Старуха

Глава 1. Случайная встреча у холодильника

Знаете, как обычно начинаются самые эпичные истории? Вроде бы всё стандартно: герой влипает в ситуацию, получает магический артефакт или спасает древнего эльфа. У меня всё началось с того, что я хотел выпить пива.

Блин. Если бы я знал, к чему приведёт эта бутылка дешёвого «Жигулёвского», я бы, наверное, перешёл на чай. Навсегда.

Дело было в конце сентября. Слякоть, промозглый ветер, и моя собственная жизнь, которая к двадцати девяти годам благополучно застряла в пробке на выезде в никуда. Работа — IT-менеджером (по факту — усовершенствованный офисный планктон), квартира — съёмная однушка в спальном районе, любовь… Что любовь? Последние отношения тихо сдохли полгода назад, не оставив даже приятных воспоминаний, только ощущение пустой траты времени.

И вот, как назло, старую квартиру пришлось экстренно освобождать — хозяин продал. Новую искал впопыхах, наткнулся на вариант посуточно через агентство «Уютный уголок». Дешево, близко к метро, и главное — сразу. На фото выглядело сносно: стандартная хрущёвка, кривой паркет, мебель из девяностых. Главное, чтобы интернет был.

Переезжал я, как всегда, в последний момент, ближе к ночи. Закинул в прихожую два чемодана и коробку с техникой, осмотрелся. Пахло старым линолеумом, пылью и каким-то странным, сладковатым ароматом, будто недавно жгли сухие травы. «Наверное, предыдущие жильцы благовониями баловались», — мелькнула мысль. В целом, уютно, по-своему. Окна выходили во двор, тишина.

И тут организм, осознавший, что адреналин от переезда схлынул, выдал чёткий запрос: «Холодное. Пенное. Сейчас».

Холодильник стоял на старенькой кухне, советский, бежевый, тихо гудящий, как ультрамарафонец на последнем издыхании. Я его открыл — и облом. Пусто. Только полка для яиц и лужа конденсата.

«Вот блин, — мысленно выругался я. — Такой день, и даже пива не запас».

Именно в этот момент, когда я уже собирался смириться с горькой участью и пить воду из-под крана, за спиной раздался лёгкий шорох, а потом — женский голос, спокойный и немного низковатый:

— В поисках сокровищ или просто голодный?

Я аж подпрыгнул, ударившись головой о морозилку. Резко обернулся.

В проёме кухни, в слабом свете коридорной лампочки, стояла девушка. Невысокая, в тёмном пуловере и простых джинсах, с большой холщовой сумкой через плечо. Тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбивались пряди. Но глаза… Чёрт, глаза. Большие, серые, с таким пронзительным, изучающим взглядом, будто она видела не мое испуганное рыло, а сразу все мои школьные двойки, несданные налоговые декларации и глупые мысли про пиво.

— Вы кто? — выдавил я, потирая макушку.

— Уборщица, — ответила она просто, как будто это объясняло всё. — Агентство «Уютный уголок». Я прибираю после предыдущих жильцов и перед заселением новых. Антонина.

Она сделала шаг вперёд, и свет с кухни упал на её лицо. Миловидное, с острым подбородком и странно «несовременными» чертами. Ни косметики, ни сережек. Только на левой руке — массивный перстень с тёмным, почти чёрным камнем, который странно блестел даже в полутьме.

— Михаил, — откликнулся я, наконец-то включая мозги. — Я, собственно, новый жилец. Только что заехал.

— Вижу, — она кивнула, и её взгляд скользнул по чемоданам в прихожей. — Извините, что напугала. Дверь была не закрыта. Я обычно работаю поздно, когда никого нет.

— Да ничего, — махнул я рукой, пытаясь казаться не таким идиотом. — Я как раз холодильник штурмовал. Надеялся на скрытые резервы.

Антонина усмехнулась. Уголки её глаз чуть сморщились, и лицо сразу стало теплее, живее.

— Резервы здесь только в виде пыли и прошлогодних крошек. Предыдущие жильцы… были не очень аккуратны. — Она произнесла это с лёгкой гримасой, как будто вспоминая что-то неприятное. Потом её взгляд упал на мою пустую руку. — Вам пива?

Я остолбенел.
— Что?

— Пива. Вы же его искали? — Она сказала это так естественно, будто читала мои мысли. — У меня есть пара бутылок. Не люблю алкоголь, но иногда гости просят. Могу поделиться. В качестве извинений за испуг.

Вот это поворот. Красивая девушка (а при ближайшем рассмотрении она и правда была красивой, в своей странной, неяркой манере) предлагает мне пиво в моей же новой квартире в полночь. Сюжет для плохой мелодрамы или начало отличного вечера. В голове замигал красный свет: «Стоп, Миш, ты же не мальчик. Маньяки, усыпляющие средства, кража почек…» Но глаза у неё были спокойные и чистые. И пиво-то очень хотелось.

— Вы не маньяк, случайно? — спросил я, не удержавшись.

Она рассмеялась. Звонко, искренне.
— Нет. Обычная уборщица с пивом. И с совестью. Бутылки закрытые, можете проверить.

— Да ладно, верю, — сдался я. — Буду признателен. А то день был… того.

Антонина кивнула, как будто понимающе, сбросила сумку с плеча и порылась в ней. Достала две бутылки действительно неплохого крафтового эля — не то дешёвое пойло, на которое я рассчитывал.

— Вот, — протянула она одну мне. — У вас открывашка есть?

Пока я искал в карманах ключи с открывашкой, она поставила свою бутылку на стол и принялась осматривать кухню. Её движения были плавными, экономичными. Она прошлась пальцами по столешнице, смахнула невидимую соринку, поправила занавеску на окне. И тут я заметил первую странность.

Занавеска висела криво, один угол отцепился от колечка. Антонина, не глядя, просто провела рукой вдоль карниза. Я поклялся бы, что её пальцы даже не коснулись ткани. Но занавеска вдруг плавно, сама собой, съехала по карнизу и повисла идеально ровно. Я моргнул. «Показалось, — тут же отмел я. — Устал, переволновался. Отблеск от уличного фонаря».

— Готово, — щёлкнула открывашка. Я открутил крышку с обеих бутылок, протянул одну ей. — За новоселье. И за неожиданную компанию.

— За новоселье, — она чокнулась со мной бутылкой, но пить не стала, просто держала в руке. Присела на краешек стула. — Надолго к нам?

— Месяц, пока свою не найду. Здесь, вроде, недорого.

Глава 2. Кофе с корицей и прошлым

Неделю я прожил в новой квартире, как в аквариуме. Работа-дом, дом-работа. Интернет работал исправно, паркет не скрипел, соседи не буянили. Идиллия, да и только. Но та ночная встреча с уборщицей-загадкой почему-то не выходила из головы. Её спокойный голос, тот необъяснимый эпизод с занавеской, совет про волосы… И глаза. Чёрт побери, эти серые, слишком внимательные глаза.

Я даже пару раз ловил себя на том, что перед уходом на работу автоматически проверяю, не осталось ли волос в расчёске. Бред, конечно. Но привычка — страшная сила.

В пятницу, сидя на скучнейшем созвоне, я наконец сдался. Достал из кармана чек от агентства, на обратной стороне которого когда-то записал свой номер, и нашёл в их обшарпанном сайте раздел «Наши сотрудники». Там, между фотографиями улыбающихся менеджеров, скромно значилось: «Клининг — Антонина». И номер телефона.

Звонок показался слишком наглым. Решил на SMS.

«Привет, это Михаил, с Ленинградки, 42, кв. 24. Пиво ещё помнишь? :) Хотел поблагодарить — квартира после твоей уборки сияет. Может, выпьем кофе как-нибудь? Если не против».

Отправил. И тут же почувствовал себя школьником, кинувшим записочку. «Блин, Миш, тебе двадцать девять, а не пятнадцать», — мысленно отругал себя я.

Ответ пришёл не сразу. Только к концу рабочего дня, когда я уже махнул на всё рукой и погрузился в изучение новинок игрового мира. Телефон завибрировал.

«Привет, Михаил. Помню. Пиво было хорошее. Кофе я люблю. Завтра, в 11, «Старая Мельница» на углу? Там тихо».

Коротко, без смайлов, по делу. Я выдохнул, чего сам не ожидал, и поспешил ответить согласием.

«Старая Мельница» оказалась не пафосной кофейней, а уютной, почти домашней забегаловкой с деревянными столами, запахом свежей выпечки и портретами каких-то давно забытых артистов на стенах. Я пришёл на десять минут раньше, нервно пролистывая ленту в телефоне. Ровно в одиннадцать дверь открылась, и вошла она.

Антонина была в простом тёмно-синем платье, накинута лёгкая куртка. Волосы, как и в прошлый раз, в хвосте, но сегодня в них были вплетены тонкие, почти невидимые рыжие нити, отчего голова казалась окружённой легким нимбом. На шее — тонкая кожанная верёвочка с каким-то камешком. Перстень был на месте.

Она оглядела зал, нашла меня глазами и направилась к столику. Улыбнулась. И снова это преображение: строгое, отстранённое лицо становилось тёплым, живым.

— Точно пришли, — сказала она, присаживаясь. — Я думала, может, передумаете.

— Да ну, с чего бы? — отмахнулся я. — Наоборот, интересно было продолжить… беседу.

Официантка, девушка с усталыми глазами, принесла меню. Антонина даже не открыла его.

— Мне, пожалуйста, двойной эспрессо с корицей и кардамоном. И кусок яблочного пирога, — сказала она и посмотрела на меня. — Тебе что?

Я, слегка ошарашенный такой уверенностью, пробежался глазами по списку.
— Латте, большой. И… пожалуй, тоже пирог.

Официантка кивнула и удалилась. Я уставился на Антонину.
— Вы тут, я смотрю, постоянный клиент. Даже меню не смотрите.

— Часто бываю, — просто ответила она. — Мне нравится их кофе. Он… настоящий. Не жжёная вода. И специи они сами мелят. Это важно.

В её словах снова промелькнула та самая, едва уловимая странность. Знание деталей, которые обычному человеку безразличны.

— Вы, наверное, много таких мест знаете? Уютных, нераскрученных? — спросил я, чтобы завести разговор.

— Да, — она задумчиво провела пальцем по кромке стола. — Старые места. Они, как люди, с возрастом приобретают характер. А новые стекляшки… они все одинаковые. Без души. В них нечего слушать.

— Слушать? — переспросил я.

Она на секунду смутилась, как будто ловила себя на слове.
— Ну, чувствовать. Атмосферу.

Кофе и пирог принесли быстро. Её эспрессо пах не просто кофе, а целым букетом: горьковатой корой, острым кардамоном, тёплой корицей. Мой латте рядом казался простоватым молочным коктейлем.

— За знакомство, — подняла она свою крошечную чашку.
Мы чокнулись. Я ждал, что она будет отпивать маленькими глотками, но она выпила эспрессо почти залпом, без гримасы, как воду. И вздохнула с явным удовольствием.

— Сильный у вас напиток, — заметил я.
— Жизнь сильная, к ней и напиток нужно соответственный, — сказала она, отламывая кусочек пирога. И тут же перевела взгляд на меня. — А ты, Михаил, к жизни какой привык?

Вопрос снова застал врасплох. Прямолинейный.
— Как все, наверное. Работа, отдых, планы какие-то… Иногда кажется, что бегу, а ничего не меняется.

— А что должно меняться? — спросила она, откусывая пирог. Её взгляд был пристальным, но без осуждения. С интересом.

— Не знаю. Ощущение, что живёшь, а не существуешь. Я вот код пишу, программы тестирую. Вроде дело нужное, а в итоге — просто цифры на чьём-то счёте. Хочется чего-то… осязаемого.

Она кивнула, как будто услышала именно то, что хотела.
— Осязаемого. Это правильно. Мир нужно трогать. Чувствовать его текстуру. Иначе он ускользает, как песок. Вот, — она протянула мне свою руку, ладонью вверх. — Потрогай.

Я остолбенел. Она говорила это так естественно, будто предлагала передать соль. Я неуверенно коснулся её ладони кончиками пальцев. Кожа была прохладной, удивительно гладкой, без малейшей шероховатости, но при этом не мягкой, а плотной, как старый, отполированный временем камень. От этого прикосновения по спине пробежал лёгкий холодок. Она не отняла руку, смотря на меня.

— Чувствуешь? — спросила она тихо.
— Да, — выдавил я. Что я должен был чувствовать, кроме смущения и странного возбуждения?

— Это и есть осязаемое. Тепло, холод, гладкость, пульс. Всё остальное — иллюзия, пока не коснёшься.

Она медленно убрала руку, и я почувствовал нелепое разочарование.
— Вы часто так философствуете? — пошутил я, пытаясь вернуть разговор в более лёгкое русло.

— Только с теми, кто способен слушать, — улыбнулась она. И сменила тему, будто ничего не было. — Расскажи про свою работу. Что за программы, которые делают жизнь лучше?