Стокгольмский синдром

Глава 1.

Зеркальная гладь Балтики сверкала в лучах поднимающегося из-за горизонта зимнего солнца, но северный город был ещё практически пуст.

Белокурая девушка перевернула вывеску с надписью «öppet» (швед., «открыто») на входной двери небольшого бара лицевой стороной к посетителям, приглашая их тем самым насладиться чашечкой бодрящего напитка перед началом рабочего дня.

Световой день в Стокгольме зимой короток, и в это короткое светлое время суток бар «Drakkar» (швед., «драккар» - один из видов кораблей, на которых плавали викинги) превращался в уютную кофейню, посетителями которой чаще всего становились именно местные жители.

Вид из окна бара-кофейни завораживал: находящийся на набережной Страндваген, фасадом он выходил прямо на побережье, открывая взору посетителей уютную гавань с привязанными к бортикам набережной лодками-каяками и небольшими катерками. Для января было довольно тепло, снега не было уже пару недель, дорожки набережной были сухими и чистыми.

Девушка-бармен, в дневное время суток – бариста, опоясав себя длинными лентами черного фартука, протёрла барную стойку фланелевой тряпочкой и прочистила паром большую серебристую кофе-машину.

Так рано в этом районе не открывалось больше ни одно заведение. Восемь утра –слишком ранее время для шведов, особенно зимой. Но политика заведения была такова, и, к слову сказать, это иногда приносило заведению определенную дополнительную прибыль по выходным дням, когда в город прибывали туристы, и девушка-бариста в гордом одиночестве присела на высокий стул, уткнувшись в экран смартфона.

Почти всю ночь она вела переписку с одной из московских своих подруг; она скучала по Москве. Переехав сюда, в Стокгольм, полгода назад, чтобы получить высшее образование здесь, в одной из самых благоустроенных столиц Европы, в Москву она с тех пор ни разу не возвращалась. Вот-вот должен был начаться уже второй для неё шведский учебный семестр, и она ждала его с нетерпением, потому как без учёбы даже в таком красивом городе как Стокгольм ей было невыносимо тоскливо. Спортивный характер и яркий темперамент мешал ей здесь, в стране с таким сдержанным и спокойным народом, спасали только русские туристы, которые были частыми гостями в северной столице и изредка захаживали в этот бар по выходным.

В свои девятнадцать она, отучившись два года в юридическом колледже в Москве, решилась на то, чтобы подать документы в Стокгольмский университет на специальность «международное право». И каково же было её удивление, когда она узнала, что получила стипендию! Счастью её не было предела, и, оставив в Москве всё, что ей было дорого, она просто сорвалась и улетела навстречу новой реальности.

Привыкать к совершенно другому укладу жизни было нелегко. Да и, если говорить начистоту, она до сих пор к нему не привыкла. Но к чистому воздуху, пространству и безопасной жизни шведской столицы она привыкла и прикипела всей душой очень скоро. За полгода до поступления она начала учить шведский на дистанционных курсах и уже через год вполне сносно на нём говорила, а с английским у неё никогда проблем не было. Единственный грешок за спиной, который она имела здесь – не совсем легальная работа.

Дело в том, что студентам, получающим стипендию в Швеции, официально работать без одобрения организации, выдавшей стипендию, запрещено, получить это разрешение было очень нелегко, а стипендии едва хватало, поскольку места в студенческом общежитии ей не досталось, а аренда маленькой квартиры в районе Вазастан обходилась недёшево. Более того, как бы это ни было печально, но шведы куда охотнее принимали на работу шведскую молодежь, нежели иммигрантов.

Но ей повезло: в университете она познакомилась с одной предприимчивой молодой шведкой, которая, собственно, и шведкой-то являлась всего наполовину: мать её была испанкой, а отец – шведом. Они состояли в разводе, и Валери, так звали эту «спасительницу», переехала в Швецию к отцу на время учёбы в университете. Зарабатывать на новые модные тряпки Валери помогало то, что она устраивала на работу таких вот иммигрантов, официально устраиваясь на работу лично, а потом под благовидным предлогом отказываясь от работы в самый невыгодный для работодателя момент и предлагала вместо себя замену всего на один день. Затем этот «один день» превращался в несколько смен, и затем Валери увольнялась, а «демо-версия» в виде иммигранта оставалась на работе, проявив себя как ответственный и уже проверенный в деле сотрудник. За свои услуги Валери брала комиссионные в размере двадцати процентов с первых шести зарплат. Правда, в случае с нашей героиней, была ещё одна проблема: отсутствие разрешения от организации, выдавшей ей стипендию, могло в случае раскрытия этого секрета навлечь на работодателя штраф, но «комиссионные» в сторону этого самого работодателя – владельца бара по имени Оскар в виде снижения реальной её зарплаты ещё на двадцать процентов решили эту проблему – главным условием было, чтобы в правлении университета не узнали о её маленьком грешке, иначе с этой работой ей придется попрощаться. Подобная шведская «коррупция» удивила её так же сильно, как и чистота воздуха в этой стране, только в обратную сторону, не заставив её, однако,бросить всё и отказаться от исполнения мечты жить и работать в Европе.

От ностальгических мыслей о доме и светящегося экрана смартфона её отвлёк звон колокольчика, раздавшийся у входной двери в бар.

Мужская фигура в темно-синем драповом пальто молча прошагала от входа к барной стойке, попутно хлопая ладонями по карманам в поисках чего-то. Мельком взглянув на девушку за барной стойкой, очень похожую своими платиново-блондинистыми волосами, светлой фарфоровой кожей и серо-зелеными глазами на урожденную шведку, мужчина по-шведски обратился к ней:

- Один капучино, пожалуйста, - достал из портмоне пятьдесят крон и положил на стойку. – Сдачи не нужно.

Девушка-бариста отозвалась также по-шведски:

- Спасибо. Можете пройти за столик, я принесу. - Взяла со стойки деньги и, отвернувшись, приступила к приготовлению кофе.

Глава 2.

Выходя из «Драккара» в два часа ночи, спустя полтора часа после разговора с незнакомцем, Лена всерьёз пожалела о том, что с ней там сегодня не было никого из друзей. Иногда ребята заходили к ней в бар, чаще всего это был Кристиан, с которым очень удобно было вечером добираться вместе до дома. Но сейчас, во время этих недельных мини-каникул, они все были в отъезде – одна она не поехала к родным, поскольку оставить такую необходимую ей здесь работу не могла. Осталась в городе и Марта, однако, несмотря на то, что жила она совсем недалеко от своей русской подруги,в последние пару дней она не давала о себе знать, и Лена, чтобы унять волнение, спровоцированное беседой с мутным вечерним гостем, перед тем, как отстегнуть велик от парковочного столбика, достала из кармана мобильник и написала сообщение подруге, надеясь, что та не спит.

«Привет, не спишь?»

Пока отстёгивала велосипед, почувствовала вибрацию от смартфона.

«Привет, нет. Что-то случилось?»

Оглядевшись по сторонам, девушка увидела, что улицы не пустынны, хотя и контингент на них был сегодня не самым адекватным.

«Вроде бы и не случилось, но как-то стрёмно мне одной домой возвращаться. Вчера к нам в бар заходил один тип, а сегодня он снова там появился. Вчера он был скромным милашкой, а сегодня показался каким-то маньяком. Он предложил проводить меня до дома, но я отказалась. В общем, если завтра не сможешь до меня дозвониться, ищи высокого синеглазого брюнета-судмедэксперта лет тридцати-тридцати пяти, с красивыми губами и широкими скулами :-D», - отправила следующее сообщение подруге Лена.

Подождала ещё пять минут, и, так и не дождавшись ответа и предположив, что подруга, скорее всего, уже уснула, пока она набирала ей это длинное смс, перекинула ногу через велик и двинулась в путь.

Несмотря на то, что от неприятного беспокойства очень хотелось поднажать и быть дома уже через двадцать минут, ноги её после долгой стоячей работы уже плохо слушались, да и в пятницу вечером не очень разумно было бы гнать по непустым улицам, поэтому она старалась ехать как можно осторожнее.

Что так напугало её в этом странном женатом мужчине? Он был явно не пьян, а подобная словоохотливость к незнакомым людям у трезвых шведов не очень-то наблюдалась. Он выглядел не столько одиноким, сколько нелюдимым, а тут вдруг внезапно решил её «склеить». Проехав по Торсгатан, Санкт-Эриксгатан и подъезжая к почти уже родному парку Санкт-Эрикспаркен, и, оценив его темноту, впервые за те полгода, которые она жила здесь, в последнюю секунду свернула и поехала по объездной, широкой автомобильной дороге.

Освещённая дорога успокоила её напряжённый разум, и уже на за несколько минут до подъезда к своему двору Лена окончательно расслабилась. Она проезжала по дороге вдоль парка, мимо мелькали тёмные заросли деревьев и кустарников, лавочки, жёлтые фонари. Вот какой-то мужик собирает в пакет экскременты своего огромного пса, сделавшего свои дела на площадке у одного из входов в парк, вот на одной из лавочек мирно дремлет бездомный молодой араб. Вот – её обгоняет редкий одинокий автомобиль. Ещё пара минут – и она дома.

Заехав во двор, она, приблизившись ко входу в подъезд своей кирпичной четырёхэтажки, тревожно осмотрелась, приметив паркующуюся неподалёку машину, и, решив, что хочет скорее оказаться в квартире, спрыгнула с велосипеда, подвезла велик ближе к дому и достала из кармана замок с цепью приковать свой транспорт к специальному столбику. Присев на корточки, она поспешно обмотала раму цепью. Пальцы почему-то слушались плохо и немного подрагивали. Ещё бы, попробовали бы вы потаскать столько тяжёлых пивных бокалов за один вечер! И, не успела она сделать последний, контрольный поворот ключа, как внезапно на неё откуда-то сбоку навалилась какая-то крупная фигура, явно целенаправленно толкающая её, и сбила её с ног, заставив сделать полукувырок на холодном асфальте, параллельно слыша грохот от ударившегося о землю огромного тяжёлого тёмно-коричневого кирпича. Почувствовав ноющую боль в левом локте, на который пришёлся вес её неожиданно повалившегося на асфальт тела, недоумевающая Лена успела подумать только о том, что ей очень повезло, что жертвой этого инцидента стала не её черепная коробка.

- Ты в порядке? – она вздрогнула, услышав позади себя пугающе знакомый голос, и обернулась, понимая, что, судя по всему, печальная участь её черепную коробку миновала не просто так. Так и было – позади неё почти в такой же позе, как и она, прямо на асфальте сидел тот самый странный мужчина, беседа с которым так подгоняла Лену скорее добраться до дома, и, нахмурившись, потирал явно ушибленное плечо.

- Что, чёрт возьми, Вы тут делаете?! – отшатнулась от него Лена, рывком поднимаясь с земли. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а догоняющее её осознание того, что она чуть было не отхватила кирпичом по голове, только сильнее подгоняло его бешеный стук.

- Простого «спасибо» было бы достаточно, - буркнул мужчина, поднимаясь с земли и отряхивая пыль с элегантного пальто. – Похоже, против кирпичей, падающих с неба, Ваши навыки «постояния за себя» не имеют никакой силы. – На его лице не было ни тени улыбки. К горлу Лены подступил нервный комок. Она сотню раз боролась в партере с сильнейшими противницами, десяток раз получала травмы, но она ещё никогда не оказывалась в такой пугающей ситуации, как сейчас.

- Что-Вы-здесь-делаете? – как можно спокойнее отчеканила она, стараясь не выдать своё истинное состояние. Лоб под тонкой черной шапкой взмок, и ей жутко хотелось вытереть его, чтобы поскорее избавиться от следов собственной пугливости, но она боялась шевельнуться, пока не услышит вразумительный ответ от этого жутковатого спасителя, который стоял напротив со слегка растрёпанными чёрными с легкой сединой волосами, хлопая по карманам тёмно-синего пальто будто в поисках чего-то, и озирался по сторонам, старательно не встречаясь взглядом с только что спасённой им девушкой. Он молчал.

- Вы следили за мной? – ей начинало надоедать, что она разговаривает сама с собой. Голос её стал жёстче.