Ста-Рик.

1. Начало.

***

-Это не правильно и…так быть.. не должно! – надрывно сказал старик и ударил кулаком по столу. В нём поселилась боль и обида на всех этих ублюдков…  и на тех, кто с ними соглашается…  и на самого себя. Что допустил всё это. Что не смог предотвратить этого разврата и смрада. В уголках глаз, в старческих морщинах под густыми седыми бровями и поредевшими бесцветными ресницами…  под голубыми мутными радужками, где раньше блестел азарт и искрилась жизнь…  сейчас поблёскивали слëзы. Он был прав. Такого быть не должно, и это не правильно.

- Э, брат! А ты, что?! Что ты можешь? Ты, старый дуралей…  просрал всё. И ничего уже не попишешь! Или ты что… чего!?... – возразил в ответ мужчина лет пятидесяти…  он думал меньше и говорил бессвязнее. Он был бесполезен в обществе и по этому сейчас сидел в этой никому ненужной которые, в свете двух тусклых настольных оранжевых фонарей. По большому счёту и одного хватило бы, но второй фонарь предавал этому пыльному месту толику домашнего уюта и старик не любил его гасить.

- Хоть бы кто-то вышел в толпу со знаменем. Я не забыл его! Я бы вышел с ним! Я бы гордо нёс его на груди и сражался бы! Как раньше! Хоть бы вышел кто…  - запально, горячо в груди билось знамя старого огня…  символа его страны. Павшей под пеплом молодой глупости и озлобленности. Его предали. Предали всё, за что он воевал раньше, стоя в одном ряду с братьями по крови и оружию. В голове звенел марш, гимн и безумная идея…  она только рождалась…  только-только. Смелая, глупая.

- Ну, если б кто-то вышел, так и я бы пошëл. Чего бы…  не пойти… а может время ещё не пришло! Вот что, наливай ещё…  - «пьяный» подумал старик. Водка. Вот что ослепило нас, вот как мы пропустили, упустили и просрали…  вот так просто.

- Нету больше. Иди отсюда.

- Что, совсем? – удивился мужик и скорчил расстроенную гримасу.

Старик достал из под обшарпанного куска фанеры, стоящего на ящике (самодельное приспособление, служащее в данной лачуге столом) пустую бутылку водки и покачал из стороны в сторону, что бы собеседник убедился и поскорее ушëл.

- А…  там жи…  вторая была! – икая сообщил мужик.

Старик поставил первую (пустую) бутылку под стол и снова поднял её, демонстрируя пустоту и второй… 

- Ууу, как жаль. Пойду к Игорачу, у него должна быть самогонка. Пойдëшь со мной? – поинтересовался мужик, вставая с насиженного ящика, который играл роль табурета. Старик покачал головой, мол «не хочу, иди».

- Я спать лягу. – проворчал старик, показывая на лежбище из старых ватников и фуфаек.

- А, ну если что, ещё этого… пересечёмся! – сказал на прощание мужик, одёргивая шторку-дверь, сделанную из старой солдатской плащ-палатки.

Табурет в этой халупе всё же имелся, но он был слишком высоким и без четвёртый ножки, поэтому крайне не безопасным и стоял в углу у лежбища и играл роль тумбочки под вторым фонарëм.

Старик задел бутылку водки и содержимое начало быстро выливаться. Первая бутылка лежала рядом, потому что была поставлена на не ровный пол.

Он лëг, пихнул руку в потайной Карман, в котором хранились самые ценные вещи, и достал оттуда фотографию его покойных жены и двух дочерей, пулю с налётом черноты и старости, и Красную обожжённую ленту с золотыми четырёхконечными звёздами по периметру. Она крепилась на булавку и булавка тоже имелась.

Если бы кто-то вышел…