Статус: многодетный босс

Глава 1

Кирилл

- Кирилл Евгеньевич, вам, кажется, детей подкинули… Сразу троих!

Перед лицом взметаются три женских пальца с «выколи-глаз» маникюром, и я инстинктивно прикрываюсь рукой. Благо, хоть не средний мне в нос тычут, что со мной, конечно, тоже не раз случалось, но не в собственном же кафе, где я царь и бог!

- Троих? – недоверчиво усмехаюсь. - Столько на меня еще не пытались повесить. Это что-то новенькое. Ставки растут, но у меня не может быть детей.

- Написано, что ваши…

Я лениво зеваю. Свежо предание… К тридцати годам моему авторству столько непорочных зачатий пытались приписать, что у меня уже абонемент в клинике, где проводят тест ДНК.

- На заборе тоже много чего написано. Ты вообще кто такая? – блуждаю взглядом по груди в поисках бейджика, но нахожу выставленную напоказ ложбинку. Тоже неплохо, но я за ночь так баб «переел», что от одного вида женского тела начинает подташнивать. В офис я все-таки работать прихожу. - Новенькая?

Прищурившись, я фокусируюсь на ее примятом красном сарафане, поднимаю взгляд к покосившемуся кокошнику, замечаю выбившиеся из косы пряди. Я, конечно, понимаю, что мое этно-кафе предполагает гремучую смесь народного стиля с дерзкой современностью. Я лично концепцию разрабатывал и с пеной у рта защищал ее перед инвестором. Но это как-то слишком… фолк-модерн. Девушка выглядит слегка потрепано, будто на нее напала стая бродячих щенков, сдувает челку со лба и напряженно складывает губы куриной жопкой. Верный знак того, что в моем кафе произошел форс-мажор, пока меня не было.

Форс-мажоры я не люблю - они отнимают много денег. Детей – тоже не особо, по этой же причине. А здесь, похоже, лютое комбо.

- Администратор, - оскорбленно выдыхает она, поправляя бейджик с именем «Натали». Куриная жопка возмущенно расширяется. – Я на испытательном сроке. Вы же лично собеседование проводили.

- Утоли мои печали, Натали, - протягиваю задумчиво, но вспомнить ее не могу. - Покрутись, - взмахиваю пальцем в воздухе, и она послушно оборачивается вокруг своей оси так, что короткая юбка-солнышко задирается, открывая пятую точку. - Точно, узнал, - бесцеремонно шлепаю ее по бедру. - Теперь возвращайся на рабочее место, Наташа – три рубля и наша, встречай гостей, иначе уволю за прогул. У меня нет времени на шутки, через полчаса важное совещание, - нервно поглядываю на часы.

Меня начинает утомлять этот перфоманс. Пошутили и хватит. Включив серьезного босса, я пересекаю зал, в который только начинают стекаться посетители, любезно приветствую их на правах гостеприимного хозяина - и направляюсь к лифту, чтобы подняться на административный этаж.

- Кирилл Евгеньевич, а как же дети? – зудит под ухом.

– Верни их матери, припугни эту шарлатанку полицией, а лучше моими прокурорскими связями, - невозмутимо роняю на ходу, морщась от раздражающего цокота каблуков, преследующих меня по пятам. - При упоминании моего бати-прокурора даже самые хитрые и прожженные охотницы за деньгами быстро сливаются. Действует безотказно.

- Так нет матери. Они там совсем одни, то есть… втроем, - не унимается чертова Натали, протискиваясь следом за мной в кабинку. – Я их закрыла, чтобы не разбежались по кафе, и сразу за вами.

Створки съезжаются, зажав конец ее косы, которая оказывается накладной и, махнув хвостом, остается на первом этаже. Я привык ко всему ненатуральному у баб, поэтому даже не реагирую. Лишь бы мужиком не оказалась – это нынче статья, а остальное меня не касается.

- В моем кабинете? – уточняю, а она трясет осиротевшей головой, как болванчик. Кокошник слетает набок, я небрежно прибиваю его ладонью к ее макушке, чтобы не упал. Я лояльный босс, но дресс-код нарушать не позволю.

- Прямо в вашем кабинете! – повторяет, снова размахивая пальцами. - Трое!

- Что ж, тогда пойдем и спросим у этих детей, чьи они на самом деле, - хмыкаю скептически.

Я спокоен, как удав, потому что нигде не мог облажаться. Несмотря на то, что я гуляю будь здоров и женщин меняю чаще, чем нижнее белье, делаю это в здравом уме и твердой памяти. Помню каждую, всегда предохраняюсь. Вот такой сознательный подход к блудливой жизни, а все по одной простой причине: меня алкоголь не берет. Совсем. Никакой потери контроля, никакого похмелья. Даже обидно – ни напиться нормально, ни забыться, ни подебоширить от души.

Вечно молодой, вечно трезвый. Наутро после каждой гулянки на работе как штык. Сегодня не исключение. Ночка выдалась бурная, а я здесь – разбираюсь с мифическими детьми. Голова побаливает, но это от недосыпа и… подозрительных детских воплей на три голоса, доносящихся из моего закрытого кабинета.

- Кто там мяукает? – останавливаюсь под дверью.

Прислушиваюсь. Крики становятся громче и объемнее. Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что лучше развернуться и уйти. Но администратор Наташа за моей спиной отрезает все пути отступления.

- Кирилл Евгеньевич, - тяжело вздыхает она, как будто с инфантильным подростком общается, и, отстранив меня, медленно вставляет ключ в замок.

«Не делай этого! Нет, пожалуйста, нет!» - ору мысленно, при этом внешне сохраняю покер-фейс, насколько это возможно в моей безнадежной ситуации.

– Я же вам сказала: ВАШИ ДЕТИ.

На этой пессимистической ноте она распахивает дверь настежь, и перед моими глазами предстает картина, полная хаоса и безысходности, от которой я на секунду теряю дар речи.

- Ты не предупредила, что это младенцы, - цежу сдавленно, дергая себя за ворот рубашки. Кислорода резко не хватает.

Дети действительно критически маленькие – даже ходить не умеют. Один ползает по ковру, катая по полу коллекционную матрешку, которую мне подарили партнеры на открытие кафе, берет ее двумя ручками, бросает и визжит, когда она распадается на части. Второй, более физически подкованный, неуверенно стоит на шатающихся ножках, держась за диван. Пытается дотянуться до оставленного на подлокотнике блокнота с важным списком деловых встреч, но вместо этого заваливается набок, шлепается на попу и тоже орет.