Спящая. Между миров.

Глава 1

— Лена, мы опоздаем, как всегда, — протянул женский голос из телефонного динамика. — Там всё до десяти, между прочим!

— Ну опоздаем и опоздаем, чего бубнить-то? Это обычная барахолка, не успеем — значит, успеем в другой раз, — усмехнулась Лена в ответ, параллельно подкрашивая ресницы коричневой тушью, которая выгодно подчёркивала цвет её глаз — то ли серый, то ли зелёный, понять было сложно, но они определённо становились ярче.

— Не понимаю, зачем краситься на рынок к бабкам, мы же не в клуб идём! — тараторили из телефона. — Кого ты там собралась соблазнять?

— Ой, Ксю, иди в пень, настроение такое! Мне девятнадцать лет, я молода и симпатична, хочу соблазнить всех дедов на барахолке — может, что-нибудь бесплатно подарят, — засмеялась девушка, поправляя свои светло-каштановые волосы, которые каскадом падали чуть ниже плеч и волнами обрамляли лицо с правильными, но не слишком яркими чертами. — Всё, я готова! Лечу к тебе на всех порах. И зарядник не забудь, а то как обычно будешь сидеть без телефона. Встретимся на месте.

Лена положила трубку и побежала из дома.

Субботние вылазки на барахолку для подруг не были чем-то особенным — просто один из способов убить время. Особых развлечений в Москве не придумаешь, особенно когда ты студент с ограниченным бюджетом. Конечно, родители (спасибо им большое) помогали снимать свою собственную "конуру", чтобы не пришлось жить в общежитии, и поддерживали чем могли. Но даже подработка баристой в кофейне рядом с домом не давала повода сильно разгуляться.

Лена обожала места вроде барахолок. Не потому что коллекционировала антиквариат — скорее наоборот. Её всегда забавляла сама идея: среди груды никому не нужного хлама может случайно оказаться что-то странное, красивое, а может — и по-настоящему ценное.

Хотя чаще всего, конечно, это были сломанные часы, советские открытки и подозрительные, криповые фарфоровые куклы с выцветшими глазами. Зато весело. И как будто на грани приключения.

«Маленький квест реального мира», — подумала Лена, выскочив на улицу. Воздух был по-настоящему жарким, как и положено в августе. Летний московский ветер играл с прядями волос, а в голове уже звучал голос Ксюши, который будет ругаться за опоздание, потом стебаться над прилавками, а потом — опять ругаться, если Лена, как всегда, влюбится в какую-нибудь странную железяку за сто рублей.

***

Подруги встретились на станции «Улица Академика Янгеля».

— Да, Лена... — выгнула брови Ксюша. — Судя по всему, ты и правда решила унести с собой пол-барахолки бесплатно, — протянула Ксю.

— Обычное платье! — отбилась Лена. — Совсем немного декольте. На лице жара! А в джинсах преет зад. Не понимаю, как ты ещё умудряешься их носить в такую погоду.

Выйдя из метро, они привычно огляделись — и сразу поймали взглядом пёстрый поток людей, текущий в одну сторону. За бетонным забором, покрытым облупившимися объявлениями и выцветшими плакатами, уже виднелись первые ряды шатких столиков и самодельных прилавков. Табличка с расписанием, приклеенная скотчем к ржавой трубе, покачивалась от ветра. Над входом ничего официального — только грязно-белый навес и пара лениво курящих мужчин, будто охраняющих проход.

Как только они с Ксюшей шагнули за импровизированную «арку», воздух тут же сменился.

Он пах... пылью, металлом и временем. Лёгкий запашок сырости тянулся от старых книг и деревянных ящиков, насквозь пропитанных чужими историями. Где-то пахло маслом — машинным и подсолнечным одновременно. Кто-то жарил сосиски в углу на электроплитке, добавляя в общую какофонию нотку жирной уличной еды.

Ближе к центру запахи накладывались друг на друга — старый кожаный чемодан, переживший не одну эпоху, вонял плесенью; рядом пахло лаком с французской мебели; кто-то разложил бусы из сандала. Всё это переплеталось в совершенно особый, густой, почти зримый запах — запах барахолки, в которой спрятаны клады, если знаешь, как искать.

— Обожаю этот срач, — сказала Ксюша, залипнув у стойки с брошками и бокалами.

Лена только улыбнулась. Ей действительно нравилось здесь. Всё это — коробки с проваленными днами, абажуры, чужие фотографии в рамках, даже чьи-то дипломы и выцветшие плюшевые игрушки — казалось, жило. Как будто у каждого предмета был свой характер, своё эхо, свой шёпот.

Ксюша засела возле ящика с серёжками.

— Иди пройдись, если хочешь, я тут зависла, — бросила она, не отрывая глаз от перебираемых безделушек.

Лена кивнула и двинулась вдоль прилавков, словно не столько искала, сколько позволяла себе быть найденной. Иногда ей казалось, что настоящие находки сами выходят к тебе — просто надо быть в нужном состоянии: не пытаться, а чувствовать.
Прошла мимо деда с шахматами ручной работы, мимо женщины в лисьей шапке — нелепо роскошной и совершенно неуместной в разгар августа, которая продавала ажурные салфетки и ржавые подстаканники.

Лена свернула за прилавок — и увидела то, что сразу притянуло взгляд.
Старый складной стол, покрытый выгоревшей на солнце тканью. На нём — буквально горсть вещей: пара клипсов, цепочка с кулоном и... кольцо.

Простое, с овальным чёрным камнем. Опал? Да, точно он. Камень был как живая лужа: в глубине мерцали фиолетовые,зелёные и синие искры, будто в него уронили звёздное небо.

Лена взяла в руки кольцо.

— У тебя красивые руки. Тебе пойдёт. — Голос был хриплый, но не неприятный.

Лена подняла взгляд. За столом сидела морщинистая, сухая старуха в сером платье.

— Сколько? — спросила она, сама не зная зачем.

— Пятьдесят.

— Рублей?

— Ага.

«Нелепо дёшево», — подумала Лена.

— Вы уверены? Это же серебро, и опал вроде настоящий.

— Чего? Какой ещё опал... Не знаю я. Говорю — пятьдесят рублей. Ну, хочешь — за сто забирай. Я что, тебя уговаривать буду?

И правда, бабка, похоже, не понимала ценности кольца. Конечно, это не тысячи, но за сотку — колечко с таким красивым камнем, да ещё из серебра — это удача.

Глава 2

Лена очнулась резко, как будто её выдернули из воды. Лёгкие жадно втянули воздух. Руки и ноги казались тяжёлыми, грудь сжало паникой.

— Где... — прохрипела она. — Где я?

Комната была чужой. Мягкий рассеянный свет лился из потолка, освещая бледно-зелёные стены. Воздух был легким и пах травами и металлом. Как в больнице.

Она лежала на широкой койке с изогнутыми коваными краями. Ни капельниц, ни приборов, ни звуков аппаратуры. Всё... слишком тихо.

Лена попыталась вскочить. Рывок — и её тело будто парализовало, мягко, но крепко прижало к койке. Она в панике дёрнулась снова.

— Успокойся, девочка, у тебя всё равно не получится. Так забавно наблюдать — каждый раз реакция одна и та же, вы все "спящие" как на подбор, — засмеялся мягкий женский голос у изголовья.

Лена повернула голову и увидела женщину средних лет — с ровной русой косой и в медицинском халате. Она сидела на стуле, будто дежурила рядом.

— Где я?! Какого чёрта происходит?! — Лена забилась, глаза налились слезами.

— Тсс, спокойно. Ты в безопасности. Это медблок при Центральном Перепутье, — сказала женщина мягко. — Тебя немного тряхнуло при переходе через портал, в общем, как и всех.

— Какой ещё портал?! Вы что, из секты? Вы наркоманы? Куда вы меня привезли? Где мой телефон?! — Лена уже почти плакала.

— Портал между мирами. А телефон... прости, он не пережил переход. Ты всё поймёшь. Сейчас твое тело под действием стабилизирующих чар, пошевелиться не получится. Прошу прощения, но так надо — это уже годами выработанный регламент работы со "спящими".

Лена смотрела на женщину, пытаясь распознать в ней шутницу, актрису, пранкершу — но та была слишком спокойна. Слишком уверена. И комната... она была слишком... странной.

Дверь в палату открылась почти бесшумно, и внутрь вошёл высокий мужчина. Светлые короткие волосы с начинающимися залысинами. Чёрный, похожий на военный, костюм. Прямые плечи. Лицо резкое, скуластое, а нос — будто выточенный из гранита, с орлиной горбинкой.

Он посмотрел на Лену как-то слишком сухо.

— Приветствую. — Голос его был глубоким, почти гулким. — Меня зовут Алер Крейн. Я — представитель Межмирной Службы. Отдел новых прибывших.

Лена только моргала.

— Проще говоря, — продолжил он, — я занимаюсь теми, кто совершил переход в наш...

— Чем вы меня накачали? — взвыла девушка.

— Нет. Мы таким не занимаемся. Вы, Елена Николаевна Мельникова, пересекли границу между вашим родным миром — Землей — и нашим. Для вас он звучит как Веридис.

Переход, портал, межмир — все эти мысли хаотично крутились в голове девушки.

— Я... Я умерла?

— Нет. Вы вполне живы. Перешли в момент магического наложения потоков, когда ваша сущность оказалась достаточно резонирующей, если вдаваться в теорию.

Лена попыталась что-то сказать, но язык запутался. Всё внутри кричало: это безумие.

— Вы здесь временно, — сказал Алер. — Мы не удерживаем никого. Сегодня вы пройдёте базовую проверку, чтобы определить вашу природу. Затем вам будет предложено вернуться домой — или, если пожелаете, остаться.

— Остаться? Проверка? — Лена больше не пыталась скрывать слёз; они текли по лицу, оставляя солёные дорожки на щеках.
Он кивнул.

— Этот мир — не тюрьма. Но и не курорт. Он предлагает выбор. Остаться, учиться, развиваться — или вернуться к привычному.

Лена моргнула.

— С вашего позволения я попрошу мисс Таллис вас отпустить, если вы готовы не делать глупостей. Елена, я могу вам доверять?

Елена не могла доверять даже сама себе, своим глазам, ушам и всему остальному, что уж говорить про других людей. Грудь будто сжали железным обручем — сердце бешено колотилось. Дыхание стало резким и прерывистым, казалось, что кислорода вокруг катастрофически не хватает. Лена начала судорожно глотать воздух, как будто пытаясь поймать каждую крупицу, но её легкие оставались пустыми.

— Мистер Крейн, кажется, у нас паническая атака, дайте мне минуту, — залепетала Таллис.

Медсестра быстро достала какой-то пузырёк из шкафчика. Лицо Лены ощутило облако влаги с тонким, едва уловимым запахом непонятных трав. Через пару секунд дышать стало легче. Приступ отступал, грудь всё ещё сдавливало от ужаса и смятения, но мысли начали приходить в норму, хотя тело по-прежнему оставалось в тисках.

— О чём вы тут все говорите? Какие порталы? Какая природа? Вы кто вообще такие?!

Мистер Крейн вздохнул. Он уже привык к реакции "спящих", и на этот случай у него всегда был заготовлен один и тот же трюк.

Мужчина медленно поднял руку и с лёгким щелчком пальцев извлёк из-под рукава маленький металлический шарик, который засиял мягким голубым светом. Он бросил его перед собой — и шарик начал плавно парить в воздухе, вращаясь и меняя цвет.

— Это — магический сфокусированный энергетический импульс, — объяснил Крейн. — Он реагирует только на живую материю и чувствует ваши эмоции.

Шарик начал светиться ярче, и внутри него Лена увидела собственное отражение — но не простое. Она была окружена искрящейся аурой, меняющей оттенки, словно живой огонь. Лена вдруг неистово захотела дотронуться до этого шарика.

Мистер Крейн словно почувствовал её порыв. Он посмотрел на медсестру, которая без слов всё поняла. Она сделала несколько пассов руками — и вдруг Лена смогла двигаться. Девушка осторожно потянулась к шарику, который медленно плыл к ней.

— Это не иллюзия и не спецэффект, — сказал Крейн спокойно. — Дотроньтесь до него, не бойтесь.

Лена осторожно прикоснулась к мерцающей сфере, которая сначала искрилась красным светом, затем переливалась фиолетовым, вызывая приятное покалывание в пальцах.

— Надеюсь, этого достаточно, чтобы на данном этапе вы хотя бы не разгромили наш медпункт? — твёрдо сказал мужчина.

Лена посмотрела на него безумным, непонимающим взглядом и кивнула. Это было всё, на что ей хватило сил.

Алер встал. Его голос и осанка были властными, но в глазах не было угрозы — лишь внимательность.

Глава 3.

Лена стояла перед ржавой железной лестницей, на которой висела та самая вывеска, написанная маркером на листе. Никто бы не подумал, что за этой лестницей прячется портал в другой мир.
Кроме неё.

Перед ногами — чемодан.
Небольшой, потёртый, с замком, который клинил. Слишком маленький, чтобы переехать в целую новую реальность. Даже смешно. Лена пнула его носком ботинка ближе к лестнице, с ненавистью к собственной нерешительности.

Её пальцы дрожали.

Прошло семь дней с момента, как она прошла проверку на магические способности, семь дней с момента как новый знакомый Тео показывал ей абсолютно немыслимое место в параллельной вселенной. Семь дней снов, в которых Азарин оживал, и дней, в которых реальность казалась куда более блеклой.
Семь дней. Четыре из них она провела дома — в попытках объясниться с родителями. Рассказывала о "поездке по обмену", о "шансах, которые нельзя упустить", о "новом университете".

Речь, отрепетированная до запинки, звучала почти правдоподобно. Почти.

Но мама с папой не поверили. Ни одному слову. Не отпустили. Осталось надеяться только, что дядька в чёрном мундире не наврал и её родители потом от неё не откажутся.

Семь дней тревожных прогулок по улицам, которые больше не казались родными. Семь дней попыток не сойти с ума от собственного решения.

А ещё была Ксю.
Подруга сразу вычислила безбожное враньё. Пыталась добиться правды, но ничего, кроме заготовленной легенды, не услышала.

Тогда Ксю выжгла её взглядом, сказала: "Ты мне больше не доверяешь" — и ушла.
С тех пор ни одного сообщения. Пустота.

Зачем ей вообще всё это нужно?
Дома всё более-менее устроено. Да, не важная шишка, но и не никто. Есть родители, есть друзья. Учится в одном из самых престижных вузов страны. Да, социология — не самый топовый факультет, но зато на бюджете. Два курса уже оттарабанила — и теперь снова всё с нуля.

В этом мире она точно могла бы построить свою жизнь. Зачем переться в какую-то неизвестность?

Лена вцепилась в ремешок чемодана так сильно, что побелели костяшки пальцев. У неё ещё было время передумать. Она могла развернуться, вернуться домой. Попросить прощения. Списать всё на стресс, галлюцинации, на бессонные ночи. Забыть, как странно всё началось.

Но как же мечта?

Немыслимо, но именно у неё — предрасположенность к магии. Она никогда не чувствовала себя какой-то супер-звездой, но и серой массой тоже не была. Всегда что-то ощущала — будто мир не только тот, что перед глазами.

А теперь… её любимые фэнтези-книги внезапно стали не совсем фэнтези.

Да чего уж скрывать — каждая девчонка с таким же, как у неё, романтичным складом ума мечтала оказаться в такой истории. Вот и она мечтала. Молча. Пока читала. Пока засыпала. Зная, что это — не про неё.

"Лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовала", — промелькнули в голове слова покойной бабушки. Лене стало горько. Бабушка всегда верила в неё. Именно она всегда говорила, что Лена особенный ребёнок. Именно она приучила к тонким вещам — к интуиции, к символам, к разговорам за чашкой кофе с густой гущей на дне. Любила разложить карты, погадать. Шептала: "Ты не простая, внучка".

Лена больше не могла дышать в своем мире. Тут всё будто давило: стены, взгляд родителей, молчание Ксю, голос внутри, который спрашивал каждое утро: "А зачем ты вообще здесь?"

А в том, новом, неизвестном… возможно, тоже не будет. Но хотя бы — будет шанс.

Лена подняла голову. Ветер снова тронул вывеску, и та издала тихий, потрескивающий звук, будто нетерпеливо шептал: «Ну? Решилась?»

Вдруг голове сработал голос — тихий и циничный:

"А что, если ничего этого и нет? Что, если всё — галлюцинация? Я просто всё это придумала или мне приснилось, а я решила, что это правда. Сейчас я поднимусь туда, а там никакого портала — только тёмный заброшенный коридор? Что, если ты просто устала, устала слишком сильно, и теперь играешь с воображением, пытаясь спастись? А это всё — фантазии, придуманные от отчаяния?"

"Не проверю — не узнаю", — твёрдо сказала она. Как говорил её папа: "За спрос денег не берут. Не знаю, к чему эта поговорка здесь, но лучше я зайду туда и разочаруюсь, чем не зайду никогда и всё забуду».

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Лестница скрипнула под ногой. Портал ждал в тени, в глубине заброшенного коридора.

***

Лена очнулась уже в знакомой обстановке.

Она моргнула, села, осторожно оглядываясь.

— Вернулась всё-таки, — раздалось из угла с той же мягкой, как будто лениво насмешливой интонацией.

Та же комната. Та же женщина. Мисс Таллис. Только теперь всё не казалось пугающим.

— Неужели это всё-таки не сон... — пробормотала Лена, отбрасывая с лица спутанную прядь волос.

— Ни в коем разе, — весело отозвалась Мисс Таллис, не отрываясь от кипы бумаг. — Смотрю, ты уже адаптируешься к переходам. Не кричишь, не плачешь и пришла в себя куда быстрее, чем в прошлый раз. Есть прогресс.

Лена медленно поднялась. Ноги подкашивались, в голове тихо звенело. В прошлый раз всё было слишком стремительно, на адреналине, и она даже не осознала, как тяжело дался сам переход.

— Пей, — скомандовала Таллис, кивая на кружку у изголовья кровати. — Станет полегче.

Лена взяла в руки чашку. Она была тёплой. Напиток пах... домом. Она сделала глоток. Знакомый вкус был насыщенный, густой, немного шипящий, как газированная карамель.

— Это... кофе? У вас он тоже есть? — удивилась она.

— Это то, как твой мозг решил интерпретировать нашу адаптивную смесь, — отозвалась Таллис. — Снимает перегрузку, стабилизирует биополе, делает тебя менее зеленой на лице. Удобно.

Лена улыбнулась краешком губ. Хоть что-то напоминающее прежнюю жизнь.

— Допьёшь — и вперёд. Тебя уже ждут на инструктаж. Не засиживайся. Видишь, сколько у меня тут бумаг? Всё вы, переселенцы, сдались вы мне, — фыркнула Таллис, деловито ставя подпись под каким-то свитком. — Но деваться некуда. Кто-то должен держать мир в порядке.

Глава 4

Лена проснулась рано — ещё до того, как кровать начала вибрировать. Такой тут местный будильник. Комната была полутёмной, рассеянный свет пробивался сквозь плотные занавески. В голове стоял какой-то глухой звон.

Она не сразу поняла, окончательно ли проснулась. На долю секунды показалось, будто воздух снова стал вязким, тело — неподвижным, а где-то внутри головы тихо шепчутся чужие, совсем не её мысли.

Но как только Лена встала с кровати и отдёрнула шторы, это чувство исчезло. Она даже удивилась, что выспалась — несмотря на лёгкое головокружение.

— Окей… — пробормотала девушка, глядя в окно и отбрасывая волосы назад. — Живём. Или что-то вроде того.

В маленькой ванной Лена умылась, оделась, проверила, на месте ли всё нужное: ручка с кристаллом, специальная записная книжка, мини-фляжка с запасом энергии.

«Магический мир, говорите? А загружать инфу прямо в голову так и не научились... Всё равно всё вручную записывать приходится», — пробормотала она, затягивая ремешок сумки.

Лена мельком взглянула на себя в зеркало — белая рубашка с эмблемой Академии и голубыми пуговицами, удобные тёмные брюки, приталенный пиджак с той же эмблемой. Форма, к удивлению, сидела даже неплохо — во всяком случае, уродской точно не была.

«Конечно, в своих вещах я бы чувствовала себя куда уютнее. Но кто я такая, чтобы нарушать правила Великого Учебного Заведения», — с иронией подумала Лена. Форму были обязаны носить все первокурсники в течение первых шести месяцев — в основном из соображений безопасности. В Академии практиковались всякие «штуки»: дуэли, магические приколы и прочие потенциально опасные эксперименты. Форма помогала отследить адептов и обезопасить их — снять её можно было только после прохождения курса по энергетической магии.

Глядя на своё немного кривое отражение, Лена сжала губы в тонкую линию.
— Ну, погнали.

Она вышла в коридор, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу. За окном шумели деревья, а по лестнице уже сновали другие адепты, бодро обсуждая, у кого какие ожидания от первого дня.

Тут же из соседней комнаты выскочила Ника — как будто под дверью её поджидала.

— Ну что, готова, самая умная, уверенная и неповторимая наша спящая красавица? — чуть ли не пропела Ника.

Лена улыбнулась — она уже привыкла к её стилю общения. Собственно, как и Ника к ее.

— Конечно, не готова. Что за вопросы, о великая греческая богиня победы, Ника! — ответила она, и обе захохотали, спеша на первую практику.

***

Кабинет практики элементальной магии находился не в главном здании Академии. Это был большой, светлый зал — без парт и привычной мебели. В каждом углу зала располагались необычные инсталляции. На первый взгляд — декор. Но на деле — стихии.

В одном углу — настоящий водопад, в другом — каменная скала, вырастающая прямо из пола. В третьем — пылающее пламя, а в четвёртом — казалось, просто два дополнительных окна, но воздух там будто дрожал.

Зал наполнялся первокурсниками, явно не до конца понимающими, куда они попали.

Вместе со студентами вошёл мужчина в хаки-подобном костюме, крепкого телосложения, не высокий и не низкий. Густая короткая борода, лёгкая проседь в волосах, один карий глаз… а второй — странного, неуловимого цвета.

«Артефакт» — подумала Лена.

И возраст непонятен: вроде не молодой, но и стариком не назовёшь.

Он остановился в центре зала. Ни слова.
Тишина.

Потом, не поднимая головы, ткнул пальцем в сторону парня из третьего ряда:

— Ты. Что такое горизонтальный поток в биосвязке? — пророкотал он.

— Эм… поток? Это… ммм...

— Садись, ты труп, — сухо отрезал преподаватель. — Великолепно. Прекрасное расписание, отличный геноцид первокурсников. Какой дебил, интересно, додумался ставить "Элементы в практике" до теории по энергопотокам?

Он обвёл всех взглядом.

— Ни черта вы не знаете. Но практику хотите. Ни у одного, видимо, не хватило мозгов, в ваших пятых точках, хотя бы открыть учебник до начала учёбы? Просто орда бездарей.

—ЗАПОМИНАЕМ!Во-первых, меня зовут Профессор Бернс. Во-вторых, потоки энергии делятся на внутренние и внешние. Внутренний — это ваша личная энергия, зарождающаяся в сердце и проходящая через чакральные узлы. Внешний — то, что вы черпаете из окружающего мира: стихии, места силы, артефакты, живые существа.
Главное — научиться чувствовать оба. Внутренний — удерживать. Внешний — подчинять, но с уважением. Не выйдет — будет отторжение.

Некоторые студенты начали доставать блокноты, зашептались.

— ЗАГЛОХЛИ! — рявкнул он. — Записывать будете на лекции профессора Навьер. Сейчас у нас практика!

— Энергетический центр — сердце. Через него проходит всё. Сегодня учимся ощущать поток в теле и выводить его в руки. Это самый часто используемый канал.

— Хорошо хоть не в задницу, — прошептала Ника, наклоняясь к Лене.

Та моментально побагровела. Смеяться перед таким преподавателем — самоубийство. Но сдержаться было трудно.

— ТЫ! Имя! — рявкнул преподаватель.

— Адепт Кальдера, — чётко произнесла Ника.

Он прищурился.

— Сюда. Покажешь, как ты «осваиваешь мою практику».

Ника спокойно вышла в центр.

— Расслабьтесь. Представьте своё сердце как сосуд, где живёт ваша магия. Прислушайтесь к телу. Потоки вы должны почувствовать интуитивно. На лекции будет схема, а сейчас — чувствуйте.
Представьте, как энергия из сердца идёт в руки, но при этом продолжает циркулировать по телу. Если перегоните всё в одну точку — истощитесь. В тяжёлых случаях — летальный исход.

«Прекрасно… действительно геноцид первокурсников», — подумала Лена.

— Не бойтесь. Вы такие слабые и глупые, что максимум упадёте в обморок. Вот почему перед практикой нужна теория! Но, увы, у нас её НЕТ. Так что — от сердца к рукам. ПРАКТИКУЕМ!

Зал наполнился гробовым молчанием. Примерно сорок человек стояли вразброс с вытянутыми руками, кто-то покраснел, кто-то злился, кто-то явно задремал. Бернс ходил кругами, изредка подсказывал, а самых рьяных — игнорировал.