Спор с мажором

Глава 1.

Макс

– Ну что? Будешь спорить или нет? – спрашивает у меня друг Жека.

Мы с Жекой, то есть с Женькой Поповым, постоянно забавлялись на спор. Задачки и награды с каждым разом росли все выше в геометрической прогрессии.

Теперь друг предлагает поспорить на лям, что я не смогу окрутить девицу. Так-то мне никто не отказывает. Сами прыгают на член ради всяких ништяков и финтифлюшек. Постоянных отношений нет. Только постоянные любовницы.

Мы сидим на задних рядах аудитории нашего универа. Уже четвертый курс подходит к концу и скоро летняя сессия. Я вообще сегодня пришел в универ, потому что батя обещал меня лишить тачки, если я не возьмусь за ум.

– Оке, и кого ты предлагаешь трахнуть? – смиряюсь я.

Деньги это всегда хорошо. Лям – это очень хорошо. У Жеки такой же богатый отец, как и у меня. Плюс мы немного занимаемся криптой. Поэтому лям сумма внушительная, но не заоблачная.

Жека выворачивает голову и бродит взглядом по аудитории. Довольно хмыкает.

– Ксюха Серова, – и смотрит на меня победоносно, как придурок.

А я смотрю на Ксюху. Во-первых, она, конечно, не в моем вкусе. Я люблю худых, с длинными ногами. А Ксюха полненькая. Задница, ляжки, животик. Грудь третьего размера, наверное. Ксюха все время ходит в джинсах и закрытых толстовках. Ни юбок, ни платьев, ни каблуков. Мордашка круглая, но симпотная. Хрен пойми, почему не худеет. Могла бы и королевой универа стать.

Во-вторых, Ксюха – это чисто свой в доску пацан. Она дружит со всеми, ее никто не обижает и не называет толстухой. Как так получилось за четыре года учебы, я не знаю. Может, у нее секрет какой есть. Кажется, к ней никто даже подкатить не пытался. Хотя нет, помню, был один хмырь. По-моему, она смачно ему врезала по яйцам.

И, в-третьих, хоть мы с Ксюхой не в одной компашке, но девчуля здорово выручала меня на сессиях. И не один раз. Писала мне курсовые и домашки. За деньги, конечно. И такие отношения нас обоих устраивали.

А Жека предлагает развести ее на секс. Мда. Дела. Это реально спор на миллион.

– Бля, у меня ж не встанет на нее, – отмазаться не получится, и я это знаю.

– Не гони, виагру примешь, если что, – ржет Жека и хлопает по плечу. – Ну? Забились?

– Срок? – спрашиваю, а сам мысленно придумываю, как вывести лям из крипты.

– Две недели, как раз до сессии уложимся, – скалится друг.

Мы бьем по рукам. Я встаю и иду к Ксюхе, пока препод занят выведением формул на доске.

Двигаю Ксюху, чтобы сесть рядом на лавку. Вечно она сидит с краю. Видимо, чтобы быстрее сваливать с пар.

– Привет, красотка, – шепчу первое, что в голову приходит. Идиот.

Ксюха смотрит на меня с прищуром, выгибает бровь. Не доверяет.

– Чего надо, Зарецкий? – взгляд холодный, надменный. Пипец.

Обычно, когда я просил помочь, она смотрела иначе. А сейчас колючая, как еж.

– На свидание пойдешь со мной? – беру быка за рога, не давая ей очухаться.

– Тебя че, головой ударили? – усмехается.

– Я с серьезными намерениями, - играю бровями, а сам почему-то сжимаюсь внутри. Блядь, да что такое?

Взгляд у Ксюхи становится каким-то странным, с поволокой. Она медленно облизывает губы, прикусывает нижнюю. А я чувствую, как мой член не вовремя встает. ЧТО, БЛЯДЬ? Пять минут назад я был уверен, что этого никогда не произойдет.

Смотрю на ее пухлые и красивые, сука, губы и не могу взгляд отвести. Сглатываю. Ну, Зарецкий, приплыли. Шумно выдыхаю. С утра же с одной девицей уже справил все надобности.

Ксюха наклоняется к моему уху, и ее горячее дыхание обдает все тело мурашками. Да так что на меня находит помутнение.

– Чего тебе нужно, Зарецкий? – вроде шепчет и не томно, но мне хочется схватить ее и выбежать с аудитории, зажать в углу и… Блядь, Зарецкий, о чем ты думаешь, придурок?

– Я знаю, что вы постоянно на что-то спорите, – продолжает шептать в ухо, а мне кажется, что я сейчас в штаны солью. Держусь из последних сил. Разве можно так сексуально шептать, Серова?

– Все домашки и курсовые у тебя на руках, – дышит мне в ухо. – Значит, дело в споре. Что на этот раз, Макс?

То, как она произнесла мое имя, выбило из меня дух. Кажется, я даже перестал дышать и забыл вообще напрочь, зачем к ней подошел.

Поворачиваюсь к ней так, что наши глаза и губы становятся так близко, так опасно, что… До этого момента я ни разу не представлял Ксюху в такой пикантной ситуации. А теперь не могу унять член. Хорошо, что свободные штаны не выдают моего внезапного состояния.

– Оке, ты меня раскусила, – шепчу ей в ответ. – Дело в споре.

– Ну и? На что спорили? – смотрит на меня, словно знает ответ.

– Что я тебя трахну, – бля, зачем я это сказал? Откуда только такой честный выискался?

Уголки ее губ дергаются, вырывается тихий смешок. В глазах неподдельный интерес. Типа, ну давай, я посмотрю, как это у тебя получится.

– Ты рехнулся, Зарецкий? – вздыхает.

Я да. Рехнулся. Только что. Потому что чувствую, что мне никак не хватит пару раз подрочить на твою фотку. Блядь, может если она согласится, все пройдет не так уж и плохо? Почему я вообще об этом думаю? Блядь, Зарецкий, тебя же никто не поймет, если ты будешь встречаться с Серовой. Сука, я уже думаю, о том, как мы будем встречаться. Пиздец, приехали.

– Чего молчишь? – она еще и ручку закусила, а в голове пошли картинки, как она этими губами…

Закрываю глаза, выдыхаю. Зарецкий, успокойся!

– Макс, ты че молчишь, как малолетка? – толкает меня в плечо. – Язык проглотил? Иди давай, ты мне мешаешь.

– Это правда, – выдыхаю. – Мы поспорили на лям, что я с тобой…

– Тшш, – шипит Ксюха. – Лям? Дорого же вы оценили ночь с толстушкой? Или тебе уже никто не дает, Зарецкий?

– Блядь, окей, перегнули, прости, – я мысленно подсчитываю, во что мне обойдется спор, и что будет, если узнает отец.

Собираюсь встать, но Ксюха вдруг хватает меня за рукав, и от услышанного у меня падает челюсть.

Глава 2.

Макс

– Ты же не думаешь, что тебе реально придётся это делать? – шепчет она, чтобы слышал только я.

А это интересный вариант!

– Какие доказательства нужны? – спрашивает, а я пытаюсь понять, с чего это Ксюха открылась перед мной с новой стороны.

– Фотки, – отвечаю и понимаю, что краснею. Да, блядь! Что происходит-то?

Ксюха какое-то время думает, окидывает меня взглядом, словно оценивает, сука.

– Окей, – следует краткий ответ. – Так что? Я так понимаю, все должны знать, что ты со мной. Типа добиваешься, и все такое.

Киваю. Она права, придётся поиграть на публику.

– А какие условия? – улыбаюсь, мне и правда интересно, что она хочет за такую помощь.

– Первое – делаешь вид, что ты мой парень две недели.

У меня округляются глаза. Ведь именно на этот срок мы поспорили. Соглашаюсь.

– Второе – с тебя три оригинальных свидания. Без пафоса, ресторанов, клубов и прочей шелухи, – смотрит так, словно проверяет реакцию.

Хмыкаю. Это уже интересная игра! Зачем это Ксюхе?

– Не вопрос, проявлю фантазию, – снова играю бровями, а у самого скоро член штаны порвёт.

– Третье...

Да сколько там у тебя условий?!

– Сможешь устроить меня на практику на вашу фирму?

Практика сразу после сессии. И чтоб её пройти, есть два варианта. Найти самому или идти туда, куда пошлёт деканат.

– Зачем тебе? У тебя же есть куда пойти, – удивляюсь, потому что отчим Ксюхи тоже бизнесмен, только в другом городе.

– Я не могу пойти на ту фирму. Это личное, – опускает глаза, на секунду выражение её лица меняется, один взмах ресниц, и на меня снова смотрит Ксюха Серова, которую я знаю.

– Ноу проблем, – хмыкаю.

Мне не сложно, с отцом договорюсь. Если не с отцом, так с его замом. Петр нормальный чувак.

– Это все условия? Секс-то будет? – уже верю, что она что-то придумала, но подзадорить не мешает.

Щеки у Ксюхи на миг вспыхивают румянцем. Ага, попалась.

– Ты вряд ли захочешь, – отвечает, а в голосе слышится холодок. – Но после третьего свидания, мы сделаем все, чтобы ты выиграл.

Хм, и с чего такая забота? Ради практики? Или ради возможности побыть моей девушкой в течение двух недель?

Ты вряд ли захочешь

Эээ, нееет! Я тут буквально истекаю уже. Хоть сам не понимаю, с какого хрена. Мне бы злиться сейчас. Но холодный расчёт Ксюхи пробуждает какой-то дикий интерес. На грани фола.

Ощущение, что я никогда и не знал девчонку, которая делала мне курсачи. С которой учился четыре года. И с которой ржали над тупыми шутками.

– Заметано, красотка, – протягиваю ей руку, она вкладывает свою ладонь с красивыми длинными пальцами, чтобы пожать, как она думает. Но я разворачиваю руку и оставляю на её коже горячий (как я думаю) поцелуй.

От этого невинного жеста, у Ксюхи округляются глаза. Да, детка. Я могу быть до приторности галантен.

Знаю, что Жека наблюдает. И он должен видеть, что я на пути к цели.

– Дождемся окончания пары, красотка, – подмигиваю ей, а сам разворачиваюсь и делаю вид, что слушаю препода.

Ксюха утыкается в тетрадку. А я сижу и думаю сходить в туалет передернуть или само пройдёт? Может, найти кого по-быстрому. Но решаю, что в первый же день это может испортить весь план. Приходится просто глубоко дышать.

Протягиваю руку за Ксюху, кладу на спинку скамьи и украдкой смотрю на девушку. Вижу, как поднимается её грудь под толстовкой, как она сжимает ноги. И мне становится интересно. А она возбудилась рядом со мной?

Блядь! Зря она не носит юбки, я бы сейчас проверил, мокрая она или нет.

Что же у тебя в голове, Серова? Как ты меня раскусила? Хотя, что спрашивать? Сама наверняка понимает, что я вряд ли по своей воле её бы захотел. Только член, сука, думает иначе. И меня это невероятно, просто бомбически бесит!

От мыслей отвлекает вибрация телефона. Сообщение от Жеки.

«Ну че как? Круто смотритесь!»

Отвечаю быстро.

«Готовь бабки. Она пойдёт со мной на свидание».

Жека отвечает не сразу. Видимо охреневает от новости. Я прям вижу, как Ксюха падает в его глазах. И быстро пишу ему.

«С сегодняшнего дня она моя девушка»

Друг пишет сразу.

«Как думаешь, она целка?»

Снова украдкой рассматриваю Ксюху. Вообще-то и на таких любители есть. А поэтому вряд ли она до сих пор девственница. По крайней мере, не жмется, как невинная овечка.

Пишу Жеке.

«Думаю, она горяча в постели».

Ответ следует незамедлительно.

«Не забудь пруфы!))»

Вот прикопался, идиот. Будут тебе пруфы.

Когда пара заканчивается, я встаю с места, а Ксюха складывает тетрадки в рюкзачок.

– Пойдём в буфет, – говорю таким тоном, мол, отказа не потерплю, и протягиваю руку.

Ксюха хмыкает, видимо её тоже забавляет эта ситуация. А я оглядываюсь на друга. Он лыбится и прикрывает лицо рукой. Дебил.

Я знаю, что мне все равно никто ничего не скажет. А если вякнет, огребет по полной. И почему-то за репутацию Ксюхи я тоже не особо волнуюсь. Не знаю почему. Либо так уверен, что её никто не обидит, либо так уверен в себе.

Мы идём за руку по коридору универа, и я вижу, как на нас смотрят и перешептываются. Ксюха идёт спокойно, даже не краснеет. Уверенная в себе. Я даже охреневаю. Ну, окей. Посмотрим, чем это все закончится. Лишь бы не слезами и соплями.

Заходим в буфет, выбираем место.

– Тебе что взять? – спрашиваю у девчонки.

– Миндальный латте с ореховый сиропом, – она отвечает, а я замираю.

Мой любимый напиток. Либо она знает об этом, либо у нас схожие вкусы.

Иду, беру два стаканчика, возвращаюсь и едва успеваю передать даме кофе, как на меня набрасывается Катька.

Прилипчивая, как муха. Я уже несколько раз её посылал прямым текстом. Она, конечно, делает офигенный минет, но мне уже надоело.

– Ма-а-аксик, я так соскучилась, – щебечет эта дура, повиснув на моей шее. – Ты мне давно не звонил, давай куда-нибудь сходим!

Глава 3.

Ксюха

– Макс, хочешь, я обломаю феечке крылья? – говорю вкрадчиво, с чувством.

В глазах парня озорной огонёк, губы растягиваются в улыбке. Да, дружок, ты все верно понял.

Встаю, хватаю Катьку за руку и тяну на себя.

– Любимый, почему я должна постоянно снимать с тебя девок, а? – смотрю на обоих с прищуром, вижу, как Зарецкий усиленно старается не умереть со смеху.

– Серова, ты охренела? – визжит Катька, пытаясь вырваться из захвата.

– Это ты охренела, Демина! На моего парня вешаться! Ты меня знаешь, Демина, – шиплю на неё. – Я могу подпортить тебе мордашку.

– Макс, ты, правда, с Ксюхой? – Катька перестаёт вырываться и в ужасе смотрит на Зарецкого.

– Да, – кивает Макс с довольной ухмылкой.

– Все, иди, Демина, дай кофе попить, – отпускаю Катьку и сажусь обратно.

Спокойно пью кофе и поднимаю глаза на Макса. Не понимаю. Он смотрит на меня с восторгом?

– Что? – не выдерживаю.

Не люблю гляделки. Тем более не с Максом. В его глазах тонуть я не хочу.

– Хочу понять, почему тебя боятся больше, чем меня? – улыбается, гад.

– С чего ты взял?

– Очень ловко ты Катьку отшила, – опять у него эта смешинка в глазах.

– Ты против? – выгибаю бровь.

– Нет, это даже забавно, – хмыкает. – Думаю, мы весело проведём время.

– Не сомневаюсь, – пожимаю плечами, стараясь утихомирить разбежавшийся пульс.

Придя в универ на первом курсе, я сразу поняла, что среди этих мажоров и акул в мире папиных денег, мне нужна определённая маска. Поведение решает все. Как себя поставишь, так и будут относиться.

О спорах и тотализаторах я узнала довольно быстро. Узнала и о тех, кто все это проворачивал.

Спорили на девственниц, на пикантные видео и фотки, и на всякие другие грязные вещи.

Зарецкий с Поповым перетрахали, наверное, полунивера.

А я быстро влилась в коллектив, сойдя за свою. Да, неформатная фигура позволила мне стать своей среди чужих. Никто не пытался уложить меня в постель. Никто на меня не спорил. Никто не отпускал пошлых шуточек.

Проблем с учёбой у меня не было. И я намекнула пару раз, что могу помогать. Ко мне стали обращаться за курсачами и рефератами. И это было мне на руку.

Вообще Зарецкого я приметила сразу. Но этот наглый мажор вёл себя, как и полагается всем богатеньким деткам. Все люди для него грязь и пыль под его золотыми ботинками.

Я убедила себя, что такой, как я, ничего не светит. Этот мир не мой. И я не смогу ничего исправить. И если влюблюсь, это будет безответно. Потому что Зарецкий никогда на меня не посмотрит.

Лучшая защита – это нападение. И чтоб защитить свое сердце от ненужных чувств, я стала более наглой и агрессивной. Делала вид, что я циничная. Что я такая, как они.

Это на самом деле нетрудно. Перестать чувствовать. Я даже порадовалась, когда поняла, что моей лучшей защитной реакцией в любой ситуации становится острый язык. Меня словно несло в неведомые дали, где нет места эмпатии и сочувствию. А кругловатая фигура и поставленный удар стали моим преимуществом. Во мне не осталось больше нежного и хрупкого цветка. Его давно сорвали и растоптали, смешали с грязью.

Когда Зарецкий обращался ко мне за курсачами, сердце ёкало, конечно. И не смотря на его репутацию мачо, я видела, что у него нет ко мне неприязни или другого мерзкого отношения.

Мы даже умудрялись шутить и перебрасываться колкостями. Как два пацана или друга, как все эти мажоры.

За четыре года я неплохо изучила их компанию. И знала, когда именно он обращается за помощью в учёбе.

Поначалу даже удивлялась, зачем он идёт ко мне, если может напрямую заплатить преподам. Даже спросила однажды.

– Батя тачку отберет, если прочухает, – пожал он тогда плечами. – Лучше не светиться, он у меня злой.

Вполне себе ответ. Ведь у богатых свои причуды.

И когда Зарецкий подсел ко мне и назвал красоткой, у меня не то, что сердце ёкнуло, у меня сразу красный аварийный маяк загорелся.

Сама того не ожидая, я угадала насчёт спора.

– Что я тебя трахну, – признается он вдруг.

С чего бы такая честность? Или это моя маска "своего чувака" так на него действует?

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Я едва себя не выдала. Едва удержалась, чтоб не залепить ему пощёчину.

Я ведь знаю их игры.

Я не хочу в них участвовать.

Я не хочу, чтобы Зарецкий что-то понял.

Не хочу, чтобы играл со мной.

За несколько долгих секунд в моей голове рождается совершенно безумный план. Нет, не по соблазнению Зарецкого. План, который я давно вынашиваю. И в один миг понимаю, что именно Зарецкий может мне помочь.

Поэтому я его останавливаю, когда вижу внезапно виноватое лицо. Хей, друг! Неужели в тебе есть совесть? Неужели мажоры тоже что-то чувствуют, кроме своей безграничной власти?

Лям это, конечно, они загнули. И я знаю, что это все Попов Жека. Лучший друг Зарецкого. Мерзотная тварь, если быть честными.

Я видела, кожей чувствовала, как Зарецкий меня разглядывает на паре. Что он там себе думал? Как хочется залезть в его красивую голову и понять, что у него на уме?

Я предложила ему свои условия. Предложила помочь. Обставить так, как нужно, чтобы он не лишился бабок.

Зачем я это сделала? Кому и что хотела доказать?

Я не собиралась делать что-то подобное, чтобы на короткий срок побыть в статусе его девушки.

Оно само в голову пришло. Я знаю, что пожалею об этом. Он слишком близко. За две недели его станет слишком много в моей жизни.

Или не станет? Мы же можем только «играть» на публику. А значит, после универа разбежимся по домам.

Что я творю? Но провернуть назад нельзя. Не сейчас, когда я реально могу получить практику. Хорошую практику, подальше от отчима.

Смотрю на него и знаю, что потону. Упаду на самое дно. Главное, не захлебнуться. Главное, оттолкнуться потом ногами и выплыть.

И как бы мне не хотелось обнять его, почувствовать его, услышать что-то приятное. Этого не будет. Ведь это всего лишь игра. Игра, которую я затеяла сама.

Глава 4.

Макс

Я в шоке. Нет, я в ахуе.

То, как Ксюха отшила Катьку, повергло меня в какой-то экстаз.

Таким макаром я всех любовниц лишусь. Но почему-то радуюсь этому, как ребенок.

И злюсь одновременно. Ведь это я здесь властный мужик или где?

Я бы взбрыкнул, но с кем-то другим. Не с Ксюхой. За ней забавно наблюдать.

Так и хочется сказать – моя девочка. Бля, я ее уже своей называю. Зарецкий, ты о чем думаешь?

Меня ж никто не поймет. А с другой стороны, кому какое нахер дело?

Все эти мысли проносятся у меня в башке, пока я смотрю, как она пьет свой латте. Из трубочки, блядь. Как она своими губами обхватывает эту трубочку…

Пошлые образы в голове сменяются один за другим. Одна мысль заседает очень прочно. Трахнуть этот ротик. Так чтобы дышать не могла, чтобы слюни и слезы. Я полный кретин.

– Поехали, – не спрашиваю, утверждаю.

– Куда? – глаза удивленные, волосы свои каштановые поправляет, толстовку пониже натягивает.

– Прокатимся, поболтаем, – подмигиваю, чтоб не подумала чего. – Могу я погулять со своей девушкой?

На миг вспыхивает румянцем. Оу, значит, и тебя можно пронять? Чтоб Серова, и смущалась?

А у меня член горит, и яйца скоро лопнут с треском. Дрожать скоро начну, блядь.

Хочу ненавидеть Серову за это. Хочу бросить эту идиотскую затею. Но ведусь, как подросток. Любопытство, блядь. Свежая кровь, загадка, тайна, ребус, ссуука.

Ксюха берет меня за руку, и мы идем к машине. А меня в жар бросает от ее руки. От ее прикосновений. Стискиваю ее ладонь сильнее. Она не реагирует. Совсем. Никак.

Что ж ты делаешь со мной? Неужели не нравлюсь?

Лихорадочно думаю. С Жекой у нас спор. С Ксюхой уговор. Но я хочу другого.

Так зарождается в моей голове отвратительно дикий план.

Влюбить ее в себя.

Чтоб краснела чаще. Чтобы смотрела с обожанием.

Чтоб избавилась от этих блядских джинсов и толстовок.

Чтоб прочувствовала.

Чтоб отказалась от этой маски черствости и циничности.

Нахера мне это? Сам не знаю.

Хочу узнать, есть ли у нее сердце? Что скрывается под этим видимым безразличием?

Садимся в машину. Она пристегивается. Держит рюкзачок на коленках. Я давлю на газ и с пробуксовкой выезжаю с парковки.

Едем молча какое-то время. Я не выдерживаю.

– Тебе все равно, куда я тебя везу?

Ксюха начинает вдруг смеяться. Нет, я слышал ее смех и раньше. А сейчас он другой. Заразительный.

– Я сказал что-то смешное? – спрашиваю, а сам улыбаюсь.

– Нет, Макс. Просто я тебе доверяю, – просмеявшись отвечает Ксюха и смотрит на меня довольная.

Доверяет. Она мне доверяет. Дура что ли, не пойму.

Она меня совсем не знает. И вдруг – доверяет. И почему я еще не чувствую себя мразью?

– Неожиданно, – хмыкаю, а сам доволен, как обожравшийся кот. Такого мне еще не говорили.

Родной отец не доверяет. А Ксюха вот…

– Ну, смотри, – начинает она. – Про спор я знаю. Мы обо всем договорились. Терять мне нечего. Захочешь взять силой – я сама тебе дам. По почкам, – уточняет и продолжает. – Ты не маньяк. А если и маньяк, то помереть от твоей руки даже лестно. Чего мне бояться?

Я слушаю и охреневаю. Даже притормозить пришлось, и съехать на обочину.

Поворачиваюсь к ней и вижу Ксюху совсем другим глазами. Не говоря о члене, выпрыгивающем из штанов.

В голову ничего не приходит совершенно. Все мозги утекли в пах. Ксюха смотрит на меня с вызовом. Мол, давай, чувак, отвечай!

– Ты охуенная, ты знала? – само срывается с губ прежде, чем я успеваю подумать.

– Тебе так только кажется, – хмыкает, но я вижу, что смутилась от моего нелепого комплимента.

Нет, Серова, уже не кажется. Я давлю на газ и четко осознаю, куда я хочу ее отвезти.

В свое тайное и самое сокровенное место. Поглядываю на Ксюху украдкой. Она с интересом смотрит в окно и по сторонам.

А я внезапно понимаю, что мне рядом с ней комфортно. Также как с друзьями. Она не раздражает. Скорее вызывает интерес и любопытство.

Мы приезжаем на место. И чтобы добраться до заветной точки, откуда открывается потрясающий вид на город, нужно проехать на фуникулере.

Ксюха спокойно выходит из машины, когда я открываю ей дверь. Но когда видит кабинки, вдруг резко бледнеет.

– Макс, я туда не пойду, – ее голос дрожит, да и ноги того гляди подкосятся.

– Эй, ты чего? – беру Ксюху за руку. – Высоты боишься?

– Да, – выдыхает она, закрывая лицо руками.

Молодец, Зарецкий! Сто баллов, блядь. Довел девушку почти до истерики.

– Слушай, Ксюш, я буду рядом, – в порыве обнимаю ее за плечи, прижимаю голову к своей груди. – Хочу тебе кое-что показать. А обратно спустимся пешком.

Всем телом ощущаю, как ее трясет. Паническая атака, не иначе.

– Будем обниматься всю дорогу, хочешь? Можешь даже глаза не открывать, м? – уговариваю Ксюху, как маленькую. – Ксюш? Ты же мне доверяешь? Сама сказала.

Я не вижу ее глаза, но она кивает. Веду девчонку к кабинке, не отпуская от себя. Покупаю билеты. Нас в кабинке двое. Сажаю ее рядом с собой. Она зарывается лицом в мою толстовку и крепко вцепляется в меня.

И я, сука, счастлив, как никогда! Вообще ничего не понимаю. Еле держу себя в руках. Яйца сжимаются до боли.

Чувствую, как она напряжена. Вцепилась в меня, как в единственное спасение. А во мне разливается какое-то невиданное тепло. И очень хочется злиться! Но не получается никак!

– Ксюш, ты как? – спрашиваю тихонько, вдыхаю запах ее волос.

– Расскажи что-нибудь, – просит она, уткнувшись в меня лицом. – Просто говори, что угодно.

– Хорошо, – я удивляюсь, хмыкаю, но что ни сделаешь, лишь бы она не начала истерить. – Что ж такого тебе рассказать? Ксюш, ты поверишь, если я скажу, что никогда не влюблялся?

Бля, Зарецкий, что ты несешь? Почему-то мне захотелось сказать именно это. Такой простой факт из моей жизни надолго отвлечет девчонку от страха высоты. Наверное.

Глава 5.

Ксюха

Сидела в этой гребаной кабинке и тряслась от страха и паники. Хотела убежать.

Но Зарецкий… Макс повел себя нормально. Неожиданно, но не как козел.

Обнимал всю дорогу. Боже, я дышала его запахом! И не могла надышаться. Хотела впитать его.

Запомнить. Чтобы никогда не забывать.

– Расскажи что-нибудь, – прошу, чтобы слушать его голос. Он успокаивает, обволакивает. – Просто говори, что угодно.

– Хорошо, – соглашается, а я чувствую себя дурой, что плохо о нем думала. – Что ж такого тебе рассказать? Ксюш, ты поверишь, если я скажу, что никогда не влюблялся?

Боже, зачем он это говорит? Врет или нет? Он меня Ксюшей называет… Хотя для всех я Ксюха.

Зачем мне знать, влюблялся ли он? Я растекаюсь, меня мажет, словно я напилась.

Бедный мальчик, не знавший любви. Нет, Серова, даже не думай! Эта любовь не для тебя! Он не для тебя!

Никто на тебя не посмотрит, толстая шваль.

Кому ты нахер сдалась? Посмотри на себя в зеркало!

Твое место у меня под столом!

Старые раны эхом отдаются в моей голове. Любви нет. Есть расчет.

И снова Макс держит меня. Приводит на самую верхнюю точку в городе. Шикарный вид, весь город у наших ног.

Я боюсь даже сдвинуться с места. Боюсь дышать. Боюсь отпустить такую надежную сейчас руку.

Макс переплетает наши пальцы. Сжимает крепче.

– Это мой личный рай, – говорит он тихо, голос хрипит.

Личный рай? Что это значит?

– Я никого сюда не приводил, кроме тебя, – его голос все ниже, а я боюсь шелохнуться.

Это безумие! Иллюзия, которая вот-вот станет реальностью.

Мне так хорошо и так страшно одновременно! Низ живота скручивает от возбуждения. От сладкого голоса, льющегося по моим венам.

Зачем он со мной так? Я же задохнусь от ненужных чувств. Я утону. Это всего лишь игра.

Макс разворачивает меня к себе и впивается в мои губы. Жадно. Дерзко. До умопомрачения вкусно.

Кусает губы, облизывает. Толкается языком, водит кончиком по небу, по зубам. Неистово. Мокро. Все мои стены вокруг сердца с грохотом падают вниз.

Я отвечаю. Мы оба, как голодные звери. Воздуха не хватает. Мы стонем друг другу в рот.

Мои руки обвивают его шею, пальцами зарываюсь в его волосы. Он крепче сжимает меня за талию. Одна рука опускается на ягодицы.

Макс жмется ко мне все сильнее. Не отпускает. Я чувствую животом его внушительный стояк. Неужели он меня хочет? ХОЧЕТ МЕНЯ???

Сердце стучит так быстро. Мне кажется еще чуть-чуть и я упаду без сознания.

А Макс не может оторваться. Все целует и целует. То нежно, то грубо. Буквально трахает мой рот.

Как глоток свежего воздуха. Как долгожданный нектар.

Я слышу его сердце. Оно гулко отдает по ребрам. Хочет вырваться.

Что происходит? Что он творит? Зачем целует?

Это все сладкий сон. Я так не хочу, чтобы он заканчивался.

Мы же всего лишь… Всего лишь договорились… Нам нельзя. Нельзя...

Но я не могу его оттолкнуть. Это не в моих силах. Я хочу насладиться. Хотя бы сейчас.

Макс зарывается пальцами в мои волосы. Прижимается лбом к моему. Он дышит рвано. Словно марафон бежал. Дышит прямо в мои губы. Смотрит в глаза.

– Ты такая вкусная, просто пиздец, – выдыхает, не отпускает. – Если бы раньше знал… Нахер все эти споры…

– Макс, – я просто шепчу, я не знаю, что говорить. Потому что меня нет, не сейчас и не здесь.

– Тшш, красотка, – прикладывает палец к моим губам, потом проводит по нижней губе. – Не говори ничего, пожалуйста.

И снова целует. Теперь нежно, с наслаждением, облизывая. Словно ничего слаще он никогда не пробовал.

Потом мы идем пешком вниз. Болтаем ни о чем и обо всем. Не касаясь темы спора и наших уговоров. Не касаясь произошедшего на вершине.

Макс подвозит меня до общаги и снова целует. Будто я и правда его девушка.

Я прощаюсь и выхожу из машины. Все на нас смотрят. Но мне плевать. Сейчас мне очень хорошо.

Захожу в свою комнату, и на меня тут же налетает Анька.

– Ты где была? Вы с Зарецким, правда? – глаза-блюдца то ли удивленные, то ли испуганные.

– В чем дело, Ань? – мне лениво ее слушать, да и говорить не хочется.

– Да про вас весь универ гудит!

– Пусть гудит, – отвечаю спокойно, переодеваюсь. – Собаки лают, караван идет.

– Ксюх, ты же в курсе, что он с Поповым вечно на что-то спорит? – вижу, что Анька реально переживает.

– В курсе, конечно. И сейчас это тоже спор. И я в него ввязалась, – говорю честно, потому что Аньке можно.

– Да ладно! – на ее милое личико лезет улыбка. – И че как? Где были?

– Катались по городу, гуляли на Воробьевых. Все норм, подруга, не переживай, – улыбаюсь, треплю ее за плечо.

Анька меняется в лице, начинает рыться в сумке и достает бумажку. Протягивает мне, а сама щеки кусает.

– Арсен приходил, – смотрит на меня взволнованно. – Завтра бой. Сказал, если не явишься…

– Понятно, – настроение улетучивается стремительно.

Я разворачиваю бумажку и вижу адрес завтрашнего боя.

Глава 6.

Ксюха

– На колени, тварь! – ледяной голос отчима, который мне даже не отчим, буквально пригвождает к полу.

Если не послушаю, он снова сделает это. Тело становится деревянным.

Встаю на колени. Не смотрю на него. Он страшен и мерзок.

– Рот открой, – приказывает, как собачонке. – Открывай или зубы выбью, сука!

Закрываю глаза, открываю рот. Он пихает в меня свой член. Достает до горла.

Мне нечем дышать. Но озабоченную скотину это мало волнует.

– Смотри на меня, шлюшка! – от его голоса я дрожу.

От страха. От ужаса. Распахиваю глаза… Он возвышается надо мной. Властный, отвратительный.

– Слишком долго, сучка, – шипит сквозь зубы, вытаскивает член. – Разве так я тебя учил?

Берет со стола кнут. Во мне кровь застывает от одного его вида.

– Пожалуйста, не надо! – вскрикиваю, потому что именно этого боюсь больше всего.

– Я тебя не спрашивал, – словно голос из могилы.

Он замахивается. Я слышу еле уловимый свист. Первый удар по спине обжигает так, что от боли хочется захлебнуться. Еще удар. И следующий.

– АААА! – кричу, не в силах остановиться, хочу умереть прямо сейчас на этом ковре.

– Я отпущу тебя тогда, когда сочту нужным.

Он уходит, а я лежу на полу в его кабинете, не в состоянии даже встать на ноги.

Просыпаюсь с криком и вижу перед собой напуганную Аньку.

– Опять кошмар, да? – смотрит на меня, жалеет. – Почему не пойдешь к психологу?

– Ань, не до них сейчас, – морщусь, как от головной боли.

– Ксюх, я же не слепая! Ты кричишь почти каждую ночь! – берет мои руки в свои.

– Прости, если мешаю тебе спать, – мне правда стыдно, но я не знаю, что мне с этим делать.

И психологам не верю. Анька вздыхает.

– Я просто переживаю за тебя! Ты все время на грани! Ходишь по тонкому льду, словно ищешь, как быстрее сдохнуть! То эти бои, то гонки, то Зарецкий…

Что правда, то правда. Адреналин помогает мне не свихнуться. Он выталкивает всю накопившуюся боль. Отключает мозги. Не дает остановиться и посмотреть на жизнь по-другому.

Я даже плакать не могу. Слез нет.

– Зарецкий меня вчера поцеловал, – тихо говорю, прячу лицо руками.

– Да ладно! Серьезно? Прям сам? – глаза у Аньки на пол лица.

– Прям сам, – передразниваю подругу. – Думаешь, я б сама к нему полезла?

– Офигеть! – выдает она изумленно. – И че? Как?

– В смысле, как? – делаю вид, что не понимаю.

– Ну, правда, что он горяч, и все то, что о нем говорят? – хихикает Анька.

– Не знаю, что там кто говорит, – вздыхаю, – но целуется он, как Бог.

Умалчиваю подробности про крепкий стояк в штанах. И про обнимашки в кабинке фуникулера. Ни к чему подруге об этом знать.

– Ох, интересно, как будет, когда до секса дойдет, – смеется она.

– Вряд ли дойдет, – отрезаю, остужая Анькин пыл.

– Почему? Если вы встречаетесь? – недоумевает, хмурится Анька.

– Это ненадолго, – выдаю холодно. – Ты же знаешь, этот мажор не для меня. Я никто.

– Ксюх, прекрати это самобичевание, – подруга раздражается, не любит, когда я так говорю.

– Лучше заранее быть готовой ко всему, понимаешь? – беру ее за руку. – Ты же знаешь, я ненавижу мажорские игры.

– Эх, мажорские ненавидишь, а сама? В какие игры ты сама играешь? Во взрослые? Или криминальные? – выпаливает мне в лицо, и я прекрасно ее понимаю.

– Прости, Ань. Но я реально не хочу ни на что надеяться. Мне бы доучиться и уехать отсюда, – смягчаюсь, потому что ссориться с Анькой вот вообще не с руки.

– Уже решила, куда поедешь? – смотрит на меня грустно, но успокаивается.

– Пока думаю о Владивостоке или Камчатке, – пожимаю плечами. – Если все сложится, можно попробовать за границу.

– Далековато, – смеется подруга.

– Чем дальше, тем лучше, – улыбаюсь и начинаю одеваться.

Вдруг вибрирует телефон, смотрю на него, и сердце начинает трепыхаться.

«Доброе утро, красотка! Двух первых пар нет, и я решил свозить тебя кое-куда. Буду через десять минут».

На лицо лезет предательская улыбка. И я замечаю, что Анька смотрит на меня с подозрением.

– Зарецкий, да? Мажорские игры, бла-бла-бла! А сама растеклась уже ванильной лужицей, – ржет она, пока я краснею и бью себя по щекам.

Закусываю губу, смотрю на свой гардероб. Почему мне хочется одеться иначе? Почему мне важно, какой меня видит Зарецкий?

М-да. Платьев у меня нет. Каблуки я не ношу. Натягиваю джинсы и вместо безразмерной толстовки надеваю черную блузку с вырезом, который подчеркивает мою пышную троечку. Сверху пиджак. Распускаю волосы. Беру рюкзачок и с замирающим сердцем спускаюсь к мажору.

Глава 7.

Макс

Весь вечер гонял по городу, как ненормальный. Что-то случилось там, в кабинке. А потом на смотровой площадке.

Меня размазало в лепешку. Эти губы… Пухлые, сладкие. От них невозможно было оторваться.

Не знаю, как удержался, чтоб не трахнуть Ксюху прямо на скамейке. Если б я это сделал, то это был бы тот самый я, Максим Зарецкий, который берет все, что пожелает.

Но мне хотелось насладиться ее вкусом. С ней хочется быть нежным. Я злюсь на себя. И на Жеку. Я влип по самые яйца. Вспоминаю, как Ксюха прочитала меня с этим спором. Даже подумалось на секунду, что спор не между мной и Жекой, а между Ксюхой и Жекой. А я в этом споре разменная монета. Отгоняю эти мысли, потому что Ксюха не такая. Я в ярости давлю на газ.

На губах ее вкус. Перед глазами ее лицо. Доверчивое, красивое. Огромные зеленые глаза. На миг мне кажется, что она в меня влюблена. И черт, я хочу этого! Хочу, чтобы она меня любила!

Подъезжаю к дому. Жму на пульт, ворота разъезжаются. Меня встречает охрана.

– Отец у себя? – спрашиваю у них.

– Да, Максим Андреевич, в кабинете, – отвечают, я киваю и ставлю машину.

Вбегаю в дом. Наш особняк трехэтажный, построен еще с участием моей мамы. Она проектировала, вкладывала душу. Выбирала интерьеры. Занималась садом. Теперь мамы нет. А за садом следит специальный человек.

Подхожу к кабинету отца, стучусь.

– Входите, – слышу его голос и открываю дверь.

Отец, как всегда, сидит за своим столом, что-то печатает в ноутбуке. Рядом сигары, бутылка дорогого виски.

– Привет, бать, – плюхаюсь в кресло напротив.

– О, Макс, а ты чего это? – отец удивляется, хмурится. – Надеюсь, с учебой все в порядке?

– С учебой, да, – киваю. – У меня к тебе дело есть. Просьба, скажем так.

Отец откидывается на спинку кресло, выгибает бровь, складывает руки на груди.

– Денег не дам, – говорит жестко, поджимает губы.

– Не, денег не надо, – смеюсь, вот каким он меня видит, оказывается.

– Девушка залетела? – еще больше мрачнеет папаша.

– Бать, успокойся. Тут другое, – вздыхаю, тру переносицу. – Возьми мою девушку на практику в свою компанию, – выпаливаю, как на духу, чтоб не передумать, не облажаться.

– Эм, – отец странно щурится, открывает рот, закрывает, будто слов не найдет, но все же берет себя в руки. – Твою девушку на практику?

– Да, – снова вздыхаю.

– Что-то я не припомню, чтобы ты раньше просил за кого-то, – вдруг смеется отец, а мне даже как-то легче на душе становится. – Чем же она так хороша?

– Просто моей девушке нужна практика. Она не хочет идти к отчиму, – говорю честно, потому что отец все равно узнает, рано или поздно.

– Таак, а кто у нас отчим? – отец кладет руки на стол, берет сигару, отрезает кончик, поджигает и прикуривает.

– Вроде фамилия Каримов, – не помню даже откуда я это знаю, кажется, был разговор на какой-то тусе. – Он из Ярославля, по-моему.

Отец закашливается, аж до слез. Потом делает глоток виски.

– А девушку как зовут? – спрашивает уже тихо, серьезно.

– Ксюша Серова, – нахожу в телефоне ее фотку, протягиваю отцу.

Он долго смотрит на фото. Хмурится, жует губы. Снова делает глоток из стакана.

– Хорошо, – соглашается он и отдает мне телефон. – И ты с ней встречаешься? – смотрит на меня исподлобья.

– Да, бать, я же сказал, – мне не нравится этот разговор.

– Не модель, не профурсетка, не длинноногая богатая красотка? – уточняет зачем-то. – А именно Ксюша?

– Бать, чего заладил? Да, Ксюша! И у меня к ней серьезные намерения! – вскакиваю с кресла, меня охватывает злость за эти тупые вопросы.

– Успокойся, – рычит он. – Я возьму Ксюшу на практику. Приведешь ее потом.

– Спасибо, бать, – улыбаюсь, ощущаю, что камень с души свалился.

– А ты! – он встает с кресла и показывает на меня пальцем. – Не смей ее обижать. Понял?

– Бать, ты чего?

– Я спрашиваю, понял? – отец подходит ко мне вплотную, сверкает глазами.

– Понял. Я бы и так ее никогда не обидел, – выдерживаю его взгляд, вздыхаю. – Спасибо еще раз.

Выхожу из кабинета, а в голове сумбур. Что это нахер сейчас было?

Все мысли вылетают из головы, когда вспоминаю Ксюшины губы. И ее тело в моих руках.

Три раза дрочу в душе, представляя мою сладкую красотку. Только это совсем не то. Не то, что я хочу. Смотрю на ее фотку, и член снова встает. Да блядь!

Полночи ворочаюсь. Снится, как я трахаю Ксюшу. Как она извивается и стонет подо мной. Ее грудь и губы… Просыпаюсь весь мокрый. Блядь! Кончить во сне это, конечно, пиздец.

Иду в душ. Смываю с себя следы эротических снов. Кое-как прихожу в себя. Завтракаю. Отец уже уехал в свой офис. Смотрю расписание пар. Две пары отменили, и у меня возникает идея.

Нужно приодеть Ксюшу. Чтобы она выглядела еще сексуальнее. И только для меня. Потому что моя!

Сажусь за руль. Пишу Ксюше сообщение. Мчусь на всех парах. Уже знаю, куда отвезу ее одеваться. У маминой подруги классный магазин с брендовыми шмотками.

Все мысли только о Ксюше и губках. И попке. И сиськах. Член упирается в джинсы до боли. Сколько ж можно-то?

Подъезжаю к общаге. Выхожу и спиной опираюсь на машину. Когда вижу Ксюшу, челюсть падает вниз. Воздуха не хватает. А член и вовсе живет своей жизнью. Аж яйца каменеют.

Вроде все те же джинсы, но появилось декольте. Я стою и облизываюсь, как похотливый самец. Да почему «как»? Я и есть. На Ксюше пиджачок, волосы распущены. Подходит ко мне, улыбается скромно.

– Для меня нарядилась? – шепчу ей в ушко, обнимаю и целую в губы, будто дорвался до самого сладкого нектара. – Я соскучился, – выдыхаю ей в шею, прикрываю глаза в блаженной неге.

– Маакс, – у нее вырывается стон.

Заглядываю ей в глаза. И не вижу ни капли притворства. Все честно. Как есть. Я влюблен. Она влюблена. Ксюша краснеет, смущается. Глазки блестят. Целую еще, потом открываю ей дверь, помогаю сесть. А после сажусь рядом и даю по газам.

Глава 8.

Ксюха

Макс ведет себя, как влюбленный мужчина. Вот вообще не ожидала от него этой прыти.

И вроде мы действительно договорились играть на публику. Но… Мысли о том, что Макс играет слишком хорошо или даже перегибает палку, не дает мне покоя.

Он целует так, словно ему это и правда нравится. Я не сопротивляюсь. Лишь каждый раз напоминаю себе, что это игра.

Мы едем по городу. Макс расслаблен, ловлю его взгляды на себе. Приходится прикладывать все усилия, чтобы не краснеть. Играет веселая музыка в салоне. А я наслаждаюсь запахом, который исходит от этого мажора.

Стараюсь запомнить. Сохранить в себе эту частичку, чтобы потом вспоминать на другом конце страны. Я даже подумала, что если что-то пойдет не так, уеду и переведусь в другой универ.

Привычка просчитывать наперед шаги уже послужила мне хорошую службу.

Но Макса я просчитать не могу. Даже с учетом нашего уговора и этого дебильного спора.

«Секс-то будет?» – вспоминаю его вопрос и чувствую волну возбуждения. Ерзаю в кресле, и от Макса это не утаивается. Уголки его губ ползут вверх. Но он ничего не говорит. Хоть за это спасибо.

Подъезжаем к зданию с огромными витринами. Вокруг сплошь бутики и магазины. На парковках дорогие машины. Все сияет и блестит. До меня смутно доходит, что Макс не просто так привез меня сюда.

Макс выходит из машины, открывает мне дверь и подает руку. Я выхожу и вопросительно смотрю на мажора. Он лишь подмигивает.

– Пошли, – руку не отпускает, заводит в самый яркий салон.

– Зачем мы здесь? – шиплю на него, но он не обращает внимания. Несносный, непробиваемый мажор!

Нас встречает женщина. Шикарная брюнетка, но старше Макса, наверное, раза в два.

– Кого я вижу! Максик! Неужели решил навестить тетю Эльзу? – она буквально подплывает к нам и тискает Макса, как родного ребенка.

– Здравствуйте, тетя Эльза, – Макс расплывается в улыбке, отвечает на объятия, при этом не выпуская моей руки, будто я могу сбежать.

Если честно, сбежать было первой мыслью. Я начала догадываться, чего хочет Макс. А это никак не входило в мои планы!

– Ты с девушкой? – искренне удивляется Эльза и с любопытством рассматривает меня.

И в ее взгляде нет презрения или придирчивости.

– Да, это Ксюша, моя девушка, – Макс улыбается во все тридцать два, обнимает меня за талию.

– Я Эльза, – брюнетка протягивает мне руку, и я отвечаю тем же. – Я дружила с его мамой, – она тут же расставляет все точки. – Поверить не могу! Макс впервые привел девушку в мой салон! Значит, все серьезно?

Что?! Что она несет?!

– Маакс, – дергаю его за руку.

– Да, тетя Эльза, все очень серьезно, – прижимает меня к себе, а мне хочется взорваться от злости. – Хотим обновить гардероб моей красотки.

– Макс! – я смотрю на него возмущенно.

Нет, это уже переходит все границы! Но Макс не отступает. Он целует в меня в губы, а Эльза хватает меня за руку и тащит в это царство шмоток. Черт! И сопротивляться бессмысленно. Эти двое живьем не слезут.

– Это мой салон, детка, – щебечет Эльза. – И сегодня я лично тебя приодену.

– Может не надо? – я стону. – Не хочется отрывать вас от дел.

– А ты еще и скромница, – подмигивает мне, – надо же какую хорошую девушку урвал, оболтус. Значит, мозги еще на месте, – болтает Эльза.

Она носится вокруг меня. Выбирает мне какие-то платья, кофточки, юбки, брюки. Кучка одежды рядом со мной стремительно растет. Сюда же идут кеды, туфли и даже нижнее белье с чулками.

– Зачем так много? Это же дорого! – ищу последние аргументы.

– Ксюша, – строго смотрит на меня Эльза. – Забудь слово «дорого» пока ты с Зарецким. Надеюсь, он действительно серьезен по отношению к тебе, иначе я ему голову откручу. Знаешь житейскую мудрость? Женщину раздевает тот, кто ее одевает. Так что успокойся. И начинай мерить. Я пока отойду, – она улыбается и убегает.

Я сижу на диванчике и хватаюсь за голову. Черт! Как так вышло вообще?

Деваться некуда. Начинаю мерить. Все сидит отлично, и даже выгодно на моей фигуре. Подчеркивается талия, грудь и бедра. Я даже на миг забываю свое недовольство.

И тут я вижу платье. Очень красивое. Глубокого синего цвета. Бархатное, струящееся. Но… с открытой спиной…

Я ни перед кем не оголяю спину. Это стыдно и больно. Потому что если увидят, сочтут меня грязной. Из-за этого у меня нет отношений. И не только из-за этого.

Долго думаю – мерить или нет. Хочется увидеть себя в нем хоть одним глазком! Может, когда-нибудь я смогу исправить этот дефект?

Раздеваюсь перед зеркалом уже неизвестно в который раз. Надеваю платье. И не могу оторвать от него глаз. И от себя тоже. Самое шикарное платье из всех, что я видела.

И оно так мне идет! Но я четко понимаю, что никогда его не надену и не выйду в нем в общество. Мои шрамы никто не должен видеть. Рассматриваю себя в зеркало и забываю обо все на свете.

Даже не замечаю, что в комнате я уже не одна… Пока рука не касается моей спины…

Резко оборачиваюсь, и сердце ухает вниз. Передо мной стоит обалдевший Макс. А меня уже колотит изнутри! Всю трясет! Он увидел мои шрамы! Он коснулся меня!

– Ксюша… – Макс моргает, смотрит на меня виновато.

– Зачем ты вошел? – говорю сквозь зубы, я сейчас просто убивать готова!

– Ксюш, ты такая красивая, – выдыхает он и делает шаг ко мне.

– Зачем ты вошел? – повторяю и отхожу от него подальше. – Ты не должен был… Не должен видеть… – и меня прорывает.

Макс в одно мгновение сгребает меня в охапку и прижимает к себе. А я уже реву у него на груди и не могу остановиться. Он садится на диван вместе со мной, обнимает и шепчет что-то. Сквозь гул в ушах цепляюсь только за слова «девочка моя», «любимая», «Ксюшенька». И мне хочется провалиться под землю, исчезнуть, чтобы не видеть, не чувствовать!

Почему-то от нежности Макса мне становится легче. И разговор о том, что он увидел, хочется оттянуть. Макс не задает вопросов, и я уже за это я ему благодарна. Боюсь даже представить, что он там думает.