Старые боги на новых улицах

Элени Вернер

Раздался удар. Стекло треснуло рядом с Элени – и она не успела опомниться, как булыжник глухо ударил её в висок. Мир на мгновение поплыл. Резкая боль пронзила голову с такой силой, что летящие осколки, впившиеся в щёку и шею, практически не ощущались, но рассыпались по полу вместе с реальностью.

Она не услышала крики студентов, которые тут же подорвались со своих мест, снося стулья и столы с грохотом. Но и его не услышала. Не увидела, как преподаватель – мистер Тамери — смотрел на неё взглядом, в котором страх больше не находил укрытия. Боль взяла вверх, и Элени рухнула на пол, инстинктивно прикрыв лицо руками.

Висок пронзала тупая и обжигающая боль, будто булыжник вновь и вновь наносил жестокий удар, желая проделать в ней дыру насквозь. Трясущимися руками Элени коснулась раны — под пальцами почувствовала тёплую влагу, а в голове осталась лишь одна мысль: «Чёрт, опять я привлекаю внимание… как же больно…сука…»

— Элени! — послышался голос со стороны. Еле слышный, словно уши заложили ватой и вдобавок притаптывали ногой. Но когда тёплые ладони аккуратно убрали её руки от лица, образ мистера Тамери стал чётким, тогда, когда всё вокруг распарывалось, как сквозь воду. Лишь золотая и прямоугольная оправа очков поблескивали, как редкие искорки на солнце.

А радужку глубоких карих глаз припорошили золотой пыльцой. Странно, а так вообще бывает?

— Элени, посмотрите на меня. Вы как?!

Эл лишь кивнула. Что-то сказать не получалось – языка будто и вовсе не было, а губы были сухими, чужими и не слушались. Слабость накрыла тело, и если бы не преподаватель, она бы снова рухнула на пол. Но руки мистера Тамери держали цепко, а глубокие карие глаза, обрамлённые густыми и длинными бровями, смотрели чересчур проницательно, отчего Эл вновь стало неловко.

«Неловко мне… словно этот камень я бросила…»

— Спокойно, Элени, спокойно. Дыши медленно и глубоко через нос, не давай панике накрыть тебя. — Тамери говорил тихо, почти шёпотом, но странно успокаивающе. Голос действовал, как колыбель на ребёнка. Сделала, как сказал. Вдох… затем выдох, даже не стеснялась смотреть только него. Преподаватель и его слова стали якорем во время бури. Элени вцепилась в них, не желая утонуть в панике.

— Живо в медпункт. – Тамери смотрел на Элени, однако слова были обращены куда-то в сторону окруживших их студентов. Сказал строго, но приглушённо, чтобы не спугнуть девушку. — Вызовите Розу и Иннет, пусть вызывают полицию. Великие боги… такое у нас впервые… Элени… сесть можешь?

Он снова посмотрел на Эл, уже иначе – внимательнее и успокаивающе.

«Почему он так странно выражается? Обычно говорят: «О господи» или «Боже!» или матом кроют всё вокруг… хотя нет, он же преподаватель. Какой мат?» — подумала Элени, но ответила лишь очередным кивком.

Мистер Тамери помог сесть, и в этот момент Элени, наконец, смогла разглядеть студентов вокруг. Больше дюжины пар глаз с волнением и тревогой были устремлены на девушку. Что-то говорили, перешёптывались, глухо и невнятно, но острая боль и нахлынувшая тошнота, заглушили всё.

Элени вновь смотрела на преподавателя, желая вернуть тот якорь спокойствия, когда вокруг всё кипело и пугало до чёртиков. Хм, помогло.

«Он словно маг какой-то…»

Рядом с Тамери каким-то чудом оказалась аптечка. Наверно принёс кто-то, а она даже не заметила. Лишь наблюдала, как длинные, как у пианиста, пальцы с ловкостью открыли небольшую бутылочку и вылили прозрачную жидкость на ватку.

Когда та коснулась виска, боли Эл почти не почувствовала. Движения мистера Тамери были мягкими и трепетными и… исцеляющими. Прохлада разлилась по коже, и Элени громко выдохнула. Вроде лучше. Если он и маг, то ей очень повезло, что Тамери оказался рядом.

Реальность постепенно склеивала свои осколки. Пока преподаватель обрабатывал рану, Эл огляделась. Так. Просторный и светлый кабинет истории, увешанный картами, портретами исторических лиц и фотографиями. Свет выключен. На экране маячили кадры документального фильма о правлении династии Мин в Китае. Осколки разбитого окна у её стола разбросаны по полу… и булыжник, который рассматривали двое студентов.

— Мистер Тамери, камень здесь! – Позвал громко один из парней, указывая на орудие преступления. – Них… себе! Вот это булыжник!

— Не трогать, и следи за словами. – Приказал мужчина холодным и властным тоном. – Там могут быть отпечатки… Элени… ты как?

— Нормально. – Пробормотала девушка, а преподаватель в ответ лишь кивнул. Он продолжал монотонно и аккуратно обрабатывать раны на щеке и шее.

Эл опустила взгляд и увидела, как несколько мелких осколков торчали из её предплечья, прорвав белую рубашку, которая окрасилась в ярко-красный.

«Чёрт… форма-то новая. Первый раз надела. Вот же… повезло… и зацепило только меня… везучая…» — вновь подумала девушка и вдруг… усмехнулась. Глаза мистера Тамери тут же взметнулись на неё, но ничего не спросил.

Рядом оказалась студентка с длинными золотыми волосами и, глядя на Элени беспокойным взглядом голубых глаз, протянула стаканчик с водой.

— Вот, выпей. – Сказала она с сочувственной улыбкой. – Холодненькая, станет легче.

— Спасибо.

Элени взяла стакан и осушила до последней капли. И, правда, стало легче. Голова перестала кружиться, боль в виске ещё ныла и неприятно пульсировала, но не орала, как сирена на улице.

Пугливая Звёздочка

Джеймис Лоркан. 1801 год, 21 октября.

«…Я видел, как мимо меня пролетали поколения, заключённые в старые позолоченные рамы. Прекрасные и строгие лица правителей великой державы. Молодые и преклонные, статные и с горделивой осанкой, я же видел тяжкий груз на их плечах, который они несли из поколения в поколение. И порой… не по собственной воле. Мысли не успели пойти дальше по этому руслу, как передо мной открылась долгожданная дверь.

Мои гостевые покои соответствовали статусу. Размер мелковат, но свыкнусь. Всё, что нужно для удобства и досуга, находилось здесь для моего полного распоряжения. Вычурная мебель, выполненная лучшими мастерами, и главное… долгожданное — огромный камин с полыхающим, только что разожжённым огнём.

Поспешно подошёл к нему и протянул промёрзшие руки. Вот в чём я сейчас нуждался больше всего. Я чувствовал, как живая сила огненного пламени постепенно наполняла меня. Каждая кость, клеточка, сосуд, каждый волосок наконец-то получил тёплую, согревающую силу. Потрясающе…

Скинул плащ, который казался мне безмерно тяжёлым, остальную верхнюю одежду, скрипучие сапоги и сел возле камина… вот теперь я могу жить как человек, насколько это возможно. Нет, ну всё же, размер комнаты удручает. Будто в клетке, пусть она и дорогая.

К этому моменту прислуга уже сложила мои вещи, и ни ненароком заметили, как я позволил себе вольность с одеждой. Однако посчитали это за мой вздорный характер. Конечно, перед ними находился человек, прибывший из неизвестных краёв, о которых они никогда ранее не слышали. Диковинка…»

«Он что, мысли читал? Любопытно…» — подумала Элени и посмотрела в окно. За огромным круглым стеклом со ставнями, на широком подоконнике которого валялась груда мелких подушек, девушка увидела россыпь созвездий, окружающие свою хозяйку – луну. Серебряный диск ярко светился на небосводе, даря ей свою красоту и лучи, что окрашивали комнату бледно-голубым сиянием. Мимолётно восхитившись ночным пейзажем, Эл вернула взгляд на пожелтевшие страницы:

«Ночью я спал всего несколько часов. Кто бы мог подумать, что после такой длительной и изнурительной поездки, чтобы выспаться и наполниться силой, мне хватит всего четырёх часов? Загадки человеческого тела… которые я познаю каждый день. Даже мягкая постель, набитая периной с идеальными простынями, не смогла задержать меня ещё на несколько часов сна или даже полудрёмы.

Я вышел на балкон и глядел на холодную ночную Столицу, восхищаясь, что подобное величие стоит на грязи и костях невинного народа, положившего свои жизни ради царствования великих людей, которые ничем, по сути, от них не отличались. За них говорила кровь и корона.

Колонны царственных зданий, казалось, высечены из драгоценного камня, лунный свет придавал им величественный блеск, а облака были похожи на сверхъестественные существа из древних легенд, которые блуждали по небу, пока не взошло солнце. Как жаль, что в итоге время и люди разрушат и тишину, да и сам город, как когда-то мой дом. Сантименты… их становится слишком много.

Мне это не нравится».

Сон не шёл.

И неудивительно. После того как до родителей и домработницы Лилии дошла весть об инциденте, покоя Элени не видела ещё часа два точно. Многочисленные расспросы, звонки в учебное учреждение, ахи и вздохи – всё это она принимала спокойно, отвечала кратко, по существу.

Она знала – отец не оставит в покое ни администрацию университета, ни полицию, и будет требовать разъяснений, но к Элени относился с нескрываемым беспокойством. Мама же — наоборот. Ей было плевать на ситуацию. Для неё виноватой всегда оставалась Элени.

«На тебе родовое проклятие что ли? Почему ты всегда попадаешь в неприятности?!» — Возмущалась мама, но неизменно получала в ответ холодное молчание дочери. Эл давно научилась игнорировать её выпады. Доказывать что-то, всё равно что идти против танка с одной дубинкой.

Домработница Лилия всегда отмалчивалась. Ахала, вздыхала, но не лезла в семейные разборки – несмотря на то, что работает у семьи Вернер с рождения Элени. Она стала бабушкой не по крови, а по любви. Её забота была простой и неизменной: приготовить что-то любимое и тихо принести в комнату.

Лёжа на кровати, Эл уставилась на огромный стеллаж, который занимал почти всю стену её комнаты. Он был почти забит книгами, которые Элени потребовала перевезти с переездом. Папа согласился без особого энтузиазма. Подумаешь — пять лишних коробок в самолёте. Тематика книг разнилась настолько, что близнецы в шутку говорили о «раздвоении личности» сестры.

Труды по истории Древнего Египта, мифологии и историческим личностям; книга Мёртвых, исследования по египетской демонологии странно соседствовали с томами классической прозой и современной фэнтези литературы. Но главным достоянием стеллажа были медные статуэтки египетских богов. Их насчитывалось больше двадцати — усеянные камнями, позолотой, разных форм и размеров. Эл гордилась коллекцией и буквально пылинки с неё сдувала.

Любовь к Древнему Египту – странная, почти благоговейная, на грани с маниакальной – сопровождала Элени с раннего детства. Всё началось в музее, в тот первый раз, когда ей было восемь и она увидела древние артефакты: потемневший камень статуй богов и царей, золото, пережившее тысячелетия, следы рук людей, давно превратившихся в пыль. В тот момент под ногами ластилась мечта – живая и настойчивая, и с тех пор не отпускала ни на день.