Спутники Венеры. Книга 1

1 Перчатки для принца: 1

Когда Вишенка с отцом пришла домой, старшие братья только заканчивали с уборкой. Половичок под дверью был ещё влажный. И он, и плитка вокруг казались новыми — ни соринки — даже жалко наступать.

Но девушка не думая встала на вычищенный коврик в своих запылённых розовых туфельках: она ещё слишком юна, чтобы ценить чужой труд — ей едва минуло двадцать лет.

Не вытерев ноги, Вишенка сразу шагнула в прихожую. Отсюда ей было видно, как её средний брат — Паша — стоя на стремянке, протирает чашечки бронзовой люстры в гостиной. Старший — Луня — следил, чтоб он не потерял равновесие.

— О, отец и сестрёнка вернулись! — весело объявил Луня, по его тону и виду не скажешь, что он устал, запыхался. Лишь вспотевший лоб и румянец его выдавали.

Паша осторожно, но при этом важно и гордо, как с пьедестала, спустился с лестницы. Он был рад, что отец застал его за таким серьёзным делом. Обычно ему не доверяли ни люстры, ни вазы. Сегодня — первый раз, и юноша чувствовал себя взрослым.

— Вы и плафоны решили протереть? Молодцы! — отец окинул комнату придирчивым взглядом.

Некоторые вещи — пульты, книги, подставки под чашки — лежали не на своих местах. Но зато от деревянной мебели словно исходило внутреннее сияние. Всё дышало предстоящим праздником.

Только Вишенка хмурила бровки, ей час назад перехотелось ехать на бал. И даже шуршащая в фирменном пакете обновка не поднимала настроение.

— А Любовь точно придёт? — испытующе посмотрела дочь на отца.

— Ты знаешь, Вишня, я не могу командовать чужой системой. Да вы и так почти ежедневно видитесь. Она же тебе подруга, а не кукла, чтоб всюду ходить с ней под руку, — боясь ранить девушку, отец впадал в многословие.

— Значит, и Любви не будет! — тут же разгадала наивную родительскую уловку Вишенка.

На самом деле она так сильно переживала не из-за соседки-подружки. Вернее, не только из-за неё. Но новость о том, что Любовь может пропустить долгожданный бал стала последней каплей.

Без неё праздник, который они столько недель обсуждали взахлёб, потеряет всякое очарование. Другие девушки наверняка придут со своими подругами, а, скорее всего, и целыми компаниями. Букет за букетом из разноцветных платьев будет кружиться по паркету, обмахиваясь листиками-веерами, и нескончаемая живая беседа будет жужжать над ними, словно невидимый шмель.

Может, Вишенке удастся подружиться с кем-нибудь из них, и тогда Любовь не понадобится? Вишенка так дорожила дружбой с соседкой — уже совсем взрослой девушкой, с которой ей было всё труднее находить общие темы для девчачьей болтовни — что эти драгоценные отношения уже тяготили её.

Сам же бал как таковой Вишенку мало занимал. Она знала, что его устраивают в честь принца Шантеклеров — главного наследники сверхбогатой и древней системы, чья власть и родовая усадьба находились далеко на севере, где они жили как боги. Вишенка ещё не интересовалась географией, историей, финансами и отношениями, чтобы оценить масштаб и значение события, в котором она теперь противилась участвовать.

Одна из семей Вразумлённых официально, с помпой презентует своих бессистемных сыновей, и Вишенка — одна из приглашённых счастливец!

Но она не думала и не надеялась, что обычная, по сути, девушка, пусть и здоровая, претендующая на звание венеры, сможет покорить сердце принца или его младших братьев, которых та даже ни разу не видела — Шантеклеры избегали публики, пока их дети росли и мужали.

Но Вишенка уже рисовала в воображении разряженных красавцев в окружении тысяч поклонниц. Ах, а всё-таки жаль, что её позвали исключительно для массовки, обрамления других настоящих, взрослых гостий — молодых претенденток.

Роль подружки выпрыгивающих из колготок кандидаток сейчас открылась девушке в новом, оскорбительном свете. Нет, идти на бал никак нельзя, если Любови не будет, то и Вишенке там делать решительно нечего. Уж лучше они как-нибудь договорятся и вместо бала устроят маленький девичник или комнатную дискотеку, запершись одни в спальне и врубив колонки на полную катушку.

Так подруги развлекались, прыгая и бесясь в своём «вольере», когда им уже не о чем было поговорить, и разница в возрасте и интересах распахивалась под их ногами ослепительной бездной.

Холодок из этой ямы вновь окатил девушку, и она в страхе и гневе отбросила платье от «Ачидо-и-Вестидо» на диван. От удара из пакета вылез край газовой юбки, словно молочная пена поднялась над ободком кастрюли.

Луня было поддался вперёд, чтоб прибрать платье, он уже достиг того возраста, когда любой, пусть самый мельчайший, беспорядок резал глаз. Но отец остановил его движением руки.

— Вишня! — он сдержанно повысил голос, но за напускной холодностью, за этой тонкой коркой искусственного льда не черствела мягкая сердцевина — отеческая привязанность и жалость к единственной дочери.

— Сестрёнка, не расстраивай отца, этот праздник не только для тебя, — заступился Паша, желая покрасоваться своей сыновьей преданностью.

— Не встревай! — оборвал его старший брат.

— Давай так, Вишня, — пошёл на попятную отец, когда у девушки заблестели слёзы, — я сейчас ещё раз наберу маме. Может быть, она всё-таки найдёт время. Может, она уже в пути, просто забыла предупредить, а? — он приводил один расклад удачнее другого, но вероятность каждого из них стремилась к нулю.

1 Перчатки для принца: 2

— А вот и я! — по коридору прошуршала помятая газовая юбка.

Отец и сын обернулись. Перед ними стояла Вишенка в своём новом бальном платье. Его должны были доставить ещё на прошлой неделе, но из-за перегрузки торговых сетей привезли на пункт выдачи лишь сегодня утром.

Сол Александр, разглядывая платье, молил про себя прародителей, чтобы молния не заедала, из вышивки по лифу не торчали нитки, лямки плотно облегали маленькие круглые плечи. Ведь если что-то не так, у них останется всего несколько часов на переделку.

Предчувствуя дурное, отец ещё накануне вытащил из швейного стола прадедовскую машинку. В доме была и поновей, но сол Александр с юности, когда ещё не имел права на приставку «сол», верил в неоценимую силу старых семейных вещей, словно забота и любовь многих поколений Ласкиных впиталась в них и десятки умелых и ласковых рук заправляли нитку и вели строчку вместе со своим незадачливым потомком.

Но опыт предков в этот раз не понадобился. Платье сидело, как будто было сшито специально на заказ. Впрочем, отец и правда заказал в «дополнительных услугах» на сайте магазина «максимальную кастомизацию» наряда, чтобы угодить и себе, и дочери.

Вишенка мечтала о таком же платье, как у подруги, а сол Александр хотел, чтоб ни у кого больше не было похожей обновки. Он попросил сильно изменить узор на корсете, форму бретелек и рукавов, а также цвет, и взять за основу мерсеризованный хлопок вместо обычного.

— Тебе удобно, дорогая? — спросил отец ослабшим голосом. Вот сейчас она пожалуется, что ей режет подмышками или жмёт на талии.

— Да вроде нормально, — был ответ — Вишенка без особого труда могла доставить радость отцу.

Девушка равнодушно оглядела себя: от вычурного корсета, который пока ничего не мог ни выставить на показ, ни скрыть, до босых ног с плохо подстриженными ногтями, которые надо подравнять, иначе они пустят стрелки по чулкам. И ещё нужно перевязать пояс, а то он скрутился, как канат. И, может, добавить заколку-цветок, она «подружится» по цвету с бахромой по верху лифа, но вдруг украшение воспримут как символ розалистов, а Шантеклеры вроде недавно перешли в кларисты — все эти маленькие замечания и недочёты накручивались в памяти отца, как плёнка на катушки в кассете.

— Иди примерь вместе с новыми лодочками, посмотрим, угадали ли мы с цветом. — Миниатюрные туфельки были куплены сильно заранее, и, нарушая все правила моды, сол Александр подбирал платье к обуви, а не наоборот. Но уж больно эти вышитые стразами и бисером лодочки изящно облегали крошечные девичьи стопы, ещё более зрительно уменьшая их.

— Она похожа на девчонку с дискотеки, — внезапно ляпнул Яшута, нарушив идиллию.

— В моём доме никаких «девчонок», — повысил голос глава системы, уже не осторожничая. — И некоторая игривость здесь уместна, ведь мы идём на бал-маскарад, а не на обычное мероприятие.

— Газовая юбка всё портит, — не отставал юноша, поглядывая на заулыбавшуюся сестру. Мелкие склоки отца с младшим братом были её любимым домашним зрелищем, она не воспринимала их всерьёз, как и вообще почти всё.

Между Яшутой и Вишенкой было две минуты разницы, но со временем она растянулась на годы. Вишенка так и осталась ребёнком, чьи выходки и капризы принимались без недовольства, как должное. Она, в отличие от братьев, не считала, сколько ей осталось до взрослой жизни и чему она успела к этому времени научиться. На каникулах она была уже два месяца, с начала мая, и уроки у неё начнутся только в октябре. И вместо шестидневной недели у неё будет, как обычно, только пять учебных дней, и то в пятницу — одна физкультура. Сравнить с программой Яшуты, так у неё нагрузка первого-второго класса. Тем обиднее было братьям, когда Вишенка внезапно показывала больше знаний по какой-либо теме, чем они.

— У девушек просто программа проще и меньше домашней работы, и поэтому им легче запоминать материал — они не устают, — стоически объяснял Луня, гордясь тем, что примирился с мировой несправедливостью и даже нашёл в ней определённый порядок, когда его братья — чаще всех, конечно, Яшута — всё ещё пытались бороться с неподвластным ходом вещей. — А у нас в день по восемь уроков плюс дополнительные занятия. С таким давлением радуйся, если хоть таблицу умножения смог выучить.

— А ты в чём пойдёшь на бал, Яшута? — спросила девушка. Нечасто она интересуется кем-то, кроме матери и подруги.

— В обычной форме, как Луня и Паша, — устало ответил брат.

— Зато нас всех пригласили, — приструнил отец, под «всеми» подразумевая своих сыновей. — Всё-таки это бал в честь наследников Шантеклеров, там соберётся множество красавиц, — он подмигнул Луне и Паше, показавшимся в коридоре в полузастёгнутых рубашках. Их чистые, с ухоженными ногтями руки слегка покраснели после уборки в резиновых перчатках. — Вы обязательно с кем-нибудь познакомитесь.

— Тогда я прицеплю брошь на галстук, — заявил Яшута, с грохотом пряча таз под ванну.

— Нет! — оборвал отец. — Никакого хвастовства, на фоне младших Шантеклеров вы должны быть как тени, иначе больше не позовут.