Спутники Венеры. Книга 1

1 Перчатки для принца: 1

Когда Вишенка с отцом пришла домой, старшие братья только заканчивали с уборкой. Половичок под дверью был ещё влажный. И он, и плитка вокруг казались новыми — ни соринки — даже жалко наступать.

Но девушка не думая встала на вычищенный коврик в своих запылённых розовых туфельках: она ещё слишком юна, чтобы ценить чужой труд — ей едва минуло двадцать лет.

Не вытерев ноги, Вишенка сразу шагнула в прихожую. Отсюда ей было видно, как её средний брат — Паша — стоя на стремянке, протирает чашечки бронзовой люстры в гостиной. Старший — Луня — следил, чтоб он не потерял равновесие.

— О, отец и сестрёнка вернулись! — весело объявил Луня, по его тону и виду не скажешь, что он устал, запыхался. Лишь вспотевший лоб и румянец его выдавали.

Паша осторожно, но при этом важно и гордо, как с пьедестала, спустился с лестницы. Он был рад, что отец застал его за таким серьёзным делом. Обычно ему не доверяли ни люстры, ни вазы. Сегодня — первый раз, и юноша чувствовал себя взрослым.

— Вы и плафоны решили протереть? Молодцы! — отец окинул комнату придирчивым взглядом.

Некоторые вещи — пульты, книги, подставки под чашки — лежали не на своих местах. Но зато от деревянной мебели словно исходило внутреннее сияние. Всё дышало предстоящим праздником.

Только Вишенка хмурила бровки, ей час назад перехотелось ехать на бал. И даже шуршащая в фирменном пакете обновка не поднимала настроение.

— А Любовь точно придёт? — испытующе посмотрела дочь на отца.

— Ты знаешь, Вишня, я не могу командовать чужой системой. Да вы и так почти ежедневно видитесь. Она же тебе подруга, а не кукла, чтоб всюду ходить с ней под руку, — боясь ранить девушку, отец впадал в многословие.

— Значит, и Любви не будет! — тут же разгадала наивную родительскую уловку Вишенка.

На самом деле она так сильно переживала не из-за соседки-подружки. Вернее, не только из-за неё. Но новость о том, что Любовь может пропустить долгожданный бал стала последней каплей.

Без неё праздник, который они столько недель обсуждали взахлёб, потеряет всякое очарование. Другие девушки наверняка придут со своими подругами, а, скорее всего, и целыми компаниями. Букет за букетом из разноцветных платьев будет кружиться по паркету, обмахиваясь листиками-веерами, и нескончаемая живая беседа будет жужжать над ними, словно невидимый шмель.

Может, Вишенке удастся подружиться с кем-нибудь из них, и тогда Любовь не понадобится? Вишенка так дорожила дружбой с соседкой — уже совсем взрослой девушкой, с которой ей было всё труднее находить общие темы для девчачьей болтовни — что эти драгоценные отношения уже тяготили её.

Сам же бал как таковой Вишенку мало занимал. Она знала, что его устраивают в честь принца Шантеклеров — главного наследники сверхбогатой и древней системы, чья власть и родовая усадьба находились далеко на севере, где они жили как боги. Вишенка ещё не интересовалась географией, историей, финансами и отношениями, чтобы оценить масштаб и значение события, в котором она теперь противилась участвовать.

Одна из семей Вразумлённых официально, с помпой презентует своих бессистемных сыновей, и Вишенка — одна из приглашённых счастливец!

Но она не думала и не надеялась, что обычная, по сути, девушка, пусть и здоровая, претендующая на звание венеры, сможет покорить сердце принца или его младших братьев, которых та даже ни разу не видела — Шантеклеры избегали публики, пока их дети росли и мужали.

Но Вишенка уже рисовала в воображении разряженных красавцев в окружении тысяч поклонниц. Ах, а всё-таки жаль, что её позвали исключительно для массовки, обрамления других настоящих, взрослых гостий — молодых претенденток.

Роль подружки выпрыгивающих из колготок кандидаток сейчас открылась девушке в новом, оскорбительном свете. Нет, идти на бал никак нельзя, если Любови не будет, то и Вишенке там делать решительно нечего. Уж лучше они как-нибудь договорятся и вместо бала устроят маленький девичник или комнатную дискотеку, запершись одни в спальне и врубив колонки на полную катушку.

Так подруги развлекались, прыгая и бесясь в своём «вольере», когда им уже не о чем было поговорить, и разница в возрасте и интересах распахивалась под их ногами ослепительной бездной.

Холодок из этой ямы вновь окатил девушку, и она в страхе и гневе отбросила платье от «Ачидо-и-Вестидо» на диван. От удара из пакета вылез край газовой юбки, словно молочная пена поднялась над ободком кастрюли.

Луня было поддался вперёд, чтоб прибрать платье, он уже достиг того возраста, когда любой, пусть самый мельчайший, беспорядок резал глаз. Но отец остановил его движением руки.

— Вишня! — он сдержанно повысил голос, но за напускной холодностью, за этой тонкой коркой искусственного льда не черствела мягкая сердцевина — отеческая привязанность и жалость к единственной дочери.

— Сестрёнка, не расстраивай отца, этот праздник не только для тебя, — заступился Паша, желая покрасоваться своей сыновьей преданностью.

— Не встревай! — оборвал его старший брат.

— Давай так, Вишня, — пошёл на попятную отец, когда у девушки заблестели слёзы, — я сейчас ещё раз наберу маме. Может быть, она всё-таки найдёт время. Может, она уже в пути, просто забыла предупредить, а? — он приводил один расклад удачнее другого, но вероятность каждого из них стремилась к нулю.

1 Перчатки для принца: 2

— А вот и я! — по коридору прошуршала помятая газовая юбка.

Отец и сын обернулись. Перед ними стояла Вишенка в своём новом бальном платье. Его должны были доставить ещё на прошлой неделе, но из-за перегрузки торговых сетей привезли на пункт выдачи лишь сегодня утром.

Сол Александр, разглядывая платье, молил про себя прародителей, чтобы молния не заедала, из вышивки по лифу не торчали нитки, лямки плотно облегали маленькие круглые плечи. Ведь если что-то не так, у них останется всего несколько часов на переделку.

Предчувствуя дурное, отец ещё накануне вытащил из швейного стола прадедовскую машинку. В доме была и поновей, но сол Александр с юности, когда ещё не имел права на приставку «сол», верил в неоценимую силу старых семейных вещей, словно забота и любовь многих поколений Ласкиных впиталась в них и десятки умелых и ласковых рук заправляли нитку и вели строчку вместе со своим незадачливым потомком.

Но опыт предков в этот раз не понадобился. Платье сидело, как будто было сшито специально на заказ. Впрочем, отец и правда заказал в «дополнительных услугах» на сайте магазина «максимальную кастомизацию» наряда, чтобы угодить и себе, и дочери.

Вишенка мечтала о таком же платье, как у подруги, а сол Александр хотел, чтоб ни у кого больше не было похожей обновки. Он попросил сильно изменить узор на корсете, форму бретелек и рукавов, а также цвет, и взять за основу мерсеризованный хлопок вместо обычного.

— Тебе удобно, дорогая? — спросил отец ослабшим голосом. Вот сейчас она пожалуется, что ей режет подмышками или жмёт на талии.

— Да вроде нормально, — был ответ — Вишенка без особого труда могла доставить радость отцу.

Девушка равнодушно оглядела себя: от вычурного корсета, который пока ничего не мог ни выставить на показ, ни скрыть, до босых ног с плохо подстриженными ногтями, которые надо подравнять, иначе они пустят стрелки по чулкам. И ещё нужно перевязать пояс, а то он скрутился, как канат. И, может, добавить заколку-цветок, она «подружится» по цвету с бахромой по верху лифа, но вдруг украшение воспримут как символ розалистов, а Шантеклеры вроде недавно перешли в кларисты — все эти маленькие замечания и недочёты накручивались в памяти отца, как плёнка на катушки в кассете.

— Иди примерь вместе с новыми лодочками, посмотрим, угадали ли мы с цветом. — Миниатюрные туфельки были куплены сильно заранее, и, нарушая все правила моды, сол Александр подбирал платье к обуви, а не наоборот. Но уж больно эти вышитые стразами и бисером лодочки изящно облегали крошечные девичьи стопы, ещё более зрительно уменьшая их.

— Она похожа на девчонку с дискотеки, — внезапно ляпнул Яшута, нарушив идиллию.

— В моём доме никаких «девчонок», — повысил голос глава системы, уже не осторожничая. — И некоторая игривость здесь уместна, ведь мы идём на бал-маскарад, а не на обычное мероприятие.

— Газовая юбка всё портит, — не отставал юноша, поглядывая на заулыбавшуюся сестру. Мелкие склоки отца с младшим братом были её любимым домашним зрелищем, она не воспринимала их всерьёз, как и вообще почти всё.

Между Яшутой и Вишенкой было две минуты разницы, но со временем она растянулась на годы. Вишенка так и осталась ребёнком, чьи выходки и капризы принимались без недовольства, как должное. Она, в отличие от братьев, не считала, сколько ей осталось до взрослой жизни и чему она успела к этому времени научиться. На каникулах она была уже два месяца, с начала мая, и уроки у неё начнутся только в октябре. И вместо шестидневной недели у неё будет, как обычно, только пять учебных дней, и то в пятницу — одна физкультура. Сравнить с программой Яшуты, так у неё нагрузка первого-второго класса. Тем обиднее было братьям, когда Вишенка внезапно показывала больше знаний по какой-либо теме, чем они.

— У девушек просто программа проще и меньше домашней работы, и поэтому им легче запоминать материал — они не устают, — стоически объяснял Луня, гордясь тем, что примирился с мировой несправедливостью и даже нашёл в ней определённый порядок, когда его братья — чаще всех, конечно, Яшута — всё ещё пытались бороться с неподвластным ходом вещей. — А у нас в день по восемь уроков плюс дополнительные занятия. С таким давлением радуйся, если хоть таблицу умножения смог выучить.

— А ты в чём пойдёшь на бал, Яшута? — спросила девушка. Нечасто она интересуется кем-то, кроме матери и подруги.

— В обычной форме, как Луня и Паша, — устало ответил брат.

— Зато нас всех пригласили, — приструнил отец, под «всеми» подразумевая своих сыновей. — Всё-таки это бал в честь наследников Шантеклеров, там соберётся множество красавиц, — он подмигнул Луне и Паше, показавшимся в коридоре в полузастёгнутых рубашках. Их чистые, с ухоженными ногтями руки слегка покраснели после уборки в резиновых перчатках. — Вы обязательно с кем-нибудь познакомитесь.

— Тогда я прицеплю брошь на галстук, — заявил Яшута, с грохотом пряча таз под ванну.

— Нет! — оборвал отец. — Никакого хвастовства, на фоне младших Шантеклеров вы должны быть как тени, иначе больше не позовут.

1 Перчатки для принца: 3

Чуть позже, собираясь к балу в своей комнате, Яшута слышал, как отец расхаживает по кухне с телефоном. Нервный писк кнопок при каждом нажатии. Потом приглушённые гудки. Было тихо-тихо. Вся квартира, или, кажется, вся многоэтажка, или даже Столица погрузилась в напряжённое ожидание.

Сегодня судьба Шантеклеров должна была принять определённое русло, а вместе с их решались судьбы и менее влиятельных людей из окружения Вразумлённых: друзей, учителей, слуг, приживалок и прочих, и прочих. Ласкиным повезло оказаться в числе избранных, пустить свой маленький кораблик по многоводной и золотоносной реке Шантеклеров. И нельзя было ни за что упустить свою фортуну.

Вот за стеной громким шёпотом заговорил отец, значит, мать всё же нашла время подойти к телефону. А, нет, это, похоже, дядя Марк, младший брат отца. Он не сол, у него статус ниже, но ведёт он себя с достоинством спутника самой Венеры — одним словом, по-хамски. Но отец терпит его гонор из-за матери. Яшута невольно прислушивается и против воли подходит к приоткрытой двери, возле которой слышнее.

Ему интересны не слова, все разговоры отца с дядей уже давно идут по одному сценарию, но Яшута надеется услышать голос матери, юноша тоже соскучился. Но, в отличие от Вишенки, он прячет свои эмоции, потому что им с братьями не пристало скулить и ныть. Может, дядя Марк всё-таки позовёт мать?

Но, кажется, он, как всегда, упирается. И вопрос ещё более страшный: неужели у самого Яшуты с братьями так же испортятся отношения, когда они встретят свою любовь?

Видимо, отец уверен, что да, и оттого разрывается на части, чтоб насобирать денег для каждого. Потому-то он и ввязался в эту авантюру с Шантеклерами. Вишенке незачем появляться на сегодняшнем балу, она ещё не доросла до статуса юни. Но она, эта вздорная девчушка, их главный козырь и таран, распахивающий любые ворота.

Сегодня, обряжая дочь в лучшие наряды, отец более старается ради сыновей — эта мысль утешала Яшуту, и он внутреннее прощал отцу все мелкие грубости, которые родители позволяют себе с детьми, за которых боятся.

— Ты знаешь, Марк, сегодня у Вишенки особенный вечер… а она практически не видится с матерью… ты же знаешь, как это важно для девушки… — доносились обрывки разговора.

Отцовский голос раскачивался, как маятник, то приближаясь, то удаляясь — от волнения сол Александр бродил взад-вперёд по кухне. Когда речь заходила о маме, он терял весь свой профессиональный апломб и наставническую выдержку. Ему бы сейчас самому не помешал психолог.

— Да… но… Марк, ты прекрасно… я сам ревел, как младенец… и что… — реплики становились всё короче и громче, а паузы длиннее и напряжённее. Маятник закачался быстрее и яростнее. — Нам уже пора ехать, Марк… Да хоть сам с ней приезжай… Да я не могу вернуть тебе твою дочь, хлать!

Яшута вздрогнул, услышав последнее слово. Обычно отец умел удержаться от брани, причём такой, более напоминающей проклятье, даже когда дядя Марк снова заводил свою чёрную шарманку об ушедшей дочке.

Её забрал Недуг почти сразу после появления на свет. Как же её звали? Ах да, ей же не успели выбрать имя. Останься девочка в живых, она была бы почти ровесницей им с Вишенкой.

Яшута задумался над печальной участью единоутробной сестры, и всегдашняя зависть к Вишенке на время отпустила его. Да, ему приходится гораздо больше учиться и работать по дому, но зато над его головой не весит этот незримый меч — Недуг.

Размышляя, юноша не услышал, как отец повесил трубку и вышел в коридор. Открывая без стука дверь, он чуть не ушиб сына.

— Ты собрался? Дай я на тебя погляжу, — не пожурив сына за то, что тот подслушивает, отец начал медленно повязывать ему галстук — на днях он наткнулся на подборку нестандартных узлов для праздников в одном родительском журнале. — Вот так, Яшута, это, конечно, не хвастливая, сорочья брошь, но и красиво повязанного галстука порой бывает достаточно. Сегодня вечером вам, ребята, надо проявить максимальную скромность и вежливость. Не переживайте, не всё внимание достанется Шантеклерам. Там ещё останутся свободные принцессы, — сол Александр улыбнулся своим отцовским фантазиям. Зачем принцессам учительские сыновья, он логически объяснить, разумеется, не смог бы, но, как всякий родитель, сол Александр считал своих детей самыми лучшими и заслуживающими выгоднейшей партии. — Ты знаешь, когда ваша мама впервые увидела меня…

— Она не приедет? — жестоко оборвал сын, толкнув отца обратно в объективную реальность, в которой Ласкины снова становились теми, кто они есть по сути — очередная типичная система без юни, в которой сол не сумел найти общий язык с другими её спутниками.

1 Перчатки для принца: 4

Вишенка очутилась в богато украшенном зале. Тысячи огней, отражаясь от начищенного до зеркального блеска временного паркета, слепили глаза, будто сам Сол парил под куполом. Но ещё утром здесь проводились уроки физкультуры, висели сетчатые корзины для игры в мяч, а по выкрашенному полу шла разметка. Сейчас всё чаще школы сдавали помещения внаём для всевозможных торжеств, зарабатывая на суевериях, будто в местах, где проводят время здоровые дети, скапливается положительная энергия.

Приморгавшись к яркому освещению, девушка обнаружила себя в нарядной толпе старших сверстниц. Нарумяненные щёки, подкрашенные губы и подведённые глаза — Вишенка видела такие лица в исторических фильмах. Неужели кто-то так ещё ходит? Наверное, это их маскарадные костюмы.

На миг Ласкина оробела — что с ней случалось редко, потому что не было повода — перед этой однообразно идеальной красотой. Изящные создания взмахивали веерами и тихо переговаривались между собой, недобро хихикая, будто над тобой. Вишенка поёжилась, на неё словно дыхнуло ветром с чужой планеты, древнее чувство женского соперничества не было ей знакомо.

И всё-таки сколько прекрасных здоровых девушек, но Любви среди них нет, как и потенциальной подруги. От этой живой клумбы веяло духами и ядом. Невольно склонив голову и сбавив шаг, Ласкина направилась к собравшимся на суд Шантеклеров кандидаткам, чтоб смешаться с толпой…

И чуть не врезалась в экран. Вишенка, будто спросонья, ощупала его руками, не соображая, в чём дело. От её пальцев разбегались радужные круги, слегка нарушая изображение. А девушки по ту сторону продолжали стрелять глазками и поправлять гладкие причёски. Вскоре Вишенка заметила, что их движения повторяются, значит, точно запись.

Разодетые соперницы оказались всего лишь призраками, им, пусть даже целому сонму, не тягаться с живой девушкой из крови и плоти. Вмиг прежняя уверенность и беспечность вернулись к Ласкиной. Ну, а где же настоящие претендентки на сердца Шантеклеров? Вишенка ещё не понимала романтики, но её, как спортсменку, влёк дух соревнования.

— Вишенка! — окликнул слабый знакомый голос.

Ласкина обернулась, ей махала с другого конца зала тонкая бледная фигурка.

— Любовь! — вскрикнула Вишенка, напугав шедших за ней гостей.

Не разбирая путей и норм этикета, она взялась протискиваться, работая локтями, сквозь наплывающую толпу чёрно-серых смокингов и фраков. Любовь продолжала махать ей вялой рукой, затянутой в синюю перчатку, — подруга словно тонула в море.

Только вместо воды и волн были взрослые незнакомцы, толчками заполнявшие зал, как будто дверь — это пробоина на корабле. Вскоре за отутюженными спинами, стоячими жёсткими воротничками и напомаженными причёсками затонула толпа и эфемерных гостий.

— Какая ты нарядная, Вишенка. Прям как бутон алой розы, — Любовь щедро дарила комплименты, но за этой ласковостью таилась не доброта, а болезненность. Девушка сразу надеялась расположить к себе людей, чтоб не маяться с ними после. — Это твой папа купил тебе такое замечательное платье?

— Да… А ты тоже… Ты как бутон синей розы!

— Синих роз не бывает. К тому же я не бутон, а цветок, — Любовь печально взглянула на свои тонкие, будто прозрачные руки. Ей было неудобно в старомодном бальном платье, в очках рябило от мощного света, а главное, ей на днях исполнилось двадцать пять, и теперь она официально считалась девушкой на выданье. А ей так хотелось навсегда остаться ребёнком.

— Может, пойдём поиграем? — Вишенка мотнула головой в сторону занавешенного окна. На улице сейчас отличная погода, всё лучше, чем жариться здесь под десятками электрических канделябров и выкрученными на максимальную яркость экранами. — Твои братья захватили для тебя кроссовки? — Ласкина не думая задрала подол юбки, показав свою сменку для физкультуры. Туфли-лодочки натёрли ей ноги ещё в машине.

— А как же маскарад? Мы должны хотя бы поприветствовать принца и его братьев.

— Так себе маскарад, — рядом с подругой, которую уже и не чаяла увидеть, Вишенка сразу стала смелее.

Но она права. Большинство отделалось формальными маленькими масками на глаза, как в кинолентах о бандитах, и старомодными костюмами. Никакой «феерии красок и калейдоскопа тайн», обещанных в приглашении.

Мимо протиснулось несколько недовольных мужчин, видимо, из организаторов. По залу прошла волна замешательства, все словно впервые друг друга увидели.

— Мы с братьями, пожалуй, вернёмся домой, — возник из-за плеча сестры Яшута. При Любви он держался, как взрослый.

— А как?..

— С тобой отец побудет. Нам здесь делать нечего, — и брат снова растворился в однородной чёрно-белой массе.

Все толклись на месте, как перепуганные пингвины, пока наконец не объявили первый — белый — танец, и «птицы» не разошлись по углам.

1 Перчатки для принца: 5

— Дамы приглашают кавалеров! — ведущий, не выпуская микрофона, выискивал в толпе зазевавшихся гостий.

Вскоре Вишенка и Любовь оказались в центре опаляемого множеством огней зала, а с ними вместе ещё группка забредших сюда будто невзначай девушек. Они посматривали друг на друга, кто выберет первой, и все медлили, никому не хотелось танцевать в этих неудобных старинных нарядах.

— Вишенка, давай ты, у тебя всё-таки удобная обувь, — шепнула ей подруга.

И Вишенка двинулась вперёд, как по команде, чтоб не показаться трусихой. Но стоило ей приблизиться к какому-нибудь чёрно-белому кружку, как тот начинал волноваться и роптать:

— Их обещали больше…

— Зачем мы пришли?..

Вырисовывая кривую, Вишенка наконец нашла того, кто не стал отворачиваться и бормотать. К тому же он единственный был в настоящей маске: лицо скрывала необычная конструкция из болтающихся на нитках бусин.

— Вам хорошо видно? Можно пригласить вас на танец? — Вишенка переживала, что с «дождиком» перед глазами незнакомец не сможет её вести. А сама она танцевала неважно.

Гость в ответ взял её за протянутые руки, и они вышли на свободный участок зала.

— Евграф Шантеклер Вразумлённый и Вишня Ласкина! — проорал ведущий с облегчением.

Но тут же со всех сторон посыпались язвительные замечания:

— Она — подсадная утка…

— Ну, конечно, а кого же ещё выбрать…

— Верно, здесь же больше никого нет…

Но пара уже не слышала их.

— «Низвержение Венеры и воцарение Сола», — шепнул принц название предлагаемого танца. И девушка сразу напряглась, ей обычно не удавались столь сложные, взрослые партии.

— Я не умею… — хотела было она возразить, но партнёр уже встал в первую позицию.

Занимая своё место, Вишенка вслух отсчитывала шаги, чтоб оказаться в нужной точке относительно позёра, который, видимо, затеял над ней подшутить. В этот момент она и не думала, кто перед ней. Имя старшего сына и главного наследника Шантеклеров пролетело мимо ушей.

Но сам молодой мужчина ей понравился: высокий, стройный, с длинными ногами и руками и с благородной осанкой. В длинных, подобранных на темени волосах короной сидели петушиные перья, переливаясь на свету всеми цветами радуги. И сами волосы — русые, с золотистым отливом — сияли под искусственными лучами, как нити драгоценного металла.

«Белый Шантеклер» — так его называли в Столице, трудно сказать откуда именно пошло прозвище. Но Любовь рассказывала, что оно появилось на малой родине Шантеклеров, где подобная внешность была в новинку.

— А, жертва «тихой экспансии», — иронизировала подруга. — Шантеклеры уже три поколения подряд вывозят невест, — Любовь хорошо разбиралась в истории и знала все кланы Вразумлённых наперечёт.

Если вывозят, значит, отсюда, из Столицы и других городов Равнины целебных рек — больше неоткуда. Лишь здесь сохранилась привычная жизнь, как твердил отец, когда Яшута начинал канючить, что его заставляют гладить бельё, а сестру — нет.

— За океаном намного-намного хуже, — назидательно говорил сол Александр. Но что конкретно он имел в виду, дочь не совсем понимала. Что, там ещё больше глажки?

1 Перчатки для принца: 6

Вишенка вернулась в реальность, когда уже танцевала. Ноги сами вели её, хотя из головы уже вылетели все па. Чтобы не испугаться и не споткнуться, она концентрировала взгляд на короне из перьев, в границах которой сияли золотые пряди. На ярком свету они смотрелись очень выгодно, может, поэтому здесь такой режущий свет.

Шантеклер кружился, словно действительно плыл в космосе, вокруг Вишенки, которая стояла в центре обозначенного круга, изображая планету Венеру. Пара разыгрывала известный эпизод из мифологии о том, что якобы до начала времён в центре Вселенной стояла Венера. Так, по крайней мере, считали древние, которым казалось, что их планета — неподвижная твердыня, вокруг которой водят хоровод другие светила. Это, по уверениям школьных учебников, было сложное, жестокое время, когда не было законов, границ и регулярных армий. Люди жили в пещерах и шалашах и не знали, откуда берутся дети, думая, что они появляются на свет просто так, по воле женщин или духов.

Одним словом, Венера не справлялась на посту лидера. Это замешательство было очень трудно передать точно и верно. Нужно было каждой рукой делать одновременно разные движения, для каждого пальца — своя программа. И всё — в ускоряющемся ритме, не забывая, как планета, вращаться вокруг собственной оси. Так подчёркивалась суета, всё более охватывающая Венеру. А тем временем к ней всё ближе подбирался Сол в лице Шантеклера.

Вишенка ловила его движения, чтоб гармонизировать свои. Ей казалось, она выглядит нелепо, благо только не забыла пока ни одного жеста. Лиф платья тут же начал натирать, лямки — сползать, газовая юбка — сбиваться на одну сторону. Поскорее бы Сол уже сверг Венеру — и этот позор закончился.

По мифу и сюжету танца светило главной последовательности — Сол — свергает бездарную владычицу и становится во главе системы. Этот момент символизирует великие открытия средневековой науки, когда люди наконец поняли, что их планета Венера вращается вокруг солнца, а не наоборот. К тому же периоду относится и решение загадки рождения новой жизни.

Приблизившись вплотную, Шантеклер одним молниеносным, но нежным движением подхватил партнёршу на руки. Нужно было только приподнять за талию, но он взял её под спину и колени, как ребёнка. В нос тут же ударил горький запах цитруса и северного кедра — девушка с ужасом почувствовала, что сейчас чихнёт. Древесные бусины над её головой тоже танцевали, звонко ударяясь друг о друга, и заглушили маленькое «апчхи».

Но вот Вишенка уже стоит на своих ногах и, стремительно кружась, удаляется от партнёра, отсчитывая шаги, чтобы занять правильную орбиту. Раз, два, три… Девушка боялась, что слишком мельчит. На шестом она перестала отдаляться и пошла по кругу. Голова кружилась, Вишенка была уверена, что дала лиху и заняла орбиту Либера, а не Венеры.

Но по лицам стоящих зрителей она поняла, что вроде не ошиблась. Никто не смеялся и не хмурился. Девушка приободрилась и пошла увереннее. Теперь оставалось лишь круг за кругом сбавлять шаг, пока танец не кончится и музыка не смолкнет.

«Орбитальный шаг Венеры» преподавали девочкам чуть ли не с детского сада — это было одно из простейших движений. Нужно было только не забывать приподниматься на носочках.

Теперь очередь Сола потеть — Шантеклер, заняв центральную позицию, начал кружиться на одном месте, делая мощные распахивающие движения руками и расставляя пальцы — это лучи, посылаемые щедрым светилом во все концы Вселенной. То и дело обе руки обращались к стремительно бегущей по орбите Вишенке, так Сол показывал, что особо отличает среди своих подопечных Венеру, ведь только она способна порождать жизнь. Под этими первыми лучами на поверхности планеты возникли первые бактерии, водоросли и многоклеточные организмы.

Девушка бойко шла, чрезмерно работая руками. Перестав волноваться, она потеряла прежнюю грацию. Впервые танцуя по обычному паркету, а не по размеченному полу, где орбита Венеры обозначалась алой дорожкой, Вишенка полагалась лишь на свой глазомер, для танца он не менее важен, чем чувство ритма.

Поверив в свои силы, Вишенка не заметила, как наступила на подол собственной юбки…

Через мгновение она уже «рыбкой» прокатилась по натёртому до блеска паркету. А ей всего шаг оставался до финала. Музыка оборвалась, девушку подняли на ноги. Лиф задрался ей до подбородка, лямки безжизненно болтались, всё тело чесалось от пота. Вишенке вмиг захотелось снять с себя эту древнюю женскую кольчугу.

Но вот снова заиграла музыка. Евграф отошёл к стене, где были расставлены закуски и напитки, отдохнуть и перевести дух. А девушку тем временем призвали собраться с духом и продолжить танцевать. Для белого танца дам критически не хватало.

— Уж лучше бы пригласили девушек живых, а не нарисованных, — буркнула Вишенка. Оглядывая фронт работ, она уже не боялась виртуальных соперниц. Здесь хватит на всех с лихвой.

— Они пригласили, да никто не приехал. Большая часть уже вращается в системах или встречаются, — бросила ей подруга, словно прочла её мысли.

Любовь кружилась то вокруг одного, то другого «светила». Она даже знала танцы на пять и на десять человек. И всякий раз за ней выходило сразу несколько кавалеров. Несмотря на малокровие, Любовь как будто не уставала, двигаясь, как машина, слажено и точно. Вишенка лишь замечала, что подруга экономит силы, ступая нарочно медленнее, чем могла бы. Но зато как величественно она делала каждый шаг! Её платье цвета живительной речной волны успокаивало, лечило глаза, уставшие от колющего света.