Спутники Венеры. Книга 2

Глава 1. В "Яслях"

В игре ее конный не словит,

В беде — не сробеет, — спасет;

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдет!

Николай Некрасов «Мороз, красный нос» (1862)

Хоть нарочно,

хоть на мгновенье —

я прошу,

робея, —

помоги мне

в себя поверить,

стань

слабее.

Роберт Рождественский «Будь, пожалуйста, послабее…» (1962)

Новый дом встречал Вишенку внезапно обрушившейся метелью. Стоило ей только ступить из вертолёта на землю, как мир вокруг посерел, и небо смешалось с землёй. Казалось, снег сыпал со всех сторон, а ветер крутил, пытаясь сбить с ног. Единственную дорогу к усадьбе, исчезнувшей за белой пеленой, заносило на глазах.

На миг девушка реально испугалась, что потеряется и замёрзнет — возле самого порога. Но голос её сола был бодр и весел:

— Наконец-то в безопасности! — крикнул он сквозь буран.

Вот впереди проглянуло мутное жёлтое пятно, которое оказалось фонарём над каменным порогом.

— А мы уж решили — вы сгинули вместе с вертолётом! — донеслось из распахнувшейся двери, напомнившей девушке портал в другое измерение, где тепло и сухо.

Вишенка и Евграф вошли под широкий навес с покатой крышей и отряхнули плечи и обувь. При входе девушка заметила с десяток круглых и овальных амулетов из веточек карликовой берёзы, разноцветных верёвочек и ниток. Они оплетали дверной косяк, будто паутина, в которой, как бабочки и мушки, поблёскивали бусины, бисер и маленькие переливающиеся пёрышки.

— От несчастий и неудач, — быстро пояснил сол, вводя юни за собой в прихожую.

Стоило Вишенке уйти с мороза, как её окатил жар. В громадном доме было душно, словно в парнике.

— Сюда, — Евграф усадил свою избранницу на резную лавку и снял с неё обувь, потом повесил её курточку и шапку с шарфом на деревянные крючки — шкафов в прихожей не было.

От дверей змейка полосатого плетёного половика вела к лестнице на второй, третий, четвёртый этажи и бельведер — маленькую башенку, откуда удобно обозревать всю территорию усадьбы. По бокам от ступенек располагались: с одной стороны — кухня и столовая, с другой — гостиная и библиотека.

Человек, шутивший про вертолёт, куда-то скрылся.

— Нас никто не встречает? — Вишенка глянула на себя в зеркало — из массивной деревянной оправы смотрело бледное, осунувшееся личико.

Долгий перелёт с пересадками на разных континентах дался путешественнице нелегко. Её то и дело рвало, даже от сухих закусок, а после очередного приступа бросало в сон. Очнувшись, Вишенка долго не могла сесть прямо — затёкшая спина ныла от неудобного положения.

Обычно девушка дремала, положив голову на колени спутника, предварительно устроив на них, при возможности, подушку. Но иногда ничего мягкого под рукой не оказывалось, а сол и не помогал искать. И тогда Вишенке приходилось засыпать под боль в челюсти и скуле от жёстких, выпирающих коленных чашечек своего спутника.

Евграф не спал, ну, или делал это незаметно. Они летели на маленьком частном самолёте, который приходилось то и дело заправлять и чинить — не так девушка представляла себе путешествие в бизнес-джете.

В короткие минуты между сном и приступом дурноты в каком-нибудь из аэропортов Вишенка маячила у стеклянной стены зала ожидания, выглядывая свою «птичку», казавшуюся такой хлипкой и беззащитной в стае гигантских пассажирских самолётов и транспортников. Одно неловкое движение этих орлов — и их пташку раздавит.

Шантеклер же весь перелёт просидел, как истукан, с равнодушным и умиротворённым лицом. Лишь изредка из его разомкнутых губ доносилось: «Иди ко мне», — когда Вишенка делала два–три шага в сторону от него. Или: «Не бойся», — когда её начинало рвать.

В такие минуты тело принца приходило в движение, он доставал очередной пакетик и держал перед юни, пока она не избавится от очередного зря съеденного перекуса.

— Только попусту деньги потратила, — откидывалась она потом в кресле.

— Деньги? — сол задумчиво вглядывался в содержимое пакетика и потом нёс его выкидывать. Джеки ему не помогали. Некоторые вещи он показательно делал сам.

— Спасибо, Евграф, теперь мне лучше, — благодарила его Вишенка, когда он возвращался.

Принц смотрел в её потускневшие глаза и зелёное лицо и кивал:

— Скоро будем дома.

«Скоро» продлилось долгие часы, которые сблизили пару куда плотнее, чем могли бы месяцы ухаживаний.

— Поешь или сначала отдохнёшь? — тронул Вишенку за плечо сол.

Его пальто уже отдыхало на вешалке, а туфли сохли на коврике под лавкой.

— Не знаю.

— Хорошо, — кивнул Евграф и повёл её в гостиную.

Это оказалась просторная комната с большим царственным камином, в котором пылал огонь. Вишенка невольно отстранилась от него, чтоб не подпалить ненароком юбку, но буйные красные язычки гладили не обжигая. Приглядевшись, девушка поняла, что это искусная имитация: камин был декоративный, а пламя свирепствовало на жидкокристаллическом экране, служившем одновременно и телевизором — осколок старой утерянной технологии.