Ставка на любовь

Ставка на любовь

Клубы пыли вырывались из-под копыт разъяренного быка, бегущего на вспотевшего под испанским солнцем матадора. Шла третья терция корриды, и вооруженный эспадой воин встречал бешеного зверя, гордо выпрямившись и готовясь нанести удар. Зрители на трибунах как завороженные затаили дыхание в ожидании очередного столкновения человека и зверя, все городские жители сегодня собрались, чтобы посмотреть на ставшее кровавой традицией зрелище. Кутерьма после вчерашнего бега быков прекратилась и все накануне бурлящие улицы города сегодня замерли в тиши.

Бык мчался на матадора с торчащей в загривке пикой, вонзившейся во второй терции, дабы разозлить животное. В его налитых кровью глазах осталась только чистая ярость, обреченного на смерть зверя, который это понимал. Гладкая шерсть лоснилась на солнце, огромные мышцы бугрились при каждом стремительном движении, а изогнутые, довольно длинные для быка рога могли с легкостью оборвать жизнь самого матадора, так же, как и мощные тяжелые копыта. Однако мужчина, облаченный в сверкающий золотистыми вышивками, зеленый шелковый наряд, казалось, нисколько не боится разъяренного чудовища.

Ведь все в Каталонии знали, что храбрый Мануэль Рубио Диаз за последние десять лет ни одного быка не оставил в живых, с тех пор как ему исполнилось восемнадцать и он начал выходить на бои. Всегда безупречный, истинное воплощение идеала корриды, он убивал зверя максимум за два удара. Метким выпадом, целясь прямо в сердце и с непринужденной ловкостью, мягко отступая в сторону за миг до того, как рогатый дьявол промчится мимо него.

Мануэль в этот раз промахнулся. Лезвие эспады лишь коснулось грудины быка, оставив тонкую кровоточащую рану. По трибунам прокатилась клокочущая волна разочарованных голосов.

Зверь пробежал вперед, а матадор развернулся, чтобы снова встретиться лицом к лицу со смертью.

Полуденное солнце обжигало затылок. На миг Мануэль вскинул голову и заметил в ложе для особо важных гостей, чуть выпирающей над всеми остальными трибунами, немолодого, чернобородого с серебристой проседью дона Эрнандеса, сидящего вместе с мэром города. Они пристально наблюдали за боем и что-то обсуждали, а справа от дона сидела и грустила его дочь, прекрасная Лаура в легком платье пшеничного оттенка. Черные блестящие волосы девушки пышными локонами ниспадали на плечи, а в её больших карих глазах матадор вдруг прочел искреннюю тревогу о его судьбе. Они пересеклись взглядами, а Мануэль на какой-то миг позабыл о быке, развернувшемся и бегущем прямо на него.

Ласковый взгляд Лауры пронзил сердце матадора острее любой эспады. Девушка выглядела, как нежное сказочное видение, казалась нереальной её красота посреди этой жестокой игры под палящим солнцем.

Упустив драгоценные секунды, Мануэль не то что ударить, он и отпрыгнуть в сторону не успел. Его смела с ног волна звериной ярости. Рог вонзился в тело на уровне живота, бык понес матадора, а перед глазами Мануэля мелькнула кисточка на хвосте зверя.

Бык протащил человека несколько метров и, поднявшись на задние ноги, швырнул его за ограждение, прямо на трибуны, к разбегающимся в стороны зрителям. Как только люди поняли, что бык остался на арене и отвлекся на забегавших помощников Мануэля с алыми плащами, вокруг истекающего кровью, прославленного матадора тут же склонилась толпа, над которой для него сужался в одну точку стремительно меркнущий небосвод.

– Врача! Скорее! – закричал кто-то из зрителей, а Мануэлю уже казалось, что это конец. Боль сковывала его, морозила, несмотря на зной, но страшнее всего было чувствовать не колотую рану от бычьих рогов, а столь позорное поражение на глазах у красавицы Лауры.

Следующее, что он увидел и смог осознать, придя в себя – кабина машины скорой помощи, врачи зажимали его рану. Как только он пытался шевельнуться, все вокруг начинало мрачнеть, и сознание ускользало, силы утекали из его тела вместе с каплями пролитой крови. Но Мануэль, с детства привыкший бороться, не желал погибать, он уже жаждал реванша, но больше всего мечтал увидеть Лауру вновь и показать ей, на что он способен.

Перед прояснившимся на несколько минут взором расстелился длинный пустынный коридор госпиталя, куда его отвезли. Режущий глаза свет операционной, писк приборов, тьма, после которой, наконец, просторная палата на одного.

Всё это время Мануэль молчал, пока к нему не вошла медсестра, в которой он внезапно узнал Лауру и решил, что ему это просто мерещится после анестезии.

Девушка приложила палец к губам, сняла головной убор и её пышные черные волосы растрепались.

– Тише, прошу вас! – прошептала она, присев на край кровати Мануэля, и смущенно пригладила небрежную прическу. – Никто не знает, что я здесь…

– Сеньорита… Зачем вы здесь? – не веря в происходящее, едва выговорил матадор, не узнавая свой осипший голос. Горло драло от жажды, но он не решился бы попросить красавицу подать ему воды и вновь показать перед ней слабость.

– Хвала Господу, что вы живы! – она схватила его за руку. – Я так рада! Можете ни о чем не переживать, мой отец оплатил ваше лечение. Врачи говорят, что вашей жизни ничего не угрожает…

– Дон Эрнандес? Почему он заплатил за меня? Я же проиграл…

– Видите ли, тот бык по кличке Эль Дьябло принадлежит одной из наших ферм. И мой отец поставил на него. Когда вы… упали, он выиграл целое состояние, ведь никто не думал, что в этот раз вы не убьете быка. Президент корриды помиловал зверя, и он вернется на ферму, – серьезно объяснила девушка.