Старость не радость, или замуж не напасть

Глава 1

Да что вы знаете о невезении?!

Сначала мое такси поцеловал «жигуль». И мне пришлось при полном параде нестись на подгинающихся шпильках наперерез сигналящим машинам. Пару раз едва не оказалась под колесами.

Потом меня сбил с ног огромный черный кот. Засранец выскочил прямо передо мной из разбитого окна подвала. Конечно, я хваталась за воздух, пытаясь удержать равновесие, но в итоге оказалась на заднице. Гламурная сумочка, плюхнувшись на асфальт, распахнулась. Телефон весело выпрыгнул из нее. Встречи с тротуаром он не пережил. Экран покрылся сетью мелких трещин. Позвонить Константину Петровичу и сообщить о ЧП теперь не удастся.

Встав на ноги, я поняла, что случилось страшное. Один каблук согнулся и образовал с подошвой острый угол, а второй грозил вот-вот отвалиться. Коктейльное черное платье испачкалось в дорожной пыли. По чулкам побежали отвратительные стрелки.

Теперь я была похожа на женщину с пониженной социальной ответственностью, отпахавшую смену на оживленной трассе. Но никак не на влюбленную девушку, спешащую на самое важное свидание в жизни.

Виновник моего падения сидел в метре от меня, увлеченно вылизывая свои причиндалы.

— У-у-у, блохастый, все из-за тебя! — я погрозила ему кулаком.

Кот оторвался от своего занятия и смерил меня пренебрежительным взглядом зеленющих глаз.

— Да чтоб ты мышь сожрал! Отравленную! — сквозь зубы прошипела я и пнула его по жирному боку.

Мне показалось, что в ответ он матернулся. Причем не по-кошачьи. А на хорошем таком русском народном.

Ну да ладно. Что только ни покажется от стресса!

А стресс у меня был огого!

Лилька, моя сменщица в ювелирном, нашептала, что мой ухажер, Константин Петрович, купил самое дорогое в нашем салоне кольцо с огромным бриллиантом и при этом уточнил размер моего безымянного пальца. Сложив два и два, она поздравила меня с предстоящей свадьбой. А тут Костенька пригласил меня на незабываемое свидание. Он так и сказал: «Этот день ты запомнишь на всю жизнь!» Конечно, меня немного напрягало, что наша встреча была назначена на 11:30. Но Костенька человек занятой, хорошо что хоть так сумел втиснуть ее в свой сумасшедший график.

Потому что когда ты владеешь заводами, машинами и пароходами, то свободного времени у тебя в обрез. И нужно как-то вместить между деловыми поездками и встречами часок на свою личную жизнь. Наверное, поэтому Костя до сих пор не женат и, слава Богу, не обременен отцовством.

Я вытянула счастливый билетик, когда сумела заинтересовать его своей персоной. Ну а что? Миллиардеры в самом расцвете сил с идеальным торсом и породистым лицом на дороге не валяются. Чтобы захомутать такого, нужно очень постараться. Раньше я ловила рыбку помельче. Матримониальных планов не строила, мне достаточно было дорогих украшений, шубок, поездок в теплые страны. Роль любовницы меня устраивала. Я дарила мужчинам свою красоту, свое время, психологический комфорт, возвращала чувство уверенности в себе. За это получала материальные ценности для восполнения затраченной энергии. По-моему, честный обмен.

С Костей все было по-другому. Я захотела стать верной женой. Завязывать ему галстук. Запекать для него утку с яблоками. Дарить ему носки на 23 февраля. Ну а все его движимое и недвижимое имущество стало бы просто приятным бонусом.

Костя же выбрал меня, потому что я соответствую принципу трех «П»: трех самых важных качеств в женщине, по его мнению. Порядочность, привлекательность, пунктуальность.

Да, я привлекательная, пунктуальная, порядочная... сволочь. Но об этом небольшом дополнении он не догадывается.

Теперь же от моей привлекательности остался пшик. Нет, моя природная красота осталась со мной, а вот обертка очень сильно пострадала.

Пунктуальность тоже из списка можно было смело вычеркнуть. Несмотря на заблаговременный выход из дома, опаздывала я очень хорошо. Пока доковыляю до ресторана, Костя успеет уехать.

Нужно было срочно купить пару туфель и переобуться. Потому что на сломанных шпильках идти к своему счастливому замужеству я буду до ишачьей пасхи.

Как назло, по пути не попадалось ни одного обувного. Наконец, мне улыбнулась удача. Я увидела магазин, яркая реклама на витрине которого вещала что-то на дешманском. «Возьми пять пар на косарь и получи шестую в подарок!» Такие сомнительные лавочки я уже лет пять обхожу по широкой дуге. Успела привыкнуть к дорогой и качественной обуви. Что поделать, жизнь за чужой счет очень расслабляет.

Уже через десять минут я стала счастливой обладательницей черных лодочек. Мои брендовые туфли из последней коллекции, стоившие как сто таких лодочек, остались в магазине на дне мусорной корзины.

В подарок к моей покупке мне вручили колготы жуткого горчичного оттенка, которые подошли бы разве что старушке дореволюционного года выпуска для проводов в последний путь. Естественно, колготы составили компанию моим туфлям. Мусорка — это единственное место, где они смогли бы повстречаться.

Платье так до конца и не отчистилось.

Из роковой красотки я превратилась в среднестатистическую тетеньку. А еще говорят, что не одежда красит человека, а человек одежду.

До ресторана, жутко дорогого и пафосного, я летела как спринтер. Мои волосы трепал ветер, расклешенный подол платья задирался чуть ли не до головы. Водители сигналили, оценив мои кружевные стринги. Но мне было не до них. Я спешила навстречу своему счастью.

В ресторан я ворвалась вихрем, чуть не снеся хостес с ног. Обстановка внутри была современной и стильной. В интерьере умело обыгрывались зеркала и метал. В одной из зеркальных поверхностей я увидела себя и ужаснулась. Укладка, на которую я потратила два часа, развалилась. Тушь осыпалась черным пеплом. Но времени хоть немного подправить внешний вид у меня не было. Мой ненаглядный сидел за столиком в вип-зоне и нервно посматривал на ролекс на запястье. Заметив меня, он бросил сухое приветствие. Настолько сухое, что листик салата под заветренным шницелем окончательно увял.

Глава 2

Это всё страшный сон! Иного объяснения я найти не могла. Сарай, старуха в зеркале, коты говорящие! Чепуха сплошная. Вот сейчас полежу немного, отдохну, а проснусь уже дома, в теплой постели, и свидание с Константином Петровичем будет ждать меня впереди. Оно ведь тоже частью сна было? Не могла же я в самом деле кольцом подавиться!

— Могла и подавилась, — известил голос кота, — так оно и происходит. Одна душа отлетает, и чтобы в тело усопшего другую вселить, нужно такую же отлетающую найти.

Я, что, вслух говорила? Точно! И ведь голос-то какой скрипучий, словно рассохшаяся дверь, совсем на мой не похож.

— Уйди, противный, или ущипни меня, если помочь хочешь.

— Как же это я тебя лапками ущипну? — удивился кот. — Я только лицо расцарапать могу, хочешь?

— Нет!

— Тогда вставай, нечего на студеном полу лежать, неровен час, хворь какую подхватишь, и мне новую душу искать придется.

Я открыла глаза, окружение так и не изменилось. Напротив, как будто реальнее стало. Я вдруг поняла, что пол ужасно грязный, и сквозняк холодный до костей пробирает. Суставы ноют! Я действительно старуха! И виноват во всем он — наглая черная рожа с большими зелёными глазами! Душу ему новую искать придется, вот значит как?!

— Так это ты нашаманил, швабра пуховая?! А ну иди сюда, сейчас из тебя сфинкса делать будем!

Я попыталась подскочить и схватить негодяя за хвост, но старческое тело не позволяло столь сложных маневров, поэтому получилось лишь перевалиться набок, встать на четвереньки и поползти за котом на карачках. Черный мерзавец был в разы шустрее, и к тому времени как я поднялась, взметнулся на печку. Жаль, что не растопленную! Я заметила в куче хлама метлу. То что надо!

— Ты что творишь?! — взвыл кот. — Я вымирающий вид!

— Верни меня домой и сразу вымирать перестанешь!

— Никак нельзя, Ядвига Ильинична, — ядовито прошипели в ответ уже из-под кровати, — твоё тело там закопать уже успели!

— Врёшь ты всё!

— Не вру, или ты думаешь, что магия по щелчку творится?! Лучше бы спасибо сказала за то, что червей собой кормить не пришлось!

— За что спасибо, за это?! — я ткнула скрюченным пальцем в свои обвисшие достоинства. — Ты мне зубы не заговаривай! Я старуха! Старуха!

— Не просто старуха, а Баба Яга! Выдающаяся личность, великая колдунья! Выгляни за порог, сама убедись.

Меня как по голове огрели. Он, что, шутит? Я оставила попытки выгнать кота из-под кровати и огляделась, только уже более вдумчиво. Сама абсурдность ситуации наводила на определенные мысли, но стоило убедиться. В углу стояла ступа, стол, помимо всего прочего, завален травами и... костями?! А что на улице творится? Сквозь маленькие, замызганные грязью оконца в избу едва проникал свет, поэтому я направилась прямо к двери. Отворила засов, а там... Лес. И смотрю я на него не с земли, а чуть сверху, так что верхушки молодых сосен на уровне глаз находятся. Порог заканчивался пустотой, и земля виднелась внизу, на расстоянии трех метров как минимум. Присев на колени, я положила метлу и осторожно заглянула под избушку. У неё же лапы! Куриные! Огромные такие, как если бы курица была размером с дракона, но факт оставался фактом. Избушка оказалась с сюрпризом.

— Ну что, убедилась?

Кот выглянул из своего укрытия, хотя далеко от него уходить не спешил. Я нервно кивнула.

— Это же ещё хуже... Негодяй, даже если и так, ты что, не мог меня в тело Василисы Премудрой или Елены Прекрасной переселить? Ведь если Баба Яга здесь имеется, то и они тоже?

— Имеются царевны разные, — промурлыкал кот, — как без них? Да разве ж ты сдюжишь на себя их шкуру примерить?

— Что ты имеешь в виду?

— Я же тебя не просто так выбрал. Каждому ноша по плечу должна быть. Вот какая из тебя царевна, скажи мне? Образование получила, а работать не захотела, всё тебе проще было за счет чужих подарков жить. Мужиков на деньги разводила. Или вспомни как ты квартиру бабкину, в наследство полученную, брату не уступила. А он с женой и тремя детьми теперь в однушке ютится. Они уже четвертого ждут. Это ты знала хоть? Когда звонила ему последний раз, когда виделась? Да ты меня, кота, животину несчастную, за испорченные тряпки отпинала! Скажешь, что лгу опять, а? Ты ведь всегда, Ядвига Ильинична, Бабой Ягой была, потому колдовство моё и сработало. Родство душ, характер, всё сходиться должно.

Я промолчала.

— Что? Правда глаза колет?

— Ничего мне не колет, мохнатый, тебе, небось, просто говорить. Сам много в жизни работал? И живешь не за свой счет. Избушка чья? Яги покойной.

— Я не «мохнатый», — не выдержал кот, — меня Баюн зовут! А ты — Яга, и уже не покойная, привыкай. И себя со мной не сравнивай, я кот, да не простой, а магический! Мне по статусу положено у Яги жить, а умений у меня поболее, чем у других будет. К тому же я хорош собой, остроумен, и меня все любят! А у тебя при жизни ни подруг, ни друзей не было.

— И самолюбия тебе не занимать... — пробормотала я.

Умный нашелся, не знает ничего обо мне, но сидит разглагольствует. А у меня, между прочим, смысл в жизни потерян! Кому я нужна такая страшная?! Теперь и в зеркало на себя без слез не посмотришь. Стоит только вспомнить про свой крючковатый нос, так сразу дрожь берет. А есть как хочется! Но я даже не знаю, как с избушки слезть.

Глава 3

С лесной опушки на полянку вырулило четыре фигуры. Впереди вышагивала зеленая мадам в длинной юбке из ивовых веток. За ней мужик с заточенным длинным бревном. Следом мужик в черной рванине с лопатой наперевес. Завершал процессию непонятный сноп в половину роста взрослого человека. Судя по атрибутам, они планировали истыкать меня колом, а потом прикопать. А сноп оставить вместо венка для украшения могилки.

— Кто это? — шепотом спросила у кота.

— Кикимора, Леший, вурдалак Гришка и Лихо Одноглазое.

Когда компания подошла к забору и остановилась в нерешительности, у меня появилась возможность хорошенько их рассмотреть.

У зеленой девушки зеленым было все: не только волосы и одежда, но и само лицо. Одета она была в какую-то бурую хламиду, к поясу которой были приделаны ивовые прутья с зелеными листочками. Такое смелое дизайнерское решение не могло исправить общего впечатления от плохо продуманного образа. Тоска зеленая.

Леший напоминал натурального бомжа, только что поднявшегося с клумбы. Одежда грязная, рваная, не по размеру. Волосы всклокочены, между прядей застряли веточки и сухие листья. На отекшем лице недельная щетина. Ни разу не добрый старичок-лесовичок из сказок.

Самым симпатичным был вурдалак. Бледный. С синевой под огромными глазами. Волосы, уложенные небрежно. Одет в черный балахон, подвязанный кушаком, и черные брюки. Всем хорош разве что слишком тощ. Не кормят его, что ли?

Насчет снопа ничего сказать не могла. Из-за забора его попросту не было видно. Может, он и не дошел. Потерялся по дороге.

Между тем пришедшие входить не спешили. Леший и Кикимора устроили перепалку, кто запор отпирать будет. Гриша вообще отошел в сторонку и насвистывал, делая вид, что его это совсем не касается.

Наконец, Кикимора победила в споре. И бедный Лешачок дрожащей ручонкой потянулся к железному запору. Открыл и заозирался по сторонам, пытаясь определить, с какой стороны ему прилетит кара. Когда он понял, что с ним ничего не случится, вздохнул с облегчением и отворил калитку.

Кикимора тут же толкнула его во двор. Несмело он пошел по тропинке к избушке. Остальные, пригнувшись, стали красться следом.

Остановились они как раз под окошком. Кот уже успел слинять со своего наблюдательного пункта и принял боевую позу у дверей.

Нечисть то и дело косилась на окно и, собравшись в кружок, негромко переговаривалась. Снопик тоже был. Стоял в центре как новогодний веник.

— Нужно сразу решить, кто что себе возьмет, — рассудила Кикимора. — Не то передеремся.

— Я клубочки волшебные беру. Ненавижу их. Сколько дорогу добрым молодцам ни путаю, а они, благодаря клубочкам, все равно из лесу выбираются. Весь труд насмарку. И гребень возьму. Где кинешь его, там новый лес вырастает, — первым успел наложить лапу на мое добро Леший.

— А я зеркальце волшебное. Ну, и все остальное, что вы сейчас не назовете, — схитрила дама в зеленом прикиде. — А ты, Гриша?

— А я хочу в эту избу переехать. Вы не подумайте, не корысти ради. На погосте мне скучно и одиноко. Своего угла нет. Слоняюсь среди могил как неприкаянный. Вою от тоски. А здесь — лес! Красиво. Душа радуется. Жить хочется!

— Так ты, Гришка, поздно жить собрался, — хмыкнул Леший. — Ты ж уже лет сто как нежить.

Гриша потупился и побледнел еще больше. А мне стало жалко парня.

— А ты, Лихо, чего хочешь? — спросила Кикимора.

Снопик, который при близком рассмотрении оказался совсем не соломенным, а состоящим из длинных золотистых волосков, тряхнул своей шевелюрой.

— Не переживай, выберешь себе что-нибудь, — почти ласково сказала Кикимора и обратилась к остальным: — Ну что, кто первым в дом пойдет?

Больше всего меня интересовало, как эти умники в избу попадут. Лестницы у них я не наблюдала. Так что им ко мне не забраться. Если только кто-нибудь из них летать не умеет.

Вопрос Кикиморы поставил всех в тупик. Леший почесал седую макушку и выдал, косясь на свою боевую подругу.

— Ну, твоя идея была, ты и иди.

— Я свою работу сделала, — подбоченилась та. — Идею подала! Вас всех вместе собрала. Так что тебе, Леший, идти надобно.

— Я запор на калитке открывал. Пусть Гришка идет!

— Не-не, я подписывался только на то, чтоб яму рыть. Остальное вы сами как-нибудь.

— Выходит, Лихо, тебе придется, — с наигранным сочувствием сказала Кикимора.

— А что, если Яга восстанет? — спросил Леший.

— Кол тебе на что? — отозвалась Кикимора. — Вот и упокоишь ее снова.

— Избушка-избушка, ввысь не тянись, на землю садись, — крикнул Леший.

И тут стены избушки, затряслись, задребезжали, косточки по поверхности стола запрыгали. Комната будто лифт медленно поползла вниз.

Так дело не пойдет. Что это за жилье такое? Команды кого ни попадя выполняет. Надо будет потом попробовать сменить пароль, чтоб только на мой голос реагировала. А то так и будут тут всякие шастать. С кольями да мечами-кладенцами. Никакой приватности.

Пока избушка плавно опускалась, я вцепилась в ухват, стоявший у печи, и приготовилась к горячей встрече. Как только движение прекратилось, в дверь что-то заскреблось.

Глава 4

Энтузиазм и уверенность в себе, конечно, хорошо. Вот только пожрать мне бы тоже не мешало. А то ведь и ноги недолго протянуть. Второй раз.

Живот урчал, под ложечкой сосало. На полках у старухи было все, кроме намека на съестное. Я подумала, что в глиняных горшках могут храниться крупы. Но они были наполнены сушеными опарышами, мышиными шкурками и птичьими черепами. А такое я даже с голодухи есть не стану.

В печке я обнаружила только золу.

Эх, надо было заточить тот шницель, пока Костя распинался, как сильно я ему не подхожу.

Может, у бабки огород был или сад? Рот предательски наполнился слюной.

Вооружившись на всякий случай ухватом, я направилась к двери.

— Куда ты? — мявкнул кот.

— Еду искать, — злобно рыкнула я.

Огорода у Яги, даже самого чахлого не наблюдалось. Как и сада с наливными яблочками, смородиной и крыжовником. Зато я приметила баньку. Из нее доносился странный стук. Заглянув в нее, я увидела Гришку, который возился с лавкой.

— Сломана была, хозяюшка. Решил починить. Все равно мне на ней спать. Так что не ругайся за своеволие. И спасибо тебе за то, что приветила да жить у себя позволила.

— Не за что, милок. Не за что, — ответила я ему в тон. — Столоваться к себе не зову. Даже корочки хлеба сушеной нет.

— Так я это, в деревню сгонять могу. Может, крупы какой или муки достать получится. Только я ближе к вечеру пойду, чтоб самому тоже перекусить.

Не зря я все-таки его оставила. Парень хоть и меланхоличный, но рукастый и догадливый.

Мне бы теперь до вечера как-нибудь продержаться. Может, в лес сходить по грибы да ягоды, рыбу поймать в реке. Я посмотрела в сторону леса. Я и в трех соснах заблужусь, а в таком густом и черном лесу и подавно.

— Гришка, а Гришка, а ты ведь когда собака нюх хороший имеешь?

Гришка кивнул.

— Пойдем со мной в лес. Прогуляемся.

Хоть выведет меня назад к дому. Если не решит вдруг сбежать. Но нет, он не должен. Видно по нему, что на подлость не способен.

Гришка перекинулся в черного кобелька и, радостно вертя хвостом, побежал за мной.

По дороге в лес я задумалась. Все-таки это рискованное предприятие. Ну, малину, ежевику я знаю. Но кизил с волчьей ягодой легко перепутаю. Несмотря на то что я дипломированная травница.

Да-да. Три месяца просиживания штанов в одном из лучших вузов страны, и в итоге синенький диплом государственного образца по специальности «российское травничество». Не знали, что такое бывает?

Я тоже не знала. Если бы моя ныне покойная бабушка, фанатка Кашпировского и Малахова, истово верящая во всемогущество подорожника, не настояла на моем обучении там. Ну как настояла? Сказала, что отпишет квартиру тому, кто на травника учиться пойдет. Павка, мой брат, посмеялся над ней, пальцем у виска покрутил. А я пошла учиться. Не из-за квартиры, просто бабулю обижать не хотелось. Она чудная была. Говорила: «Вот не станет аптек и куда ты денешься? А так вышла в поле, травок насобирала целебных и снова здорова!» Ну да, в Москве же куда ни выйдешь сплошные поля да луга. Особенно в центре, где и жила всю жизнь бабуля.

Я подумала, что три месяца – это не три года. А еще один бесполезный диплом много места в шкафу не займет. Ляжет поверх диплома агронома-семеновода. По этой специальности я ни дня не проработала. Идти в какой-нибудь бывший колхоз? Ну уж увольте! Я и без этого нашла способ зарабатывать на жизнь и не бедствовать.

Павка смеялся надо мной. Мол, бабка прикололась, а ты и повелась. Никакой квартиры тебе не светит. Бабка не настолько из ума выжила, чтобы отписать четырехкомнатную квартиру в центре столицы внучке, которая все никак за ум не возьмется. Зато он, молодец, женился, работает, троих детей наплодил, демографическую ситуацию в стране улучшил.

Но у бабушки было специфическое чувство юмора и хороший слух. Все Пашины измышления на ее счет она прекрасно слышала. И когда огласили завещание, Пашка надо мной больше не смеялся. Зато начал меня обрабатывать, на жалость давить, упрашивать, чтоб ему эту квартиру отдала, а сама в его однушку в области переехала. Ага, щас!

Наверное, теперь Пашка радуется. Думает, что карма меня настигла. Ну, ничего пусть с родителями за жилплощадь грызется, а я стану здесь царицей! Если не отравлюсь волчьей ягодой.

В лесу я не нашла ничего, чем можно было бы поживиться. Делить куст малины с медведем я не стала. Да, я с ухватом, но у него силенок побольше будет. Гришка, молодец, защитник, облаял зверя, правда, предусмотрительно спрятавшись за мою спину.

Из грибов мне попадались только мухоморы да поганки. Нет, были, конечно, еще какие-то неизвестные мне грибы. Но кто знает, ядовитые ли они. На Гришке не проверишь. Он уже мертвый. А мне рисковать своим дохлым здоровьем не хочется, рано мне на тот свет. Я еще не реализовала себя как женщина. Мечты свои не исполнила. Замуж не вышла. В круиз на ладье по морю не отправилась. Заморские страны не посетила.

В какой-то сказке я читала, что надо лес попросить, чтоб он ягоды-грибы показал. О, у меня ж тут новый знакомец живет! Леший! Сейчас я его озадачу.

— Леший! А, Леший! Не ждал? А я пришла. А ну, покажи-ка мне ягоды сладкие да грибы съедобные!

Я даже зажмурилась. Сейчас открою глаза, а тут грибов видимо-невидимо и ягод хоть ягодицами жуй! Открыла. Не сработало. Ну, ладно разберусь с ним потом.

Порыскав по лесу и выбившись из сил, мы выбрались к пруду, окруженному пышным рогозом. Старческие колени крутило, поясница ныла. Что-то тяжеловато мне даются продолжительные пешие прогулки.

Шумно вздохнув, села на берегу. Гришка бегал где-то неподалеку. Интересно, водится ли здесь рыба? Раньше я хорошо ловила рыбу с катера в Египте. Может, и тут получится. Надо заставить Гришку удочку сделать да червей накопать. А может, он и сам хорошо рыбу ловит? Правильно, мужик создан для труда, а женщина для того, чтобы на труд вдохновлять. А вдохновлять я хорошо умею. Опыт богатый.

Глава 5

Ночь уже подбиралась к порогу, и мне пришлось зажечь лучину. Благо огниво у Яги нашлось. Ох и долго же я с ним провозилась! Кот обмолвился, что моя предшественница умела магией огонь разжигать, но как у неё это получалось, он не знал, а сам, как выяснилось, не мог.

— Кошки с огнем не дружат, — заявил он, — как и с водой. Нам проще по мирам ходить да с усопшими душами общаться. У бытовой магии совсем другая природа. Попробуй пальцами щёлкнуть и про огонь подумать.

Я несколько раз щёлкнула скрюченными пальцами, но ничего не произошло. Только лишний раз вспомнила про то, что маникюр не помешало бы сделать. Может, Баюн дурит меня?

— Ты уверен, что заклинания никакого не надо?

— Ничего не знаю. Прошлая Яга без него обходилась. Может, у тебя желания нет? Или мотивации.

Мотивации у меня о-го-го! Чем раньше магии научусь и помолодею, тем быстрее свалю жить в хоромы царские. Почивать на пуховых перинах! И на стол мне будут подавать исключительно куропаток да перепелов, икру черную, красную и заморскую кабачковую, а не мышей облезлых!

С остальным мы разобрались довольно быстро. Клубочки нашли и гребень волшебный, а помимо этого кучу хлама, оставшегося от несчастных, которые сейчас украшали дом своими черепами. Одежка разная, в основном мужская, мечи, кольчуга и прочее снаряжение. Я решила выкинуть лишь то, что пришло в окончательную негодность. Избавиться от хороших вещей рука не поднималась. Даже если мне не подойдут, всегда можно продать! Устроим распродажу. И Гришку приоденем! Зачем добру пропадать? А то ходит как бомж с Казанского вокзала, смотреть тошно.

Где его, собаку, носит только?

Присев на кровать, я решила перевести дух. Всё-таки умаялась за день. Как бы в деревне в Гришке вурдалака не распознали да на вилы не подняли… С этими мыслями, сама не заметив, я и провалилась в сон.

Снился мне сон, что иду под венец с Константином Петровичем. Я в шикарном белом платье, усыпанном бриллиантами, а он в дорогом черном костюме от модного дизайнера.

Фата закрывала лицо, но я видела, как много собралось гостей. С моей стороны ни одного, а вот с его! Артисты, журналисты… Стоило нам только появиться на публике, как меня ослепили вспышки фотоаппаратов. Ликующая толпа засвистела и захлопала, как на концерте какой-нибудь рок-звезды, но гомон быстро заглушил свадебный вальс, исполняемый государственным оркестром…

Ничего себе, он и такое мог организовать?!

— Ты опоздала на двадцать секунд, — недовольно прошипел Костик, наклонившись к моему уху. — Я забронировал для нас этот Кремль, нанял этих известных артистов… А ты не можешь не опаздывать!

Я хотела ответить, но он уже отвернулся, посылая белоснежную улыбку папарацци.

Работница ЗАГСа, одетая в мантию епископа, ждала нас в конце зала. Перекрестив нас, видимо, на дорожку, она завела речь:

— Уважаемые гости и молодожены, мы собрались здесь, дабы засвидетельствовать союз…

— Короче, — перебил Костя.— Время — деньги.

— Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение создать семью и…

— Да что ж такое! Ещё короче!

Гости переглядывались и перешептывались, смотрели на нас и осуждающе качали головами, но моего жениха это не смущало.

— Согласны ли вы…

— Согласны, давайте ручку.

Костик схватил кольца, сунул одно из них мне и поставил размашистую подпись, там, куда ткнула золотой указкой работница ЗАГСа. Неужели я готова была на это пойти?

Нет, нет и ещё раз нет!

Мой отказ эхом разошелся по залу. Все вокруг смолкли.

— Ядвига! — зарычал Костя. — Ты опять всё портишь своими капризами?! У нас же всё по расписанию.

Откуда ни возьмись он вытащил огромный свиток, и тот полотном развернулся к моим ногам. Я пробежалась по списку глазами.

09:00 — регистрация брака

09:05 — деловая встреча

10:00 — деловая встреча

Деловая встреча, деловая встреча, деловая встреча… Тут есть что-то кроме деловых встреч?! О!

21:00 — супружеский долг

21:05 — деловая встреча

— Да подавись ты своим расписанием!

В негодовании я кинула кольцо ему под ноги, и оно, сверкая золотыми боками, покатилось дальше. Костик, как очумелый, упал на колени, и пополз за ним.

— Деньги, деньги, деньги, — бормотал он.

Всё вокруг поплыло и изменилось. Гости превратились в белых лебедей и разлетелись в разные стороны, а мой несостоявшийся муж начал раздуваться и расти до тех пор, пока не превратился в огромного дракона. Я бросилась бежать, но он нагнал меня и схватил, сжав хрупкое тело железными когтями.

Взмахнув черными крыльями, дракон взмыл в небо и полетел над облаками, пока мы не достигли полуразваленной башни посередине зачарованного леса. Закинув меня в окно, Костик пророкотал:

— Ещё никто не наносил мне такого оскорбления, Ядвига. Ты будешь наказана! Молись и кайся, а я пока слетаю на деловую встречу.

— Вот поэтому ты ещё и не женат, скотина! — бросила ему на прощанье, но злое чудовище уже скрылось из поля зрения.

Тихие шаги известили о приближении моего ненаглядного спасителя. Воображение уже нарисовало, как он склоняется и приникает к моим губам трепетным поцелуем. Я, как полагается, отвечу, а он подхватит меня на руки и понесет всю такую красивую к алтарю! А что? Свадебное платье уже на мне, и смена жениха всего лишь глупая формальность. Будем жить во дворце, а дракону только локти кусать останется!

Я затаила дыхание, вокруг сразу так тихо стало. Глаза прикрыла, изображая, что сплю. Что-то зашуршало, и я почувствовала прикосновение к шее холодных пальцев. Ну что за мужики пошли?! Будто не долгожданной любимой касается, а пульс прощупывает. Девственник, что ли, попался? Ну, ничего, мы его научим, как с дамами правильно обращаться.

Приоткрыв один глаз, я оценила экстерьер. Красивый как боженька, Костик ему и в подметки не годится. Черты лица правильные, будто талантливым скульптором из мрамора высечены. Волосы длинные, белые как снег — то ли поседел, пока ко мне добирался, то ли таким уродился. Зато брови темные, с красивым изгибом, густые и глаза черные, пронизывающие. Одет странно, конечно – черный мундир, на плечах эполеты с острыми стальными шипами, и пуговицы в виде черепов. Неформал, что ли?

Глава 6

Все-таки Гришка стал моим лучшим приобретением. Повезло мне с ним. Парень оказался совестливым и рукастым. И печь истопил, и дымоход вчера почистил. Если бы не он, пришлось бы мне ужинать сырым пшеном. У бабки, конечно, был луженый желудок — судя всему, она жрала, что придется, но я-то привыкла к более вкусной и полезной пище.

Вообще нужно было думать, как жить. Конечно, можно и дальше посылать Гришку в деревню на заработки. Но где гарантия, что ему будет так же везти с работой как вчера? Нужно подыскивать альтернативу, чтоб зубы на полку не положить. Найти бы чем Лешака припугнуть или подмазаться к нему как-нибудь, чтоб грибные и ягодные места показал. С Водяным уже контакт налажен. Добро на отлов рыбы дал. Осталось Гришку к нему заслать с удочкой.

Эх, как же тяжела жизнь одинокой пожилой женщины в вашем Лукоморье! Ни пенсии тебе, ни олигархов! Вчерашнего я упустила. Хотя сам пришел, даже заманивать не пришлось. Правильно моя бабушка говорила: хорошую девушку и в лесу найдут. Только я не готова была, не удержала его. А ведь столько уловок знаю, столько хитростей. Тут, конечно, нужно было бы дверь сначала забаррикадировать, да окошко прикрыть, чтоб гость выскочить не успел до тех пор, пока окончательно не очаруется. А потом вколотить в него любовь ухватом или сковородкой.

Да. Вариант хороший, конечно. Но Баюн неспроста ведь обмолвился, что Кощей магией обладает. Так что тут еще не известно, кто кого очаровал бы. А я только недавно воскресла. Не хотелось бы снова упокоиться. Так что буду действовать мягко и непринужденно. Пусть влюбляется в меня постепенно.

— А ты оптимистка! — скептически мурлыкнул кот.

Интересно, когда у меня появилась дурная привычка говорить вслух? Наверное, это побочка старости.

— А чего мне горевать? Я женщина обаятельная. Опытная. В нашем мире разница в возрасте любви не помеха. Да и насколько я помню, Яга и Кощей практически ровесники. Подумаешь, немного лучше сохранился! Может, пластику делает. Или ты, кусок шерсти, что-то мне недоговариваешь? — подозрительно сузила глаза.

— Да я тебе все как на духу! Чтоб мне лопнуть, если вру! — обиженно мяукнул Баюн и на всякий случай попятился к кровати.

— Лопнешь — невелика потеря, — философски заметила я, шумно глотая травяной чай из щербатой чашки. Гришка сумел завести самовар, и теперь он горделиво пыхтел на столе.

— А вот это обидно было, — Баюн смахнул несуществующую слезу.

— Да ладно тебе дуться, — примирительно махнула рукой. — Лучше расскажи богатый ли Кощей, где живет, чем занимается? Женат или холост? А то я сейчас губу на него раскатаю, время потрачу, а у него жена и выводок детишек. А я вообще-то чайлд-фри.

— Чайлд-фри, — кот пробовал новое слово на язык. Потом на его морде отобразилось озарение. — Знаю! Это как картошка фри. Я пробовал, когда бывал в вашем мире. Очень вкусно!

— Смотри, кот ученый, — я решила провести ликбез для темного животного. — «Фри» означает жареный, а в словосочетании чайлд-фри — «чайлд» — «ребенок», а «фри» ...

— Да что ты со мной как с тупым разговариваешь! Знаю я все! Прежняя баба Яга чайлд фри просто обожала. Прям в этой печке и готовила.

Я нахмурилась. В свете новой информации с деревенскими наладить контакт будет тяжеловато. Ладно, с последствиями бабкиной диеты разберемся позже. Сейчас нужно долгосрочную стратегию по перемещению своей персоны в палаты белокаменные разрабатывать.

— А чего это ты с темы съезжаешь? Я тебе конкретные вопросы задала и ни на один из них ответ так и не получила. Что с Кощеем? — я сложила руки на груди.

— А что с ним станется? — выпучил глаза кот. — Живет и здравствует. Ничего не меняется.

— Где живет? С кем живет?

— Предположим, живет в замке из драгоценного карбункула-камня.

Я удовлетворенно кивнула. Пока меня все устраивает.

— На вершине неприступной скалы.

Это уже похуже. Вверх-вниз не набегаешься. Тут надо ковром-самолетом обзавестись. Или свое транспортное средство освоить. Я покосилась на ступу в углу. Ее уже облюбовали пауки, оплели всю паутиной.

— Посреди выжженных зноем и усеянных костями Мертвых земель.

— Так стоп. Каждая твоя последующая фраза хуже предыдущей. И эта тенденция мне не нравится.

Рожа кота довольно оскалилась. Похоже, именно такого эффекта он и добивался.

— В конце концов, можно и сюда переехать, — задумчиво произнесла. А что, были бы деньги, и на этой поляне такой замечательный особняк можно построить. Избушка, словно услышав мои мысли, нервно дернулась.

— Ты еще отсюда не уехала, а уже сюда переезжать собралась.

— Да ты погоди. Я только присматриваюсь к жениху. Может он еще и недостоин меня.

— Правильно говоришь, правильно, — активно замяукал кот. — Может, и не достоин. От хороших мужиков жены не уходят.

— Он женат? — кружка задрожала в ладонях. На что я надеялась? Такие мужики не бывают свободными. Красивый. Богатый. Могущественный.

— Был, — нехотя признался Баюн. — На Марье Моревне. Страшная женщина.

Видимо, на моем лице кот увидел отблеск надежды и потому поспешно добавил: — Страшная не внешне. Просто змея она еще та. Коварная. Злопамятная. Безжалостная.

Глава 7

Как оказалось, место жительства Лешего никто не знал. Известно было одно — где-то в лесу, но вот точные координаты оставались тайной покрытой мраком. То-то он мне наобещал с три короба! И ягод принести и дров нарубить. Знал чертяка, что его так просто не отыщешь.

Вот, значит как… Это уже становится делом принципа.

Гришка нашелся на заднем дворе. С лопатой в руках он занимался вскапыванием какой-то клумбы. Работал быстро, уверенно. Никак кладбищенское прошлое о себе знать даёт. А ведь со стороны и не скажешь, что перед тобой нежить! Вон на солнце порозовел даже.

— Огород решил обустроить, — объяснился вурдалак, — не век же другим помогать. А тут всё свое!

Это дело хорошее! Пара дней в глуши, и перспектива копать картошку кажется мне очень заманчивой. Похвалив парня за инициативу, я объяснила ему суть проблемы.

Гришка почесал голову, призадумавшись.

— Да, тут и клубочки твои не помогут. Но можно попробовать…

— Значит, как бабушку беззащитную грабить, это вы смогли скооперироваться, а как Лешего найти, так сразу проблемы?!

Гришка смутился. Того и гляди, хвост отрастит да подожмет.

— Не серчай, Яга! Так кто же знал, что ты живая?! — начал заикаться он. — Покойникам добро без надобности. Я вон и лопатку с собой прихватил, чтобы похоронить тебя как положено…

Тьфу ты! Ну что за люди пошли! И нелюди. Я махнула рукой. Ладно, мол, не буду старые грешки припоминать.

— Веди давай.

Лес встретил нас шуршащей листвой и запахом хвои. Солнце освещало верхушки деревьев, легкий ветер колыхал еловые ветки. Гришка, решивший не перекидываться в собаку, то озирался по сторонам, то разглядывал узкую тропинку под ногами, но что он высматривает, я понять не могла.

Мы несколько раз сменили направление, и с каждым шагом, как мне казалось, окружающие нас деревья становились всё гуще, а дорожка и вовсе вскоре пропала из виду.

Это было довольно подозрительно…

— А ты точно знаешь, куда мы идем? — прищурившись, уточнила я у своего провожатого.

— Понятия не имею, но в этом и смысл. Чтобы найти Лешего, надо заблудиться.

— Чего?! А способа понадежнее у тебя не нашлось?!

— Это самый надежный! — возмутился Гришка. — Вон следы, видишь? Те, что медвежьи напоминают. И полоса с левой стороны, будто ногу кто подволакивает. Это его… Но только надо в другую сторону идти, тогда есть шанс, что найдем.

Есть шанс?! Шанс?! А если не найдем?! Об этом Гришка, судя по всему, не подумал.

— А как мы к избушке потом вернемся, ты знаешь? — с подозрением спросила я.

У вурдалака был гениальный план!

— Ну как же? Ты потом ступу свою свистнешь, поднимемся над лесом, так и долетим с ветерком.

С ветерком, значит?! С ветерком?!

— Ах ты собака сутулая… — пробормотала я. — Сейчас сделаем тебе «с ветерком».

— Ты чего это удумала… — подозрительно заскулил Гришка.

— Ничего, милок, ничего. Воспитательную беседу.

Я обмотала руку передником и сорвала куст крапивы, росший неподалёку. Вот ты моя роднехонькая! Как удачно на глаза-то попалась! Большая, зелёная, а жгучая какая! Одно удовольствие.

Гришка, правда, никакого удовольствия не видел, и посему, только почуяв неладное, ломанулся от меня через бурелом.

— А ну иди сюда, нежить полудохлая! Ступу тебе свистнуть, говоришь?! Может тебя ещё и в баньке попарить?! Мы сделаем, только без баньки!

— Яга, я не то имел в виду, Яга!

— Бабушку решил эксплуатировать, а, ирод?!

Не признаваться же ему, что Яга уже не Яга, и никакую ступу ему наколдовать не может? Трудно поддерживать престиж в этом Лукоморье, ох, трудно.

Злость придала мне ускорения. Гришка же, с круглыми от испуга глазами, так переволновался, что, зацепившись за корень дерева, шмякнулся на землю, не пробежав и пары метров. Я зловеще расхохоталась.

— Что, в лапах запутался?!

Наверное, вид у меня был тот ещё, потому как парень тут же вскочил. Жалкого сантиметра не хватило моей крапиве до его задницы! Но я решила так просто не сдаваться. Пусть он моложе, но я упрямее, умею добиваться своей цели, а это главное в жизни!

Еще через пару минут забега за Гришкой в боку беспощадно закололо, но проучить его было важнее. Всё-таки тело Яги оказалось довольно крепким, что не могло не радовать. Вурдалак же бежал так, что ветки под ногами трещали, всё на своем пути сбивал. И не смотри, что на вид худой, а дорогу прокладывает как медведь. А я за ним по проторенной дорожке.

— Ну чего ты боишься?! Это же оздоровительная процедура! От наглости и спеси! — кричала я.

Сама не заметила, как мы оказались в самой чаще леса. Уже и птички не пели, и кузнечики не трещали. Солнце едва пробивалось сквозь густые вершины деревьев. Красота-то какая, лепота… Вот сейчас мы действительно заблудились. И в тишине этой зловещей слышно какое-то заунывное подвывание… Гришка, что ли, от страха скулить начал?! Нет, вроде бы затормозил, отмахивался спокойно от лап захудалой ели, которая ему по роже прилетела.

Глава 8

Пока шли обратно, Леший был мрачнее тучи. То краснел, то бледнел, но путь короткий показывал. И как удобно с ним идти оказалось, будто деревья сами перед нашей компанией расступались, а ветки, которые раньше так и тянулись угодить в лицо, поднимались ввысь над головами.

Он и ягодок наколдовал! Сочная земляника ковром расстилалась вдоль тропки, и я даже умудрилась набрать ее в подол, попутно закидывая по несколько ягод в рот. Загляденье! Ягодки все как на подбор, ровные, красные, сладкие, как засахаренная карамель. Улыбка сама собой по лицу расплываться начала. Леший смотрел на меня с опаской, будто ожидая подвоха. Не иначе как думал, что я одними молодцами захудалыми питаться привыкла. Фу! Старая Яга, может, и соблюдала такой рацион, но для меня земляника стала лучшим угощением, которое здесь довелось попробовать. Я и Гришку заставила набрать!

Вот приведет ко мне Водяной царевну, мы и её угостим. Пусть ребенок порадуется.

Со скуки пыталась заставить Лешего ещё чего-нибудь спеть, но он решил не растрачивать на нас свои музыкальные таланты. Пришлось самой тихо мурлыкать себе под нос детские песенки. Надо ведь вспоминать, царевну учить…

Вернулись домой уже после обеда, полуденная жара спала, и солнце приятно пригревало кожу.

— Баюн, встречай гостей! — довольно крикнула я, заваливаясь на порог. — Каша у нас ещё осталась? Накормим этого бедолагу, так и быть. Чтобы работалось веселее, а? А ты пока говори, что тебе надо, чтобы нам кровать детскую соорудить, воспитанницу к себе решила взять.

Леший поднял густые брови, но в целом, как заслышал про кашу, приободрился.

— Да ничего так-то… Пень бы какой выкорчевать, свежий, ещё живой. Вот и всё, но это я сам управлюсь.

Кот, который спокойно спал на своей лавке, кажется, удивился, что мы так быстро управились с поисками, но ничего не сказал. Отобедав, мы принялись за работу.

Ну а точнее, принялись для начала пень искать, а это, как оказалось, не самая простая задача. Всё этому косматому не нравилось, всё не то.

— Слушай, для того чтобы пень образовался, — прокомментировала я, — нужно сначала дерево спилить.

— Нет! — возмутился Леший. — Это без меня! Не смогу своими руками даже росточек загубить…

— Ну так мы без тебя и…

— И без меня тоже не надо!

Ишь какой принципиальный нашелся… Баюн сразу отказался участвовать в этом гиблом предприятии, оставшись дома под предлогом, что будет ждать гостей от Водяного, а мы вновь всей дружной компанией пошли бродить по окрестностям. Гришка, как деловой, захватил свою любимую лопату, но она, как выяснилось, не понадобилась. После часа блуждания по местным достопримечательностям, достойный пень мы всё-таки нашли.

Стоило только вурдалаку приготовить свой излюбленный кладбищенский инструмент, как Леший скривился.

— Тьфу, только посмей тронуть. Я же говорил, что дерево живое! Еще корни повредишь!

— Так зачем же я ее с собой таскал тогда?! — возмутился Гришка.

— А чтоб неповадно было, — проворчал хранитель леса и любитель берез.

Парень насупился, а Леший взмахнул руками, и пень сам, как большой черный паук, полез из земли. Потом встряхнул корнями-лапами, забавно подпрыгнул и засеменил за своим хозяином. Эх, вот бы и мне так уметь… Нет, не пни оживлять, естественно, а хотя бы ту же самую ступу вызвать. А то аж зависть берет!

Как будет время, надо срочно потренироваться в магии. Говорил ведь Баюн, что смогу.

Так, дружным строем мы и направились обратно к избушке. Что у нас гости, я поняла только приблизившись к частоколу. Кот выскочил нам навстречу. Стоило мне только ошарашенно затормозить от такого радушия, как он вцепился когтями в подол и по длинной юбке забрался мне на плечо. Будто скучал!

А если Баюн по мне скучал, тут явно что-то неладное!

— Спаси! — заверещало это животное. — Там, там!

— Кощей вернулся?! — обрадовалась я.

— Да нет же, — с ужасом известил кот. — Водяной помощниц прислал.

— Кис-кис-кис! — тут же послышалось в отдалении. — Иди сюда, у меня для тебя кое-что есть! Вкусная рыбка, ням-ням!

— Что это такое? Тебя тут, значит, кормят, а ты ещё и недоволен? — с недоверием вопросила я. — Пойдем посмотрим…

— Смотри, только им меня не отдавай, пожалуйста!

А посмотреть было на что! Водяной прислал не одну помощницу и даже не пару, а целый взвод. Русалки! Без хвостов, естественно, но сразу видно, что какие-то отмороженные. Девиц десять, и все как на подбор — бледные, с длинными волосами, в которые были вплетены водоросли и речные кувшинки, в белых, подпоясанных лентами сарафанах.

— Хозяюшка пришла, хозяюшка! — затараторили наперебой девушки и даже поклонились. Вежливо и играючи, шутливо так. А потом, завидев за моей спиной Гришку и Лешего, синхронно вздохнули и воскликнули: — Мальчики!

Те самые «мальчики» вздрогнули и попятились обратно в лес.

— Стоять! — скомандовала я. — Я вас не собираюсь опять полдня искать!

— Ну ты это видела, видела?! — зашипел мне на ухо Баюн. — Они же бешеные!

Глава 9

Всю ночь ворочалась, уснуть не могла. Все-таки материнство — это очень ответственное дело. Что я знаю о детях? Мелкие, противные, галдят без конца, если им телефон или планшет в руки не сунуть. А тут до такого прогресс еще не дошел. Чем детвора развлекается? Играют детишки, наверное, на улице, песни поют, хороводы водят. А у меня тут сплошной лес вокруг. Где я детишек возьму? Это если заблудится кто-то, можно в дом привести, чтоб подружка была царевне. Ага, а потом придут деревенские по мою душу с топорами да вилами. И вообще, о чем я думаю? Какой еще второй ребенок. Тьфу. Куда-то мысли не туда свернули. Надо Лешего попросить, чтоб настругал каких-нибудь коняшек деревянных да матрешек. Все-таки мужик-молодец, хоть и немного странный, зато руки откуда надо растут.

Утром подскочила чуть свет, решила куколку для девочки сделать. Достала из сундука лоскуты цветные, еле отыскала нитки и иголку с палец длиной, дверь распахнула, на порог уселась, чтоб не в потемках рукодельничать, и принялась за работу. В последний раз я держала иголку в руках на уроках труда в пятом классе. Мы как раз шили таких куколок в подарок мамам к Восьмому марта. Назывались они Берегинями. Моя получилась косой, кривой, несколько раз я перерисовывала ей лицо, потому что мне все время казалось, что она недостаточно красива. В итоге она выглядела так, будто за свою короткую жизнь успела пройти через огонь, воду и пересечь вспаханное поле после дождя. Ползком, по-пластунски. Когда учительница увидела мою Берегиню, сначала вздрогнула, потом поджала губы куриной жопкой и поставила мне жирный трояк. Мама, получив мою куколку в подарок, обняла меня и горько заплакала. А на следующий день я обнаружила свою Берегиню в мусорном ведре.

В общем, с шитьем у меня связана детская травма. И будь я не такая жадная, какой-нибудь психолог непременно бы на мне озолотился.

О том, что идея сшить куклу, мягко говоря, неудачная, я подумала после сотой попытки втянуть нитку в иголку. Попробуй приноровись, когда по твоим когтям напильник плачет, а игла двоится и расплывается. У бабки, видно, дальнозоркость была. С горем пополам втянула иголку, шить начала, а нитка то запутается, то узлом завяжется. То палец уколю до крови. От моих ругательств проснулся Баюн, подошел сзади и промурчал недовольно:

— Ты чего это ни свет ни заря по избе бродишь, спать мешаешь.

Увидел над чем я вожусь, сменил интонацию на одобрительную:

— Колдовать, что ли, учишься? Прежняя Яга тоже шила фигурки врагов своих, а потом иголки в них втыкала.

— Нет у меня врагов, — буркнула я.

— А что же тогда твоя кукла на Мару похожа?

— Не знаю я никакую Мару.

— Но как же... — начал кот и осекся.

— Продолжай, — с подозрительным прищуром посмотрела на кота.

— Да так, права ты, сказал не подумав, — съехал кот с темы. — А что ты будешь с куколкой делать? Повесишь для устрашения на дверь?

— Подарю девочке, воспитаннице.

— Уверена, что ей понравится? — Баюн с опаской покосился на результат моего рукоделия.

— Знаешь ли, дареному коню в зубы не глядят, — обиделась я.

— Да, на этот подарок вообще лучше не смотреть, — согласился Баюн. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Да ладно тебе, — я повертела в руках свое творение, рассматривая со всех сторон. — На безрыбье и рак рыба. Нормальная куколка, если не присматриваться. Зато с душой сделано.

— Угу. С душой. Черной, как ночь. В твоем случае этот ингредиент только все портит, — промяукал кот и переместился поближе к лавке.

— Я тебя и там достану, негодник, — швырнула в него моток ниток.

Не попала. Баюн успел увернуться и шмыгнул под кровать.

— Я же говорю, черная, как ночь, — запричитал он. — Что Баюн не так сказал? За что Баюна обижать?

— За дело! — огрызнулась я. — И вообще, веди себя прилично. У нас гости на пороге.

Ну, не прям на пороге, а за калиткой, если быть точной.

Рано что-то незадачливый папаня своего приемыша приволок.

Водяной открыл засов и втолкнул во двор белобрысую мелкую девчонку. Не так я себе представляла воспитанницу, ой, не так. Жиденькие волосенки заплетены в кривые косички. Одна ленточка завязана на бантик, вторая держится на честном слове. Конопатая рожица вся чумазая. Ноги босые, все в цыпках. Подол сарафана разодран и болтается лоскутами. Ну и царевна!

В благонравность ее мне теперь совсем не верилось. Нахальное выражение ее моськи обещало, что я с ней намучаюсь.

Получается, взять ее к себе не просто доброе дело, а наидобрейшее. Тут я не только помолодеть должна, но и превратиться в настоящую красавицу. Такую, что ни в сказке сказать, ни пером описать. С грудью честного третьего размера и ногами от ушей.

Тем временем мелкая паршивка упиралась, как могла, буксовала пятками и извивалась ужом, и если бы Водяной не держал ее крепко за руку, точно сбежала бы.

— Вот, Ядвига, привел свою красавицу, свою доченьку, свою гордость и радость. Буду признателен, коли воспитаешь из нее такую же замечательную хозяюшку, коей сама являешься, — пробасил он.

— Благодарствую за доверие, — буркнула я.

Глава 10

Дня не прошло, а у меня уже руки от нервов трястись начали!

Вернувшись в дом, подошла к зеркалу. Ничегошеньки не изменилось! Ничего! Хоть одна морщинка бы исчезла, но нет.

— Ядвига, — завыл из-под лавки кот, — я так не смогу! Почему дел наворотила ты, а страдать должен я?! Может, к Гришке в баню ее выселим?

— Нельзя парня со свету сживать, — шикнула я, — он тут единственный хозяйством занимается!

— Ну Ядвига!

— Цыц! Тут думать надо… Видишь браслет? Чуть что не так — руку жжет, а снять не получается. Вот если скажешь, как эту магию обойти, тогда и разговоры вести можно будет.

Баюн не знал, а обо мне и говорить нечего.

Для успокоения души и омоложения решила сделать себе масочку. Что там на кожу хорошо действует? Огурцы? Чего нет, того нет. Намазалась земляничным соком и чайной заваркой, прилегла на кровать… Натуральные продукты, можно сказать, экологически чистые. А значит, должны подействовать. В любом случае хуже уже не будет. Хуже, чем есть, просто некуда.

Эх, доля моя горькая! И не омолодилась, и проблем заимела!

Подсунул мне Водяной свинью, ничего не скажешь…

— Может, подстроим несчастный случай? — зловещим шепотом заявил кот. — Если ты про него знать не будешь, а царевну того… Ну, скажем, волки в лесу сожрут, браслет не подействует?

— Ты смерти моей хочешь?! Я даже по заднице ей нормально дать не могу, кто знает, как на мне это отразится. К тому же, если мы с тобой сейчас заговор обсуждаем, я о нем уже знаю. Или это и есть твой план?! Новую Ягу найти решил?!

— Как можно?! Я никогда! — возмутился Баюн, — Боюсь, новая ещё противнее будет…

— Что ты сказал?

— Ничего! Так, глупости всякие.

— Нет… Тут иначе действовать надо. Добром…

Назойливая мысль вертелась в голове, но всё время ускользала. Теплое солнце просачивалось через окно, Баюн погрузился в размышления, а избушка в долгожданную тишину. За долгое время моего нахождения здесь стало так спокойно и уютно, что я сама того не заметив, задремала.

Вот бы проснуться спящей красавицей! Молодой, красивой и с принцем, который будит поцелуем любви. Только не как в прошлый раз, а по нормальному.

Хотя с моим везением это была бы очень страшная сказка… С выводком карапузов и мерзавцем, который ушел за хлебом и так и не вернулся. Что ж мне по жизни так не везёт, а?

— Яга! Вставай, Яга! — кто-то упорно тряс меня за плечо. — Беда случилась!

Я с неохотой разлепила веки, а Гришка с лицом как у покойника, всё не переставал меня тормошить. Бледнее обычного, на лбу испарина, глаза черные испуганно бегают. За окном уже вечерело…

— Сколько я проспала?

— Не знаю. Яга, царевна пропала!

— Это не беда, а счастье, — буркнул Баюн, сидевший на подоконнике.

Я тут же подскочила с кровати, уставилась на кота. В голове набатом звенело: «Ну, скажем, волки в лесу сожрут». Волки сожрут! Волки!

— Не смотри на меня так, я ни при чем! — возмутился кот.

Ладно, мысль бредовая. Сомневаюсь, что кот один смог бы организовать похищение. К тому же не такой уж он и злой на самом деле, всё больше хорохорится и брюзжит.

Мельком глянула на браслет. Он никуда не делся и никак не изменился. Вроде пока не беспокоит, не бьется током, и рука не отваливается. Уже хорошо, значит, с девочкой всё в порядке.

Но это пока… В лесу вон сколько опасных личностей ходит! Я уставилась на Гришку:

— Рассказывай, как всё было. Где девчонку последний раз видел?

Он, горько вздохнув, закрыл лицо руками.

— Да здесь была! Надоело ей в огороде возиться, просит: «Давай поиграем!» А мы с ней во что только не играли уже, и в ладушки, и в догонялки. Говорит: «В прятки давай! Только тут и спрятаться негде, за околицу выйдем!» Я и решил, что большого вреда не будет. Она далеко не уходила сначала, а потом… Потом как в воду канула! Ищу, нигде нет. Уже и нюх собачий не помогает. Думал, что шутка какая, покричал «Сдаюсь!», а в ответ — тишина. Пропала! Темнеть уже начало, вот я к тебе и примчался…

Вот поганка! Обвела вурдалака вокруг пальца… Простодушный всё-таки Гришка, на такую нехитрую провокацию повёлся. Мне даже жалко его стало. Ходит из угла в угол, мается.

А она, готова поспорить, специально это затеяла. Хитрющая девка! Вот бы все ее таланты, да в мирное русло.

— Гришка, пойди фонарь какой смастери… Искать пойдем.

Парень метнулся за порог, а я призадумалась. Вот куда могла ночью отправиться маленькая царевна? К Водяному? Сомневаюсь, судя по всему, ей и у него не особо нравилось, а тут она вкус свободы почувствовала. Наверняка из подводного царства выбраться сложнее, чем с огорода. Значит, вариант отметаем.

А может, у него помощи попросить? Нет, тоже плохая идея. Засмеет еще меня. И дня распрекрасная Софка не успела прожить у Бабы Яги, как та ее потеряла. А это уже несмываемый позор на репутации!

— Баюн, как клубочки волшебные работают? — озадачила вопросом усатого прохиндея.

— Да просто всё, — закатил глаза кот, — нить кинул — куда покатится, туда и идешь. Только они на неподвижные объекты лучше работают.

— Попытка не пытка, — рассудила я, — попробуем.

Гришка забежал в дом, и я чуть не присвистнула от удивления.

— Во, смотри, что я у тебя нашел! — парень восторженно тряс старым посохом.

Скрюченную и рассохшуюся палку украшал череп с горящими глазами. Я закашлялась. Хотя чего еще можно ожидать от Бабы Яги? Всё по классике! У нее от этих черепов все полки ломились, вот и приспосабливала, небось, в хозяйстве как могла.

— Сойдет, а теперь кыш отсюда! Не хватало еще избу спалить для полного счастья.

Я прихватила с собой волшебный клубочек и вышла за порог. Размотала нитку, кинула… И ничего.

Гришка выжидающе уставился на меня, я на кота. Баюн осоловело выпучил глаза. А, точно! Надо, наверное, сказать что-то волшебное. Только что именно в суматохе спросить я забыла. А тут неудобно как-то стало перед вурдалаком свою некомпетентность в таких вопросах показывать.

Глава 11

На поляне расположились три обросших мужика в потрепанной старой одежде. Простые свободные рубахи и штаны, подпоясанные верёвкой, явно были сняты с чужого плеча, а на ногах красовалось нечто наподобие истоптанных лаптей. Уж точно не деревенские, решившие передохнуть в лесной тени после утомительной работы в поле. Один из них держал вырывающуюся Софку за шкирку, а два других ожесточенно спорили.

— Я тебе отвечаю! Дело плевое! За находку царевны, знаешь, сколько дают?! Мешок золотых!

У меня сердце похолодело. Узнали?!

— Ты что?! Какая ж это царевна?! Зверек настоящий!

В доказательство слов бандюгана Софка взвизгнула и вцепилась зубами в руку его напарнику. Тот завыл на одной высокой ноте.

— Да настоящую никто сто лет не видел, а эта по описанию как две капли воды похожа! Эй, малявка, а ну замолчала! Или в царских хоромах жить не хочешь?!

Софка на удивление притихла, а меня вдруг такая злость взяла. За ребенка торговаться удумали?! Ну, я им покажу... И пусть пару часов назад я и сама размышляла над тем, куда сплавить ее, но она пока еще моя царевна! Внутренний голос надрывался подобно пожарной тревоге, орал, что против трех взрослых мужиков одна несчастная бабушка не выстоит, но я его не слушала.

Руки, будто подчиняясь неведомой силе, взмыли ввысь, и вместе с ними догорающий костер вспыхнул ослепительным заревом. Пламя взвилось столбом и загудело, затрещало, как голодная пасть прожорливого чудовища.

Разбойники отскочили в сторону, Софка вырвалась из рук.

— Кто посмел тронуть мою воспитанницу?!

Как там Баюн говорил?

— Я — Яга, владычица леса, могущественная колдунья! Съем вас и с косточками!

Последнее было чистой импровизацией, но, надо сказать, вполне неплохой! Только вот проблема, что дальше-то делать?! Костер, как назло, начал угасать, испуг на лицах разбойников сменялся недоумением. Но это было еще не всё.

— Расступись! — крикнули позади, а затем на поляну прямо из лесной темени выскочил Гришка в своем зверином обличье!

Бросив посох, парень обернулся прямо на лету.

По лесу разнесся оглушительный рык. Вот молодец! Я и не знала, что он так умеет! Но самое главное — Баюн. Черной молнией метнувшись к одному из бандитов, он когтями вцепился ему в лицо, отчего мужик упал и покатился по земле.

— Снимите с меня эту тварь, снимите! А-а-а-а!

И пока Гришка грыз ногу второго, я подняла палку с горящим черепом и огрела по голове последнего. Послышался треск, кость раскололась, и на голову мужика посыпались горящие угли, находящиеся внутри черепушки.

— Ах ты, поганец, фонарь мне испортил! — возмутилась я, продолжая лупить разбойника палкой. — Ну ничего, мы из тебя новый сделаем.

— Ведьма! Ведьма! — завопил тот. — Спасайся, братцы!

Едва вырвавшись, вся компания ломанулась вглубь леса: один — держась за обожженную голову, второй с расцарапанным лицом, а третий — подтягивая разорванные штаны, ибо Гришка умудрился вырвать из них клок в самом интересном месте. Увлекшись, он за ними даже погнаться хотел, но я остановила.

— Да пусть бегут, черт с ними! — махнула рукой, тем более Софка, растерянно стоявшая все это время в сторонке, вдруг расплакалась.

Ребенок все-таки...

Подойдя к царевне, я присела рядом с ней на колени и обняла.

— Бабушка, — шмыгнула носом девчонка, — я просто домой хотела! К папе...

— Ну всё, всё, — я погладила ее по спине, — пойдем к избушке, а утром ты обо всем мне расскажешь.

Моя зудящая рука наконец успокоилась. Гришка подхватил на руки рыдающую царевну, и мы отправились в обратный путь.

Назад добрались быстро. Клубочек катился так, что еле за ним поспевали. Правду же говорят, что дорога домой всегда короче. Софку я ругать не стала, хоть и хотелось. Пожалела девчонку, и так натерпелась она за сегодня страху. Уверена, что осознала она свою ошибку, хоть никогда в этом не признается.

Шли молча.

Если не считать попытки Баюна усовестить царевну. Его поползновения я пресекла на корню, шикнув на него так, что он язык проглотил.

Не хватало еще, чтобы он своими нудными нотациями ребенка до истерики довел.

Странное дело, я совсем не устала после блужданий. Ноги не болели, суставы не крутили. Наверное, просто из-за того, что перенервничала, ощущения притупились.

Дома я спохватилась, что за целый день мы так ни разу не присели за стол. Ладно, сама не поела, так еще и ребенка чуть голодом не заморила.

Из еды у нас оставалась вчерашняя жареная рыба. Принюхалась — вроде не пропала, есть можно. Гришка, почесав голову, убежал из избы, а вернулся с корзинкой, наполненной овощами. Редька, лук, морковь, капуста. Уже салатик можно накрошить.

— Софка вырастила, — пояснил он.

— Молодец какая, будет чем поужинать теперь, — искренне похвалила ее.

Софка промолчала, но по личику видно было, что ей приятно.

— А помидорчики с огурчиками вырастить сможешь? — спросила я с надеждой. — А картошечку?

Глава 12

Я проснулась на рассвете и сразу стала думать. Поговорка на мне не работала от слова совсем. Мудренее не становилось.

К долгим пешим прогулкам я не была готова. За проведенные в этой сказочной глухомани дни я находила столько, сколько не прошла в Москве за всю свою жизнь. А месяц плестись куда-то — уж увольте. Да еще в компании с капризным ребенком.

Ступа, теперь уже освобожденная от пут паутины, признаков жизни не подавала. Я в нее и залазила и помелом махала на все лады, и добрые слова ей говорила и материла шепотом на чем свет стоит. Она продолжала меня игнорировать.

И что же это получается? Я вчера всех уверила, что решу проблему, а на деле прообещалась. Кто ж меня уважать тогда станет, если своему слову я не хозяйка.

От моих нервных хождений по избе заворочалась в кровати Софка. Пойду на улицу. Может, на свежем воздухе мозги работать лучше станут.

Вышла, стала туда-сюда по двору бродить. Видно, мое мельтешение перед окнами изрядно достало даже избушку. Она дернулась и выпустила из трубы негромкое «пф!» вместе с черным облачком сажи.

И тут меня осенило! Избушка! У нее же большие, сильные ноги! Один шаг — и полкилометра как не бывало. Вот кто сможет нас домчать если не с ветерком, то с относительным комфортом!

Надо как-то ее уговорить. Будет обидно, если меня не послушает.

— Избушка, избушка, дело у меня к тебе есть важное, — начала я, прокашлявшись.

Избушка моя будто напряглась немного.

— Надобно нам в столицу добраться. А тебя здесь оставлять не хочется. Мало ли кто сюда наведаться решит. А ты у меня хорошая, справная. Считай, загородный коттедж олигарха. Вдруг лихие люди на тебя позарятся. И завладеют в мое отсутствие. А я такого горя не переживу. Дорога ты мне каждым бревнышком, каждой соломинкой на крыше.

Хлопнула ставня на окне. То ли это ветерок подул, то ли избушка мне знаки подает.

— Эх, люблю я тебя, — покосившись на избу, продолжила свои медоточивые речи. — Другая на моем месте за то, что мародеров послушалась, давно спалила бы тебя, а я нет. Не держу на тебя зла. Обиду забыла. Хотя я человек непредсказуемый. Сегодня забыла, а завтра вспомнила. Лучше ко мне с добром, тогда и мысли мне в голову не придет жилплощадь свою палить.

Избушка снова издала свое «пф!». Недовольна, что ли?

— Ты ж, наверное, и мира-то совсем не видела. Сидишь тут в лесной глуши, — вздохнула я примирительно. — Надо же и на людей посмотреть и себя показать. Ты же уникальное создание. Движущаяся недвижимость! Оксюморон! Да ты и слов, наверное, таких не знаешь, — я почесала макушку. — Чудо чудное, диво дивное! Вот кто ты!

Отчего-то мне было ясно, что избушка прислушивается, внимает моей грубой лести.

— Все бы рты разинули тебя завидев. Вот был бы фурор! Ну ладно, пошла я собираться в дорогу дальнюю. Ежели что, не скучай, — я вздохнула и едва одной ногой ступила за порог, как избушка задрожала, захлопала ставнями.

— С нами, что ли, желаешь отправиться? — изобразила удивление.

Избушка заерзала и стала приподниматься. Хорошо, что я успела вовнутрь заскочить, а то бы грохнулась вниз.

Ну, и отличненько. Переговоры прошли успешно.

От внезапных активных движений избушки Софка свалилась с кровати и теперь сидела на полу, потирая шишку на лбу.

— Бабуся! — радостно закричала она. — Я готова! Мы же прямо сейчас пойдем?

— Не пойдем.

Софка повесила нос.

— Пешком не пойдем, — поправилась я.

— Полетим? Ура! На ступе, — царевна подскочила с места и, захлопав в ладоши, весело запрыгала.

Видно слышала сквозь сон мои потуги наладить общение с летательным аппаратом.

— На ступу у меня техосмотр не пройден, — со вздохом развела руками. — Гаишники, если поймают, штраф впаяют, а денюжек у бабушки нет.

— А, понятно, — протянула Софка, хотя по ее моське было видно, что половина слов ей не знакома.

— На избе поедем, — не стала я больше томить девчонку.

— Ура! Ура!

Софка снова запрыгала, а кот решил не к месту блеснуть эрудицией:

— А если гаишники тебя на избе остановят? А у тебя прав нет! А как транспорт твой удумают досмотреть, а у тебя и трава, и человеческие останки! И посадють тебя, ой посадють.

— Не переживай, — зыркнула на него так, что он сжался в комок. — Откуплюсь котом. Говорящий кот — это не только ценный мех и не менее пяти килограммов легкоусвояемого мяса. Хочешь — используй как радио, а если надоест — хорошая шапка получится или воротник жене.

— Ох, и злая ты, Ядвига, — завел свою шарманку кот. — Не любишь Баюнчика своего, а Баюнчик хороший. Баючик пошутить решил. Нет у Ядвиги чувства юмора.

— Ты лучше не завывай мне тут, а сгоняй в баню за Гришкой! Скажи, пусть с нами едет. Нечего ему тут одному куковать!

Кот причитать не перестал, но в дверь распахнутую выпрыгнул. Вскоре он вернулся с вурдалаком. Гришка зачем-то взял с собой лопату.

Я высунулась в дверной проем и завопила:

Глава 13

На радость толпы, дружина прошла с Кощеем несколько кругов позора, а потом мужик в красном объявил, что всё — на сегодня шоу закончилось. А завтра звезда дает свой последний концерт, спешите, не пропустите, такого вы больше не увидите. Не так он, конечно, говорил, а более витиевато и пафосно, но суть такая.

После этого зрители начали расходиться, увлеченно обсуждая, как именно завтра Кощея казнят. Я прижала Софочку к себе, чтоб ее случайно не задавили, и мы стали медленно выбираться из человеческого моря.

Новость о казни Кощея ошарашила меня. Я чувствовала себя так, будто меня огрели по голове мешком.

Дыхание участилось, в груди закололо.

— Ох, сердце мое болит, — пожаловалась я.

— Ой, не ври, — напомнил о своем существовании кот. — Нет у тебя сердца!

— Не хочу, чтобы Кощея казнили, — захныкала я.

— Ты что ослепла совсем. Народ ликует. Кощей деревни жег, девиц в полон брал!

— Он краси-и-и-вый! — продолжала поскуливать я. — Может, то всё оговоры. Что-то доказательств его вины предъявлено не было. А девки, наверное, сами за ним бегали, юбки задрав! И вообще, я планировала его очаровывать! И что теперь? Не вовремя его пойма-а-а-ли!

— Соберись! Возьми себя в руки! Он враг твой. Ты плясать от счастья должна, а не белугой реветь!

— Не пляшется, — я громко сморкнулась.

— Яга, ты ж умная женщина. Как говорят? Закрываются одни двери, значит, откроются другие.

— Точно! — я утерла глаза рукавом. — Пойду очаровывать... — и тут же замолкла, вспомнив, кого держу за руку. Софка уж точно не оценит мои планы по охмурению ее отца.

— Не расстраивайся, бабуся. Все у тебя получится, — поддержала меня царевна.

До Берендеева дворца Софка довела меня быстро. Где-то я читала следующее: чтобы получить желаемое, нужно представить, что ты этим уже владеешь. Тогда судьба тебе желаемое даст на блюдечке с голубой каемочкой.

Мой будущий дом мне понравился хотя бы тем, что он был белокаменным. При пожаре дотла не выгорит. Большой плюс, между прочим. Вдобавок дворец красивый — огромный с позолотой на кровле, с искусной резьбой. Будем честны — это и все, что мне пока удалось увидеть. От жилища моей мечты нас отделяла высокая каменная стена с огромными кованными воротами и двумя стражниками перед ними.

Стоило нам приблизиться к воротам, как стражники скрестили алебарды.

— Милочки мои, мне к царю-батюшке надобно, — заискивающе проворковала я.

— К нему всем надобно. Не положено, — рявкнули они почти в один голос.

— Ну, так не все ж пропавшую царевну возвращают, — я подтолкнула Софку вперед.

— Царевну пустим, а ты иди, бабуля, куда шла, — почесав бороду, сказал один из детин.

— Э-э-э, нет, милок, — я погрозила ему пальцем и спрятала Софку за спину. — Бабушка знает, что тому, кто царевну отыщет, награда положена.

— Вынесу я тебе твою награду, — пошел он на уступки.

— Ага, и переполовинишь, небось, по пути, — усмехнулась я. — Отдам царевну только ее батюшке.

Стражник, видя, что надуть меня не получилось, ушел докладывать о моем визите.

Минут через десять ворота распахнулись передо мной, и я медленно и с достоинством прошла на царский двор. Все было ухожено, чисто, опрятно, но на садовые деревья, росшие по обе стороны мощеной камнем дорожки, было больно смотреть. Листья их пожухли и скрутились в трубочки. Если б я хорошо училась в институте, я бы, наверное, смогла определить, что с ними. Но в вузе я зазря просиживала штаны, а потому могла только злиться, что за моим будущим имуществом ухаживают плохо. Надо будет разжаловать садовника.

Долго негодовать не получилось. С узорного крыльца спускалась ко мне молодая женщина в парчовом сарафане и жемчужном венце на голове.

Посмотрела она на меня так пристально, что мне сразу нехорошо сделалось, неспокойно. Подойдя ближе, махнула передо мною рукой. В сказках обычно поклоны били, а не пытались повторить эффектные пассы шарлатанов из «Битвы экстрасенсов». Может, в Берендеевом царстве так принято здороваться? Ну, я тоже на всякий случай перед ее лицом ладонью помахала, чуть когтем в глаз не попала. Она аж отпрянула от неожиданности, отступила на шаг.

— Я Мирослава, жена царя Берендея, — представилась она.

Я придирчиво осмотрела соперницу. Хороша, зараза. Фигурка статная, точеная. Волосы густые в косу заплетены. Косища на груди покоится, чуть ли не до земли спускается. Кожа свежая, изнутри светится. Глаза ясные, пышными ресницами очерчены. Брови соболиные, словно лук изогнуты. Хоть это и неприятно, но надо признать, что выглядит она получше, чем я. Трудно будет мне с ней тягаться. У нее красота. Зато у меня богатый опыт отношений с мужчинами. Если меня в шелка да золото обрядить, я тоже еще довольно ничего. На лицо мое только смотреть не надо. И к голосу грубоватому привыкнуть нужно. Ничего, Мирослава, спрошу я с тебя еще за то, что мой дворец запустила.

Она, видно, ждала, что я тоже представлюсь. Как бы не так! Видела я, что они с Кощеем сотворили. Узнает, кто я, и вместо награды ждет меня круг позора по площади и усекновение головы. Потому я молчала, блымая на нее глазами. А что с меня взять? Я неграмотная крестьянка, могла и язык проглотить от радости при встрече с царицей-матушкой.

Глава 14

Полночи себя утешала, а всё равно проклятый в голову лез. Только глаза закрою, Кощей ко мне как наяву руки сквозь кованую решетку протягивает.

Не удивительно, что настроение к утру у меня было наипоганейшее. Встав раньше всех, я растолкала нашу небольшую компанию, чтобы и им жизнь медом не казалась.

— Ядвига! — взвыл кот, — петухи еще не пропели, можем еще поспать!

— В дороге поспишь, — огрызнулась я, — чай тебе всё рано не на своих двоих топать. В город пора, а то на базар не успеем, все самое интересное разберут.

— На базар она хочет попасть, конечно... Ну и дура ты, Ядвига. Ладно, я и сам всегда хотел посмотреть, как бессмертных умерщвляют.

— Договоришься сейчас! Я и тебя в хоромы царские продам, авось за говорящую животину там тоже золота не пожалеют. Будешь Софку развлекать, ей друзья нужны.

Баюн зашипел. То-то же!

— Ну, по коням! — скомандовала я, и мы дружно полезли в телегу. Первым запрыгнул кот, сел на перекладину и ехидно оскалился, глядя на то, как Гришка пытается перевалить меня за борт. Гришка пыхтел, пыжился, я ворчала на него, требуя бережного отношения к моей почтенной персоне. Наконец хилому вурдалаку удалось закинуть меня в повозку. При этом я отбила бок о днище. Жаба-Мирослава, даже соломки пожалела дно присыпать. Да и от Гришкиных костлявых пальцев синяки теперь останутся. Что за жизнь у меня такая беспросветная?

Одно только радует, что пешком плестись до рынка не придется. На лошадке и доберемся быстрее, и не устанем. Хотя насчет «доберемся быстрее», я погорячилась. Животина тащилась так вяло, словно собралась издохнуть прямо на дороге.

— Потерпи, коняшка, вот продадим тебя, тогда и помирай, — приговаривала я, как мантру.

— Да кто ее купит? — с унылым выражением лица обрубил мои надежды Гришка.

— А ну, не пессимизди мне тут, — прикрикнула на него.

Баюн почесал лоб и изрек:

— Слыхал я, что в некоторых странах, чтобы выгодно продать лошадь, суют ей под хвост кусочек чудного корня. Имбирем называется. Конь от такого неудобства перебирает ногами, ржет, живенько себя ведет, а покупатель и думает, что конь-огонь, брать надо. Но есть одна незадача — не растет у нас сие дивное растение. Однако я знаю выход — можно в огородах чеснока надергать. Тот же эффект получится.

— Хорошая, хорошая идея! — похвалила я. — Вот сейчас Гришка за чесноком сгоняет, а потом я нашпигую тебя как следует. Перекинется на рынке Гришка в кобелька, будет выть, а ты плясать будешь, живенько так. А люди денежку нам за представление заплатят! Ну, как тебе идея, живодер мохнатый?

— Сказала б сразу «нет». Зачем такие аналогии нехорошие приводить? — надулся кот.

— Ладно, не паникуйте. Придумаем что-нибудь, — успокоила я своих попутчиков. — Продавала же я когда-то и весьма неплохо.

Выезжали на рассвете, а когда добрались до рынка, солнце стояло высоко и пекло макушку.

Как и вчера, здесь была толчея неимоверная. Животных продавали в самом конце рынка. Там же был и второй вход. По незнанию мы поперлись через главный, грозя задавить всех, кто попался на пути. Информацию о втором входе мы получили многократно, вычленив ее из потока ругательств и проклятий.

Продвигались мы так медленно, что я успела рассмотреть, кто чем торгует. Вот ленты лазоревые — подошли бы к Софкиным глазам. Вот саженцы для нашего сада, инструменты хозяйственные для Гришки, посуда красивая на стол. Вот ткани разноцветные — можно занавески сшить да покрывало на кровать. А еще можно себе одежду нарядную справить. А то хожу в какой-то серой хламиде. Сбегает Гришка в деревню, найдет швею хорошую, все и обустроим. Деньги теперь есть. Или плюнуть на все? Купить здесь терем расписной и зажить весело в столице? Тут и Софку проведывать можно, и Гришке работа найдется. Может садовником во дворец устроиться. Никто там за деревьями не следит. А так хоть приведет в порядок мои будущие владения.

Или ну его, этого Берендея. Я корыстная, конечно, но не настолько. Найду себе парня молодого, горячего. С двумя сундуками золотых это труда не составит. Сами налетят на мои мощи. Еще и отбиваться придется. А там и подумаю, как молодость и красоту вернуть. Может, для этого будет достаточно мелочь бедным раздать? Или учредить школу для детишек? Это о-го-го какое доброе дело.

Избушку только жалко. Обидится на меня. Да и я к ней привыкла. Гришка тоже говорил, что людей не любит. Согласится ли на переезд?

В раздумьях я и не заметила, как мы въехали в зону, предназначенную для продажи животных. Ох, и шум тут стоял! Гуси гоготали, просунув длинные шеи сквозь металлические прутья клеток. Куры кудахтали. Буренки недовольно мычали. Лошади ржали. И среди всего этого бедлама сновали люди, щупали скотину, заглядывали ей в рот, осматривали зубы, проверяли, блестят ли глаза. Задавали вопросы: а сколько яиц несет ваша пеструшка? А сколько корова дает молока?

Продавцы нахваливали товар. Обещали золотые яйца и молочные реки. Покупатели не верили, торговались, сбивали цену.

— Чтобы продать нашу клячу, нам еще придется приплатить, чтобы ее забрали! — недовольно проворчал кот.

Мы нашли свободное местечко, припарковали наш транспорт, потеснив торговку курами и мужика, продающего поросенка.

Глава 15

Вот попала, так попала!

— Хулиганы! — заверещала я. — Никакого уважения к старости! Помоги, честной народ, не дай свершиться государственному произволу!

Но народ был другого мнения.

— Тьфу! Ведьма, — выкрикнул кто-то из толпы. — Подменила супостата окаянного!

Так не я же! Не я! Они слепые, что ли? Ясно же, как день, что на помост вместо Кощея дурачка ряженного вывели.

— Казните её, стервь проклятую!

Я чуть не задохнулась от такого предложения. Дружинник, тащивший меня сквозь бурлящую негодованием толпу, аж прихрюкнул от смеха.

— Точно хочешь, чтобы мы тебя отпустили, бабуль?

— Нет-нет, я уже передумала! Лучше с вами пойду.

Где там Баюн?! Вывернувшись из рук захватчиков, я сбросила сумку с плеча. Та шмякнулась на дорогу с оглушительным «Мявк».

«А ну вылезай, паршивец, нас спасать надо!» — мысленно взмолилась я. Хоть бы догадался сбежать и Гришку найти! Сам он вряд ли сможет меня вытащить, но вурдалак парень смышленый и совестливый, поможет.

Кот, похоже, сообразил, чего от него хотят, полез наружу, да запутался в мешковине, на том и был задержан здоровенной ручищей одного из моих конвоиров.

— Смотри, Степан, а это что у нее такое? Кота с собой носит! Ну точно, ведьма!

— Больше на крысу похож, — ответил второй.

— Похож, похож! — радостно согласилась я. — На помойке его нашла, болезного. Выхожу, думала, вылечу, будет мышей ловить, всё в хозяйстве подмога. Уж шибко животину разную люблю. Отпустите скотинку, не губите душу невинную!

Баюн выпучил глаза от возмущения.

— И правда, плешивый какой-то, — задумался Степан, — брось его лучше, не хватало еще лишай от него схватить.

— Точно!

— Чтоооо?! — возмутился кот. — У самого у тебя лишай! Давно в зеркало не смотрелся?! Небось, и тридцати нет, а уже лысый как кочерыжка!

— Ну и дурак… — прошипела я сквозь зубы.

— Мне честь важнее свободы! — завопил Баюн. — Не буду молча оскорбления терпеть!

Само собой, говорящего кота дружинники отпускать уже не собирались. Затолкали его обратно в сумку, чтобы сподручнее нести было, обмотали веревкой и поволокли с площади в царские палаты. Только уже не в светлицу, а на цокольные этажи, дабы провести подробную экскурсию по казематам.

Запихнули меня в камеру, а Баюна в мини-камеру — в клетку для мелкого скота, то бишь. Уж слишком тощий он был и сквозь обычную решетку мог пролезть спокойно.

Ну вот, всё как я и представляла. Пол в темнице был застелен гнилой соломой, сквозь маленькое оконце под потолком едва пробивался свет. Пусто, холодно, тоскливенько как-то. Хорошо хоть орудия пыток по углам не стоят. Ни дыбы, ни железной девы. Испанского сапожка тоже не наблюдалось.

Хлопцы со спокойной душой щелкнули замком на двери и поспешили отчалить.

— Эй! Стойте, требую расследования! — крикнула вслед.

Ответом мне было молчание.

— Меня хоть покормят? Что ж вы за люди такие! Вы что, на кочерыжку обиделись? А последний ужин? Желание? Богу помолиться?

Тьфу! Я злобно зыркнула на кота.

— Из-за тебя мы сегодня голодные!

— Я, что ли, Кощея с плахи пытался выкрасть?! — возмутился Баюн.

— Так не было ж Кощея! Нет тела — нет дела, нет состава преступления! Видел, каков у царицы муж? Соскучилась, небось, по теплу и ласке, жалко стало такого мужика казнить, для себя припрятала, — размышляла я.

Ну а что? Видела я, как у нее глазки блеснули, стоило мне только заикнуться про то, что хочу Кощея к себе забрать в обмен на Софку.

— Кхм-кхм… — послышалось от дверей.

Мирослава собственной персоной выплыла из тени темных коридоров. Хороша, ничего не скажешь, даже посреди сырых подземелий умудрялась выглядеть как царица. Горделиво вскинутая голова, платье расшитое золотом и жемчугами, смотрит так, будто к стене, как гвоздями, одним взглядом приколотить способна.

Неудобно вышло как-то. Дура я, что язык распустила, но не отказываться же теперь от своих слов?

Я тоже приосанилась, плечи выпрямила, чай и сама не лыком шита.

— Что? Неправду говорю? Кощей где, отвечай, нечего мне тут статью шить! Я царевну в дом отчий вернула, а вы мне так вот отплачиваете?

Мирослава поморщилась, будто увидела перед собой лягушку, брови черные нахмурила. Ох, цаца какая!

— За царевну тебе уплачено было, Яга, — молвила царица. Голос спокойный, словно инеем покрытый. — Да только в ответ на добро обмануть меня решила, вокруг пальца обвести. Сбежал нынче ночью Кощей, а Софью с собой прихватил, и чудится мне, что не без твоего участия, проводница в мир мертвых. Или скажешь, что не знакома с ним?

Я чуть язык не прикусила от удивления. Узнала! Как только?!

— Чуяла, что не напрасно соглядатаев за тобой вслед послала, — улыбнулась Мирослава, будто прочтя мои мысли, — избушка твоя недалеко от столицы стоит под присмотром моих молодцев, и вурдалак, которого ты сыночком величаешь, с ними уже познакомился. Зачитывай, Фрол.

Я только сейчас обнаружила, что за спиной Мирославы терся сухонький бородатый старичок в простом кафтане. Крякнув, он развернул длинный пергамент и с чувством заблеял:

— Сим указом царя-батюшки Берендея провозглашаю, что третьего дня была поймана опасная колдунья, в народе именуемая как Баба Яга костяная нога. При ней найдено имущество: изба на куриных ногах — одна штука, бесовское отродье в виде кота — одна штука, упырь — одна штука.

Обвиняется в похищении царевны Софьи с целью последующего получения выкупа в размере пяти сундуков золота.

— Там два было всего! — возмутилась я.

— Поедании богатырей!

— Это всё в прошлом, я сейчас на диете!

— Подмене опасного лиходея — Кощея Бессмертного, прямо посреди казни.

— Так вы сами сказали, что он нынче ночью сбежал!

— Продаже дохлой лошади честным гражданам.

Все-таки сдохла лошадь, светлая память ей.

— Сами видели, что покупали, может, им на мясо!

— Приговаривается к смертной казни путем отсечения головы. Ежели не сработает, то к другим видам казни и позору посмертно. Избушка будет передана в пользование царской семье, храни Господи, милостивого государя нашего Берендея и супругу его — Мирославу, с целью возмещения нанесенного ущерба. Вурдалак будет отправлен на Малахитовые копи на пожизненное перевоспитание. Кот Баюн передан умельцам на разведение, с целью вывода прочей говорящей скотины на благо государства.