Стихия крови

Книга 1. Глава 1

«Саган-дворг повелевал стихией земли и создал твердь. Сагана-нерея подчиняла воду и напоила ею русла рек и озер. Саган-сильф укрощал ветер и вдохнул в новый мир воздух. И только Саган-саламандр, обуздавший огонь, создал Светило и оживил теплом неведомые просторы.

Саганы стали Королями четырех народов: земли, воды, воздуха и огня, но Саган-саламандр заявил, что жизнь есть лишь свет и пламя, и раскалил Светило докрасна, и сожгло оно трех других Саганов.

Властвовал долго Король огня, и боялись его, но потомки Сагана земли овладели могущественной силой костей и свергли его. Коротким было их правление. На смену им пришел Король воды, обладавший беспощадной и опасной магией крови, и были его наследники самыми жестокими. Но однажды маги воздуха объединились против повелителя крови и одолели его, и с тех пор на землях Тахая правит Король ветра».

– Отрывок из книги «Краткая история Тахая:

от сотворения Первой земли до наших дней».

Рания

Пики крыши военной академии Свештарах виднеются за вершинами гор, окрашенных в темно-синие оттенки глубокой ночи.

Мысли сменяются в голове так же быстро, как и пейзажи.

Военная академия...

Что-то новенькое.

Какого хрена нас вообще везут туда?

Путь длится уже вторые сутки. Упряженная рамфоринхами карета несется по небу, скользя по фиолетовым тучам, как по небесным дорогам, оставляя позади большую часть земель стихиалей воздуха.

Впереди, за хребтами и утесами, незримо стелется граница с землями народа воды – землями, где родилась Рания и остальные пленники, сейчас заточенные в королевских каретах, снаружи отделанных позолотой, а внутри обтянутых мягким красным бархатом. Экипажей насчитывается двенадцать, кроме тех, в которых летят конвоиры.

Как будто, увидев фасад и крышу академии, кто-то захочет… что? Сбежать? Например, куда? Прыгнуть вниз прямо на голые скалы?!

Уготовленное им будущее, конечно, покрыто завесой тайн и пугает, но не настолько, чтобы отворить дверцу и броситься в пропасть. Совсем скоро они промчатся над озером, очертания которого прорисовываются между верхушками густого темно-зеленого леса. И если бы Рания обладала магией воды, магией нерей, представительницей коего народа она и является, она бы рискнула. Но чар у нее нет. Ни у кого из них никогда не было этих чар.

Пять минут назад, Рания и вовсе не подозревала, что перед ними академия. Она не знала, как та выглядит. Но подсказал Вэйн – один из заключенных. Рания не имела ни малейшего представления, откуда Вэйнору Блэквотеру об этом известно. Конвоиры же ни на один вопрос перед вылетом не ответили.

Заключенные… Да уж. Великие и коварные преступники, которые пару лет назад являлись буквально подростками.

Сейчас им по девятнадцать лет. И каждый год столь недолгой жизни они провели в пансионе Серебряной Луны – так надзиратели называли их прочную клетку, маскируя под красивой фразой значение тюрьмы, которую было не покинуть ни под каким предлогом.

Их родители были заточены Королем ветра в сырых темницах сразу же после свержения Короля крови, а дети отбывали пожизненный срок, словно в игрушечном узилище. В нем все эти годы тоже было не сладко.

Они – рожденные в последние месяцы правления Короля крови, и они попали в пансион младенцами.

Стихиали воздуха ловко перенаправляют поток ветра, и строй карет начинает снижаться. Огни факелов и оранжевый свет в немногочисленно горящих окнах академии освещают каменный фасад. Свештарах выкован в скале. Величественное каменное и холодное здание, обрамленное с восточной стороны полосой леса, окутанное туманом серых туч и подпирающее небо, как и все сооружения стихиалей воздуха. Сильфам нравится высота, ослепляющая яркость Светила над облаками днем и близость ярких звезд ночью, их не тревожит разреженный воздух – они могут менять его плотность и состав. Остальные же народы, живущие на их землях, вынуждены привыкать. На такой высоте их трудно достать врагам – лишь с помощью рамфоринхов можно избежать долгих и изнуряющих пеших подъемов в горы. Сами же сильфы наделены способностью создавать крылья и летать.

Позавчера Ранию и ее соплеменников подняли до рассвета. Никаких предупреждений, никаких указаний кроме как: «собирайте свои вещи и валите отсюда нахрен».

И эти стихиали, выражающиеся подобным образом, причисляли себя к высшей знати, ага.

Ранию изгоняли из места, где она жила практически от рождения. Из места, где ее удерживали, не давая сбежать.

«У вас пять минут», – говорили им.

Что можно было собрать за пять минут? Личные вещи, которых они почти не имели? В общем, они справились.

Рания пробегается взглядом по лицам своих друзей… Нет, не друзей. Такие как они между собой не дружат. Слишком опасно. Хотя именно им и следовало бы держаться вместе.

Левым плечом она соприкасается с хрупким плечом Лиоры. Уткнувшись лбом в стекло, из-за холода и дрожи подтянув колени к груди и обнимая их тонкими длинными руками, Лиора смотрит на острые, как бритвы лезвий, каменные глыбы, наверняка, в надежде, что дно кареты не прочертит по ним. Несмотря на то, что в их жизнях не имеется вообще ничего хорошего, страх разбиться все равно прокрадывается в мысли.

Глава 2

«Одержимый жаждой власти Саган-саламандр сжег пламенем Светила Сагана-сильфа, Сагану-нерею и Сагана-дворга, не ведая, что некогда гордый и свободный народ огня падет под тяжестью наказания за совершенное им злодеяние.

Когда народ земли, овладев магией костей, восстал и уничтожил Сагана-саламандра, расплата над потомками огня была суровой.

Саламандры оказались в оковах, обреченные на безропотное служение стихиалям земли, воздуха и воды. Неся бремя проступка своего прародителя, саламандры служат им и поныне, навсегда лишенные свободы».

– отрывок из книги «Избранные страницы древних лет: Легенды стихий».

Рания

Занятия начинаются вместе со стремительным наступлением рассвета. Когда небо окрашивается на востоке сиреневыми оттенками поднимающегося Светила, а вершины гор окутывает туманно-облачная утренняя дымка – Ранию и остальных новобранцев отводят в просторную аудиторию, где царит запах сырости, старых книг и холодного камня.

Кроме них, расположившихся в левом крыле помещения, здесь находятся и другие курсанты. Судя по внешнему виду – учащиеся первого года обучения. Их неутихающие перешептывания сливаются в единый монотонный гул. Все беззастенчиво рассматривают новеньких – интерес вызывает и их репутация, и то, что они прибыли сюда в почти что в середине учебного года.

«Я бы тоже на их месте на себя пялилась», – думает Рания.

Оглядевшись, она отмечает, что нереи, сильфы и саламандры сидят порознь, большими группами в разных концах аудитории; несмотря на уже очень продолжительное, хоть и вынужденное союзничество, вряд ли народы когда-нибудь можно будет по-настоящему примирить и заставить относиться друг к другу хотя бы снисходительно.

Их легко отличить друг от друга. Волосы почти каждого сильфа имеют светлый оттенок. Лазурный цвет полуденного неба и облаков. Бледно-бирюзовый, бусый, ситцевый. Оттенки голубого топаза. То же самое можно было сказать и об окрасе радужек глаз – призрачно-серый, фиалковый, циановый, довольно часто – ярко-желтый. В общем все, что могло напомнить о небе или тучах, мягких или золотых закатах и рассветах. А еще их кожа почти всегда подернута загаром.

Такие как Рания имеют более контрастную внешность: кожа бледная, а волосы и глаза – всегда темные. Аквамарин, зеленый, сапфировый, изумрудный, цвет морской волны и кромешный черный, символизирующий пучину глубинных вод океана, чьи волны омывают берега Первой земли.

По этому черному цвету их на секунду можно спутать с саламандрами, ведь кроме оранжевых, красных и алых тонов пламени, маги огня вобрали в себя все оттенки темного пепла. Но в противовес нереям, лица саламандр – бронзовые, закаленные пламенем.

В отличие от всех остальных, уместившихся дружными и кучными группами, Рания и новобранцы сидят особняком даже друг от друга. Практически по одному. Так всегда было и в пансионе. Дети приспешников павшего Короля крови являются изгоями. А подобные Рании – потенциальные наследники опасной утерянной магии – изгои среди изгоев. Не то чтобы в их статусе есть нечто порочное или постыдное. Нет, скорее опасное. Они – опасны. Они пугают всех вокруг и друг друга. С наследниками никогда не хотели общаться даже дети приспешников, выросших в том же пансионе. А наследники не хотели общаться даже между собой.

Им просто не повезло. Они оказались не в том времени, не в том месте. Точнее – им не повезло родиться в неудачный момент.

Говорят, когда народ воздуха решил свергнуть Короля крови – его супруга, Кейсария рожала ребенка, их первенца. Прямо в день последнего сражения у стен Багряного Тронного Дворца. Говорят, Кейсарию Лафайет нашли с перерезанным горлом, ее живот был исполосован, а рядом лежало тельце ребенка, проткнутое лезвием меча больше ста раз.

Но были и те, кто говорил, что наследника удалось спасти. Что найденный, зверски убитый младенец был не отпрыском короля, не отпрыском Кейсарии. По слухам настоящий наследник был спрятан приспешниками.

Лафайеты являлись той единственной династией, кто мог владеть стихией не просто воды, а крови; эта магия досталась им от древнего Сагана, от которого и происходил род Лафайетов. Они и были истинными королями этого мира, ведь Король ветра происходил не от крови Сагана. Наследники Саганов воздуха, огня и земли давно погибли, их родовые линии прервались.

И те, кто думает, что настоящий наследник крови до сих пор жив, что Кейсария успела спасти своего первенца – боятся его. Сильфы молчат об этом, но все знают: после падения династии Лафайет, многие стихиали воды переметнулись на сторону воздуха, присягнув Королю ветра. Однако, кто знает – устраивает ли их подчиненное положение? И что они сделают, если найдут наследника, если магия крови, которой можно подчинять волю, возродится? Используют ли наследника, чтобы вернуть былую власть народу воды, правившему большую часть веков со времен основания Тахая?

Ходил так же слух о том, кто на самом деле и является этим наследником, что было проблематично доказать без демонстрации магии, которой их лишили в младенчестве.

Самара Сильверфлоу.

Ее мать – Рована Сильверфлоу – была знатного происхождения и самой близкой подругой Кейсарии. И достоверно известно, что Рована разродилась на несколько месяцев раньше Кейсарии. Никто не знает, правда ли то, что Рована смогла поменять детей местами, отдать своего отпрыска лезвиям мечей ради своей подруги, ради короны, ради сохранения династии Лафайет, ради сохранения магии крови. Но в тот день она была замечена в Багряном Дворце, и ей даже удалось оттуда сбежать перед самым началом битвы. Но не выжить. Несколько лет пыток в темнице у границ с Красными землями закончились для Рованы трагически. Но тайн своих она не выдала.

Глава 3

Рания

Когда стихиали появляются на свет, силы рождаются вместе с ними в недрах смирити – в части души, что вмещает клокочущую магию. Обычно все стихиали живут с ней с детства, медленно, но верно понимая, как она работает. Что-то удается им интуитивно, с чем-то требуется помощь. Но магия неустанно растет вместе с ними, как растет и тело стихиаля.

В пансионе Рании и остальным говорили, что рост их сил не замедлился. Настойка забвения смирити не прекращала его, а просто блокировала способность ощущать и выпускать чары наружу.

Им всем сейчас по девятнадцать лет. Так что их сила – сила взрослого стихиаля. Но скорее всего, их умения хоть как-то подчинить ее себе, хуже, чем у ребенка. Все этапы постижения этих неведомых способностей – пропущены. И если в детстве стихиаль получал магию лишь по крохам и ему было не трудно с этими крохами управиться, то что получат сейчас они?

И лучше на время забыть о том, что в ком-то из них может быть сокрыта не просто магия воды, а магия крови…Чем все это может для них закончиться?

Всем им сейчас не по себе.

Рания не может сказать, что не ощущает доли волнения. Магия... На протяжении девятнадцати лет они видели ее лишь со стороны. Иногда жадно внимали ее, но лишь глазами, наблюдая за надзирателями. Иногда хотели ею обладать. А когда их возили в подземелья к родным, к тем, кто не погиб от многолетних пыток (по большей части, чтобы подслушать, о чем они будут между собой разговаривать и не выдадут ли случайно каких-то секретов и тайн), тогда они понимали что магия приносит боль и беды, и лучше пусть у них ее никогда не будет.

Рания не помнила, когда впервые выпила настойку забвения смирити. Это случилось в бессознательном возрасте. Возможно, настойкой их поили вместо грудного молока. Но теперь... Теперь впервые за девятнадцать лет она сможет почувствовать магию. Как Лиора, заморозившая огромное окно, которое уже несколько минут не оттаивало.

Все новобранцы нереи собрались в их комнате.

– Покажи снова, – просит Китан Ватершейд.

С воодушевленной улыбкой на лице Лиора снова подносит ладонь к окну, и едва заметный ранее узор, теперь превращается в зимнюю картину. Снежинки, словно живые, танцуют на стекле, создавая удивительные рисунки с ветвями хвои.

– Охренеть, да? – бросает кто-то из толпы.

Рания чувствует гордость и радость за Лиору, за то, что она может создать нечто волшебное. И теперь ей тоже хочется исследовать свои способности.

Они все удивлены и очарованы, как дети. Они даже на время забывают о том, что их приволокли сюда с какой-то странной и подозрительной целью.

После Лиоры начинают попробовать все остальные, разбежавшись по комнатам и гостиной, в попытках прикасаться к стеклам, чтобы замораживать их, или всколыхнуть воду в ванных, повергая в недоумение всех остальных учащихся первого курса факультета нерей, с которыми у них имеются общие помещения и коридоры.

Проявлять свои чары отправляются все. Почти все. Самара остается сидеть неподвижно в углу комнаты, на своей кровати. Скрестив руки на груди, одинокая и молчаливая, она словно с презрением наблюдает за происходящим. Рания с Лиорой задерживают на ней удивленные взгляды.

Боится ли Самара? Думает ли, что стихия крови вдруг проявится? А, может, она желает этого?

Или на самом деле в глубине души ей все равно?

Рания задумывается об этом, и под восклицания и радостные крики очередного из пятидесяти четырех новобранцев, у которого получается проявить способности, она вдруг осознает, что Самара не такая уж и странная.

Радоваться тут нечему, каким бы нелепым это ни казалось, потому что кто-то из них наследник. Да, почти совершенно понятно, что это она. Но что, если нет? Что если прямо сейчас магия крови вспыхнет в этих комнатах? Что тогда будет с этим курсантом? Его отправят в темницы, на южную границу Красных земель, к родителям. Никто из этих восторженных не понимает сейчас, что в шаге от того, чтобы туда попасть.

Рания прислоняет руку к зимним узорам, созданным чарами Лиоры, и ощущает, как холод проникает в ее ладонь. Внутри накапливаются и нарастают эмоции – волнение и трепет. Она закрывает глаза и сосредотачивается.

– Что надо делать? – уточняет она у Лиоры.

– Я не знаю, – искренне отзывается та с растерянной усмешкой.

Проходит несколько секунд, потом еще немного, но ничего не меняется. Совсем ничего. Холод, который она чувствует – не ее собственный, а подруги. Рания понимает это.

«Ну, ладно», – решительно думает она.

Оторвавшись от окна, Рания направляется в ванные. Она тысячи раз видела, как надзиратели в пансионе рождают воду просто из окружающей среды, а иногда – даже из собственной внутренней силы или из смирити, той самой части души и тела, делающей их стихиалями, и затем управляют водой, но Рания сомневается, что сейчас она поймет, как это сделать.

В ванных комнатах полно народу, весь пол залит лужами. Из них под действием чар ее сокурсников, вода поднимается вверх, создавая изящные формы, напоминающие цветы и животных. Повсюду висят замершие в воздухе капли, и небольшие водяные ленты и вихри свободно гуляют, перемещаясь по пространству,

От вида всего этого у Рании ускоряется ритм сердца, отдаваясь в груди мощными быстрыми ударами. Вспоминая плавные и грациозные движения нерей, которые она видела всю свою жизнь, когда те пользовались способностями, Рания пытается их повторить. Сперва просто вытягивает руки перед собой, поворачивая ладони вниз, к разлитым лужам, словно приглашая воду к себе. Затем начинает делать волнообразные мягкие движения, опуская и поднимая кисти и шевеля пальцами, представляя, как вода подрагивает, рябит и притягивается к ее ладоням. Но ничего подобного не случается.

Стоящая рядом Лиора, отрывает от Рании взгляд и смотрит на сокурсников.

Да, Рания тоже обращает внимание на то, что все они как-то легко и быстро находят способ всколыхнуть воду и начать манипулировать ею.