Станция 1621

1: Первый контакт

В синтетическом супе, на самом деле, нет ничего вкусного или полезного. Обман заключается в том, что его цвет и структура внушают желающему поесть человеку надежду на приятную трапезу. Я пробовала, кажется, все вкусы, которые возможно достать, сделав заказ по Сети, но вывод никого бы не порадовал: они все абсолютно одинаково не имеют никакого отношения к настоящей еде, что бы там ни утверждали производители. Впрочем, пожелай я рассказать о своем мнении, меня бы быстро поставили на место и напомнили, что оно никого не интересует. Сделали бы внушение. Я уже получала одно такое, когда с чего-то решила заявить в Сети о том, что коричневые батончики не имеют ничего общего с шоколадом. Приятного мало.

Но стоит признать: с того момента желание высказаться у меня как ножом отрезало. С тех пор я просто один из молодых кураторов, мое дело вовремя нажимать на кнопки и держать свое мнение при себе. Ну и еще жрать в свободное время синтетический суп, притворяясь, будто несъедобные зеленые шарики идеально имитируют горошек.

Откуда я знала, какой на вкус настоящий горошек? Что ж. Почти семнадцать назад я сидела за другим, совсем не похожим на этот, столом, одетая в свое самое нарядное платье и кушала, нанизывая по одной, горошинки из проржавелой консервной банки, попавшей на стол только благодаря огромным связям моего отца. Мое последнее счастливое воспоминание об отце. Иногда меня терзали смутные сомнения, что именно из-за этой несчастной банки он и влез в какие-то проблемы, а затем достаточно быстро потерял весь свое политическое влияние, а чуть позже и жизнь.

Но до того, как это случилось, babushka Zoi готовила из настоящих продуктов настоящую еду почти каждую неделю. Babushka Luba была мастерицей десертов, ded Sergey даже из соевого мяса мог сотворить шашлык, но моей любимицей была babushka Sveta — ее джемы и solenija были знамениты даже за пределами нашего Этажа.

Честно говоря, аккуратно выкладывая на пульт управления кусочки имитации овощей, я действительно грустила о прошедших временах. Оранжевый треугольничек — "морковка", зеленый шарик — "горошек", красный квадратик — "перец". На вкус их было не отличить. Может, не знай я, что они должны быть разные, я бы не уделяла этому столько внимания. Но я знала.

— Эй, Станция 1621, я до сих пор не вижу твоих кандидатов. Ты уснула? — поинтересовался голос в наушниках. Я не слышала его уже больше часа и робко надеялась, что на Земле отвлеклись на более важные дела. Но нет. Я действительно умудрилась опасно приблизиться к черте дедлайна, поэтому сегодня ко мне подключился, напоминая о деле, главный куратор аж из самой корпорации. В глаза не видела этого сукина сына, но что-то подсказывало мне, что вряд ли бы мы друг другу понравились.

— У меня обед, — ответила я, сметая конструкцию из разноцветных «овощей» в мусороприемник.

— Закончился твой обед, — ответили мне. — Давай к работе. Я с утра жду новостей.

— М-м-м, — неопределенно, но достаточно уверено промычала я, радуясь, что мне досталось настолько дерьмовое место, что тут даже не установили нормальные камеры, ограничив мою свободу только сенсорами с панели управления, а потому моего раздраженного лица никто не видит.

— Живей за работу! На премию за отбор уже можешь не рассчитывать.

Связь оборвалась.

— Да мне нахрен твоя премия не нужна, — пробормотала я, предусмотрительно заглушив микрофон и разворачивая на экране список кандидатов. Имен было мало — мой участок был не слишком большим и не слыл благополучным, так что жизнь в нем к искусству не располагала. В целом, мой собеседник был прав: мне нужно было закончить эту работу хотя бы для того, чтобы надо мной больше на нависали с требованиями какое-то время.

В конце концов, работой главного куратора было наблюдать за такими, как я. Моя работа в текущий момент — понаблюдать и отобрать кого-то из тех, кто подал заявки на участие в шоу. Несложный график наблюдений.

В скворте было тихо. На земле был поздний вечер. Покружив камерой над городом и попереключавшись по разным улочкам, я лениво отметила, что сегодняшняя ночь прошла тише, чем я могла ожидать: были целы почти все фонари, и я не заметила трупов на улицах. Тут такое было редко, район мне действительно достался паршивый.

Отпив немного густо-черного напитка, который назывался почему-то «кофе», хотя сладость искусственного подсластителя забивала любые намеки на вкус, я мельком проглядела последние новости своего скворта.

Скука.

И безнадега.

Через неделю мне нужно предъявить своих участников для программ, а у меня не было никого на примете, кто был способен хотя бы не испугать почтенную публику. Сама я никогда не смотрела ничего развлекательного, но то, что мои подопечные не соответствуют требованиям из официального письма, понимала прекрасно.

— Да куда же я его засунула, — выдохнула я, отвернувшись от экрана обзора, и пытаясь отыскать в корзине, открытой на втором мониторе, вспомнившееся мне письмо.

— Эй, куратор, есть проблема, обсудим? — поинтересовались в моих наушниках. Судя по звуку соединения, это уже был оператор моей линии, а не снова вернувшийся главный куратор.

— Мда? — рассеянно переспросила я. Найти искомое не удавалось, так что я даже засомневалась: вдруг письмо приходило с физическом виде? Слишком много макулатуры меня окружало — чуть меньше бумажной, чуть больше электронной, — слишком много для того, чтобы гордиться тем, что работаешь на Программы Развлечений (помещение и униформа бесплатно, трехразовое питание, интересная работа, дружелюбие коллег и возможность карьерного роста; специальное образование не требуется), но не слишком ли я многого хочу для своего положения?

— Я говорю, что у тебя неприятности, но ты, как я вижу, не из пугливых, — ответили мне.

Голос был знакомый, а так как у меня было не так много знакомых, то я даже отчасти обрадовалась.

— Ты не видишь, а слышишь, — поправила собеседника я. — Рассказывай, что не так?