы пару ложек надо, на голодный желудок нельзя столько лекарств.

Кладет ладонь мне на лоб. Такая прохладная и нежная… Тянусь за ее прикосновением, когда убирает руку и разочарованно вздыхаю. Открываю глаза. Смотрит на меня обеспокоенно.

- Поешь, пожалуйста, - просит так же тихо, чтобы моя голова не раскололась окончательно. Съедаю несколько ложек супа, потом послушно выпиваю лекарства. Не отпускаю Ангелину, когда она хочет уйти. Ловлю за руку и просто смотрю ей в глаза. Взгляд, наверно, как у Кота из Шрека, раз девчонка укладывается рядом со мной. И о, боги, лицом ко мне. Обнимаю ее за талию. Сначала Ангелина просто рассматривает меня, чувствую это даже с закрытыми глазами. Потом ее прохладные пальчики начинают обрисовывать мои черты, гладят лицо, запутываются в волосах, и это так приятно, что я готов замурчать. Но сил нет даже на звук, и я засыпаю.

Наутро просыпаюсь один, что очень расстраивает. Мне немного лучше, и даже есть хочется. То ли моя ведьма исцеляет меня, то ли таблетки еще действуют. Но я встаю и иду в ванную комнату. Умываюсь и чищу зубы. Мне повезло, как я понял из рассказов Кузьмича. Здесь мало у кого есть ванная комната и туалет в доме. В основном, все ходят в баню два – три раза в неделю, и туалет на улице. Интересно, этот приятный бонус будет несоответствием в условиях спора с Пушкиным? Хотя, я ведь сейчас там, куда он меня отправил, и, что самое интересное, уезжать отсюда мне совсем не хочется.

Смотрю на себя в довольно современное зеркало над раковиной. Мда уж, ну и видок… Щетина отросла и уже походит на бородку. Барберов здесь нет, а свой триммер я не догадался взять с собой. Вот лошара, сразу видно, что городской житель и не приспособлен к таким поездкам. Ну ничего, исправлюсь. Иду на звуки, доносящиеся из кухни. Ангелина, пританцовывая, подпевает музыке в наушниках, готовит что-то безумно вкусно пахнущее. Залипаю взглядом на попку моей очаровательной ведьмы. Великолепное зрелище. Ведет бедрами и в танце оборачивается, вскрикнув от неожиданности. Вынимает наушники.