Статус уборщицы

Глава 1. Раут

Углицкий

Я не планировал и не хотел идти на благотворительное мероприятие, но его посетить попросила мать.

После смерти отца она соблюдала траур, однако и не помышляла хоть насколько нибудь позабыть о своих подопечных.

- На аукционе будут представлены мои рапиры, и одно бриллиантовое колье я тоже отдала, - она отвела взгляд, говоря мне это.

Зная её характер, я понимал, что прямо сейчас она борется со своими чувствами и сдерживает слёзы.

Ей всегда удавалось это делать, но после того, как четыре месяца назад умер мой отец, её любимый муж, она будто бы ослабла и потеряла опору.

Олимпийская чемпиона по фехтованию уже не была такой, как была прежде. Ещё каких-то полгода назад.

Осознавая, что я ничего не могу с этим поделать, мне становилось невыносимо душно, но я не сбегал, делал всё, о чём она меня просила.

- Я хочу, чтобы ты отдохнула сегодня, - плавно выдохнув и глядя в окно, я обращался с просьбой к матери, - не принимай больше звонков, - обернулся к ней.

После похорон я принял решение вернуться в дом родителей, чтобы заботиться о матери, и следить, чтобы она не нагружала себя, в целях подавить и заглушить боль.

К своим сорока годам я так и не женился. Не успел порадовать отца внуками, и та вина сильнее растекалась по моему телу, давило жаром грудь, не позволяя свободно дышать.

- Ты прав, - кивнула мать, обнимая себя, - приму снотворное и лягу спать.

- Никакого снотворного! Обезболивающее, успокоительное, но не снотворное. А ещё лучше, позвони нашему семейному врачу, проконсультируйся. Пожалуйста, мама!

- Приму таблетку от головной боли и лягу спать.

- Отключи телефон.

- Я не могу. У меня дети.

Воспитанники школы фехтования её собственного имени.

- Из комитета кто-нибудь будет? – совершенно равнодушно уточняю, лишь бы увести разговор от тяжелой темы.

- Будет, - мать опустилась в кресло у камина и закинула ногу на ногу, - но ты всех пошлёшь!

Резко оборачиваюсь, удивившись такому ответу.

- Они хотят моих учеников, - мазнув по мне взглядом, мама играется отцовской зажигалкой, - хотят мою школу с пылу с жару, пока я не могу бороться.

- Предлагаю оформить её на мою фирму, тогда они не посмеют. Мама, я не хочу, чтобы ты переживала.

Она стремительно поднялась и зашагала к встроенному в стене шкафчику, выдвинула створку и достала виски.

- Я присмотрела другого человечка на эту роль, но, думаю, ты будешь недоволен, - сообщила она мне, вплёскивая янтарную жидкость на дно широкого стакана.

- Ты это таким образом согласуешь со мной его кандидатуру? – выгибаю бровь. – Кто бы это ни был, я согласен, если ты сейчас не будешь пить виски.

Мать занесла стакан, но подумав, опустила его на стол.

- Тогда позвони на днях Льву Дмитриевскому. Мальчик вырос, ощетинился, делаю ставку на него!

Сука, только не Дмитриевский! Но то мои обиды. Матери он моей ничего плохого не делал.

- Дерзости ему не занимать. Он напоминает меня в молодости. Много раз об этом говорила Косте, что его младшенький может дать фору старшим! Замечательный молодой человек.

- Хорошо. Мы договорились. Завтра позвоню ему, - выливаю спиртное в кашпо. – Идём, я провожу тебя. И стану собираться на благотворительный вечер. Как только пройдёт аукцион, я приеду.

- Если увидишь Лёвушку и Костю (его отца), передавай мои «приветы»!

Видя, как лицо матери приободрилось, я заверил её, что именно так и сделаю. У меня, действительно, возникло желание, в самом деле, так и поступить.

Выряжаться «по особым случаям» не было нужды, дресс-код светского раута предписывал мужчинам: деловой костюм, светлую рубашку, но без галстука, дамам: вечернее платье, дозволялись распущенные волосы.

Поправив воротник, придаю свежесть образу духами – устал как собака, но придётся делать вид в ближайшие часа два, что я огурец и только с грядки.

Беру машину с водителем. Сам неплохо вожу, но планирую выпить пару бокалов.

Мои предпочтения в автомобилях с годами не меняются, а только укрепляются. Белый «Мерседес» комфорт и качество. Тачка приметная, но грехов за мной нет.

Какими-то судьбами добираемся до места за несколько минут. Дом матери, в котором я живу, тоже находится за городом. Для проведения мероприятия организаторы арендовали усадьбу с внушительной парковой зоной.

- Приветствую, Герман Алексеевич, - организатором оказывается знакомый, он крепко пожимает мою руку, а пригласительное письмо ему передаёт водитель, Геннадий Лучников, после чего он отправляется отгонять автомобиль на предусмотренную парковку.

В ответ я киваю и прохожу в особняк.

Шум, дамы, платья начинаются уже с вешалки, точнее с парадной. Около меня, как у нового гостя, притормаживает официант с бокалами игристого.

Глава 2. Флирт

Надо признать, эффект неожиданности сыграл свою роковую роль, и я пропустил удар.

Изначально в голове была звенящая пустота.

Потом я нашёл веский аргумент в свою пользу: мы всегда так болтали. Я не сказал ничего того, чего не позволял себе ранее в разговорах с Дмитриевским.

Лёву я знал дольше, чем Дениса[1], поэтому тема прекрасного пола в наших с ним беседах была максимально полной и дозволительной.

Я не знал этой девушки, о чём честно сказал другу, пусть и не такому другу, как раньше.

Интуитивно мне представилось, что эта особа вынуждена здесь находиться, но потом подумал, мало ли что мне показалось, женщины умеют впечатлять куда изощреннее мужчин, и поместил её в копилку со всеми, пока не узнаю о ней более точную и правдивую информацию.

Аристократичная лапа Льва ясно дала мне понять, что я категорически не прав.

Иногда мужикам проще сходу съездить по роже, чем долго и основательно объяснять, почему ты не прав.

Благодаря рыцарскому жесту Дмитриевского я сразу узнал три факта о прекрасной даме:

Первое – «отсосать» не её задача на сегодняшний вечер.

Второе – она, то бишь, Ярослава, обладает неким пиететом в глазах моего собеседника, но каким, я в душе не ебу, потому что он сам к женщинам весьма потребительски относится, и чем она заслужила, по его мнению, золотой венец над головой, я даже гадать не стану.

И третье – у неё нет того мужчины, который заступился бы за её честь раз эту роль вынужденно или желаемо, хотя наверное и то и другое, взял на себя, кто бы мог подумать, Лёва Дмитриевский! Чел, который сам меняет девушек, не скажу что пачками, но раз в год или два у него новая сексапильная пассия. Нет, не из эскорта, как правило, из семьи не хуже, чем у него самого.

Пусть от удара я не увернулся, но остался стоять на ногах. Хук не был мега сильным, но оказался неприятным. Я тут же поспешил охладить место ушиба ладонью, но это мало помогло.

Поняв, что могу разговаривать и язык я не прикусил, как мне показалось, я устремил взгляд на своего оппонента и, потирая челюсть, достаточно слышно произнёс:

- Прости…

К тому времени нашу стычку заметили, и к нам устремились все, кому не лень!

Лёва ничего не успел ответить, как его вниманием завладела знакомая подружка.

- Лёва, с тобой всё в порядке? Ты не ушибся? – особа лет двадцати видела только его и его прекрасные синие глаза.

Стоило мне обрадоваться, что я не привлекаю такого милого и даже смешного внимания, скорее всего по причине своей «старости», и усмехнуться, как по моему правому плечу похлопали, чтобы я оглянулся.

Каково же было моё изумление, когда я, сделав это, увидел ту самую девушку, из-за которой вышел весь сыр-бор!

Ярослава, кажется.

Вблизи она была ещё прекрасней, но демонстративная серьёзность делала её несколько взрослее своих лет.

- Приложите, - она протянула мне свёрнутое белоснежное полотенце, в которое было что-то обёрнуто. Выполнив её просьбу, я понял, что это был лёд.

Контролировать выражение лица при острых ощущениях было сложно, и я принялся по обыкновению своему дерзить, дабы компенсировать дискомфорт.

- А вы всегда в первых рядах помогаете утопающим? – я не мог отвести от неё взгляда, чувствуя, как меня засасывает незримая воронка необыкновенного и чистого магнетизма девушки. Словно почувствовав источник свежего воздуха, мне хотелось, чтобы она находилась как можно ближе ко мне, постояла рядышком до тех пор, пока я не скажу: «Хватит!»

- Нет, только идиотам, - с невозмутимым видом ответила она, поправляя мою руку и показывая как правильно нужно прижимать компресс к пострадавшему месту.

- У меня учёная степень и два высших образования. А ещё я обладаю экстрасенсорными способностями: хотите я угадаю ваше имя? – тут я был не в силах удержаться от саркастической улыбки.

- Если у вашего джойстика управления скромные габариты, то вам уже ничего не поможет.

Схватив меня за локоть, спасительница настаивает, чтобы я направился в угол комнаты, подальше от любопытствующих глаз.

- Вы хотите поставить меня в угол? – высмеиваю я её намерения, но поддаюсь. - Кстати, вы не знаете, почему провинившихся мальчишек всегда ставят в угол?

- Чтобы на них никто не смотрел и не вздумал брать пример для подражания.

- Как жаль! Если бы вы провинились и вас поставили бы в угол, я бы не стал пренебрегать возможностью вами любоваться!

- Смотрю, вас сильно ударили, господин Углицкий!

Факт, что Ярослава знает, как меня зовут, заставляет меня перестать паясничать и откровенно пристально наблюдать и анализировать за тем, что она говорит и что она делает.

- Откуда вы знаете моё имя?

- Экстрасенсорные способности, Герман Алексеевич, - съязвила она, заставляя прикосновениями к моему лицу перестать вертеть головой, чтобы оценить действие ледового компресса, - мы можем с вами где-то уединиться?

- О да! Конечно, - откликнулся я живо, потому что обнаружил ещё одну причину, почему бы захотел побыть тет-а-тет с незнакомой мне девушкой.

Глава 3. Аукцион

Выбравшись в зал, в котором вот-вот грозило начаться главное событие, ради которого тут все собрались – благотворительный аукцион, я быстро потерял Ярославу из виду.

Освещение переменилось на кардинальное: клубный полумрак, при котором покупатели и продавцы смогут без труда сохранить своё инкогнито.

Зато каким-то особым везучим образом оказался за соседним столиком с Дмитриевским. Он сидел дальше от сцены, по диагонали от меня.

Ведущий объявил, что до начала аукциона осталась минута, и я решил этим воспользоваться.

Поднялся и подошёл к своему старому бывшему другу.

- Ещё раз приношу извинения. Был не прав, - протягиваю руку, но она остаётся не пожатой. – Расскажи мне про девушку, раз я её не смог прочесть.

Молодняк усмехается.

- Читать придётся на иврите.

- Она еврейка?

- Нет. Слушай. Короче… Вали отсюда, Гер! Матери твоей готов помочь, а тебе нет! Сам виноват. Ты слишком потребительски относишься к людям. Я не хочу, чтобы Яра оказалась в списке твоих «побед». Впрочем, даже если я тебе сдам её с потрохами, зубы ты об неё точно обломаешь.

- Может, чему-то научусь, - деловито ставлю ногу на носок ботинка и, приподняв край пиджака, сую правую руку в карман брюк.

- Такие как ты, Гер, только кровь пьют и мотают нервы. А ещё ноют, что они такие бедные-несчастные и никто их не любит. А сами при этом вытирают об людские души ноги! – С каждым словом Дмитриевский распалялся сильнее и в какой-то момент словил злой кураж. - Знаешь, я не хотел тебе говорить, но всё-таки скажу! С Яной ты мог бы добиться успеха. Она действительно питала к тебе истинную симпатию. Твоей ошибкой было не дать ей надежду, что ты, сука, можешь быть нормальным человеком! И ты просрал возможность жениться и заиметь семью с достойным человеком. А вот с Ярой тебе не повезло, она не такая нежная, как Яна. И она не прощает обид! Поэтому тебе мой прощальный совет: не буди лихо, пока тихо! Еби своих проституток, а от хороших девушек держись подальше!

Вот засранец.

- Ну надо же, - расправляю плечи, перемещая вес на обе ноги, - я оказался скотской скотиной в твоих глазах. Интересно, а что думает о тебе твоя бывшая девушка, которой пришлось выйти замуж три месяца назад, будучи беременной от тебя?

- Пошёл ты, - процедил он сквозь зубы и сверкнул глазами, рванул вперёд, но в этот раз гневный порыв Лёвы был блокирован более крепким и сильным другом, который не захотел лишний раз привлекать всеобщее внимание, и достаточно быстро и успешно угомонил товарища силой и парой фраз, которые лично мне были не слышны из-за громкой вступительной музыки.

Одёрнув плечи из усмирительного захвата, бывший друг обжёг меня взглядом, а затем, гордо вскинув подбородок и сделав вид, что меня здесь нет, повернул голову, устремив взгляд на сцену.

- Дамы и господа, - начал конферансье, и мне пришлось вернуться на место. По дороге к своему столику я всё же выцепил взглядом, где сидела Ярослава. И она была не одна.

За каждым круглым классическим столом, покрытым белой скатертью, сидело по шесть, по восемь человек.

За её столиком было примерно столько же, но девушку с обеих сторон окружали мужчины, а больше всех к ней теснился молодой темноволосый человек. По другую сторону на приличном расстоянии сидел взрослый матёрый дядька с длинными волосами, внешний вид которого кричал об опыте, тяжести и глубокой затворнической самобытности.

Интересно, где она такого нашла?

Вернувшись за столик, я глотнул воды и принялся незаметно для Ярославы и её спутников, наблюдать за их компанией.

За первые несколько минут я пришёл к выводу, что ни молодой, ни старый её предметом обожания не является.

Сексуальная связь, любовные отношения и даже продажно-пошлые считываются на раз. Здесь даже этим не пахло.

С одной стороны – я обрадовался, но с другой стал осознавать, девушка хранит в себе больше секретов, чем мне показалось на первый взгляд.

А с учётом того, как её рьяно защищает активный пользователь молодых прекрасных девушек, прихожу к выводу, что с Ярославой надо быть начеку.

Были объявлены мамины лоты, и я был вынужден отвлечься. Продать их удалось по приемлемой цене, так что миссия моя была выполнена, и я вполне мог смыться домой через за кулисы, но я остался и не прогадал! Оказывается, шоу только начиналось.

Присев за столик, я случайно подметил, как взбодрился мой ещё недавний оппонент, когда объявили очередной лот и выкатили его.

Именно выкатили, потому что им оказался в потрясающем состоянии роскошный мотоцикл очень редкой модели и ограниченной серии выпуска.

И я не ошибся в своём наблюдении, ибо на пятый-шестой ход Дмитриевский понял цену в четыре шага. Шаг в торгах при данном лоте равнялся пяти тысячам долларов.

Я вмиг понял, нет, захотел вырвать выбранный лот у Дмитриевского зубами.

Для этого я избрал тактику, дождаться пока моим соперником останется только он, а все остальные отсеяться.

И вот на двухстах десяти тысячах долларов оно так и случилось. И ведущий начал финальный отсчёт: