Столкновение Миров

Пролог

Приветствую в моей истории. Желаю приятного путешествия вместе с героями данного романа.

Ваша активность имеет большую ценность для меня. Буду отвечать на каждый комментарий.

***

Пролог

Демьян вальяжно сидел в кресле возле окна, словно являлся хозяином этого дома.

В его глазах Мира не видела смущения, напряжения или хоть какой-то, подходящей под ситуацию, эмоции. Хладнокровное спокойствие, высокомерие и полный контроль над происходящим -вот, что отражал его взор.

Он опасен!- четко понимала Белова. У нее не было ни единой нотки сомнения в том, что перед ней сидит свирепый хищник способный разорвать пойманную добычу, которой, в данный момент, была она!

- Что вы тут делаете? Как вы вошли?- дрожащим голосом спросила Мира.

- Ты задаешь много вопросов, ангелочек. Мне это не нравиться.- спокойно, но с ощутимым давлением, сказал Демьян.

- Извините, я просто...- попыталась оправдаться перепуганная Мира.

- Т-с-с-с. Молчи.- перебил ее Волков, прикладывая указательный палец к своим губам.

Она испугано смотрела на мужчину в ее комнате, не решаясь двинуться с места.

- Подойди!- приказал Демьян.

Голос самоуверенного властного человека, сидящего напротив, казался девушке далёким раскатом грома. Ещё тихим и не опасным с виду, но предупреждающим о наступающей бури.

Девушка не могла понять, что было не так с ее мучителем, но почему-то сегодня он пугал ее больше обычного. Возможно, это было из-за его внезапного появления в ее доме, или причиной ее более сильной уязвимости являлся ее полуобнажённый внешний вид, однако, Мира впервые за все время общения с этим мужчиной чувствовала на себе его гнев, хоть и не понимала его причину.

Она металась в своих мыслях. Ей очень не хотелось испытывать судьбу, но заставить ноги слушаться, казалось невозможной задачей.

Демьян, все это время, нагло разглядывал белокурого ангела, проходясь по ней пошлым взглядом, наполненным непроглядной тьмой.

- Решила проверить на прочность мои нервы?

Мира нерешительно сделала пол шага на встречу Демьяну, затем ещё один, постепенно сокращая дистанцию между ними. Демьян хищно усмехнулся одной стороной, обнажая белоснежные зубы.

Глава 1

- Мира, стой. Ты что не слышала, как я звала тебя?- спросила, подбежавшая Ольга.

- Ой, я витала в своих мыслях и не услышала. Извини. У нас сегодня был сложный день.- ответила Мира.

- Это точно. Пары в универе ещё и практика после этого. Приятного мало.- недовольно сказала Ольга.

- Зато, когда мы закончим учебу, мы станем лучшими хирургами нашей страны.- воодушевленно подбодрила подругу Мира.

- Нет, ну я-то точно стану, а вот ты, не думаю.- не сдерживая смех, сказала Ольга.

- Почему ты так говоришь? - расстроено спросила Мира.

- Потому что из тебя не выйдет хорошего хирурга. Ты мнительная, милосердная, и все принимаешь близко к сердцу. Но не переживай, я возьму тебя к себе секретаршей.- продолжила смеяться Ольга.

- Прекрати пожалуйста, ты же знаешь, как это важно для меня. Меня обижает, что ты так говоришь.- сказала Мира.

- Не обижайся. Я же просто шучу. У меня такой юмор. Мы уже столько дружим, а ты все не привыкнешь.- сказала Ольга.

- Я не думаю, что к этому правильно привыкать. Я столько раз говорила тебе, как мне неприятны подобные твои шутки и просила воздержаться от них.- сказала Мира.

- Слушай, твои проблемы с чувством юмора это не моя забота. Я пойду домой, что бы не раздражать тебя, ранимая ты наша.- раздражённо сказала Ольга и поспешно ушла.

Мире было очень грустно. Она не понимала зачем Ольга, которую она считала хорошей подругой, так поступает и находила всю эту ситуацию неправильной. Но когда заходила речь и Мира пыталась с ней это обсудить, они просто ссорились.

После этого Мирослава всегда чувствовала себя виноватой. Расстроенная и подавленная она поехала домой, опять одна. Проходя дворовую площадку, Белова случайно увидела человеческую маленькую фигуру, которая почему-то лежала на скамейке совсем одна, в столь позднее время.

Она подошла ближе и увидела, что это был мальчик лет двенадцати, прилично одетый, в светло-голубых джинсах, белой футболке и белых кроссовках, но он был ранен и почти без сознания. Алое пятно крови частично впиталось в белоснежную ткань футболки, указывая на область ранения мальчика.

- Господи! Что с тобой случилось? Не двигайся, я вызову скорую и помогу тебе.- воскликнула напуганная Мира.

- Нет! Никакой скорой! Это опасно!- достаточно твердо заявил мальчик.

- Тебе нужна помощь, иначе ты погибнешь. Не переживай, врачи помогут тебе и все будет хор...- попыталась вразумить его Мира.

- Я сказал: никакой скорой!- прохрипел мальчик, на удивление сильно сжав руку Миры.

- Хорошо, хорошо. Не переживай, я помогу тебе .- согласилась с ним Мира, но через несколько секунд он ослаб и отключился.

Мира осмотрела его и поняла, что дела были плохи. У него было ножевое ранение в брюшную полость. Органы не задеты, но обильное кровотечение очень быстро приближало его к смерти. Судя по степени пропитаности сверка ткани, в руке, кровью, Мира поняла, что он достаточно долго прижимал себе рану сам.

Девушка подложила свою сумку под его голову. Она решила, что первым делом нужно остановить кровотечение, для этого обеспечила давление на сосуды; сняв лёгкую кофточку и разорвав ее, затем одну часть она сложила в пять раз, таким образом, чтобы размер получившейся самодельной повязки превышал размер ранения, далее аккуратно свела одной рукой края раны, а другой наложила на рану повязку и вторым куском кофты перевязала поддерживая давления, не позволяя краям раны разойтись больше. Затем придавила сверху кулаком для улучшения качества жгута, так как никаких палок рядом не оказалось.

Успешно проведя все эти манипуляции Мира позвонила своему соседу и по совместительству другу детства.

- Алло, Ник приди срочно на площадку. Мне нужна твоя помощь. Нет времени объяснять.- сказала Мира, и повесив трубку убрала телефон.

Спустя несколько минут на площадку прибежал настороженный и взволнованный Ник.

- Что случилось? Кто это?- спросил он.

- Нет времени, помоги мне отнести его домой.- ответила Мира.

- Домой?! Ты с ума сошла?!- взволнованно спросил друг, но уже взял мальчика на руки и понес к дому.

- Ему нужна помощь. Он умирает.- ответила Мира.

- А как ты это объяснишь Елизавете Степановне?- спросил Ник, подходя к моему дому.

- Она уехала, ее не будет две недели.- ответила Мира заходя в дом, вместе с "гостями".

Она тут же включила свет, застелила стол специальной медицинской простыней, после чего начала рыться в аптечки, в поисках всего необходимого.

- Положи его аккуратно на стол.- попутно сказала она.

Ник все сделал, хоть и был в шоковом состоянии. Мира обработала руки, затем инструменты и принялась к оказанию помощи. Ник стоял, как вкопанный на протяжении всей операции, ни произнося ни звука.

- Положи его пожалуйста на мою кровать, только очень аккуратно.- попросила она, закончив операцию и застелив кровать.

Ник, ничего не сказав, выполнил ее просьбу, а она тем временем, подготовила необходимые растворы и установила капельницу мальчику. Ник остался с ним, а Мира быстро сходила в душ, переоделась в пижаму (белую с рисунком милого грызуна с рыбой во рту) и тапочки (сапожки белые с мышиными ушками и бантиком) потом прибралась на кухне и вернулась в комнату, отдавая ранее сделанный травяной чай Нику.

Мальчик был без сознания, но его состоянию уже ничего не угрожало. Она поправила одеяло и села в соседнее кресло рядом с взволнованным и совсем бледным другом.

- Почему ты не вызвала скорую? Кто это вообще? Что произошло?- спросил растерянный и немного раздраженный Ник.

Мира вкратце рассказала ему события своего вечера и несколько раз поблагодарила за помощь.

- Тебе не кажется все это странным?- спросил Ник.

- Кажется, но я не могла поступить по другому. Ему нужна была помощь. Он ещё ребенок и он умирал. Я не знаю почему он так категорично отнёсся к скорой, но думаю у него есть на это причины. Я понаблюдаю за ним пока он не поправиться, а дальше будет видно.- сказала Мира.

Глава 2

Ник сидел за кухонным столом, задумчиво наблюдая за тем, как Мира возится с заварником.

— Ну, как обстановка в вашем лазарете? — негромко спросил он.

— Стабильно. Сил у него пока немного, но регенерация поразительная, — ответила Мира, не отрываясь от дела.

— Это радует. Но, Мир, его бы специалистам показать… — Ник нахмурился. — Ранение серьезное, мало ли какие осложнения вылезут.

​— Об этом не может быть и речи, — Мира замерла, глядя в одну точку. — Он категорически против, а лишний стресс сейчас — это яд. Он приходил в себя несколько раз, и…

— И? — Ник подался вперед, ловя её тревожный взгляд.

— Он как маленький дикий зверь. Настороженный, ждет удара из каждого угла. Настоящий Маугли, только городской, — Мира с грустью поставила две кружки на стол. — Но странно другое: в его глазах нет страха. Там только беспросветная, тяжелая злость.

​— Дурное предчувствие у меня, — Ник заметно занервничал. — Может, всё-таки стоит заявить? Милиция разберется…

Договорить он не успел. Грохот из комнаты заставил их обоих вскочить. Штатив для капельницы с лязгом повалился на пол. Когда они вбежали, мальчик уже сидел на краю кровати, зажмурившись от головокружения.

​— Ты как? Не ушибся? — Мира бросилась к нему, на ходу проверяя швы.

— Пить… — едва слышно прохрипел он.

Ник пулей слетал за водой. Мальчик сделал несколько жадных глотков, но попытки уложить его обратно встретил молчаливым сопротивлением.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Мира, погладив его по плечу.

— Нормально. Жить буду.— отрезал он, и эта сухость в голосе ребенка пугала больше, чем ранение.

— Тебе нужен покой, ложись.

— Нет… — он на мгновение замялся, в его взгляде промелькнуло человеческое смущение. — Мне нужно… выйти. В туалет.

​— Давай я помогу тебе дойти... — предложила Белова.

— Не надо! — мальчик мгновенно оскалился, его глаза сверкнули яростью. — Я сам дойду!

— Ты и шага не сделаешь, слишком слаб... — попыталась вразумить его Мира.

Мальчик набрал в грудь воздуха для гневной тирады, но Ник вовремя вмешался:

— Я помогу ему, — сказал он, понимая, что в таком деликатном вопросе пацану проще принять руку мужчины, чем опеку девушки.

— А ты ещё кто? — Мальчик вскинул голову, в его голосе звенело неприкрытое подозрение, а взгляд остро, по-взрослому сканировал незнакомца.

— Друг и сосед Миры.— Ник подошел ближе, демонстрируя открытые ладони, но сохраняя твердость в голосе. — Зовут Никитой, для своих — Ник.

- Хорошо. Тебе поможет Ник, а я пока разогрею тебе еду и подготовлю все для перевязки.- сказала Мира и удалилась из комнаты.

- Пойдем пацан, хватайся за руку.- сказал Ник подставляя руку для опоры.

— Проваливай! Мне не нужна помощь! — Мальчик сорвался на хриплый, утробный рык, в котором сквозила яростная попытка сохранить остатки достоинства. Он смотрел на Ника как загнанный в угол львёнок, готовый вцепиться в глотку любому, кто посмеет увидеть его слабость.

— Ты едва на ногах держишься, — отрезал Ник, пресекая любые попытки к сопротивлению. — Расклад простой: либо помогаю я, либо Миру зовём, либо ходишь под себя. Лично по мне, Я, не самый худший вариант в сложившейся ситуации. Но решать тебе.- сказал Ник.

После недолгого раздумья мальчик нехотя принял помощь, тяжело навалившись на плечо Ника. Вернув его в постель, Ник молча отправился на кухню, чтобы привести Миру.

- Кушай, тебе нужны силы. Приятного аппетита.- сказала Мира, поставив кроватнный столик с тарелкой крем-супа перед мальчиком.

Пазл в мыслях Миры рассыпался на части. Глядя на то, как неторопливо ест её маленький гость, она понимала — он не знает, что такое пустой желудок. «Значит, его любят? — мелькнула мысль и тут же погасла. — Нет, детей, которых любят, не находят истекающими кровью на скамейках. Но его кормят, его тренируют… К чему же его на самом деле готовят в этой семье?»

— Ладно, Мира, мне пора. Завтра в обед заскочу проведать вас, — Ник на мгновение задержал ладонь на её плече, словно пытаясь передать часть своей уверенности. — Потом уеду на пару суток, так что буду вне зоны доступа. Но если что-то пойдет не так — звони в ту же секунду. Договорились?

— Конечно. Не волнуйся, мы справимся, — Мира тепло улыбнулась и легонько накрыла его ладонь своей в знак благодарности.

— Хочется верить, — Ник коротко кивнул и заглянул в комнату к своему вынужденному подопечному. — Бывай, малец.

— Пока, — донесся из глубины комнаты сухой и короткий ответ.

***

Мире почудилось, что её маленький «Маугли» наконец начинает оттаивать. Эта робкая надежда согревала сердце, хотя разум продолжал лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. Когда Ник ушел, дом погрузился в уютную тишину. Мира предложила мальчику составить ей компанию у телевизора, и, к её удивлению, он не стал ежиться. Они устроились на диване в гостиной, укрывшись одним мягким пледом под приключенческий дух «Пиратов Карибского моря». Комната наполнилась их смехом и шутками.

​Оказалось, что под броней из злости и колючих взглядов скрывается удивительно ласковый ребенок, который просто истосковался по теплу. Почувствовав искреннюю нежность Миры, он перестал ждать удара и окончательно расслабился. Спустя пару часов мальчик начал проигрывать в битве со сном: его голова стала медленно клониться в сторону. Мира осторожно подхватила его, устроив на своих коленях, и принялась легонько перебирать его растрепанные волосы. Вскоре, убаюканная мерцанием экрана и мирным сопением ребенка, задремала и она сама.

- Не смейте!

- Я вас уничтожу!!

- Вы пожалеете!

- Неееет!

- Сээээм!

Миру буквально вышвырнуло из сна. Сердце колотилось в горле, а сознание не сразу смогло отделить реальность от криков, разрывающих тишину гостиной. Мальчик, еще недавно мирно сопевший у неё на коленях, теперь метался в агонии кошмара. Его тело было натянуто, как струна, он лихорадочно крутил головой, продолжая выкрикивать чье-то имя.

Глава 3

— Да что же вы за изверги такие?! — сквозь рыдания выкрикнула Мира, уже не пытаясь сдерживать душащие её слезы.
Демьян полоснул её холодным взглядом, затем коротко оценил обстановку в комнате и пришел к какому-то внутреннему соглашению сам с собой.
— Ян! — коротко бросил он. Мужчина в капюшоне мгновенно отступил, освобождая путь.
Мира рванулась внутрь, но Демьян задержал её в дверях. Его пальцы стальными тисками впились в её предплечье, рывком вжимая девушку в своё тело.
— Спасай его, — прошипел он ей прямо в лицо, и от его обжигающего дыхания по коже поползла дрожь. — Но запомни: если его сердце остановится, я лично позабочусь о том, чтобы ты умирала долго и в страшных мучениях.
С этими словами он грубо толкнул её в комнату, едва не сбив с ног.
Мира метнулась к мальчику, чье лицо уже приобрело пугающий, пепельно-бледный оттенок. Каждая секунда была на счету. Притащив из кухни охапку сухих трав и аптечку, она принялась за дело.
Её движения были настолько плавными и завораживающими, что оцепенение охватило всех присутствующих. Через несколько минут агония отступила и состояние мальчика стабилизировалось.
Лишь когда прохладное полотенце легло на лоб спасенного, Мира позволила себе выдохнуть. Тишину нарушил тяжелый шаг Демьяна, направившегося к постели.
— Назад! Не смейте к нему подходить! — голос Миры дрожал от страха, но взгляд оставался непоколебимым. — Я не позволю вам его забрать. Ему нужен покой и нормальное лечение. Убирайтесь, или я немедленно звоню в милицию!
Легкая усмешка скользнула по губам. Демьяна — дерзость девушки его искренне развлекала. Однако, сделав шаг к изголовью кровати, он резко переменился в лице. Насмешливость испарилась, уступив место тяжелому, давящему оцепенению.
Он замер, прикованный взглядом к хрупкой фигуре измученного ребенка. Мира почти перестала дышать, тщетно пытаясь понять, какая внутренняя борьба бушует в душе этого человека.
— За мной! —бросил Демьян через плечо и стремительно скрылся в коридоре, заставляя своих людей мгновенно подчиниться.
Гостиная вновь наполнилась людьми, но тишина в ней стала еще тяжелее. Мира, преодолевая сковывающий страх и мучительную неопределенность, вышла вслед за мужчинами, напоследок бросив тревожный взгляд на спящего Маугли.
— Очевидно, транспортировку он сейчас не переживет. — не спрашивая, а скорее констатируя факт, произнес Демьян, глядя прямо на Мирославу.
— Это исключено! — вскинулась она, возмущенная самой мыслью о перевозке.
Демьян кивнул своим мыслям и обернулся к не менее крупному мужчине.
— Олег, пусть ребята уезжают... И... Ты тоже поезжай. Я остаюсь до рассвета. Утром будет видно.
— Уверен? — немного удивлённо, уточнил Олег.
— Да. — отрезал Демьян.
Никто не осмелился спорить. Вскоре шум моторов за окном стих, и дом погрузился в зыбкое безмолвие. Теперь о том, что всё происходящее — не кошмарный сон, напоминал лишь этот огромный, опасный человек. Его мощная фигура словно вытесняла воздух из комнаты, заполняя собой каждый угол.
Мира боялась даже вздохнуть лишний раз. Присутствие этого человека, которого она считала воплощением зла, сковывало её первобытным ужасом. Дрожь в теле не утихала, и лишь инстинкт самосохранения заставлял её лихорадочно искать выход из этой ловушки.
Демьян замер у постели мальчика. Глядя на его неподвижную фигуру, Мира поймала себя на абсурдной мысли: неужели в этом чудовище проснулось беспокойство? Но вера в его человечность таяла быстрее, чем появлялась.
Вспомнив о телефоне, оставленном на кухне, она, словно тень, проскользнула к выходу. Каждый шаг казался ей оглушительным. Дрожащими руками она схватила трубку и набрала номер — свой единственный мостик к спасению. Гудки тянулись бесконечно долго, пока, наконец, в трубке не раздался знакомый голос:
— Алло, привет, Мира...
— Ник... — только и успела выдохнуть Мира.
Фраза оборвалась на полуслове: Демьян возник за спиной как тень и резким движением вырвал аппарат из её заледеневших пальцев. Он нажал отбой, не сводя с Миры тяжелого, пронзительного взгляда. Девушку захлестнуло отчаянием — последняя ниточка, связывавшая её с безопасным миром, оборвалась.
Демьян же сохранял пугающее хладнокровие. На её глазах он вскрыл корпус, вытащил сим-карту и методично спрятал всё в карман черных джинсов. По щекам Миры потекли первые слезы. Мужчина начал медленно надвигаться на неё, сокращая расстояние до опасного минимума. Мирослава вжалась в кухонную столешницу, мечтая буквально раствориться в дереве, лишь бы не чувствовать его давящего присутствия.
— Кому ты звонила?— голос Демьяна звучал негромко, но в этой тишине Мира услышала рокот надвигающейся лавины.
Он коснулся её лица. Два пальца на подбородке — жест почти нежный, если бы не исходящая от него испепеляющая угроза. Демьян наклонился так низко, что его тьма, казалось, начала перетекать в её легкие. Он не кричал, не сжимал кулаки, но его сдержанность пугала сильнее любого удара. Это была власть хищника, который уже поймал добычу и теперь просто лениво наблюдает за её агонией.
— Дру-гу... — вытолкнула она из себя, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле.
— Не стоило..— его взгляд, глубокий и пустой, как колодец, впился в её зрачки. — Не умножай мои заботы. Моя «головная боль» обычно заканчивается чьей-то смертью. Если это повторится, я выжгу в тебе это желание навсегда. Ты меня поняла?
— Да, — выдохнула она, чувствуя, как сердце замирает в грудной клетке. Лишь когда он отступил, Мира осознала, что всё это время не дышала, а воздух в комнате снова стал пригоден для вдоха.
Взгляд Демьяна стал невыносимым — он словно пронизывал Мирославу насквозь, препарируя её душу и изучая каждую сокровенную мысль. Казалось, он ищет в ней что-то, известное лишь ему одному, но этот пугающий анализ прервал резкий, полный боли вскрик.
— НЕТ! — оглушительный вопль заставил их обоих сорваться с места и броситься в спальню.
— Что происходит? — в голосе Демьяна прорезалась несвойственная ему тревога.
— Убью! Всех порву! — захлебывался парнишка криком, выгибаясь дугой.

Глава 4

Грациозный хищник слегка прищурился, в его взгляде мелькнула тень опасного сомнения, едва уловимая, но от того еще более пугающая.
Демьян медленно опустил чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал в тишине как выстрел. Он слегка прищурился, и в глубине его зрачков мелькнуло ледяное, острое сомнение.
— Он молчал?.. — Демьян произнес это почти нежно, и этот обволакивающий бархат был страшнее любого крика. Его голос, мягкий и тягучий, словно ночной туман, проникал под кожу, создавая мучительный диссонанс с той ледяной пустотой, что сквозила в его ртутном взгляде.
В воздухе повисло осязаемое напряжение, черное и густое, как деготь в его чашке. Это сомнение в его тоне не было громким — оно было вкрадчивым, похожим на шорох когтей пантеры по мрамору. Демьян методично вытравливал из кухни остатки кислорода, заменяя его своей тяжелой, подавляющей волей.
Он словно прощупывал незримые границы её души, прекрасно понимая: в предрассветной мгле, когда реальность мешается с кошмаром, тишина никогда не бывает абсолютной. Его взгляд впивался в нее, ожидая, когда первая трещина пробежит по её фарфоровому лицу, обнажая истину.
Мира завороженно, словно в трансе, смотрела на свои изувеченные пальцы. Багровая кровь медленно выступала на месте сорванной кожи, но физическая боль была лишь бледной тенью того первобытного ужаса, что сковал её изнутри.
По щекам, оставляя влажные дорожки, снова покатились слезы — беззвучные, горькие, рожденные абсолютным бессилием. Её тело сотрясала мелкая, неуправляемая дрожь, точно она была хрупким листком, пойманным в эпицентр шторма.
Когда Демьян бесшумно поднялся из-за стола, Мира дернулась, словно от удара, едва не вскрикнув от ожидания неминуемой расправы. Но его движения были исполнены всё той же пугающей, кошачьей грации. Заметив кровь на её руках, он не проявил гнева — напротив, его действия наполнились зловещей заботой. Взяв с тумбы аптечку, он подошел вплотную, заполняя собой всё её личное пространство.
Тише, ангелочек... не дрожи так. Просто скажи мне правду. Тишина тебе не союзник. -Манера была вальяжной и ленивой, как рычание сытой пантеры, которая не сомневается, что жертва подчинится, а голос был подобен дорогому вину — терпкий, бархатный, почти ласковый, но в этой мягкости таилась непреклонная сталь.
Он взял её хрупкие, ледяные ладони в свои, и это прикосновение обожгло Миру сильнее огня. Окутанная ароматом его черного кофе и стерильным запахом антисептика, она чувствовала себя загнанным зверьком, которого хищник решил исцелить перед тем, как окончательно лишить свободы.
Демьян методично обрабатывал её раны, и каждое его движение, каждое нежное касание к её израненным пальцам было актом абсолютной власти, не допускающим ни капли лжи.
— Он... он сказал, что мне опасно знать о нём правду, — слова Миры падали в тишину, словно капли крови на снег. Она запиналась, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания собственной беззащитности. — И что он уйдёт... исчезнет из моей жизни навсегда, будто его и не было.
Мира мысленно зажмурилась, страшась реакции Демьяна. Но он ничего не ответил. Молчание было густым и непроницаемым, как ночной омут.
Методично, с пугающей аккуратностью он сложил инструменты в аптечку, закрыв её и вернув на полку. Его движения были лишены суеты, в них сквозило могильное спокойствие человека, который только что услышал именно то, что ожидал.
— Я... я бы хотела сходить в душ, — голос Миры прозвучал жалко, почти заискивающе. Она сама не заметила, как её тон стал напоминать мольбу покорного существа, заглядывающего в глаза хозяину в поисках дозволения. Ей физически необходимо было смыть с себя этот липкий ужас, которым он её окружил.
— Иди, — бросил он, и в его голосе больше не было того обволакивающего бархата. Осталось лишь безразличие хищника, потерявшего мгновенный интерес к жертве. — Я присмотрю за ним.
Он вышел из кухни, даже не обернувшись, оставив её одну в звенящей пустоте. Мира смотрела ему в спину, понимая, что его «безразличие» может быть лишь очередной маской в его сложной и жестокой игре.
Только когда за Демьяном закрылась дверь, Мира наконец позволила себе вдохнуть — глубоко, судорожно, до боли в легких. Казалось, всё это время она находилась под толщей ледяной воды, и лишь сейчас, в этой временной тишине, ей позволили всплыть на поверхность.
Прохладные струи душа не смогли до конца смыть ощущение его пальцев на своей коже, но немного уняли дрожь. Выйдя в комнату, Мира открыла старый шкаф. В который раз она мысленно поблагодарила бабушку: её детальная, почти пророческая предусмотрительность сейчас казалась единственным якорем в этом безумии.
Она выбрала легкий белый сарафан, чей чистый цвет диссонировал с мрачной аурой дома, и надела аккуратные туфельки на небольшом каблуке, украшенные трогательными лямочками-ромашками. Глядя на свое отражение, Мира видела бледную, испуганную девушку, чьи глаза все еще хранили отблеск пережитого ужаса.
Она привычным жестом коснулась груди, нащупав серебряный кулон — сердце, бережно укрытое сложенными ангельскими крыльями. Это украшение, которое она никогда не снимала, было её тайным оберегом.
— Все будет хорошо. Обязательно будет, — прошептала она самой себе, едва узнавая собственный голос.
Сжав кулон в ладони, словно черпая из него остатки мужества, она расправила плечи и направилась в комнату к мальчику, туда, где её ждал не только больной ребенок, но и тяжелый, всепроникающий взгляд Демьяна.
***
В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина. Мира и Демьян сидели друг напротив друга, разделенные кроватью больного и пропастью недосказанности. Девушка изо всех сил старалась занять себя делом: поправляла капельницу, меняла холодное полотенце на лбу мальчика, лишь бы не поднимать глаз.
Даже не глядя на него, она кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, как жидкая ртуть, проникающий в самые потаенные мысли. За эти несколько часов Демьян лишь изредка покидал комнату, чтобы отрывисто бросить пару фраз в трубку телефона.
До слуха Миры долетел лишь обрывок одного короткого разговора, но тон Демьяна — лишенный эмоций, кристально холодный и не терпящий возражений — заставил её сердце пропустить удар:
— Нет. Он останется здесь, под моим личным надзором. Вопрос закрыт, — каждое слово Демьяна звучало как финальный удар молота по наковальне.
Последовала пауза, наполненная тихим рокотом чужого голоса в трубке, на что Демьян ответил с едва уловимой, леденящей душу усмешкой:
— О, я приеду, даже не сомневайся. И поверь, у меня накопилось слишком много вопросов, на которые я намерен получить ответы...
Каждый раз его возвращение заполняло пространство аурой опасной, но великой силы.
— Вы убьете меня?— вопрос соскользнул с губ Миры прежде, чем она успела его осознать.
Девушка подняла на него взгляд, и в этой синеве больше не было детской растерянности. На Демьяна смотрела сама вечность — древняя, пугающе мудрая и наполненная странным, неуместным в этой сырости теплом, словно она уже заранее его простила.
Демьян не сводил глаз с этого призрачного создания. Девочка-альбинос казалась слепленной из лунного света и костяной пыли. Её кожа была пугающе бледной, почти прозрачной, а огромные голубые глаза сияли на лице, как два холодных сапфира. Лишь пухлые, нежно-розовые губы напоминали о том, что в ней еще теплится жизнь.
Он окрестил её ангелом и в каждом её движении видел святость безупречной жертвы.
— Я ещё не решил, — обронил Демьян с тем обезоруживающим спокойствием, от которого в жилах застывает кровь. В его интонациях не было ни капли жестокости, лишь кристальная честность человека, который стоит настолько выше закона и морали, что ложь для него — избыточная, ненужная мишура лишённая смысла.
Этот бархатный рокот, такой обыденный и в то же время жуткий, повис в воздухе, пока Демьян внимательно изучал каждую тень эмоции на лице девушки. В этом было нечто энтомологическое: так коллекционер наблюдает за трепетом крыльев редкого насекомого, пойманного под стеклянный купол его банки.
— Пожалуйста... — голос Миры надломился, рассыпавшись тонким и хрупким звоном первого льда.
Два глубоких голубых озера её глаз замерли, впившись в лицо Демьяна. Она не разрывала зрительный контакт, отчаянно и самоотверженно пытаясь отыскать хоть искру живого в его черной, изъеденной тьмой душе. Казалось, она хочет достучаться до самого дна его существа, туда, куда не проникал ни один луч света.
— Пощадите хотя бы ребенка... — выдохнула она, и в этой мольбе было столько надрыва, что воздух в комнате сгустился. — Он ведь еще совсем маленький... Он чист, он ни в чем не виноват перед вами. Я прошу Вас... — Она на мгновение замолчала, собирая остатки воли, и закончила почти шепотом, отдавая себя на заклание: — Делайте со мной что угодно. Любую вашу волю... но его... его не трогайте...
Во взгляде Демьяна отчетливо читалось: «А это становится по-настоящему интересно». В его глазах вспыхнул и запылал металл, а лицо на мгновение приняло маску надменного любопытства.
Он слегка наклонил голову, не сводя с Ангела своего ртутного взора.
— Ты не хочешь жить? — спросил он, и в этом вопросе звучало искреннее, почти детское недоумение исследователя, столкнувшегося с парадоксом. Он изучал её зрачки, пытаясь отыскать там ложь или самообман.
— Хочу... Очень хочу, — отозвалась Мира, и её голос вдруг окреп, наполнившись искренним, воодушевленным трепетом, от которого её бледная кожа будто подсветилась изнутри.
— Тогда почему ты просишь пощады для него, а не для себя? — Демьян позволил себе наглый, почти раздевающий взгляд, медленно скользя им по её фигуре в белом сарафане, словно взвешивая ценность её жизни и серьезность сделанного предложения.
— Он всего лишь ребёнок. У него впереди целая жизнь, — произнесла Мира, и её голос, мягкий и певучий, был полон такой искренней убежденности, что тишина комнаты начала казаться почти святой. Она перевела взгляд на мальчика, и в этом жесте было столько нежности, сколько Демьян не видел уже очень давно. — Я чувствую в нём свет... он заслуживает будущего. И если цена его спасения — моя жизнь, я заплачу её не раздумывая. Если выжить может только один, пусть это будет он.
Демьян слушал её, и внутри него, вопреки обычному могильному спокойствию, закипало глухое раздражение. Он не верил ей. Для него, привыкшего к корысти, лжи и звериным инстинктам выживания, её слова казались искусно сплетенной ложью, попыткой манипулировать его интересом.
Мысль о том, что этот хрупкий «Ангел» может вести с ним свою игру, чтобы спасти свою шкурку, нервировала его, вызывая зуд под кожей.
Он изучал её взглядом, и где-то на задворках сознания мелькнула темная, хищная мысль: её тело, это сочетание молочной белизны и невинности, определенно пришлось ему по вкусу.
Если она действительно лжет, если эта жертвенность — лишь маска, он найдет ей применение, от которого она содрогнется. Он выжмет из неё всё, не зная жалости, и превратит этот «свет» в прах.
Демьян поднялся с места с пугающей, почти сверхъестественной грацией — плавно и бесшумно, словно черная пантера, уходящая в тень после удачной охоты. Его шаги эхом отозвались в коридоре, когда он направился в душ, стремясь смыть это навязчивое раздражение под ледяными струями воды и решить судьбу белокурой красавицы.
Мира осталась сидеть у кровати, ставшая единственным оплотом тишины в этом мрачном доме. Она едва слышно напевала колыбельную, чей мотив был нежнее лесного шепота, и ласково поглаживала мальчика по голове, пытаясь усмирить его непослушные бурые пряди. В этом простом жесте было столько неизрасходованной любви и печали, что воздух вокруг, казалось, теплел.
— Демья-ян… — вновь, словно в забытьи, протянул ребенок.
Этот слабый, почти призрачный зов полоснул по сердцу Миры, словно ржавое лезвие. Её захлестнула ледяная, удушающая жалость к этому ребенку, чья жизнь была безжалостно принесена в жертву на алтарь чужих темных игр.
Судьба совершила свой самый жуткий и необратимый виток, бросив эту невинную душу под ноги Демьяну — человеку, чья сущность была подобна ядовитой ртути: отравляющей, скользкой и лишающей всякой надежды на спасение.
Осознание того, что хрупкое дыхание мальчика теперь целиком зависит от прихоти этого чудовища, сдавило горло, и на глаза Миры, вопреки её воле, навернулись горькие слезы бессилия.
— Мира? — голос мальчика зазвучал чище, сознание возвращалось к нему рывками, вырывая из лап бреда. — Ты… ты плачешь? Что случилось?
Он смотрел на неё снизу вверх, и в его ясном детском взгляде отразилось искреннее замешательство. Мира замерла, быстро смахнув слезу тыльной стороной ладони, стараясь сохранить для него маску спокойствия, хотя внутри неё всё кричало от несправедливости происходящего.
Глухой шум воды, доносящийся из ванной, подействовал на Миру как пощечина, мгновенно выдернув её из оцепенения. В голове воцарилась ледяная, звенящая ясность: время истекало. Она понимала, что как только Демьян выйдет из душа, клетка захлопнется навсегда.
— Тебе нужно бежать. Уходи отсюда, сейчас же! — прошептала Мира, её голос дрожал от напряжения. Она лихорадочно принялась помогать мальчику подняться, буквально вытягивая его из мягкого плена постели. — Вставай, ну же, скорее...
— Почему? Мира, что с тобой? — мальчик смотрел на неё во все глаза. Несмотря на недавний бред, он казался неожиданно окрепшим, словно близость опасности пробудила в нём скрытые резервы.
— Я уверена, что Ник успел вызвать помощь. Милиция скоро будет здесь, — она старалась говорить убедительно, хотя сама едва верила в спасение.
— Черт! — выругался мальчик, и в этом коротком слове проскользнула совсем не детская злость.
Маугли натянул футболку, которую Мира заботливо выстирала ещё в ту первую, полную кошмаров ночь; она всё ещё пахла свежестью и чистотой, так неуместно в этом проклятом месте.
Девушка действовала быстро, ведомая инстинктами, помогая ему справиться с одеждой, а затем вложила в его руки небольшую сумку с медикаментами — её последнее подношение и попытка защитить его даже на расстоянии.
— Пока, Мира. Спасибо тебе… за всё! — бросил мальчик. В его голосе смешались признательность и суровая решимость. Он легко, словно и не был ранен, выскользнул в окно и через мгновение растворился в саду.
Мира стояла у распахнутой створки, глядя в пустоту, где только что исчезла маленькая тень.
— Береги себя. — прошептала она в остывающий воздух, зная, что её слова уже не догонят беглеца.
Она осталась одна в комнате, где ещё витал запах болезни и страха, и только теперь до неё дошло: шум воды в ванной всё ещё продолжался, но это временное убежище вот-вот должно было исчезнуть. Она спасла мальчика, но сама осталась в логове чудовища.
Прошло еще минут семь — бесконечных, звенящих минут, за которые Мира успела проклясть свою смелость сотню раз. Наконец, шум воды стих. Дверь ванной открылась, и в коридор вышел Демьян.
От неожиданности и сковавшего её ужаса Мира резко обернулась; сердце подпрыгнуло к самому горлу, и с губ сорвался тихий, придушенный вскрик.
Это нервное движение, этот загнанный взгляд не могли укрыться от Демьяна. Он лишь мимолетно коснулся её лица своим ртутным взором, мгновенно считывая перемену в поведении. Не сказав ни слова, он молниеносно, с пугающей скоростью хищника, оказался в спальне, где еще недавно лежал маленький пациент.
Мира не помнила, как сорвалась с места. Не зная, куда деться от надвигающейся расплаты, она влетела в кухню и с силой провернула замок — хлипкая преграда, которая вряд ли могла остановить такого человека, как он.
Прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания, она медленно сползла по двери на пол. Паника накрывала её ледяной волной, вытесняя остатки кислорода, и в этой тишине кухни ей казалось, что стук её собственного сердца слышен даже за стеной, где Демьян только что обнаружил пустую кровать.
Не прошло и минуты, как тишину кухни нарушил едва слышный, вкрадчивый звук — дверная ручка медленно, почти лениво дернулась вниз. Хлипкий замок жалобно щелкнул, но удержал преграду.
Мира вздрогнула, словно от удара хлыстом. Лихорадочно отталкиваясь пятками от пола, она отползла от двери, не смея подняться. Её била крупная дрожь, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, пока она не уперлась спиной в холодные кухонные шкафчики.
Пути назад больше не было. Она оказалась заперта в тесном пространстве, один на один со своим страхом, в то время как за тонкой деревянной перегородкой затаился хищник, чье терпение только что подошло к концу.
Голос Демьяна, доносившийся из-за тонкого дверного полотна, был лишен даже тени человеческого гнева. В нём не было ни крика, ни угрожающих интонаций — лишь пугающее, почти смертельное спокойствие, которое выдавало в нём чудовище с абсолютным самоконтролем.
— Ты так отчаянно пыталась казаться святой... — произнес он, и каждое слово упало в тишине кухни тяжелой свинцовой каплей. — Не разочаровывай меня ещё сильнее, Ангелочек. У каждого поступка есть цена, и пришло время расплачиваться. Лучше открой дверь... Сама...
Его лицо в этот момент, напоминало посмертную маску: ни один мускул не дрогнул, а во взгляде застыла та самая надменная заинтересованность, за которой скрывалась бездонная, огненая ярость.
Это было нечеловеческое самообладание — он не ломился внутрь, он давал ей возможность самой сделать шаг навстречу своей участи, превращая каждую секунду ожидания в изощренную пытку.
Оглушительный грохот разорвал тишину — дверь, не выдержав единственного точного удара, рухнула на пол, подняв облако пыли. Демьяну понадобились доли секунды, чтобы преодолеть расстояние; он двигался с пугающей скоростью неотвратимой кары.
Прежде чем Мира успела хотя бы вдохнуть, его стальные пальцы сомкнулись на её тонкой, алебастрово-белой шее. Одним властным движением он подтянул её к себе, вынуждая подняться на носочки, а затем и вовсе лишая опоры.
Демьян впитывал её страх всем своим существом. Он чувствовал, как лихорадочно бьется жилка под его ладонью, видел, как в глубоких голубых озерах её глаз плещется чистый, незамутненный ужас.
Внутри него полыхала ярость — черная, густая, как смола, — но он удерживал её в узде с нечеловеческим усилием, не позволяя безумию затуманить разум.
— Где он? — его голос не сорвался на крик, он прозвучал тихим, вибрирующим рыком.
Демьян склонился к самому её лицу, так близко, что Мира почувствовала его обжигающее дыхание, показавшееся ей в этот миг адским жаром. Его взгляд, лишенный тепла и жалости, буквально выжигал её изнутри, требуя немедленного ответа.
— Пожалуйста... Отпустите... — в смертном ужасе взмолилась Мира. Голос её был едва слышным, прерывистым, а пальцы инстинктивно и совершенно напрасно вцепились в его запястье, пытаясь разжать эту стальную хватку.
Демьян не шелохнулся. Его лицо застыло в дюйме от её губ, и в этой близости не было страсти — только смертельная, препарирующая угроза. Его взгляд, пустой и глубокий, словно бездна, был прикован к её расширенным зрачкам.
— Даю тебе три секунды. Либо я получаю ответ, либо твоя нежная, лебединая шейка хруснет... — прошептал он. Его голос звучал вкрадчиво, почти нежно, обволакивая её сознание бархатом, от которого дрожь шла по коже. — Три...
Мира судорожно дернулась, её ладони впились в его кожу, но он оставался непоколебимым, как скала.
— Две... — убаюкивающий, гипнотический шепот отсчитывал последние мгновения её существования. Время для Демьяна словно замедлилось; он с почти научным интересом наблюдал за тем, как жизнь и надежда медленно покидают этот «ангельский» сосуд.
Он чуть усилил давление, и Мира почувствовала, что мир вокруг начинает стремительно темнеть.
— Одна...