Сталкер. Ты моя

Пролог. 1.

Один. И тёмные звенят желания,
Как струны, что натянуты в лимит.
Я на краю пустого бездыханья,

И бешенство в груди моей кипит.

Я задаю вопрос простой, но жуткий,
Где эхо бьётся в тысячи преград:
«Кто я теперь? Чей голос у меня в рассудке?
И чей пронзает воспалённый взгляд?».

Очередной вечер в клубе Леона.

Охеренное место, чтобы забыться. Вплоть до собственного имени. Здесь время сворачивается в спираль, басы вонзаются в грудную клетку, и кажется, что ещё немного и тело растворится в этом ритме, станет просто дрожью воздуха.

Дан и Кас сидели напротив и дружно что-то обсуждали, глядя в экран телефона Касьяна. Ржали над очередной тупой приблудой.

Они это умели. Смеяться даже тогда, когда хотелось рыдать. Когда внутри всё кипело и просилось наружу чёрной жижей. Умели превращать отчаяние в шутку, а боль, в повод нажраться.

Я завидовал им. Не их способности плевать на реальность и строить свой карнавальный мирок. А тому, что они есть друг у друга. Тому, что они родились и выросли вместе.

- Сейчас приду, - проговорил чётко, но не очень громко.

Я не умел привлекать к себе внимание. Наоборот, старался делать это как можно реже.

- Ты куда? – встрепенулся Данис, внимательно следя за мной.

Сегодня он смотрел на меня иначе. Будто сканировал, искал трещины.

- Тебе какая разница? – я не грубил.

Этого я тоже не умел. Просто спросил, так как не понимал, с чего такой интерес к моей персоне?

- Лучше ответь, - в его тоне послышалось предупреждение.

- Ага, - поддакнул Кас, не отрываясь от телефона. – Скажи ему, ни то за тобой следом потащится. Он сегодня в режиме наседки.

- Отлить, - устало выдохнул я. – Подержать хочешь?

- Мелкий засранец! – захохотал Данис, резко схватил со стола стакан с выпивкой и плеснул мне на ширинку янтарную жидкость. – Не забудь штаны просушить, обо́ссыш.

Я отскочил в сторону, но поздно. Бо́льшая часть попала точно в цель. Липкая волна уже расползлась по ткани, въедаясь в джинсу.

- Блядь, - процедил сквозь зубы, глядя на Даниса с толикой презрения.

Он смотрел прямо мне в глаза, будто ждал чего-то. Словно готовился к моей негативной реакции сверх того, что я уже показал. Ему нужно было, чтобы я взорвался, чтобы разбил ему лицо? Или хотя бы послал матом?

Однако это не в моём характере. Я не мямля. Просто агрессировать не хотел, да и не мог. Любой конфликт обходил стороной. Мне впадлу было лезть на рожон. Если Дан и Кас жили тем, что создавали конфликтные ситуации, лишь бы не сдохнуть от скуки, то я всего этого старался избегать.

Много раз задавался вопросом, на хрен я им нужен такой в их ядерном тандеме? Но ответа не находил. Мы слишком давно дружим, чтобы суметь вспомнить на чём сошлись?

- Вали уже, да побыстрее возвращайся, - махнул Касьян рукой, глядя на растёкшееся пятно на моих штанах с ехидным оскалом, хотя в глазах сквозило сожаление.

- Придурок, - последнее, что я сказал Данису, прежде чем развернуться.

- На хуй ты это сделал? – раздались слова Каса за спиной, обращённые к брату.

Ответа я не услышал, если он вообще был. Плевать мне, на хрен он это сделал. От него в принципе ожидать можно чего угодно и всё равно не отгадаешь. Может, Дан и сам не знал, зачем бросается в чужие границы, как в омут. Ему нужна была реакция, любая. А я - единственный в нашей компании, кто не вёлся на его игры.

Я направился прямиком в уборную. Народ уже вовсю отрывался. Однако самый огонь начнётся, когда за пульт встанет Макс.

Я нырнул в толпу. Тела сплетались в живой, пульсирующий организм. Локти, плечи, чужие запахи. Всё смешалось в один коктейль из пота, парфюма и алкоголя. Я лавировал между ними, как рыба в мутной воде, стараясь не задеть, не быть замеченным.

В самом дальнем углу, в тёмном закутке находились две двери. Возле женского туалета вилась змея из девушек. Они переминались с ноги на ногу, поправляли волосы, сверкали экранами телефонов, весело переговаривались. А вот напротив мужского не было ни души. Феномен, не поддающийся объяснению.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри было прохладно. Пахло хлоркой и дешёвым освежителем. Несколько парней обосновались у противоположной стены, слегка пошатываясь и вырисовывая узоры в фаянсовых чашах. Ещё один вышел из кабинки. Трое мыли руки и громко обсуждали намечающийся весёлый вечер.

Игнорируя окружение, я зашёл в кабинку и оглядел штаны.

Чёртов ублюдок, основательно их намочил. В таком виде перед толпой не стоило светиться.

Стянул толстовку, повязал на бёдрах. Так ещё куда не шло. Узел прикрыл самое позорное, свисающие рукава добавили небрежности, но ощущение осталось мерзкое. Будто я и правда обмочился.

Пока возился с одеждой, заметил, что вокруг стало тихо. Парни ушли. Голоса стихли. Осталась только ровная, густая тишина, в которой начинают звенеть собственные мысли.

2

Ответа нет. Лишь тьма накрыла мир,

Густая словно копоть или сажа.

Я – запертый вселенной командир

Во тьме души, а на пороге стража.

Но вот и ты. Изящный будто ветер

И ласковый, как бархат на губах

Напомнил мне, что кто-то есть на свете

Раздробленный, как я, на боль и страх.

Я увидел, как разошлись стройные лодыжки в разные стороны, а затем услышал глухой стук, как если бы она прислонилась спиной к двери. Её дыхание срывалось, превращалось в короткие, рваные всхлипы. Я ловил их кожей, и каждый отзывался в паху тупой, ноющей волной.

Выпрямившись, посмотрел наверх. Между потолком и стеной зазор был больше, чем снизу. Размером с голову. Достаточно, чтобы увидеть.

Достаточно, чтобы потерять рассудок.

Всё моё тело ощутило жжение. Кожа покрылась мурашками от еле преодолимого желания подняться и подсмотреть над сумасшедшей. Ведь она и впрямь не в себе, раз занималась подобным в мужском туалете.

В очередной раз послышалась лёгкая возня с одеждой. Несколько раз лязгнули металлические части о стенки.

Я опустился вновь, разведать обстановку.

Девушка сняла пальто и бросила его на унитаз. Сама встала спиной ко мне с широко расставленными ногами. А потом одну подняла, уперевшись ею в толчок. Судя по оголённым икрам, на ней была короткая юбка или платье.

Девушка разогревала себя всё сильнее. Я услышал хлюпающий звук её возбуждения.

Мой член дёрнулся в штанах, от всплывающих в сознании картинок её развратного поведения. Её сбивчивое и участившее дыхание свидетельствовало о приближении зенита удовольствия.

Я смотрел на барьер между нами, размышляя, как поступить? Тянущее желание внизу живота подстёгивало к действиям.

Коснулся прохладного ограждения в месте, где предположительно находился её затылок. Пальцы сжались, будто окунались в шёлк мягких волос. Какие они? Светлые или тёмные? Какая она? Вкусная или отвратительная?

«Она сейчас кончит, и я ничего не увижу», - пронеслась в голове мысль, побудившая поднять свою ногу и встать на крышку унитаза. – «Но тогда она увидит меня и представление оборвётся на самом пике».

Одно знал наверняка, просто уйти я уже не смогу.

В сознании щёлкнул переключатель. Оттолкнулся ногой от пола и завис над стеной. А потом будто невидимая рука поддтолкнула в спину, заставив посмотреть в соседнюю кабинку.

Сквозь меня будто разряд тока прошёл. От самой макушки до паха меня пронзило горячим гарпуном.

Она стояла вполоборота. Русые волосы - пепельные, с медовым отливом под тусклым светом - разметались по плечам. Платье, тёмное, струящееся, спущено до талии. Чашечки лифчика тоже, открывая два совершенных молочно-белых полушария с розоватыми, набухшими вершинами. Грудь вздымалась и опадала в такт дыханию.

Она снимала себя на телефон. Экран горел ровным синеватым светом, выхватывая из темноты её пальцы. Длинные, с аккуратным маникюром, которые сжимали сосок, тянули, крутили его, пока тот не стал твёрдым, как виноградина.

Я смотрел не отрываясь. Член упирался в ширинку, требуя свободы. Я расстегнул пуговицу непослушными пальцами и достал его. Тяжёлый, горячий, пульсирующий в такт сердцу.

Я практически не видел её лица. И камера снимала лишь тело. Она не отвлекалась от съёмки, что позволило мне свободно подглядывать.

Её рука опустилась ниже. Задранное платье оголяло стройные бёдра. Согнутая в колене нога, покоящаяся на крышке унитаза, была гладкой. Светлая кожа мерцала в полутёмной кабине. Камера последовала за шаловливыми пальцами, которыми девушка начала активно себя ласкать между ног. Я услышал тот самый непристойный, влажный звук.

Её запястье двигалось быстро, ритмично. Камера снимала всё, но я видел лишь край ладони, мелькание пальцев. Этого было достаточно. Фантазия дорисовывало остальное. Розовые, набухшие складки, жемчужную влагу, текущую по внутренней стороне бедра.

Я сильнее сжал ствол, полируя его в том же темпе. Медленно, почти синхронно.

Она не слышала меня. Не видела. Она была поглощена собой. Своей кожей, своим запахом, своей сладкой, тягучей болью, которая просила разрядки.

А я смотрел. И хотел. Так, как не хотел никого уже очень давно.

Телефон в её руке то поднимался, снимая сочные груди, то опускался между ног, позволяя мне смотреть на неё и воображать, каких бы участков я касался, пока драл её лоснящуюся дырочку.

Сука!

Её стоны становились громче, чаще. Она уже не сдерживалась или просто забыла, где находится. Изгиб её руки доказывал, что пальцы стали входить глубже, постепенно набирая скорость толчков. Она уже не просто наглаживала свой клитор. Она отчаянно трахала свою щель. Бёдра двигались навстречу, ловя ритм. Звук хлюпающей смазки заглушал все сторонние шумы.

Я - грёбаный извращенец. Но она чертовски сексуальна. Девушка выглядела пошло, но не грязно. С нужного настроя мог сбить только антураж. Однако даже он мне не мешал ощущать вожделение. Моя скорость нарастала. Сердце молотком стучало в груди. Голова кружилась, в висках билась кровь. Слишком возбуждающе выглядела. Слишком развратные звуки издавала. Она – анафемский грех.