Стерва для императора 2

Игра в семью

На скалистом берег, нависнув над лазурной бухтой, возвышалась одинокая вилла. На широкой веранде стоял усыпанный пестрыми подушками диванчик. На нем, закинув за голову мускулистые руки, полулежал золотоволосый загорелый юноша. Абсолютно обнажённый. Он полуприкрыл глаза, греясь в нежных лучах вечернего солнца. Дверь террасы зашуршала, отъезжая в сторону. На пороге появилась женщина с усталым лицом в длинном, тяжелом старомодном бархатном платье под горло. Она была похожа на призрака, выцветшего и уставшего бродить между миром духов и людей. Но звук ее шагов все-таки выдавал в ней существо из плоти и крови. А заостренные ушки говорили, что она – не совсем человек. Что в ней течет королевская кровь великого светлого народа. И даже ее, уже немолодое, лицо еще сохранило остатки волшебной эльфийской красоты. Женщина замерла в дверях, сжав прижатые к груди кулаки. Юноша лениво повернулся в ее сторону, сощурив ярко-зеленые глаза. Он был ее постыдной страстью. Падением. Палачом. Мужем. Отцом ее единственного сына. И именно ради сына женщина еще цеплялась за эту жизнь. Унижалась. Старела. И боролась. Женщина расправила плечи, подавив гордость вместе с желанием убежать. Ее супруг конечно же был не один. Но он – все еще ее супруг. Она имеет право.

-Тиаши, я не хотела тебе мешать…- тихим и тонким голосом произнесла женщина, стараясь не смотреть на смазливую девицу, на которой из одежды были лишь одни ажурные чулки.

Девица сидела у молодого человека между ног, в одной руке она держала бутылку шампанского, а другой…

- Тейринель, не стесняйся - присоединяйся! – приглашающе махнул рукой Тиаш.

Тейринель сглотнула. Ей было стыдно. И противно. Больно. Но ей некуда было отступать. Передернув плечами, опустив глаза, упорно разглядывая цветочный рисунок на своих летних туфлях, она произнесла:

-Аши, я…

-Это твоя жена? – хихикнув, спросила девица. – Она же старая!

-Тебе старость не грозит! – с улыбкой произнес Тиаш, и одним неуловимым движением сжал ее горло. Девица даже охнуть не успела, как замертво растянулась у его ног. Ее тело вспыхнуло и растворилось. На мраморном полу растеклась лишь пена из недопитой бутылки.

Тейринель охнула, закрыв лицо руками. Пошатнулась. Выброс темной магии оглушил ее.

-Прости, я забыл, какая ты чувствительная, Терри.

-Зачем ты ее убил?

-Она оскорбила тебя, а ты – моя жена. Я даже себе редко это позволяю.

-Она сказала правду, Аши. Я сделала свой выбор. Магия рода оставила меня, когда я сказала тебе «да». Но я никогда не приму в себя Тьму. Поэтому я человек – и я старею, хоть и медленно, а тебе всегда восемнадцать. Зачем ты убил девочку…

-Подумаешь, одной шлюхой меньше. Ты зачем вообще пришла? Читать мне лекции или…говорят, человеческие женщины к сорока годам достигают пика сексуальности. Ммм?

-Аши, нам надо поговорить. Я хочу попросить тебя…

-Моя гордая эльфийская принцесса хочет меня о чем-то попросить. Иди сюда! – он похлопал себя по загорелой коленке. Солнце скатывалось к горизонту. Алело. Подтянутое загорелое тело супруга казалось неестественно прекрасным. Настолько, что Тейринель к собственному ужасу снова ощутила внутри себя жгучие волны желания. Противоестественного и унизительного. Тейринель посмотрела на море. Горы вдали. На свободных, вечно голодных чаек. Тиаш потянулся, щелкнул пальцами, призывая кальян. Затянулся. Тейринель, обхватив плечи, подошла. Встала рядом. Стараясь не смотреть, не чувствовать. Не думать.

-Аши…Я хотела попросить прощение.

-Неужели? Начало интересное. Продолжай. Кстати, черный цвет сейчас не в тренде.

-Я была не права, когда решила скрыть от тебя рождение…нашего сына.

-Сына? Какого сына? Разве у нас тобой есть дети, Терри?

Элфийка побледнела еще больше. Покачнулась. Казалось, еще чуть-чуть и она станет совсем прозрачной. Истает.

- Ты впустил его в круг, присвоил имя Раш.

-А, Раш, черненький такой, со шрамом. Не похож на меня. Ты что-то перепутала, Терри.

-Мой повелитель. Он прошел лабиринт. Вы признали его. Подпустили к источнику. Он - ваш сын. Я всегда была вам верной супругой. Если вы сомневаетесь во мне, я готова пройти допрос. Публично.

-Ладно, Терри. Не драматизируй. К чему ты завела этот скучный разговор? Ты стала не только страшной, но и жутко занудной.

- Наш сын…он – пропал, Аши. Или даже убит. Прошу тебя, помоги мне его найти. Узнать, что с ним случилось. Или наказать виновных в его смерти. Его замок разрушен. Слуги развоплощены. Я…- Тейринель говорила тихим охрипшим голосом, не глядя на Тиаша, нервно теребя шаль, переводя дыхание, сглатывая. – Я не знаю, что и думать…

- А ты не думай! Поступай, как всегда – не рассуждая о последствиях.

Тиаш смотрел на жену. Время ее не пощадило. Эльфика сейчас напоминала высыхающее дерево, изящная стройность выглядела, как нездоровая худоба, кожа слегка провисла, потеряла гладкость, упругость и блеск. Глаза выцвели, волосы, как прошлогодняя солома, нездоровая бледность на средиземноморском берегу в разгар сезон смотрелась, как проказа. Да еще это черное платье!

Игра в любовь

Оля смотрела на море. Море штормило. Иногда ей казалось, что море превращается в огромное зеркало, по зеркалу бегут трещины. Из трещин вырываются радужные вихри. Поют. Зовут ее куда-то. Оля встряхивала головой. Зеркало исчезало. Голова начинала болеть. Раскалываться. Словно по ней ударили чем-то очень тяжелым. Оля закрывала глаза и слышала ласковый голос доктора. «Ничего, ничего. Ты не сумасшедшая. Просто стресс. Морской воздух, витаминки. И никакого переутомления».

Волны бились о берег. Дыбились, пузырились, шипели на камни, белой каймой чертили берег. Ее мысли тоже постоянно волновались, точно в ее голове разыгрывался перманентный шторм. Какие-то смутные призраки прошлого стучались, дрожали и рассыпались, лишь только она пыталась их ухватить. Они что-то пытались сказать, напомнить. Но Оля не понимала, только ощущала тревогу. Когда она очнулась на больничной койке в «центре восстановления душевного равновесия» (попросту говоря, в психушке), то ее сознание было девственным, как чистый лист бумаги. Постепенно вернулись нечеткие отрывки, как кадры старой кинопленки. Они вспыхивали неожиданно, но не складывались в единую картину – белый рояль, одинокий можжевельник на скале, комната со стеллажами, уставленными книгами, шкаф, забитый белыми платьями, осколки льда в розовой воде. Чей-то шепот, чьи-то горячие губы. И боль. Дикая, разрезающее все тело на части, боль.

-Ты…Я думал, что потерял тебя навсегда. Ты не справилась с управлением. Слетела со скалы. Несколько дней пробыла без сознания…- говорил ей Крис, сжимая ладонь. Глядя в глаза. Глаза были холодными, точно льдинки (начало истории про Олю - читай "Стерва для демона").

Оля любила парк над морем. Скалу. Теплый выступ, спрятанный в зарослях можжевельника. Одну ее не выпускали гулять. Целыми днями она меряла шагами комнату. Пока за ней не заходил Крис. В тот день, когда она очнулась, он был представлен, как ее жених, спасший ей жизнь. На безымянном пальце ее правой руки действительно краснел очень яркий, кроваво-красный камень. Почему-то Оля не могла представить, что такой светловолосый, с аккуратным хвостом, молодой человек, мог подарить этот красный камень – слишком они не похожи. У камня был совсем другой характер. Кольцо не любило Криса. Оно кусало и обжигало ее, если Крис касался, обнимал или, что еще хуже, лез с поцелуями. Но, если кольцо и надел ей на палец кто-то другой, она его не помнила. Крис был очень нежен, внимателен, заботлив. Крис превратил ее стерильную комнатушку в оранжерею, а ее кровать, на которую он ежедневно помещал цветочную композицию в корзинке, очень напоминала ей свежий могильный холмик. К тому же, видение собственной смерти на этой кровати преследовало ее каждую ночь. Оно было настолько реалистичным, что она очень удивлялась своему ежедневному утреннему пробуждению. По ее ощущениям она должна была быть давным-давно мертва. Однажды она сказала Крису об этом.

-Детка, возьми меня в свою постель, а? Все твои кошмары сразу исчезнут.

Больше она с ним на эту тему не разговаривала.

-Эм-м, - проэмкал Крис, обнимая ее за талию. – Ты вкусно пахнешь. Очень аппетитно.

Его нос уперся в шею. Оля попыталась отодвинуться, но рука Криса крепко прижимала, не давая отстраниться. На его запястье болтался крошечный серебряный ключик на кожаном шнурке. Оле этот ключик что-то смутно напоминал. Но вот что? Увы, этого она не знала…Оля хотела коснуться ключика, но Крис перехватил ее руку, прижался губами к запястью. Обычно он не переходил границы. Да они и редко оставались наедине. С тех пор, как Оля пришла в себя в клинике, прошло две недели. Сначала они гуляли по парку втроем. Но…вот уже несколько дней ее мать не появлялась. Но почему-то стала являться в ночных кошмарах. В снах она была злой ведьмой с длинными, черными, покрытыми инеем, волосами. Она все время что-то просила, требовала. Приказывала, предупреждала. Наверное, Оля и вправду сумасшедшая, но она почему-то на сто процентов была уверенна, что именно Крис убил ее мать. Он бы и ее, Олю, убил. Но ему что-то от нее надо. То есть, альтернатива перед ней была не очень – либо она конченый псих, либо ее «жених» - серийный маньяк. Она честно сказал об этом своему доктору, тот лишь усмехнулся и участливо похлопал ее по плечу. Рука у доктора была холодной, как у покойника.

Нос Криса двинулся выше. Задышал в ухо. Зубы нежно куснули мочку. Оля вздрогнула, повела плечом.

-Давай где-нибудь поужинаем. Доктор разрешил сегодня вернуться чуть позже. Сказал, тебе лучше.

-Давай! – согласно кивнула Оля. – Видишь вот тот ресторан? С верандой, где красные фонарики. Хочу туда.

-Там шумно очень. Я забронировал нам столик в уютном тихом месте, где нас никто не побеспокоит.

-Нас и здесь никто не беспокоит…Зачем вообще тогда идти куда-то?

-Чтобы ты расслабилась немного. Чтобы отвлеклась.

-Чтобы я отвлеклась и расслабилась, мне нужно туда, где шумно и весело. Смотри, там музыка, танцуют. Хочу туда.

-Хорошо! Как скажешь. Но с тебя поцелуй.

Оля вздохнула. Повернулась. Крис улыбался. Поощряюще. Глаза, как рассветное небо. Бесцветные и прохладные. Девушке стало зябко. Хотя даже к вечеру температура не опускалась ниже тридцати пяти.

-Ну ладно! Уговорил. Поцелую.

Она положила ему руки на плечи. Еще раз оглянулась на веранду ресторана. Эта веранда была видна из окна ее палаты. Притягивала. Звала. Она смотрела, как посетители с утра сидят с кофе. Курят. Приходят на ланч. Курят. Ужинают. Пьют вино. Курят опять. Ей очень хотелось закурить. Но Крис не разрешал – «она что, с ума сошла, она ж никогда не курила» -отвечали он. Оля вздохнула. Она уже готова была смириться с отсутствием сигарет, но побывать на той веранде казалось ей вопросом жизни и смерти. Она прикрыла глаза. Коснулась прохладных губ Криса. Губы раскрылись ей навстречу, втянули в себя. Язык скользнул внутрь, как змея. Оля уперлась в его плечи, пытаясь вырваться. Рука Криса легла ей на затылок, а его губы продолжали целовать. Умело и настойчиво. До тех пор, пока сердце не сбилось с ритма, а Оля не начала задыхаться. Но отпускать ее не собирались. Мир завертелся, она оказалась на земле, присыпанной сухими иголками – теплой, шершавой, со множеством колючих камешек, впивающихся в спину. Волна холода побежала от затылка к пяткам. Крис навалился сверху, плотно ее придавив. Руки скользнули под подол платья. Оля даже не могла закричать – замычала. Беспомощно шаря руками вокруг себя. Под руку попалась какая-то ветка. Со всей силы Оля вонзила ее Крису в бок. Тот охнул, отпуская ее рот.

Игра в побег

Они вышли на центральную парковую дорожку. Олю знобило от холода. Там, где сомкнулись пальцы Криса, кожа, наверное, уже потеряла чувствительность. Обморозилась. А мимо пробегали целеустремлённые спортсмены и спортсменки. Их загорелые тела блестели от пота. То здесь, то там звучала понятная ей английская речь. Изредка попадались и говорящие на русском. Позвать на помощь? Но что она скажет? Ее слово против слова Криса. И доктора. Ей нужны, как минимум, деньги. Паспорт тоже не плохо было бы иметь. Она ведь даже не помнит своей фамилии. Не знает точно, в какой она стране. И что Крису от нее на самом деле нужно – она тоже не знает.

-Крис, мне больно.

-Мне тоже. Я ведь пытался быть нежным. И терпеливым. А ты…

- А я - не в себе. Я ничего не помню. Мне сложно. Ты должен меня понять.

-Я уже две недели только и делаю, как пытаюсь тебя понять. Ладно, забыли.

Крис ослабил хватку, скользнул по руке вниз, взял ее ладонь, переплел пальцы. Они спустились вниз, вышли из ворот парка.

-Ты права – нам надо развлечься! Садись!

Она внимательно наблюдала, как Крис открыл машину, куда повернул. Она отметила, как он швырнул на заднее сиденье полураскрытый рюкзак. Из рюкзака выглядывал бумажник, во внутреннем кармане поблескивала банковская карточка.

-Ты же не обиделась? – спросил Крис, похлопав ее по коленке.

-Я испугалась. – честно ответила Оля.

-Понимаю. Я не хотел. Вернее, я хотел. Хочу тебя очень сильно. Мы были очень близки, Оля. И мне этого не хватает.

-Я этого не помню. – ответила Оля, прислушиваясь к внутреннему голосу, который уверенно заявлял – «Врет. Никакой близости не было. Ты – девственница. По нынешним меркам – старая дева».

-Ты много чего не помнишь, к сожалению. Или к счастью. Для тебя все будет, как в первый раз. И это будет незабываемо, обещаю!

-Не сомневаюсь. – тихо произнесла Оля, отворачиваясь к окну. За окном протянулась апельсиновая роща. Апельсинки были такие яркие, маленькие, что у Оли заболели глаза, и все вокруг засветилось радужными пятнами. Словно реальность подключили к цветному прожектору, и стали быстро – быстро переключать цвета. Глаза заслезились, хотелось их закрыть, но Оля считала повороты, запоминая на всякий случай дорогу. Если у нее получится сбежать, то прятаться легче всего именно в парке. Там много тропинок и пещерок. К тому же, согласно схеме, этот парковый склон соединяется с довольно-таки большим курортным городом, откуда на электричке можно добраться куда угодно.

Крис, точно прочитав ее мысли, хмыкнул, выжал педаль газа, ускоряясь, делая плавный разворот, и вдруг резко затормозил.

-Приехали! Перестаём хмурить лобик, кривить губки. Выкидываем из головы глупые мысли. У нас, Оля, романтический вечер.

Крис вышел из машины. Оля продолжала сидеть. Не двигаясь. Ощущая себя очень странно. Море. Ресторан. Назойливый кавалер. Кажется, с ней такое уже было и закончилось бы плохо, если бы не…. Виски сдавило так, что Оля вскрикнула. Крис открыл дверь, подавая ей руку, но Оля буквально вывалилась из машины, упала на асфальт, расцарапав колени. А перед глазами, точно выведенное огненными буквами, вспыхнуло одно единственное слово – РАШ.

-Раш, что…вернее, кто такой Раш?

-Ты о чем? – переспросил Крис. Его глаза  сверкнули, как льдинки на солнце. Он протянул Оле пачку влажных салфеток. – Пожалуй, доктор сделал тебе преждевременные поблажки. Давай, я отвезу тебя назад. Пара успокоительных укольчиков тебе не помешает.

-Нет!- вздрагивая, закричала Оля. Уколы были ее кошмаром. Если в течение дня хоть какие-то образы или хотя бы намеки на них всплывали в памяти, а голова хоть чуточку прояснялась, то, проваливаясь в темноту после укола, она приходила в себя с абсолютно пустым, как вылизанная крысой консервная банка, сознанием. Последнюю неделю уколы ей делать перестали. Слабость отступала. Медсестра на ночь разводила сиропчик, который Оля выливала в одну из многочисленных ваз с цветами. Медсестры в центре менялись ежедневно. И напоминали больше порноактрис. Возможно, в соседних палатах прибрежной психушки лечились пациенты, которым надо было поднимать…дух. Но, каждый раз, когда Оля проходила по коридору (вместе с Крисом, конечно, а так она сидела под замком), она других больных не видела. И у нее сложилось впечатление, что она в этом центре – единственный пациент. И от это становилось крайне неуютно.

-Нет! Только не уколы! Я в порядке!

Оля схватила салфетки, стирая кровь с разбитых коленок.

- Тогда поднимайся. Приведешь себя в порядок в дамской комнате. Не надо было мне так резко тормозить.

Крис помог Оле подняться и настойчиво подтолкнул ее вперед. Швейцар подозрительно посмотрел на пыльное платье и растрепанный вид девушки, но, встретившись глазами с ее кавалером, как-то сразу сник, склонился, распахнул дверь, семеня на месте, и пробормотал что-типа: «Good evening, Sir Eshred! Glad to see you again…” Значит, «Рад видеть снова» - ее жених здесь частый и щедрый посетитель, а вот его невесту, видимо, раньше не замечали.

- Мы здесь часто бывали с тобой раньше?

Жестокая игра

Тейринель скинула простынь и с разбегу нырнула в воду, темную и теплую. Тело было легким, упругим, гибким, быстрым – нечеловеческим. Она успела отвыкнуть от магической привилегии – не ощущать, как каждый день жизнь и силы понемногу, но покидают тело. И сейчас наслаждалась вновь обретенной способностью, точно вернулась домой после изматывающего плавания. Тела людей недолговечны, постоянно болеют, страдают, испытывают слабость и боль. Люди затянуты в круговорот кармических перерождений. Но не эльфы. И не демоны. А кто теперь она? Тьма источника омолодила ее внешне, а вот внутри…Горький привкус вернувшихся воспоминаний, настойчивый зов постыдных желаний, который ее супруг лишь притушил, не погасив до конца, сводили с ума. А страх за сына порождал в голове таких монстров, что Тейринель решила – хватит. Она должна действовать. Сражаться. Бороться за свое счастье. За счастье сына. Она тоже может мстить, и убивать, если нужно, она тоже сможет. Научится. Мир, где она была хрупким цветком, растаял среди разбитых зеркал.

Она должна стать хозяйкой источника, и создать новый мир для себя, для сына и…для того, кого она действительно любит. Тейринель вынырнула из воды. Ее стройный силуэт в свете луны казалось нереально –прекрасным. Она почти бегом вернулась в свою комнату. Дернула дверцу шкафа, достала свое любимое платье и лихорадочно начала приводить себя в порядок.

***

-Оля! Оля! – ее теребили за плечо.

Оля открыла глаза. Она сидела в машине на пассажирском сиденье. Крис облокотился на полуоткрытую дверь.

Оля вздрогнула. Она бы отшатнулась в ужасе от своего жениха, но тело было каким-то слабым. Практически не слушалось. Да и бежать –то особо было некуда. Оля узнала стоянку при психушке.

-Приехали! Вылезай!

Оля не пошевелилась. Крис схватил ее под мышки. Вытащил. Обессилившая девушка беспомощно повисла у него на руках. Захлопнув машину и придерживая ее за талию, он потащил ее внутрь.

-Зачем? Крис, зачем ты делаешь это со мной?

-О чем ты, сладенькая? Везти тебя в ресторан была не самая лучшая идея. Ты еще очень слаба. Сейчас мы положим тебя в кроватку. Сделаем укольчик.

-Пожалуйста, не надо! Не делай этого, Крис! Я буду послушной! Я не буду больше убегать! – взмолилась, всхлипывая, Оля.

Крис вел ее знакомыми безлюдными коридорами, где было тихо, светло и пахло аптекой.

-Конечно, конечно, Оля. Доктор, что-то ваша подопечная сегодня расшалилась.

Доктор, как всегда невозмутимо, блеснул очками, уставился на Олю, покачал головой, что-то объясняя медсестре. Как всегда, новой. Эффектная брюнетка кивнула, повернулась, застучала каблучками, захлопала дверцами шкафчиков.

-Пойдем, Оля, тебе приготовили новую удобную кроватку.

Крис ногой открыл дверь в палату, но направился почему-то не к ее привычной койке, на которой высилась цветочная корзинка, а к окну, где стояла больничная каталка, с ее металлических бортиков свисали кожаные ремни.

-Нет…- прошептала Оля, пытаясь тормозить непослушными ногами. Подхватив ее под колени, Крис уложил девушку. Ремни заскрипели. Сначала Крис плотно зафиксировал талию, продев ремни в застежки. Затем вытянул ставшие точно деревянными руки вдоль тела, зафиксировал ремнями и их. Крепко прикрутил к каталке ноги. Наконец, последний ремень стянул ее шею, так, что она едва могла повернуть голову.

-Вот теперь ты точно не убежишь. Да, Оля? Я должен был сделать это сразу – привязать тебя покрепче, да так, чтобы ты даже дернуться не могла. Но я пытался быть нежным. Пытался быть добрым. И чем ты ответила на мою доброту? Я сейчас уйду. Вернусь не скоро. Подумай, Оля. Просто осознай, что ты - в моей власти. Ты можешь кричать. Можешь звать на помощь. Но все это бессмысленно. Я могу сделать с тобой все, что угодно.

Крис задумчиво скользнул рукой вдоль тела, задержавшись на ее груди.

-Но я не хочу применять силу. Я хочу, чтобы ты меня любила. Тебе больше некого любить. В твоем мире есть только я. Никто не придет. Никто не поможет. Ты будешь привязана к этой каталке до тех пор, пока не осознаешь, что у тебя есть только один выбор – стать моей.

-Иди к черту…- с трудом, но произнесла Оля.

Крис ударил. На этот раз чуть сильнее. Щеку обожгло. Сверкнул и вздрогнул серебряный ключик на его запястье.

-Что тебе от меня нужно? – всхлипывая, спросила Оля. Зашла медсестра, неся на подносе шприц и стеклянные баночки. Крис повернулся, одним плавным движением оказался рядом, обхватил тонкую талию медсестры. Та засмеялась, роняя поднос. Тот зазвенел, падая, скидывая в полете пузырьки. Запахло анисом. Шприц покатился по полу. Закатился под кровать. Дверь гулко хлопнула. Щелкнул замок.

-Что тебе от меня нужно? – повторила Оля вопрос.

Но ей никто не ответил.

Оля заплакала. Ощущение собственной беспомощности, никчемности. Собственного бессилия. Неполноценности – убивало. Мир дробился на осколки. Даже воздух вокруг пузырился и распадался на шипящие шарики, которые еще чуть и взорвутся. Или еще немного и взорвется ее голова? Оля зажмурила глаза и закричала. Громче. Еще громче. От собственного крика закладывало уши. Казалось, ее крик отражается от стен. Расползается гулким эхом по коридорам. Вот-вот, еще немного и кто-нибудь услышит, придет, но…Никто не приходил. И сил кричать уже не было. Горло саднило. Ее вопль звучал все тише. Медленно умирал, растворялся. Пока окончательно не утонул в тишине, которая вдруг вздрогнула и запела. Но ее тоже никто не слышал, кроме Оли. И Оля стала тихо ей подпевать, закрыв глаза, в которых уже выхоли слезы. За окном день померк окончательно. На веранде краснели фонарики. Почти все столики были заняты. Пары ужинали. Пили вино. Курили.

Игра за гранью

Оля остановилась неожиданно. Точно застряла в паутине. Какие-то пестрые нити расходились в разные стороны, переплетались, путались, а она висела вниз головой. Хотя определить, где верх, а где низ в такой ситуации было довольно проблематично. Пространство вокруг напоминало внутренности старого радиоприемника.

-Ты кто? – услышала она голос. Обернулась. Закачалась. Упала. Зацепилась за другой узел спутавшихся проводков. Вспыхнувших вдруг и запевших, как проснувшиеся струны гитары.

Рядом с ней, покачиваясь на мерцающих проводах, как на качелях, сидел парень с лохматыми пестрыми волосами и подозрительно ее рассматривал.

-Оля. А ты кто?

-Я – Джаккард. А что ты здесь делаешь?

-Прячусь, - честно ответила Оля. – А ты?

-А я думаю.

-Ты тоже умер?

-Хворь тебе в зубы! Какого тролля умер? Я жениться собрался. Да и ты вроде не отслоилась. Дай-ка гляну!

Молодой человек протянул руку. Аккуратно коснулся ее контура. Закрыл глаза, кивнул сам себе и изрек:

-Да, не бойся. Ты живее всех живых. Отделение временное, хотя не советую здесь задерживаться, а то можешь нечаянно зависнуть и тогда – либо отслоишься, то есть умрешь. Либо склеишься, но материализуешься где-нибудь в совсем другом и не факт, что приятном мире. Но ты не дергайся зазря, главное - вернуться вовремя назад.

-Мне назад не хочется. У меня там, знаешь ли, приятного мало. Тот, кто называется моим женихом – то ли маньяк, то ли вампир. Я лучше рискну материализоваться где-нибудь еще – может повезет.

-Вряд ли. Перейти с негативной параллели на благоприятную без подготовки не получится. Сначала надо выровнять волновую проекцию. Нужно быть прирожденным гоутакхором, чтобы по щелчку пальцев пересекать миры вдоль и поперёк, не отслаиваясь, не перевоплощаясь, не теряя памяти. И то у меня ушли годы тренировки, да и наставник был особенный. А у тебя хоть и есть способности, но они не проявлены. Дай-ка, проверю. Ух ты, какая знакомая аура. Зеркальная. Постой-ка… Не может быть! А ты можешь описать своего маньяка?

-Ну-у, у него длинные белые волосы, голубые глаза…

-И с ним рядом холодно?

-Да. А что?

-А на запястье серебряный ключик на черном шнурке, верно?

-Верно! Ты его знаешь?

-Знаю, к сожалению. У тебя большие неприятности.

-Я догадывалась об это. Ты можешь мне помочь?

-Если бы…Видишь вон те несколько почерневших узелков? А вон ту, позеленевшую паутину? А там наверху разрыв?

-Вижу, конечно. И что?

-Чтобы тебе помочь, эти разрывы нужно устранить, параллели сомкнуть, а паутину вычистить. И желательно это сделать прежде, чем твой голубоглазый перекроит все грани на свой извращенный вкус.

-А ты это сможешь это сделать?

-Один не смогу – силенок у меня маловато. Вот если бы…А что у тебя за кольцо? Обручальное?

-Голубоглазый утверждает, что это его подарок на помолвку. Но я уверена, что врет.

Джаккард наклонился вперед и несколько минут внимательно изучал красный камень, который вполне реально сверкал даже на ее не совсем реальной руке.

-Врет. – наконец, вынес он свой вердикт. – Такие кольца одевает муж своей жене, причем в ходе свадебного ритуала, добровольного с обеих сторон. То есть, госпожа одержимая, поздравляю!

-Эм-м. С чем?

-У тебя есть не только жених, но и муж. Но инициации не было.

-Не было…чего?

-Секса не было. Вы, ведьмы, вообще бессердечные…У вас же поцелуя не допросишься, не то что…Эх, ладно.

-То есть я замужем? – не слыша жалоб Джакка, не отрывая взгляда от красного камня, спросила Оля. - Где же тогда мой муж? Он…жив?

-Раз камень красный, значит жив. И любит тебя.

-А я его люблю? – тихо спросила Оля. И тут же, почувствовав теплое дрожание внутри, ответила. – Люблю. Тогда почему мы не вместе?

-Я думаю, ответ на этот вопрос знает твой ледяной демон. Неинициированная зеркальная ведьма – изысканный десерт для этого монстра.

-И что мне теперь делать? Ты можешь мне помочь?

-Я попробую. А ты не провоцируй его. Он ничего не может с тобой сделать, вот и бесится. Сделай вид, что играешь по его правилам. Не убегай, не груби. Выиграй время. Как у тебя получилось здесь отразиться?

-Не знаю... Случайно.

-Тренируйся. Это полезный навык. Главное, чтобы демон о нем не знал. Ой, кажется, он уже знает. Смотри! Правая пятка.

Оля глянула и к своему ужасу обнаружила, что правая ступня перестала мерцать. Посерела. И эта матовая серость постепенно стала охватывать все ее контуры.

- Постарайся выиграть время! Я обязательно, что-нибудь придумаю…

Игра воображения

-Знаешь, почему бы тебе не снять верх? - спросил Тиаш, поглаживая пригретую солнцем кожу Тейринель.

Тейринель дернула плечиком. Недовольно поморщилась. Она расположилась на корме яхты и не сводила задумчивого взгляда с прибрежных скал, где несколько молодых и стройных мужчин осваивали с переменным успехом парусный спорт.

-Кого из них ты хочешь? Или всех сразу? Может быть, пригласим их на борт? Ну же, Тейринель, признайся! Я ведь знаю какая ты горячая, девочка моя! Не отказывай себе в удовольствии. Тебе будет с ними хорошо, а я хочу посмотреть, как ты отдаешься наслаждению, возбуждаешься, ласкаешь их, а они все вместе ласкают тебя. Только представь, как тебя наполняют сразу со всех сторон. И ты распаляешься, горишь, взрываешься…Мой страстный ушастик…

Тейринель резко села, сдернула очки, с размаху ударив их о перила. Очки жалобно звякнули.

-А что будет потом? Скажи, Аши, что будет потом? Каждый глоток Тьмы по кусочкам съедает мою душу. Значит, наступит день, когда у меня не останется души, так?

-А зачем тебе душа, Терри? Ты и так будешь жить вечно. Вместе со мной.

-С тобой? Ты обещал мне семью! Обещал найти сына! Встать на его защиту! Поставить на место зарвавшегося самозванца! А вместо этого предлагаешь мне развлечься с тремя мужиками….Хочешь сделать меня очередной шлюхой? НЕ забывайся, Тиаш! Ты…

Он накрыл ее губы поцелуем, дергая непрочные завязки купальника. Он перевернул ее на живот, срывая шляпку, выпуская на свободу копну сияющих волос. Он прижал ее щеку к полотенцу, навис над ней, упершись затвердевшим членом в ее лоно, теплое и влажное. Тейринель нетерпеливо застонала, скидывая его руку, выгибаясь, поддаваясь и елозя ягодицами, требуя, чтобы он вошел внутрь. Она запрокинула голову назад, подставляя молочно-белые груди жаркому солнцу. Тиаш чуть приподнял ее, сажая на колени, крепко прижимая ее к себе спиной, одна его рука скользнула на лобок, мягкие бедра раздвинулись, завязки плавочек развязались сами собой, обнажая ее промежность, с легким, ничего не скрывающим пушком. Другой рукой Тиаш ласкал груди, нежно касаясь затвердевших сосков. Тейринель закрыла глаза. А Тиаш наблюдал за ребятами, которые не сводили глаз с яхты, с прекрасного тела забывшейся от желания девушки, не замечающей ничего вокруг. Рука Тиаша, коснулась ее ключиц, поднялась вверх, нежно сжала шею, пальцы коснулись подбородка, губ, наконец его ладонь накрыла ее веки, а когда отпустила, на глазах Тейринель мерцала, точно сотканная из мрака повязка. Яхта ускорилась сама собой, ветер надул белоснежные паруса. И вот уже бок судна касается скал. Тиаш машет рукой, и двое полуобнажённых мужчин поднимаются на борт. Ноздри Тейринель раздуваются, как у разгоряченной от бега кобылицы. Ее тело откликается на ласки, как хорошо настроенный инструмент. Один из них ласкает груди, лижет соски. Второй опускается пред ней на колени, раздвигает горячую плоть, пробирается внутрь влажной пещерки, языком касаясь холмика, втягивая  в себя, заставляя дрожать и кричать. В какой-то момент повязка на ее глазах истончается, становится полупрозрачной. Чтобы исчезнуть совсем. Тейринель, сквозь туман возбуждения, видит улыбающиеся лицо супруга, устроившегося в плетенном кресле напротив со стаканом темной жидкости в руке. Тейринель чувствует, как охлаждающая волна стыда накрывает ее, заставляя при этом вспыхнуть ее щеки. Задергаться в панике, попытаться вырваться.

-Тшш, детка…-причмокнув губами, прошептал Тиаш, не отводя взгляда, затаив дыхание, ловя непередаваемый коктейль эмоций – противостояние гордости и похоти.

Но тут один из мужчин стремительно и глубоко проник в нее сзади, а другой нежно целуя, обнял ладонями  лицо, а затем направил ей в рот свой твердый ствол, Тейринель, всхлипнув, жадно обхватила его губами, не переставая двигаться навстречу тому, кто толкаясь, мял ее ягодицы, набирая темп, нагнетая жар, который, зарождаясь внизу, с дикой скоростью распространялся по всему телу. И вот она, выпустив член из губ, вцепившись в бедра незнакомого мужчины, замерла на миг. И выгнулась. Судорога скрутила все ее тело. Удовольствие пульсировало в промежности, взрываясь, заставляя ее всю трястись, биться, как безумную, стенать так, что она уже не могла понять – ласкают ли ее или пытают. Она упала, не слыша звона бокала, не слышала предсмертных хрипов тех, кто только что ее ублажал. Тиаш накрыл ее своим телом, входя в нее. А у нее уже не было сил ни стонать, ни кричать. Лишь тихонько вздрагивать, когда остатки возбуждения откликались на бешеный ритм двигающегося внутри ее мужчины.

Когда, насытившись, он отпустил Тейринель, она не кричала, не рыдала, не проклинала его, как обычно. Бледная, как приведение, она молча закуталась в полотенце и бесшумно исчезла внизу.

-Смешная ты, детка…Но я в тебе не ошибся. - произнес Тиаш, задумчиво провожая супругу взглядом. Ее аура еще не потеряла свет, но Тьма беспощадными полосами обгладывала и разрывала ее на части. – Пора переходить к следующему этапу.

Он натянул шорты и, призвав некромантский вихрь, нырнул в водоворот. Водоворот приземлил Тиаша в темном холле сонного замка. Наверху послышался звон разбитого стекла. Кажется, он вовремя. Как всегда.

***

-Дрянь…- прошипел Крис, стискивая ее шею слабеющими руками…

-Стерва. – кивнула Оля, отталкивая его от себя.

Крис упал на одно колено. Оля схватила с вешалки его джинсовую куртку, обматывая талию полотенцем – почему-то ее одежды в комнате не было. Ну и пусть, для пляжного варианта – то, что надо. Оля дернула дверь. Но та не открывалась.