Статус: бывшая

Правило 1. Ты достойна большего

Моему другу Лиде Мороз.

Не оглядывайся назад, столько всего чудесного впереди!

И не забывай о простых правилах, они работают.

Правило 1. Ты достойна большего

 – Именно это, мои хорошие, вы должны повторять себе каждый день, глядя в зеркало! «Ты достойна большего!» Десять, двадцать, сто раз! Пока не дойдет! Танечка, дайте реквизит!

Невысокий лектор будто скрывал под кожей сотни маленьких пружин. Вот сейчас, еще шаг-другой – и он распрямится на все свои потенциальные два метра, а из компактной конструкции человека явится полноразмерный экземпляр. На первый призыв никто не среагировал, и мужчина, цокнув и раздраженно поправив очки, покосился на публику, мол, даже не представляете, с кем приходится иметь дело.

 – Танечка! – со слюной брызнуло нетерпение. – Та-ню-ша!

В зале возмущенно зашептались: что за Таня такая заставляет ждать Его Самого? И за секунду до того, как шипение переросло в гвалт, из-за кулис выскочила-таки суетливая рыженькая пигалица. По крайней мере, именно так, вероятно, подумала каждая вторая ученица великого гуру.

 – Пожалуйста! – рыжая протянула лектору зеркало и спешно скрылась за тяжелой, местами потертой бархатной шторой, помнящей еще комсомольские клятвы и любительские спектакли о светлом будущем пролетариата.

– Что ты должна сказать, моя хорошая? – лектор ткнул зеркало под нос женщине в первом ряду.

Та заморгала, судорожно втянула воздух, так что кожа опасно натянулась на острых ключицах.

 – Ты… Ты достойна большего…

Лектор отскочил от нее, театрально прижав руку к груди. Потом обвел взглядом зал, смакуя трепетную тишину. В распахнутых глазах слушательниц читалась жажда поймать все, что в следующее мгновение вылетит из ораторского рта. Не просто поймать, а вобрать в себя целиком, набить на плече причудливой вязью, лишь бы ни один звук не пролетел мимо, ни одна кроха мудрости не упала на липкий линолеум. А упадет – слизнуть ее скорее, распихивая конкуренток локтями, чтоб не досталось никому другому.

 – Девочки, милые мои, что ж вы делаете-то со мной? – возопил, наконец, гуру. – Я выкладываюсь для вас, готов делиться всей энергией, знаниями, я рву себя изнутри, и что я слышу? Вы зачем пришли сюда, а? Кому одолжение делаете? «Ты достойна большего», – передразнил он гнусаво. – Это что, урок чтения в третьем классе? Вы меня пытаетесь обмануть или себя?! – последняя нота эхом разнеслась по дворцу культуры и спорта и виновато застыла перед портретом вождя.

Лектор обреченно вздохнул и возвел глаза к потолку, будто спрашивая: «Куда ты послал меня, Отец?» Такой драмы этот зал не видывал со времен «Отелло», и вовсе не из-за таланта Шекспира, а из-за ревнивого фрезеровщика Томина, подметившего сходство своего младшего сына с исполнителем главной роли.

– Наш тренинг называется «Как управлять мужчиной», – севшим голосом напомнил проводник мудрости. – Как заставить его дарить дорогие подарки, вас, девочки, носить на руках. Кем вы можете управлять с таким настроем, а? Я вас спрашиваю! Кто-нибудь поверил в этот бубнеж?

Головы присутствующих с таким энтузиазмом замотались в разные стороны, словно от амплитуды мотания напрямую зависело личное счастье каждой.

 – Вот именно! Ты достойна большего! Ты! Достойна! Большего! – проскандировал лектор, норовя охрипнуть. – Ну же, все вместе: Ты! Достойна!..

Говорят, удовлетворенную женщину легко опознать в толпе: расфокусированный взгляд, гладкая, будто помолодевшая кожа, и загадочная полуулыбка, ясно дающая понять, что ничего важного сейчас у дамы лучше не спрашивать. Именно с таким видом спустя час выходили из зала слушательницы. Случайный прохожий, увидев их со стороны, решил бы, что они только что участвовали в самой изощренной оргии в истории, и был бы не прав. Для удовлетворения женщине не всегда нужен секс: иногда достаточно просто узнать, как управлять мужчиной. Или, во всяком случае, свято в это уверовать.

 – Николай, а можно с вами сфотографироваться? – раскрасневшаяся девица на полукаблуках-полуходулях поймала гуру у самого выхода, там, где красовался здоровенный ростовой плакат «Николай Байгозин. Женский тренер №1».

 – Мы же договаривались, на ты – и просто Ник, – мягко пожурил поклонницу номер один. Окинул оценочным взглядом, мысленно соотнося размер груди с готовностью ее обнажить, и прижал к себе, приобняв за талию, поскольку до плеча тянуться было несподручно.

 – Ксюша, давай, – чуть дыша от благоговения, девица пихнула цифровую мыльницу более скромной во всех отношениях подружке. Повернулась выгодным боком, проморгалась наперед, чтобы не испортить кадр.

Вспышка бликанула в очках, чудом не запотевших от соседства с щедротами женского тела, и Байгозин отстранился.

 – Я сразу заметил в тебе потенциал, – медово пробаритонил он.

 – Так жаль, что сегодня последний тренинг… – она одернула майку с надписью «Я – самая красивая», такие полагались каждой участнице тренинга. – Вы ведь еще к нам приедете?

 – Что ты, моя хорошая. Конечно, приеду! – Байгозин перехватил ладонь поклонницы и принялся утешительно наглаживать ее большим пальцем. – Как, говоришь, тебя зовут?

 – Наташа, – заулыбалась высокая. – А когда?

Правило 2. Не верь людям на слово

Правило 2. Не верь людям на слово

 – Ты правда веришь в этот бред? – Байгозин посмотрел на нее поверх очков тем самым взглядом, каким обычно смотрят на заядлого клиента телемагазинов.

Таня моргнула. Нет, она не считала себя такой уж наивной и полагала, что к двадцати трем годам научилась худо-бедно разбираться в людях. И она привыкла общаться с хейтерами, которые плевались на курсы Байгозина через Интернет и называли его шарлатаном. Мир не без идиотов, с этим трудно поспорить. Но женщина, которая буквально накинулась на Таню сегодня с утра, слабоумной не казалась. Ее боль… Не зависть, не озлобленность, а именно боль исходила ощутимыми волнами и поражала, как излучение урана.

Все началось с того, что Таня, вооружившись бумажным стаканом кофе и злаковым батончиком, взялась за настройку очередной контекстной рекламы. «Стань хозяйкой своей жизни» – и все в таком духе. Не обратила внимания на звонок дверного колокольчика, машинально настраивая географию и возраст аудитории. И лишь когда с воплем «Где он?!» к столу подлетела взлохмаченная женщина лет пятидесяти и швырнула на клавиатуру хозяйственную сумку, Таня поняла: этот день запомнится ей надолго.

 – Кто, простите? – Байгозин учил ее всегда быть вежливой и разговаривать на тон тише собеседника.

 – Этот… Этот… Ублюдок чертов!

 Кроме Тани в офисе находились всего двое: Красков отошел по нужде, а в кабинете шефа возился приглашенный настройщик принтера. Но раз уж в коридоре висел широкоформатный портрет Байгозина, справедливо было предположить, что именно по его душу явилась голосистая дама.

 – Если вы про Николая Артемовича, то его пока нет. Присаживайтесь, возможно, я смогу вам помочь.

 – Да чем тут поможешь! – по инерции крикнула женщина, но в следующее мгновение будто постарела лет на десять, осунулась и послушно опала на стул. – Прячется за вашей юбкой, да? Как и все они…

 Тане понадобилось несколько минут, чтобы все-таки выудить из странной гостьи причину ее прихода. Странной – потому, что на обычных клиенток Байгозина она не походила совершенно. На курсы толпами валили те, кто еще хотел чего-то добиться в жизни, изменить себя, найти состоятельного мужчину. Не просто выйти из девок, а сразу перепрыгнуть в категорию статусных женщин. А эта… По ее лицу, по краске для волос со свекольным отливом и дешевой синтетической блузке, глядя на которую так и слышишь голос рыночной продавшицы: «Ой, ну как на вас шили!», Таня могла без навыков экстрасенса считать и наличие внуков, и шести соток с парником, и мужа, который на своей «ласточке» должен возить рассаду в этот самый парник. Подобные дамы скорее пойдут на концерт Стаса Михайлова или лекцию о пользе чайного гриба, чем к Байгозину. Так что она тут забыла – и чем Ник умудрился заочно ее разозлить?

 – Моя дочь… – вздохнула женщина, выудила из сумки носовой платок и промокнула пот над губой и под крестиком, в том обгоревшем от однообразных декольте треугольнике, по которому, как по кругам древесины, можно безошибочно распознать возраст. – Она ходила на эту вашу… Ерундистику…

 – И? – Таня с усилием удержала на лице вежливую улыбку.

 – А то вы не знаете! Все! Как подменили! От мужа ушла, на семью… – на шее задрожала дряблая кожа. – Да как так можно-то? Судьбы людям ломать? А?!

Таня пока не услышала ничего конкретного, но чувствовала: женщина не просто не врет, но еще и с трудом держится, чтобы не расплакаться перед чужим человеком. На такой случай Байгозин никаких инструкций не давал, а блюсти кодекс стюардессы перед живыми эмоциями Тане казалось издевательством. И потому она молчала, не зная, как реагировать.

 – Вот вы тут все сидите такие… Ага… А внука теперь мне поднимать? – женщина снова начала заводиться, раскачивая децибелы. – Я не железная, я тридцать лет от звонка до звонка на швейном предприятии… Большего она достойна! А я? Сидит такая достойная, палец о палец не ударила! Этот ваш, – она ткнула пальцем в брошюру, – про олигархов ей насвистел. Каким олигархам-то она беременная сдалась?

 – Мы обычно не рекомендуем замужним…

 – Не рекомендуют они! Вы бы своему-то балаболу не рекомендовали лучше хрен свой из ширинки вываливать, куда ни попадя!

 – Послушайте, он ничего никуда не… – у Тани даже язык не повернулся повторить такое непотребство. – Он уважаемый человек, психолог…

 – Хренолог! – отрезала ветеранша швейного цеха. – Так и знайте, я до прокуратуры дойду!

 – Николай Артемович не мог никому советовать уйти от мужа! Тем более, в положении!

 – Так до встречи с вашим Артемовичем моя Катя и не была в положении! Устроился! Деньги стрижет, да еще и под юбки лезет! Да за такое его бы при Сталине… – скандалистка изобразила ножницы.

 – Вы что-то путаете. Я поговорю с Николаем Артемовичем, он все объяснит. И, уверена, посоветует вашей дочери помириться с мужем, хотя бы ради ребенка.

 – Обрюхатил – и мирить?! Да вы за кого меня тут!.. – капиллярная паутинка на щеках приобрела пурпурный оттенок.

 – Женщина, отойдите в сторону, – Красков появился как нельзя вовремя, и Таня впервые не пожалела, что наняла его.

 – Головорезов своих на меня травить?! Я в прессу! На телевидение! – после каждого слова женщина жадно глотала воздух. – На «Нельзя молчать»! И пусть берут у него ДНК!

Правило 3. Заставь других уважать себя

Правило 3. Заставь других уважать тебя

 – Нет, она в конец берега попутала! – стоило Тане пересказать свой короткий разговор с незнакомкой, как Люська вскочила из-за стола, воинственно сжимая вилку.

 – Да ладно… Может, пошутил кто, – Таня сама в это верила слабо, но становиться Люськиной соучастницей не хотела. С холодным оружием, с огнем в глазах и в желудке она могла бы с легкостью переступить через несколько статей уголовного кодекса.

 – Ага, то-то я смотрю, ты смеешься! – Люська сердито засопела. – Давай, звони своему. Спрашивай, что за шмара.

 – У него же дела…

 – Тандыр! Звони, кому говорят!

У Тани при себе не было ничего, кроме вежливости. У Люси – вилка. Таня справедливо рассудила, что вежливостью глаз не выколешь, а потому послушно взялась за смартфон и ткнула в фотографию Байгозина. Она заранее знала, что он ответит. Мол, бред это все, не надо верить сумасшедшим – и все в таком духе. Однако ничего подобного Таня не услышала. Один звонок, другой, третий… Трубку Коля так и не поднял.

 – Наверное, занят, – Таня робко покосилась на соседку.

 – Отлично, – выдала Люська. – Дай мне пять минут.

 – На что?

 – На сборы. Поедем, поглядим, чем он там таким занят.

 – Может, я лучше завтра у него сама спрошу…

 – Нет. Сегодня – и никаких его тухлых отмазок. Сами посмотрим.

Пока Таня придумывала, как бы от этой затеи отказаться, Люся уже ретировалась с кухни, и спустя мгновение из ее комнаты раздался скрежет старого шкафа-купе.

 – Зараза! Починить надо… – Люся это говорила каждый раз, когда открывала или закрывала скрипучую дверцу, но дальше ругани дело не доходило.

Эта перебранка Люси с мебелью стала традицией, своебразным ритуалом. В деревне люди просыпаются под крик петухов и кудахтанье кур, Танины же дни начинались со скрипа, глухого удара по древесине и Люськиного фирменного «Зараза!» И пусть сейчас этот набор звуков донесся до Татьяны на ночь глядя, она не сомневалась: спать ей уже не придется, потому что Люська выходит на тропу войны.

Танина соседка принадлежала к числу тех счастливых людей, которые принимают решения быстро, не изводя себя муками выбора, и всегда твердо знают, что и как делать. В детстве Люська руководствовалась принципом «бей первой». Когда в третьем классе учительница объявила о появлении новенькой и представила детям пухленькую девочку со смешными тугими косичками, Таня внутренне съежилась и подумала: «Вот бедолага! Сейчас такое начнется…» Слишком хорошо знала своих одноклассников, в особенности – компанию задир-хулиганов, для которых толстушка была по определению жертвой и поводом поупражняться в нехитром детском остроумии. Насчет бедолаги Таня ошиблась, а вот в остальном попала в точку: «такое» действительно началось. Уже на второй перемене Славку Вахрушева привели в медпункт с разбитым носом, а после уроков мама Димы Мальцева обнаружила, что у ее ненаглядного чада недостает целого клока волос. Самих драк Таня не видела, мальчики жаловаться не стали, но с того дня до самого выпускного Люсю никто не решался дразнить.

После школы Таня не встречалась с бойкой одноклассницей пару лет, а когда перебралась в Москву, то обнаружила, что ничего не изменилось. Люся упрямо шагала по жизни, а всех, кого в ней что-то не устраивало, скручивала в бараний рог и заставляла себя уважать. К примеру, прошлой весной Люсе стукнуло в голову, что неплохо бы научиться водить. Таня ужаснулась: Москва! С ее трафиком, бессмысленным и беспощадным! Тут ведь и пешеходом-то быть небезопасно, какая машина?! Но Люся купила подержанный «УАЗ патриот», упрямо села за руль, и московские дороги сдались под ее натиском. А если кому-то хватало беспечности крикнуть в окошко свои соображения на тему женской манеры вождения… Что ж, эти несчастные не ведали, что творят. 

И сейчас, забираясь на пассажирское сиденье Люсиного броневичка, Таня молилась только об одном: чтобы Байгозин был действительно занят работой. Она не любила скандалов и разборок, и если бы не этот странный звонок, ни за что бы не подпустила Люсю к своему кавалеру. Но если уж та вбила себе в голову, что Байгозина надо проверить на вшивость, то лучше в эту секунду находиться рядом. Хотя бы в качестве бампера.

«Патриот», будто предчувствуя недобрый настрой хозяйки, жалобно закряхтел, не желая заводиться.

 – Зараза! – Люся ударила по рулю. – Опять свечи?

 – Вот видишь? Давай лучше завтра я сама, а ты отгонишь в сервис…

 – Переплачивать этим жуликам? Да щас! Что я, свечи не поменяю?

Таня не знала наверняка, способны ли машины испытывать страх, но «Патриот» завелся в ту же секунду. И в податливом бормотании двигателя Тане на мгновение послышалось: «Тише, тише… Только не под капот…»

Они подъехали к дому Байгозина уже через полчаса.

 – Выходи, – скомандовала женщина-скорость.

Таня вылезла в прохладный июньский вечер, и спину обсыпало мурашками. Некоторые боятся неизвестности, Таня же подсознательно боялась правды. Куда комфортнее прятаться в уютном коконе заблуждений! Ни тебе трудных решений, ни гадких, изматывающих эмоций.

Нет, наверное, ни одного человека, который бы за всю жизни ни разу не слышал анекдота из серии «муж вернулся из командировки на день раньше». Кто-то даже находит подобные истории смешными. А что делать с такими открытиями, если они случаются с тобой? Как поступить? Таня не знала, сможет ли пережить предательство человека, который последние четыре года был для нее всем. Простить? Слишком трудно. Забыть? Невозможно. Но и бросить мужчину, ради которого она отказалась от прошлого… Как?! Расписаться в собственной никчемности? Осознать, что все, что она делала, было зря?

Правило 4. Проговаривай страхи вслух

Правило 4. Проговаривай страхи вслух

 – Таня! Что за фокусы? Как это вообще понимать?! – Байгозин стоял под дверью и уже минут пять садировал кнопку звонка.

Таня поставила телефон на режим «в самолете», спрятала ноутбук, чтобы не было соблазна заходить в соцсети, и думала, что на этом окончательно огородилась от прошлого. По крайней мере, раньше Николай никогда не утруждал себя лишними телодвижениями, чтобы связаться с ней. Но что-то в этом мире явно пошло не так: мало того, что Байгозин явился прямиком к Тане, так еще и ломился в дверь, как большевики в Зимний дворец. Господи, неужели нельзя просто оставить ее в покое? Таня и так избавила его от неприятных объяснений. Все же яснее некуда: она знает о любовнице, смириться с положением двадцатой наложницы в гареме не может. Зачем?! Зачем еще мусолить это? Или ему кажется, что он сделал ей недостаточно больно?

Таня терпела, старательно затыкала уши, но когда даже соседи застучали по батареям, собралась с духом и отправилась на заклание.

 – Что тебе нужно? – она приоткрыла дверь на цепочку.

 – Пусти сейчас же! – Байгозин попытался просунуть руку, но чуть не застрял и, отдернув ладонь, подул на пальцы. – Что за детские выходки?

 – Я оставила заявление.

 – Это я понял. Я спрашиваю: какого черта?! Контекстная реклама приостановлена, как ее оплачивать я понятия не имею. И это все за неделю до «Синтезии»! Ты издеваешься?! Тебе внимания не хватает? Решила набить себе цену? Это же форменное предательство! Имей в виду, я такое не прощаю!

 Предательство. Так высокопарно – и так забавно слышать это именно от него. Таня даже сняла цепочку, чтобы все-таки заглянуть в глаза человеку, который имеет совесть обвинять ее в своих же проступках. Байгозин же воспринял открытую дверь, как извинение и приглашение к действию: заулыбался и с хозяйским видом ввалился в квартиру, протягивая к Тане пухлые руки.

 – Сразу бы так, Танюша! – промурлыкал он. – Иди ко мне…

Но Таня отшатнулась, как если бы он протянул к ней бензопилу.

 – Я все знаю, – холодно ответила она. – Про ту женщину.

Байгозин застыл, словно Таня вдруг заговорила на суахили.

 – Что?.. Ах, это, – отмахнулся небрежно. – Все понятно. А я ведь говорил тебе: женская дружба – иллюзия. Эта хабалка… Как ее… Люба? Она тебе просто завидует. Ты ведь не веришь в то, что она тебе наплела?

 – Люся, – машинально поправила Таня. – И да, верю.

 – Боже, с тобой еще работать и работать, – обреченно вздохнул Коля. – Хорошая моя, ну она же примитивная баба и вертит тобой. Такие, как она, ничего не могут добиться своими силами, вот она и идет по головам. По твоей очаровательной головке, – Байгозин хотел было потрепать Таню по щеке, но она вовремя увернулась. Мысль о любом физическом контакте сейчас вызывала у нее отвращение. – Танечка, девочка моя, да что с тобой! Ты пускаешь в себя чужой негатив, и…

 – Я видела, как ты целовался с этой… женщиной.

Байгозин растерялся, но ненадолго. Не просто же так он называл себя тренером номер один и вел тренинги, доводя женские стада до духовного экстаза: что-что, а языком он умел работать, как Бог.

 – Ты про эту бедняжку? – он жалостливо вздохнул. – Она просто влюблена в меня… Угрожала сотворить с собой что-то страшное… Я просто утешил ее – и, разумеется, позвонил своему другу, клиническому психологу, чтобы он…

 – Хватит. Пожалуйста, – взмолилась Татьяна. – Я больше не могу!

 – Ты о чем? – Байгозин всегда стремился производить впечатление человека умного и знающего, но сейчас, казалось, искренне не понимал, как вообще кто-то может не падать перед ним ниц от восторга.

 – Просто уйди, – Таня обхватила себя руками. – Я не буду с тобой работать, не хочу тебя видеть. Пожалуйста, не мучай меня!

 – Ты что… Выгоняешь меня?! – прямоугольные очки сползли на кончик носа, и Байгозин подслеповато заморгал. – Я ведь все для тебя…Я вытащил тебя из этой дыры, сделал из тебя настоящую женщину… Ты… Да кем бы ты вообще была?..

 – А что у нас дверь нараспашку? Заходи, бери, что хочешь! – Люська вкатилась в  прихожую ровно в ту секунду, когда Таня уже висела на волоске от отчаяния. – Ты, значит, – Люся повесила сумку на крючок и, засучив рукава, двинулась на Байгозина. – Страх совсем потерял, да? Приперся он сюда!

 – Таня! Танюша!.. – женский гуру, переводя взгляд с побледневшей Тани на пунцовую от ярости Люсю, попятился к двери. – Скажи ей!..

 – Ах, ты!.. – Люська обшарила взглядом коридор и схватила первое, что попалось на глаза: железную ложку для обуви.

Байгозин мигом растерял шарм и кошачью вальяжность, съежился.

 – Я женщин не бью!..

 – Тебе же хуже!

Раз! – и ложка обрушилась на его плечо.

 – Танечка!..

Два! – удар пришелся по ребрам.

 – Имей в виду: ты меня не вернешь!..

 Три! – Люська подняла ногу на святое, и Байгозин, завыв, скрючился, сделал шаг назад и, зацепившись за порог, рухнул навзничь.

Правило 5. Никогда не сдавайся

Правило 5. Никогда не сдавайся

 – Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – неустанно повторял равнодушный механический голос. А потом, на случай, если Таня не понимает по-русски, дублировал то же самое на английском.

 – Да что ж такое! – всклокоченная со сна Таня не разбила телефон лишь по одной причине: не было денег на новый. – Он издевается!

 – Он тебя просто в черный список добавил, – пробормотала Люся, вытянув губы, чтобы накрасить ресницы.

 – Как?.. Нет, за что?! Я ему ничего такого…

 – А я тебе говорила, – с упорством автоответчика напомнила Люська. – Запусти свою рекламу, оставь его без клиентов, и посмотришь, как он тогда запоет.

 – Думаешь, он рассказал, что я с ним спала?

 – Почем я знаю! – Люська закрутила тушь и удовлетворенно окинула взглядом свое отражение в зеркале. – У этого придурка фантазия через край. Может, от себя добавил. Типа ты сначала его, честного и порядочного, соблазнила, потом клофелина подсыпала, ограбила, вынесла всю бухгалтерию и сожрала, не моргнув взглядом. Не удивлюсь, если он и налоговой то же самое рассказывает.

 – Да не мог же он… До такой степени… – Тане отчаянно не хотелось в это верить, но теперь она уже не знала, что и думать о Коле. Он выглядел таким злобным, когда Люся колошматила его ложкой… Нет, ладно бы просто кобель! Но опуститься до мести? И, главное, с какого перепугу именно он счел себя жертвой? Это ей, Тане, полагалось обижаться, мстить и творить всякие непотребства, как и полагается всякой уважающей себя бывшей. Что ему, баб мало? Кто-кто, а он без плотских шалостей не останется. Со своими-то пышногрудыми фанатками! Да любой половозрелый мужчина на его месте был бы счастлив, как шопоголик в черную пятницу. Одной больше, одной меньше – кого это заботит, когда за дверью выстроились стройными рядами еще десятки девиц?

 – Ты не загоняйся, – Люся расправила плечи, крутанулась перед зеркалом и сняла с крючка ключи от машины. – Я сегодня еще поспрашиваю, а там разберемся. Прижмем эту сволочь, Байгозина, и пусть сам звонит Ларисе и остальным. Типа, он-то думал, что она про какую-то другую Таню спрашивала. Была, мол, Таня плохая, а ты – совсем другое дело…

 – Ага, – вяло отозвалось совсем другое дело.

 – Не кисни, Тандыр, – и на этом Люська отправилась пилить людям ногти, а Таня снова осталась одна на своем черном и беспросветном днище.

Часа два она сидела на кухне в ночнушке и разглядывала стык обоев, пыталась приклеить отошедшее от стены полотно канцелярским клеем, пока, наконец, не осознала, что занимается слегка не тем делом. Взяла себя в руки, переоделась и, впервые за всю историю, прямо так, без макияжа, направилась в офис Байгозина. С трудовой – или на щите, но она вернется домой только тогда, когда Коля соизволит лично объясниться.

В офисе гуру женского саморазвития жизнь текла своим чередом, словно Таня и не увольнялась. За ее рабочим столом сидела новенькая, подозрительно напоминающая предшественницу: тоже рыжая, тоже миниатюрная, разве что в очках. Байгозин будто подбирал ассистентку не только по ее квалификации, но и постарался, чтобы та идеально вписалась в интерьер. Только теперь, взглянув на свою преемницу, Таня заметила, что рыжие волосы гармонируют с персиковым оттенком стен и рамками из итальянского ореха, в которых красовались бесчисленные дипломы и грамоты Байгозина.

Интересно, эту новую мышку тоже зовут Татьяна? А что: было бы удобно. И не потребовалось бы привыкать к другому имени.

 – Танечка, – будто услышав Танины мысли, крикнул Байгозин из своего кабинета. – Вы сделали рассылку по новому тренингу?

 Таня, которая Полтавцева, чуть не рассмеялась. Фантастический цинизм!

 – Николай Артемович, я – Лена… – робко подала голос танезаменительница.

Ну, хоть на этом спасибо. А ведь мог бы не тратить времени даром и приучить новенькую, что имя – всего лишь набор звуков, и если она хочет по-настоящему повзрослеть, то могла бы и на Таню откликаться.

 – Конечно-конечно, Леночка. Вы уж простите. Бывшая секретарша оставила после себя такой бардак… – Байгозин чинно выплыл из кабинета и, споткнувшись взглядом о Таню, резко замолчал.

 А она впервые в жизни задумалась, не ударить ли человека. Наверное, соседство с Люськой не пошло ей на пользу, а склонность к насилию оказалась заразной, но вдруг, неожиданно для самой себя, Таня обнаружила, что стоит, расставив ноги на ширину плеч, и яростно сжимает кулаки.

Темное альтер эго, что проснулось в ней, когда Люська отхаживала Байгозина ложкой для обуви, стремительно росло, заполняло худенькое тельце, а кровавая пелена поднималась перед глазами.

Бардак, значит? Да у нее на рабочем столе даже скрепки лежали в специальных контейнерах строго по цветам! А такого порядка в файловой системе еще не видывал мир со времен разработки Windows-98. Любой, самый далекий от компьютеров человек, нашел бы нужную информацию с полклика. Другая бы на месте Тане не просто ушла, а сожгла бы за собой и мосты, и документацию, и, возможно, офис. Ни упрека, ни сцены, ни осколков стекла по всему полу. Да о такой бывшей любой мужчина с переизбытком тестостерона мог бы только мечтать. Бардак…

 – Что ты наговорил обо мне людям? – прорычала Таня.

Правило 6. Не держи негатив в себе

Правило 6. Не держи негатив в себе

Ольгу Савицкую Таня узнала сразу. Второй раз за день она увидела девушку, которая бы на съемках фильма могла стать Таниной дублершей. От Леночки, да и от самой Тани Ольгу отличало только одно: уверенный взгляд человека, который знает себе цену. И это вселяло надежду: возможно, спустя каких-то четыре года Таня тоже соскребет с себя остатки липкого и ядовитого Байгозинского кокона и превратится в бабочку.

 – Привет, – она подошла к столику Ольги и неловко застыла.

Отчего-то вдруг захотелось броситься незнакомой девушке на шею, всплакнуть, как в индийской драме, восклицая: «Сестра!», но Таня боялась спугнуть новообретенную коллегу по цеху Байгозинских жертв.

 – Здравствуйте, – Ольга по-деловому протянула руку, и уже от этого мимолетного физического контакта Тане стало немного легче. – Может, сразу на «ты»?

Таня не возражала. Заказала себе кофе, и пока официант его нес, сбивчиво поведала свою историю. Ольга слушала молча, не охала сочувственно, не изрыгала проклятия в адрес Байгозина, как это делала Люська. Просто тихо сидела, и с каждым словом Таня понимала: именно это ей сейчас и было нужно. Выговориться. Чтобы никто ее не жалел, не осуждал, не лез с советами диванных экспертов. И она говорила так долго и много, как, пожалуй, еще никогда в своей жизни. В конце концов, ей стало даже совестно за то, что она так нещадно эксплуатировала ни в чем не повинного человека.

 – Прости, – вздохнув, подытожила она свой рассказ. – Вот так вывалила на тебя все…

 – Ничего, я понимаю, – спокойно улыбнулась Савицкая. – Мне в свое время этого очень не хватало.

 – А ты? Как ты с ним познакомилась?

 Ольга бросила в кофе кусочек тростникового сахара, задумчиво размешала и, отложив ложечку, устремила рассеянный взгляд куда-то вдаль.

 – Я тогда только-только окончила журфак в Чите, – начала она неторопливо. – Устроилась на работу в крупную газету, хотела сделать карьеру. В печатной версии мне доверяли только всякий мусор, а на интернет-портале было, где разгуляться. Я думала, что проведу свое самое настоящее расследование, оно выстрелит, его опубликуют на первой полосе… Короче, сплошь амбиции, как это бывает. Тогда мне попался на глаза интересный материал про секты, и я подумала, что ведь курсы саморазвития куда опаснее. Они маскируются под психологов, тренеров личностного роста. Секту обычно издалека видно, сама понимаешь. Какой-нибудь эксцентричный лидер а-ля святой Порфирий, провидица Аграфена или что-то в этом духе. Бусы, четки, свечи, вся вот эта атрибутика религиозного культа. Они обычно заманивают малограмотных людей, а те, у кого хоть немного развито критическое мышление, на подобную дурь не поведется.

 – А курсы? – затаив дыхание, спросила Таня, когда Ольга сделала паузу для кофе.

 – Ты теперь и сама все видела, – невесело усмехнулась Савицкая. – На курсах все солидно. Обязательно дорогой офис, обязательно современная реклама, регалии, дипломы. Не подкопаешься! А потом… В лучшем случае, это простая профанация. Большие деньги за очевидные советы. В худшем – они вербуют, создавая подобие секты. И даже Бог с ними, с деньгами: они ломают людей. Знаешь, я всегда думала, что психология – так себе наука. Ладно еще клиническая психиатрия. Но психология? Психоаналитика? Фигня. Пришел человек, который надумал себе внутренний дискомфорт. Заплатил за прием, полтора часа поболтал о своем детстве и отношениях с матерью, а психолог все это время просто сидит, слушает с важным видом и делает пометки в блокнотик. Абсолютно бесполезная штука, нужная только тем, кто кому совершенно не с кем поговорить дома. Бесполезная – но и безвредная, как мне казалось.

 – Разве не так? – удивленно моргнула Таня.

 – Будь оно так, ты бы не бросила институт, не уехала с незнакомым человеком и не подарила ему четыре года своей жизни на блюдечке с голубой каемочкой. И не ты одна… Все же понимают, что скальпель в неумелых руках опасен. По сути, если скальпель берет не хирург, то это уже холодное оружие. Но никто не догадывается, что психологические инструменты – едва ли не опаснее. Потому что снаружи-то никаких повреждений не видно. Значит, вроде как, все нормально. А человек, в котором покопался какой-то моральный урод, потом просто берет – и выходит из окна. Почему? Кто же знает, мало ли. Депрессия, все такое. Даже уголовное дело никто не откроет, – Ольга замолчала ненадолго, водя пальцем по краю стола, и Тане стало не по себе. – К чему это я?.. Байгозин. Я хотела внедриться в чью-нибудь группу, рассказать о мошенничестве. Мне тогда было… Ну, вот как тебе сейчас. Я искала более известные курсы и тренинги, но оказалось, что туда не так просто попасть. Во-первых, стоило диких денег, а мне бы редакция такое оплачивать не стала, во-вторых, некоторые коучи берут людей только по рекомендации. И я оказалась у Коли.

 – Ты платила за его тренинг?

 – Ага, – Ольга жестом подозвала официанта, заказала кусок шоколадного чизкейка и виновато взглянула на Таню. – Извини, когда про него вспоминаю, хочется утешиться плохими углеводами.

 – Помогает хотя бы?

 – Ну… Немного. Хотя я после нашего расставания поправилась на десять килограммов. Сбросила уже, но приятного мало, – Ольга взяла салфетку и принялась ее методично складывать, выравнивая ногтем каждый сгиб. – Я помню, как шла на первое занятие. Думаю, ну, с этими-то девицами все ясно. Курицы. Наивняк. Мне-то он мозги не промоет. А потом… Потом помню такое, знаешь, острое чувство предательства. Что я хочу подставить этого чудесного человека. Нет! Он этого не заслуживает! Он добрый, умный, он хочет, чтобы мы все были счастливы… И знаешь, что самое ужасное?

Правило 7. Планирование – основа успеха

Правило 7. Планирование – основа успеха

 – Ты нашла работу? – спросила Люся, едва завидев повеселевшую и неожиданно бодрую подругу.

 – Лучше! – Таня потрясла мобильным, скинула туфли и устремилась в свою комнату.

Озадаченная Люся двинулась следом.

 – Что может быть лучше?

 – Мы будем мстить!.. В смысле, я. Я сделаю так, что Коля больше никогда не сможет охмурять девиц, – включив ноутбук, Таня злодейски потерла ладошки.

 – Да ладно! – Люська округлила глаза. – Не, ты молодец, но… На убийство я, если что, не подписывалась…

Таня рассмеялась. Да-да, впервые за последние дни она искренне и безо всяких истерик от души смеялась.

 – Не буду я пачкать руки, – пояснила она. – Я встречалась с его бывшей… Прабывшей, точнее. Которая до меня. И она мне выслала вот что.

Дождавшись, пока все загрузится, Таня вошла в почту и открыла первое вложение от Ольги: школьный снимок Байгозина. Узнать в нем лощеного гуру можно было разве что по цвету волос и очкам. Прыщавый, толстенький мальчик с классической гоп-стрижкой: бритая голова и жидкая прямая челка, как будто ко лбу приклеили расческу. Рубашка, застегнутая на все пуговицы, брюки, подтянутые до груди и финишем – сандалии. Словом, тот самый мальчик, при виде которого бабушки пускают слезу умиления, мол, какой хороший ребенок, а все окрестные дети – шарахаются, чтобы не дай Бог кто-нибудь не решил, будто «хороший ребенок» в их компании.

 – Да ладно! – Люська вглядывалась в фотографию. – Прям как просится, чтобы ему жвачку на стул приклеили.

 Таня была не сторонницей школьных экзекуций, но тут не могла не согласиться. Маленький Коля внушал смешанное чувство брезгливости и желания сделать гадость. Возможно потому, что напоминал их главного классного стукача.

 – Вот это, – Таня открыла следующее изображение. – Его школьный аттестат. Четверка только одна, и та – по ОБЖ. Остальные трояки.

 – Ну, тут ничего такого, – пожала плечами Люська, которая тоже никогда не могла похвастаться хорошей успеваемостью. – И вообще, куча есть примеров, когда люди в школе хреново учились, а потом бац – миллионер.

 – Допустим, – Таня не стала добавлять, что не все такие миллионы зарабатываются умом. – А вот это справка из института о том, что его отчислили после первого курса. А он-то всем показывает диплом МГУ!

 – И никто не проверяет?

 – Ну да. Даже мне в голову не приходило… Ну диплом и диплом – ты бы стала пробивать номер по базе? Или разглядывать голограмму? Может, он на свой вообще какую-нибудь наклейку с микроволновки присобачил.

Чем дальше девушки углублялись в личное дело Байгозина, – а Ольгины наработки тянули на полноценное дело ФСБ, – тем сильнее Таня убеждалась в своей правоте. Она должна, нет, она свято обязана сделать так, чтобы о настоящем Коле, эксперте из-под маминой юбки, узнало как можно больше людей.

 – И что ты со всем этим собираешься делать? – поинтересовалась Люська, когда время перевалило за полночь, а все материалы были изучены.

И Таня рассказала о том, как честно хотела отдать Краскову ключи, но тот отвлек ее своими расспросами.

 – Завтра у Коли бесплатный тренинг, – Таня извлекла из сумочки заветный ключ и положила перед собой как знак, что отступать некуда. – Перед тем, как выйти к публике, он обычно включает свою любимую презентацию. Всякие там регалии, достижения, рекламные лозунги… Я знаю ее наизусть, сама делала. Потом играет такая бодрая музыка, он появляется на сцене… Короче, я хочу заменить файл.

 – А у него что, комп не запаролен? – удивилась Люська. Может, в офисе она никогда и не работала, но сериалы о жизни отечественной бизнес-элиты смотрела исправно.

 – У него – да. Пароль, я, кстати, знаю, не думаю даже, что он стал его менять… Дата рождения матери. Но мне его компьютер и не нужен. На тренинги он берет отдельный ноутбук. Походный. Там никакой важной информации, только списки участниц, какие-то наброски по лекциям – и файлы с музыкой и презентациями. К проектору он подключает его.

 – И где этот ноутбук?

 – В офисе. В столе у его помощницы, – губы Тани растянулись в зловещей улыбке. – Угадай, есть у меня ключ от ящика или нет?

 – Подожди… Эта его лекция в пользу бедных-то завтра… Ты как успеть собралась?

 – Прямо сейчас!

Люська с сомнением посмотрела на подругу: они словно поменялись местами. Еще вчера Люська с шашкой наперевес рвалась в бой и агитировала Таню мстить, сегодня же атаманский настрой исчез, уступив место сомнениям. Но как бы Люся ни взывала к здравому смыслу, сколько бы «а если» ни придумывала, Таня уже закусила удила и била копытом. Ну, если можно так назвать балетки тридцать шестого размера.

 – Ладно, – сдалась, наконец, Людмила. – Я с тобой.

 – В офис? – оживилась Таня.

 – С ума ты сошла? Нет. Но не на такси ж ты туда подрулишь! А если засекут? Не, надо чтобы кто-то дежурил у черного входа и не глушил мотор.

Таня усмехнулась: все-таки Люська слегка пересмотрела русских сериалов. Впрочем, ее «Патриот» как нельзя лучше подходил для военной диверсии, да и компания  Тане бы не помешала. В глубине души она боялась, что испугается на полдороги, сдуется и пойдет на попятный, а перед Люськой терять лицо было как-то не комильфо.