Стена ветров

Пролог.

Как же он ненавидел это время года... Внутри все переворачивалось от вида холодных серых волн на фоне такого же неба, свинцового, тяжелого. Зато город светится яркой белой свежестью, словно издеваясь. Шпиль Главного маяка, лучом рассекал небо и выглядел нереальным, не настоящим. Почему раньше он так не ощущал этот диссонанс?

“Интересно, как бы выглядела столица, слети разом все мороки и иллюзии?”

Иллюзии... Куда не бросишь взгляд – увидишь их, мороки и иллюзии, накинутые на здания внизу, на иглу маяка, на весь его мир. И жизнь свою он поменял на одну... Собственной волей. И глупостью... И, закономерно, оказался здесь...

Теперь можно раскаиваться, ненавидеть себя. Изменить только нельзя ничего.

Стоя на самом краю потрепанной ветрами и временем крыше Серой Башни, он словно зачарованный смотрел вниз - на город и море. На свободу. Один шаг, короткий полет и все... Он снова увидит тех, кого, оказывается, так любил. И понял это только здесь. А теперь без надежды, проживал день за днем, словно рыба в медленно высыхающей луже. Амбиции. Где они теперь? Он рассмеялся. Горько.

Придвинулся чуть ближе к краю, отделяющему от последнего шага. Поморщился, представив, как мерзко будет выглядеть его тело и закрыв глаза, набрал воздух в легкие. Жалкий конец. А он всегда боялся быть жалким...

Шум, совершенно неожиданный и неуместный выдернул его из полу транса, вызвав раздражение, досаду и легкое удивление – неужели не ко времени вернулся кот. Он повернул голову на звук, и чуть, действительно, не сорвался в бездну. Сделав резкий шаг от провала, он развернулся, с шоком и неверием уставившись перед собой. Из узкой трещины прорезающей крышу, в которую он не раз пытался протиснуться, но застревал, едва спустившись до колен, вылезал ребенок. Маленькая русоволосая девочка. Ветер трепал прямые волосы и бил в худое лицо. Она высвободила руки из узкой щели, оперлась ими о бетон, высунулась на поверхность по плечи и замерла. Большие глаза с ужасом разглядывали его фигуру.

Не веря глазам, он сделал шаг навстречу, протянул руку и промычал что-то нечленораздельное. Голос, отвыкший от разговоров не слушался, биение сердца отдавалось в голове.

Девочка вздрогнула, ее рот приоткрылся, губы задрожали, а лицо побелело. Тоненько взвизгнув, она дернулась, и юркнула назад, в бетонную щель, в недоступную глубину Башни.

В два скачка подлетев к разлому он отчаянно прокаркал в темноту:

- Не убегай!!! Пожалуйста, не убегай!!

Глава первая

- Катарина-а-а-а,- голос наставницы Лидии зарокотал, отдаваясь в продуваемой сквозняками комнате, отбился невнятным эхом от стен и понесся гулять по разломам.

Девочка, забилась под кровать в самый дальний угол у изголовья. Она почти перестала дышать, уткнувшись маленьким носом в худые коленки, и прикрыв большие серые глаза.

Тяжелые шаркающие шаги приблизились опасно близко. Катарина увидела распухшие щиколотки в вязаных полосатых носках и стоптанные кожаные туфли, некогда претендующие на элегантность. Наставница Лидия, пыхтя наклонилась и приподняла свисающую простыню. Глубже, однако не заглянула, не смогла. Потом, тяжело вздохнув, обошла кровать и резко распахнула меховой балдахин над ней. Решив, что все от нее зависящее сделано, старая воспитательница юных благородных девиц направилась к двери, ворча в голос: – Дряннуха! Попадись мне только! Прошлое наказание тебе наградой покажется! И откуда ж ты свалилась на мою голову. Восемь лет... как можно в восемь лет создавать столько проблем?! Ни кожи, ни рожи, а все туда же! Ох, и гнать бы тебя поганой метлой, откуда явилась, – каждая реплика сопровождалась тяжелым вздохом, больше похожим на одышку.

Девочка закусила губу. В голове пронеслась страшная мысль, что вредная воспитательница может лишить ее посещения Главного Маяка в честь весеннего Дня возжигания священного огня. А ей очень, ну просто до зарезу надо попасть туда.

Девочка живо представила тучную фигуру наставницы, застывшую в дверном проеме и острый взгляд, напоследок изучающий комнату. Хлопнула дверь и Кая выдохнула....

Кая.... Так ее называла бабушка. Так когда-то давным-давно звали мама и папа. А ещё Радостью и Солнышком. Наставница Лидия и сама не подозревала, что ее проклятье было заветной мечтой, занимавшей последнее время все устремления Катарины. Вернуть все назад, вернуться домой, на их маленький остров. И чтобы бабушка ожидала ее, сидя у очага, и снова плавать между камней с соседскими детьми, ловить креветок, нырять за ракушками, готовить их прямо на берегу и есть всей веселой чумазой компанией. Снова стать Каей и Солнышком.

Здесь же, в Гнезде Ветров, все взрослые звали ее серьезно и как-то напыщенно - Катарина, а дети, начиная от соседок воспитанниц и кончая юными наследниками Смотрителей Дома Ветров, попросту Белкой. Прозвище это настолько прилипло, что и сама Катарина в мыслях называла себя именно так.

Девочку кольнула горькая обида. На это неуютное место, на противных наставниц и на бабушку.... Любимую бабушку, зачем-то оставившую ее здесь. Однако состояние меланхолии и грусти, развеялось уже через минуту, а все внимание сосредоточилось на предвкушении того, зачем она, собственно, и спряталась под этой кроватью. Белка достала костяной столовый нож, утащенный из трапезной, и стараясь производить как можно меньше звуков, расковыряла дыру в тяжелом плотном гобелене, свисающем до самого пола и отделяющем изголовье высокой кровати от стены. Она вся превратилась в слух, заранее ожидая интересную историю. За гобеленом скрывалась рваная, расширяющаяся к потолку трещина. Из нее доносился гул мальчишеских голосов, слышались смешки, ленивые переругивания – все то, что можно услышать в классе, ожидающем начало урока. Наконец, шум резко стих, хлопнула дверь и раздался энергичный и насмешливый голос наставника Ариса:

- Приветствую вас, наследники Дома Ветров и потомки Первого смотрителя!

Внутри Катарины поднялась волна радостного любопытства. Теперь, даже если толстая Лидия и осуществит свою угрозу о наказании, будет не так жаль, ибо уроки учителя Ариса того стоили, а до праздника времени еще полно, сто раз успеет передумать. Вот если бы этот час истории преподавал сегодня старый Кирос, было бы обидно. Чуть не попасться ради его однотонного бубнежа, в котором, словно в остывшем невкусном вареве из столовой, мешались даты и события. Тогда Белка бы точно плюнула, и пошла в собственный класс, где молодых девиц из уважаемых родов готовили к карьере фавориток и подруг для наследников Дома Ветров. А тем, кому повезет особо, так и к роли верных жен. Что тут, что там – скука и тоска смертная. Но учитель Арис – совсем другое дело! Белка приникла ухом к щели. Дыра в гобелене, определенно, улучшила слышимость.

- Ну что, будущие великие Маги, продолжим наш прошлый разговор. Точнее, вернемся к самому его началу. Вот ты, давай-ка, перескажи нам, как заселился Архипелаг и как появились Великие Дома?

Белка услышала короткую возню, вздох и чей-то мальчишеский голос уныло затянул:

-Ну-у-у... После Великой катастрофы наши предки, того, поплыли, искать лучшее место. Где жить можно... Ну, чтоб там еда-вода...

- Замечательно красноречиво, но лучше я, того, сам повторю вам этот урок, — передразнил наставник, и класс захихикал, – Тем не менее, ваш уважаемый коллега прав, наш мир, наш Архипелаг появились именно после всемирной катастрофы. Точнее, в результате той страшной катастрофы. Когда она случилась - не сможет вам сказать никто. Но, предположительно лет шестьсот назад. Точной даты в истории не осталось, увы... Поэтому, мы ведем наше летоисчисление не от нее, а от пришествия Первых на острова, от возжигания первого Маяка. Итак, шестьсот лет назад Земля взбунтовалась. Почему? Люди той ушедшей цивилизации стали настолько всемогущи, что могли творить настоящие чудеса. Они летали по воздуху без всякой помощи стихийной магии. Ходили по морю на огромных кораблях, построенных из металла! Да-да, не удивляйтесь, именно металла! Корабли были настолько громадны, что могли бы вместить в себя всё население небольшого острова, вместе со всем скарбом и даже козами. Послышались перешептывания и недоверчивые смешки.

- Металл тонет! – прокомментировал кто-то, — И откуда его столько взялось, на эдакую громадину? А из шкур китов, как у нас, большое судно не построишь! Это легенда!

На него цыкнули, и голос замолк.

Конечно же, Катарина слышала историю заселения Архипелага, ее наизусть знал каждый уличный мальчишка. Но звучала та история немного по-другому. Точнее, совсем по-другому. В той истории жили необыкновенно могучие волшебники, бушевали разгневанные ревнивые Стихии и была война магов, выпустившая страшное Зло... Однако версия наставника казалась куда интереснее. И Кая уже подслушивала ее, правда в скучном исполнении учителя Кироса. В школе для юных дам, эту историю вообще проходили вскользь, ибо «незачем нагружать прекрасные головки знаниями, не имеющими никакого практического применения в дальнейшей жизни». Так наставница Лидия отвечала на все вопросы, не касающиеся «женских искусств». Белка подозревала, что старая наставница попросту не знала ответов.

Глава вторая.

Не может быть такого... Откуда?! Как?!

Он очень давно не видел людей, ни одного, кроме раз в год посещающего его магическую клетку надсмотрщика, без слов осматривающего место заключения и так же исчезающего. И возникающих из пустоты корзин с провизией и водой, говорящих о том, что кто-то бывает на крыше. Виктор никак не мог поймать момент их появления, всегда скрытый мороком. Да ещё тех маленьких, куда-то спешащих, словно муравьи, фигурок, за которыми жадно наблюдал с вершины Башни.

Мелькнула нелепая мысль - хорошо, что самое начало весны, не жарко, и он одет в лохмотья, оставшиеся от некогда дорогой одежды. Впрочем, девочка, если это не было бредом и галлюцинацией, вряд ли испугалась бы больше... Виктор взглянул на себя со стороны и невесело усмехнулся. За все время заточения, он никогда еще так не опускался. Даже в ту, самую страшную для него весну. Но тогда его держала холодная ярость и ненависть, теперь притупившаяся, превратившись в боль и чувство вины.

Он приблизился к узкому провалу ведущему внутрь помещений. Обшарил глазами каждую, много раз изученную неровность. Нет, девочка бредом не была. В расщелине застрял небольшой клочок темно синего материала. А ведь, не появись она… Виктор бессильно опустился на бетон.

Ну, раз так рассудил Хозяин Ветров, он еще поживет. Теперь поживет. Не дождетесь... Злая ухмылка скривила изможденное лицо.

***

Приговор, вынесенный Советом, показался ему сперва подозрительно мягким. Ибо совершенные преступления нарушали все принципы мирного сосуществования Домов и главные табу его общества – не смей использовать сразу несколько стихий и не убий себе равного. Во всяком случае так, чтобы убийство можно было доказать. И не применяй магию для убийства. Особенно, когда это видел десяток, а то и сотня глаз. И то, что напугало их больше всего - он почти вышел за пределы Стены Ветров.

Виктор знал, что его не убьют, поскольку публичные смертные казни отошли в прошлое полсотни лет назад. Позже, когда о его существовании забудут – да, постараются уничтожить. Но не теперь. Однако приговор к заточению на крыше Серой Башни удивил. Он, скорее ожидал заключения в каком-нибудь вонючем подвале, где до конца дней не увидит солнца и моря. От “дорогого кузена” он ожидал нечто более изощренное, в качестве мести за смерть кровного родственника. Впрочем, Главным Смотрителем все еще является дед. И пока он жив, будет жить и Виктор. Хотелось верить...

Совет провозгласил тогда, что хоть он и совершил преступление, за которое пожизненно лишен свободы, однако в нем течет кровь Первого. А это накладывает на суд исполнить древнее обязательство, данное Стихии, где последний вздох каждого потомка Первого забирает Северный Ветер. То есть в подвалах ему сдохнуть не дадут... Откопали где-то правило, соблюдаемое сейчас только на самых отдаленных островах Дома.

Но своего двоюродного братца он знал слишком хорошо, и ожидал какой-нибудь пакости. И лишь через год Виктор понял, зачем его заключили именно здесь.

Подавив вновь закипевшую ярость и волну отчаяния, Виктор снова осмотрел щель. Нет, она не расширилась ни на палец... Хорошо, что когда-то давно, в самом начале заключения, убедившись, что протиснуться в нее невозможно, он не стал использовать этот разлом в качестве отхожего места. Понадеялся, что участившиеся подземные толчки в конце концов раздвинут трещину. Хотя здравый смысл подсказывал, что магические плетения, оберегающие Серую Башню испокон веков, делают его чаяния абсолютно пустыми. Не зря же в Гнездо Ветров поселяют всех Наследников, дабы облегчить им первые контакты с магией Воздуха, наиболее мощно проявляющейся именно здесь. Башня с тех пор простояла в неизменном виде не меньше четырехсот лет. Поэтому на разлом не потрудились поставить ни обычной, ни магической защиты.

Впрочем, магия здесь и не работала. Всю поверхность крыши заключала в себя невидимая сфера, сплетенная для единственного заключенного, отводящая все силовые потоки и подавляющая любые магические проявления внутри себя. Заодно скрывая его от внешнего мира искусным мороком невидимости. В общем, Силы не пожалели.

Проклятая сфера сверху накрывала его, словно муху, загнанную под стеклянную чашу, и уходила вниз, вглубь чердачных помещений. Он никак не мог определить ее точный размер. Сколько бы Виктор не пытался, балансируя на самом краю крыши, дотянуться, выйти хотя бы кончиком пальца за пределы невидимой границы, этого не удавалось.

Все магические навыки и умения, над которыми он столько трудился, предмет его гордости, не стоили тут и выеденного яйца крачки.

И вот, разлом преподнес ему второй сюрприз... Первым сюрпризом было явление серого кота, и произошло оно еще в начале заключения. Тогда он метался в поисках хоть какого-то выхода. И не заметил, откуда появился здоровенный котяра, который с неподдельным интересом разглядывал нового жителя крыши, пугающего его законную добычу - чаек и голубей.

Когда Виктор, не помня себя от радости, подлетел и попытался его погладить, тот зашипел, поцарапал протянутую руку и как ни в чем не бывало сел вылизывать шкурку, вполглаза наблюдая за захватчиком своих охотничьих угодий.

- Понял, понял! И ты меня считаешь преступником. Ладно. А что скажешь на угощение? Может, сможем договориться? - Виктор бросился к своим пожиткам, достал вяленую рыбу (поначалу его неплохо кормили, регулярно) и предложил гостю. Кот подождал, когда человек удалиться на несколько шагов и милостиво принял подношение, после чего гнусаво мурлыкнув, так же неспешно убрался, скользнув в узкую щель. С тех пор серый разбойник время от времени посещал его, охотился за птицами, крал еду и этим хоть как-то разнообразил жизнь, не давая сойти с ума. Со временем стало казаться, что появления Шторма, как окрестил его Виктор, становятся предвестниками неких событий.

Глава третья

Он так ждал и надеялся на её возвращение. Но, когда эта девочка, это чудо, появилась вновь, он чуть было не проворонил её приход. Впрочем, виной тому был Шторм. Кот снова возник словно из ниоткуда и подбежал к Виктору в самом дружественном расположении, просясь на руки. Это было неожиданно и приятно. Шторм ласкался, терся головой о лицо и бороду, а Виктор гладил его с благодарностью, погрузив пальцы в мягкую серую шерсть и ощущал живое тепло. И не придал никакого значения птичьему переполоху, начавшемуся этажом ниже, решив, что это последствия охоты Шторма.

Поэтому, торчащая из разлома макушка с развевающимися от ветра русыми прядями волос и сверкающие испуганные глаза заставили его замереть, боясь спугнуть удачу. Лишь кот продолжал топтаться на его коленях и громко утробно мурлыкать. Мелькнула мысль, что раньше за ним такого дружелюбия не наблюдалось. Мелькнула и пропала, а сам Виктор, затая дыхание взглянул в эти любопытные серые глаза. Хотелось вскочить, заорать от радости. Но вместо этого, он сдержанно улыбнулся и произнёс:

- Здравствуй! Я тебя вижу! – сердце замерло в ожидании реакции ребёнка. Он чувствовал её страх и напряжение, готовность мгновенно шмыгнуть назад, чтобы уже не вернуться никогда. И тут вмешался Шторм, который сперва по-кошачьи презрительно взглянул на Виктора и испуганную девочку, а после ещё более настойчиво боднул его головой, требуя ласки, и замурчал с удвоенной силой. Серые глаза слегка приподнялись над щелью, показался маленький нос и худые щёки.

- Знакомься, это мой друг кот. Я зову его Шторм, — он говорил тихим голосом, в мыслях молясь всем ветрам, чтобы только не оттолкнуть от себя этого непонятно как очутившегося в его тюрьме ребёнка.

Девочка высунулась по плечи, и Виктор с удивлением увидел, что одета она в простую рыбацкую тунику из выделанной рыбьей кожи, такие носились лишь на самых отдалённых островах Архипелага. Прошлый раз на ней было платье. Синее форменное платье.

- Вообще-то, его зовут Дымок – звонкий детский голос расколол привычные звуки ветра и птичий гвалт, — И это наш кот.

Она была маленькой. Совсем, лет семь от силы. Виктор не мог припомнить, чтобы во времена его ученичества принимали в таком юном возрасте. И ещё эта девочка не была красивой. Совсем. Даже большие серые, с рыжим ободком глаза не красили заостренные черты лица, скорее, делали его забавным, словно сквозь человеческую личину на свет выглядывал настороженный зверёк.

Испокон веков повелось, что девочек, обучающихся в Серой башне, готовили в подруги и фаворитки для влиятельных лиц Дома, и отбирались они по силе семей и красоте, чтобы уже их дети наследовали и то, и другое. По красоте... Не зря дед твердил, что всё рушится и деградирует. Он то всегда считал это стариковским ворчанием. А вот его Анна была бы совершенной, она обещала вырасти в настоящую красавицу, как её мать... Только он никогда не отпустил бы её в Гнездо Ветров. Виктор усилием воли подавил болезненное воспоминание.

Он уставился на девочку, не понимая, как вести себя дальше. Он, вдруг, отчётливо осознал, что никогда в жизни, будучи взрослым, не общался с детьми. А девочка с интересом рассматривала его. И по лицу было видно, что Виктор произвёл на неё совсем не лестное впечатление. Наконец, она прервала затянувшуюся паузу:

- А что ты тут делаешь? Ты кто?

Этот простой вопрос ввёл Виктора в ступор. Что ответить? «Я здесь живу» или «Знаешь, я опасный преступник»?!

- Я здесь, как бы сказать... Однажды, я нарушил важные правила, и за это меня наказали. Отправили жить сюда. Одного. Надолго, — сказал он и подумал: «Боже, что я несу.... Как вообще разговаривать с маленькими девочками?!»

К удивлению, это объяснение ее вполне устроило.

- Меня тоже часто наказывают, — горестно вздохнула она, — И никто не хочет дружить.

Девчушка подтянулась и выскользнула из щели, сев на ее край, всё ещё с опаской глядя на взрослого странного человека, каким он, несомненно был в её глазах.

- А меня зовут Белка. Ну, то есть я Катарина. Но все меня Белкой зовут, — девочка снова вздохнула.

- А меня в детстве Дельфином звали, — улыбнулся Виктор, — А потом, постарше, Командором.

- Дельфином...- девочка нахмурила белесые брови - Дельфин мне нравится, а то второе нет.

Виктор усмехнулся. Сам он в детстве терпеть не мог это прозвище, считая слишком сладким и совершенно несоответствующим его понятию о том, как должны звать “настоящего мужчину”. Но чуть повзрослев, оценил. Девчонкам оно нравилось.

- Тогда, можешь меня звать Дельфином. Или Виктором. Как тебе удобней. Вот, Шторм хочет познакомиться с тобой – Виктор мягко подтолкнул кота к Белке.

На секунду девочка нырнула вглубь щели, заставив желудок сжаться от страха, но мгновением позже вынырнула из разлома, и выбралась на крышу уже целиком, сжимая в руке узелок, который тут же развернула и отломив, протянула Шторму кусок пирога. Кот не спеша приблизился и начал есть, позволяя себя гладить. Виктор сглотнул, кот с урчанием выбирал из теста начинку, а Белка с упоением гладила хвостатого бандита по спине. Наконец, насытившись, Шторм, неспешно отошел в сторону и начал вылизываться, а девочка подняла взгляд на Виктора:

- Хочешь пирог? Тут ещё много осталось

И надо бы было сказать, что нет, спасибо, я сыт, как требовали с детства вдолбленные правила этикета. Но он лишь молча кивнул, а Белка, взяв в руки салфетку с пирогом направилась к Виктору, и не дойдя несколько шагов, положила сверток на землю, вновь отступив поближе к спасательной щели.

Глава четвертая.

Виктор растерялся. Девочку трясло от плача. Он и представить не мог, что реакция будет такой бурной. Теперь он стоял не зная, как реагировать на детское горе. Наконец неловко ее приобнял и погладил по голове. Это вызвало новый приступ рыданий, и он произнес, больше для себя, чем для неё:

- Не плачь! Мы всё равно уберемся отсюда.

А Белка всё плакала и плакала. Её тельце, хрупкое, словно у мелкой пичуги продолжало трястись, и Виктор испугался. Он поднял ее зареванное лицо, взглянул в покрасневшие глаза и уверенно, как можно строже произнес:

- Катарина, мы выберемся отсюда! Я увезу тебя на Ключевой, и ты вернешься в свой дом.

Девочка всхлипнула и посмотрела на него серьёзно, совсем не по-детски:

- Правда?

- Да! – торжественно произнёс мужчина. И совесть кольнула, потому что обещание выполнять он не собирался.

Из глаз Белки ещё катились слёзы, но взгляд стал осмысленным. Чтобы подкрепить успех (не дай Ветер, чтобы от разочарования рассказала кому-нибудь про свои прогулки наверх, или попросту больше не пришла. Ему нужна помощь), он посадил девочку возле себя, вытер ей нос и начал говорить:

- Знаешь, во время учебы мы тоже верили в такую вот магию. Только думали, что поможет не перо, а красный камень. Видела, наверно, на пляже под башней, изредка попадаются ярко-красные песчинки, — Катарина кивнула и уже с интересом уставилась на Виктора.

- Так вот, у нас считалось, что если найти большой красный камень, без вкраплений, с кулак размером, нашептать на него свое желание и бросить в море с самого высокого обрыва возле Башни, знаешь, где лежит здоровенный кусок белого известняка, то желание обязательно сбудется. Проблема была лишь в том, что камней таких не было, только мелочь. Я был тогда старше тебя. И уже не верил в детскую «магию». Но у некоторых моих однокашников прорезался дар. А у меня – нет. Никак. Просто.... Мой род сильный, и мне было стыдно. К тому же, из-за этого я начал терять авторитет среди друзей А кое-кто и посмеивался в спину… Меня охватило настоящее отчаяние. И я решил попробовать фокус с камнем. Как я его искал! Перевернул груды гальки. Каждый раз ныряя в море, высматривал красное пятно. И старался делать это так, чтобы никто не догадался, — Виктор улыбнулся, вспомнив, как ему было и стыдно за эту нелепую попытку решить свои проблемы, и как в ней он видел последнюю надежду.

- И ты его нашёл? – Белкины слёзы высохли, только глаза оставались припухшими.

- Нашёл. Как всегда, совершенно случайно. И не на пляже, а возле дороги, валялся в пыли. Дальше я сбежал с уроков, забрался на самый высокий выступ обрыва, нашептал на камень желание обрести Силу и изо всех сил швырнул его в воду.

- Иииии? У тебя получилось?!

- Нет. Я надеялся, что получится, и Сила придёт. Но она не пришла, — увидев разочарованный взгляд девочки, он поправился: – Не тогда. И не скоро. Даже первое испытание я провалил, и готов был умереть от позора. И тогда мой дед показал мне тайное место, тут, у подножья Башни. Скрытое от других учеников, которое использовал ещё он, а потом мой отец. Чтобы я мог тренироваться в свободное время, и никто не мешал мне, и не насмехался. И я тренировался. Каждый день, упорно. Тогда-то Сила и откликнулась. А вскоре я не просто догнал, но и обогнал своих сверстников. Вот и у нас перо не сработало. Ну и ладно! Мы уберемся отсюда сами! Ты поможешь мне спуститься на те окна, а я отвезу тебя на Ключевой. Договорились?

- Договорились. А может, это, все-таки камень исполнил желание? – Белка совсем успокоилась

- Может. Только сам по себе, он бы вряд ли сработал – улыбнулся Виктор, — Ну что, будем выбираться отсюда сами?

- Будем! – в глазах девчушки появился блеск, она снова ожила

- Тогда, самое главное, никому! Слышишь, никому не рассказывай про меня! Иначе своего острова тебе не видать! И ещё. Тебе придётся раздобыть для меня кое-что...

- Обещаю! – торжественно произнесла Белка, — А ты покажешь мне то твое тайное место?

- Обязательно, как только убежим отсюда, — он потрепал Белку по голове, руки ощутили мягкие детские волосы, такие же как у его Анны, и на секунду Виктор задохнулся от этого воспоминания.

Всё-таки ему удалось не только утешить ее, но и дать повод снова прийти сюда. Он попросил Катарину найти крепкую верёвку. План был прост до банальности. Спустить верёвку к заветным окнам и выйти за границу лишающей Силы сферы. Лишь бы сама сфера не оказалась слишком большой... Сплести и направить ветер так, чтобы тот прибил его к самому окну... В плане было слишком много слабых точек. Главная заключалась в том, что он полностью зависел от Белки. Но лучше такой несовершенный план, чем никакого. А там, по ходу дела, что-нибудь придумается.

Виктор старался отогнать укоры совести, но мысли постоянно возвращались к Катарине и её участи. Девочка не понимала, чем рискует, приходя сюда. Если поймают - её выкинут из Гнезда Ветров. Домой ее никто не отпустит, отправят в приют, где из таких вот сирот делают идеально послушных слуг. И хорошо, если в обычный приют...

Он постарался подавить эти рассуждения. Если всё получится как надо, и Белка принесет верёвку, бежать он попытается сразу, в ту же ночь.

«Это будет страшным ударом для девчушки... Ничего. Переживет так же, как и разочарование от неудавшейся «магии», здесь в её жизни имеются хоть какие-то перспективы....» - оправдал он себя. А пока она ему верит. Как верит в сказку о возвращении домой.