Страж

Страж. Раздел 1

В мире временном, сущность которого — тлен,

                        Не сдавайся вещам несущественным в плен.

                       Сущим в мире считай только дух вездесущий,

                      Чуждый всяких вещественных перемен.

                                                                                               (Омар Хайям)

1

«Внутренний мир! Это что? Только лишь бесконечный океан энергии или проявление чего-то ещё, чего я не в состоянии почувствовать? Чего? Ещё какого-то одного поля? Какого? В стройной и прекрасной объединённой теории пространственных полей нет, не то чтобы места, даже щёлочки ещё для одного поля. В ней всё расставлено по своим строгим местам и разложено по энергетическим уровням. Определенно, её нельзя пересматривать. Это, просто, невозможно. Иначе развалится фундамент, на котором стоит выстроенная теория Природы Мироздания, а если фундамент придет в негодность, обрушится и всё здание. Развитие цивилизаций застопорится на десятки, сотни лет. Им придется заново переосмысливать утверждённые ими фундаментальные постулаты и строить новые теории своего развития. Нет, нет! Это невозможно, — разум Дакка пришел в волнение, таким образом выражая одну из своих эмоций, — теория пространственных полей непоколебима. Никто и ничто не в состоянии её нарушить. И если, согласно ей, все поля должны подчиняться её законам, то значит так и должно быть. А если внутренний мир населён разумом, очень могущественным разумом, для которого наш, внешний мир, всего лишь подобие прыща на нашем носителе, от которого мы стараемся поскорее избавиться, а порой, просто и не замечаем? Что если наш внешний мир остался ими незамеченным и потому мы существуем? Ведь на чём-то же основывается легенда об одной из исчезнувших галактических цивилизаций, о неких зоррах, якобы периодически приходящих к нам из внутреннего мира. Но тогда внутренний мир знает о нас и регулярно контролируя, таким образом пытается не допустить нашего нагноения — уничтожения цивилизациями друг друга? Возможно! А может это, всего лишь, одна из цивилизаций неисследованной нами части галактики или вовсе из другой? Но зачем тогда они приходят сюда? Просто посмотреть на нас. Нет, всё же легенда, что зорры приходят из внутреннего мира, больше подходит для всех странностей нашего мира».

Продолжал размышлять пространственный страж Дакк, только что вернувшийся из своей депортации и едва оказавшись в своём кресле сферы станции пространственного контроля или проще, станции зонта, как его разум тут же покинул свой носитель, который остался лежать в кресле и выскользнул из сферы наружу, в безбрежный пространственный океан, чтобы омыть им свой истосковавшийся по нему разум и предаться размышлениям о ВЕЧНОСТИ.

Дакк, как и все другие стражи элитного клана, прекрасно чувствовал мощные энергетические нити, которые пронизывали пространство во всех направлениях, в местах своего пересечения сплетаясь в узлы и образуя бескрайнюю пространственную энергетическую сеть. Но вместе с тем, он так же чувствовал и те нити, которые пространственным веером шли от узла к узлу. Эти нити были настолько тонки и слабы, что едва чувствовались его психотронным полем, но вместе с тем их было столь много, что в районе узла, они, практически, сливались воедино, образуя, своего рода, энергетическое полотно. Что это были за нити и какова была их роль в пространственной энергетической сети ему было совершенно непонятно.

Но Дакк никогда не слышал ни от одного из других стражей, чтобы кто-то из них тоже чувствовал эти нити и потому, не зная, как к этому могут отнестись зевсы, главенствующая раса его галактики, всячески скрывал эту особенность своего психотронного поля.

Он не знал, имели ли эти, едва ощущаемые нити, какое-то отношение к энергии внутреннего мира, но когда он находился здесь, вне галактики, их энергетика была настолько мощна, что её вполне хватало, чтобы питать и его носитель и его разум, делая их мощнее и чувствительнее и Дакк, практически, никогда не задумывался о пище, лишь иногда употребляя её, чтобы не вызвать подозрений. В галактике их энергетика была значительно слабее, будто галактика, каким-то образом, являлась экраном для неё и потому он, практически, не чувствовал эти энергетические нити и ему, поневоле, приходилось достаточно активно питаться, так как мощное психотронное поле его разума потребляло большое количество энергии.

Разум Дакка направил своё внимание в сторону своей галактики Зевс: она находилась, сравнительно, недалеко от станции зонта, по сравнению с другими галактиками и потому отлично чувствовалась её завораживающая мощь, которая притягивала и заставляла трепетать его чувствительное психотронное поле. Здесь, в полном безмолвии, вне галактики, он чувствовал её совершенно иначе, чем когда находился внутри. Здесь она ему казалась разумным организмом, несущим в себе ещё непонятый им, загадочный и таинственный интеллект.

«А почему бы и нет? — разум Дакка перешел в другое волнение, которое могло бы означать дёргание плечами. — Вдруг галактики и в самом деле обладают интеллектом, настолько мощнее нашего, что мы для них лишь примитивы, с которыми и общаться-то зазорно? А может мы слишком малы для них, сродни атомам для нас и они нас, просто, не замечают? А может быть это вовсе не их разум, а некое отражение разума, населяющего их? Своего рода сигнал расам других галактик, могущих чувствовать и понимать его: я заселена разумными существами, имейте это ввиду. По крайней мере, — по разуму Дакка прошла волна, — относительно моей галактики и двух ближайших галактик можно с достаточной уверенностью предположить, что они несут в себе разумные организмы. Другие же галактики пока очень далеки, чтобы о них можно было судить подобным образом. Чепуха какая-то», — разум Дакка забурлил, этим своим действием выражая подобие усмешки на лице человека.

Страж. Раздел 2

2

Галактический Регат проходил в большом зале Ассамблей на Ризе. Председательствовал огромных размеров, совершенно седой, вест Б"Ренн. Накопившиеся со времени прошлой Ассамблеи Регата вопросы взаимоотношений галактических рас были утрясены, решены или отклонены и остался последний вопрос, но самый важный, от решения которого, возможно, будет зависеть дальнейшая жизнь всех цивилизаций галактики Зевс.

Б"Ренн очень долго размышлял над этим вопросом, пытаясь взвесить его важность и актуальность, пытаясь определиться: стоит ли его рассматривать на Ассамблее Регата или будет достаточно лишь его Совета. Но в конце концов, ни к чему не придя, он всё же решил вынести его на Ассамблею.

***

По прошествии почти полутора тысячелетий с начала великого объединения двух рас галактики землян и вестов в единую расу зевсов, чистых представителей изначальных рас уже, почти, не осталось. Если они где ещё и сохранились, то только лишь на нескольких самых дальних полузаброшенных колониях, где ещё не было портаторов, а добираться до них на обветшалых космических кораблях у зевсов желания не было, да на исконных планетах землян и вестов, Земле и Весте, среди, так называемых, хранителей традиций.

Объединиться землян и вестов заставила угроза быть уничтоженными огромным блуждающим пространственным полем континуума, неизвестно, как оказавшемся вблизи Солнечной системы.

Поле, коснувшись окраин Солнечной системы, вырвало огромную массу астероидов из пояса Койпера, заставив их сойти со своих орбит и направиться к Солнцу по одной из самых густонаселенных трасс внутреннего космоса Солнечной системы, круша и сметая всё на своем пути. Огромный рой камней и обломков несся к Земле. На планете началась паника, все хотели покинуть Землю. Цены на билеты до колоний достигли астрономических сумм, но это не останавливало землян. За несколько десятков лет в колонии мигрировали около двух миллиардов жителей Солнечной системы.

Но Земле повезло. Хотя путь каменного роя пролегал на достаточном расстоянии от Юпитера, но все же поля тяготения огромной планеты оказалось достаточно, чтобы внести коррекцию в его путь. Каменный рой разделился на два рукава: один из них попал в Марс, второй — в Меркурий. Один из городов под куполом на Марсе перестал существовать, унеся с собой более сорока тысяч жителей. Меркурий же подвергся такой нещадной бомбардировке, что казалось он должен был сойти с орбиты. Но к счастью всё обошлось. Земле тоже досталось. Около тридцати лет её небо расцвечивалось таким обилием метеоритов, что порой их было больше, чем звезд. Многие из них достигали и поверхности планеты. К сожалению, были многочисленные жертвы. На Земле в моду вошли прочные статитовые каски и наплечники, без которых на улице никто не решался появляться. Но в конце концов камнепад прекратился и земляне вздохнули свободно.

Между тем, поле континуума, покинув пределы Солнечной системы, направилось в сторону системы Кронны. Хотя до неё оно шло бы более десяти тысяч лет и было совсем неясно, попало бы ли оно вообще к вестам, но они всполошились. Начались лихорадочные исследования в области пространственных аномальных полей. Одним вестам эта проблема оказалась не по силам и они обратились за помощью к землянам. Началось новое единение двух космических цивилизаций, которое, в конце концов, завершилось созданием новой расы в галактике — расы зевсов, производной от землян и вестов, а галактика получила название — Зевс.

Поле континуума по пути к вестам вдруг исчезло: толи оно, каким-то образом изменив свой путь, решила поискать себе другую жертвенную цивилизацию; толи оказалось захвачено какой-то из звёзд, осталось невыясненным. Вспыхнувший было процесс возрождения былых цивилизаций быстро заглох, так как процесс единения уже достаточно глубоко проник по все сферы жизнедеятельности материнских цивилизации и стал необратимым.

Зевсы впитали в себя самые лучшие черты и способности своих народов: от землян — острый ум, находчивость, изворотливость; от вестов — способность к телепатии, защите своей информации, рассудительность.

Затем были открыты портаторные перемещения и у зевсов появилась возможность для обследования более дальних районов галактики. В одной из планетных систем они встретились с дворами: цивилизацией, стоящей на достаточно низкой ступени галактического развития, по сравнению с ними, конечно. Наивысшими достижениями дворов были: десяток космических станций вокруг своей планеты Двор; сорокаметровый орбитальный оптический телескоп, с помощью которого они уже около полутора сотен лет пытались найти братьев по разуму, надеясь разглядеть около какой-либо из звёзд заселенную планету; и горы ядерного оружия, с помощью которого народы планеты держали друг друга в постоянном страхе.

Зевсы ненавязчиво предложили дворам избавиться от смертоносного для себя оружия, но их призыв не возымел успеха. И тогда, опасаясь, что, в конце концов, дворы могут уничтожить  народы, населяющие планету, применив ядерное оружие, зевсы нанесли несколько точечных ударов полями-нейтрализаторами ядерных процессов, по самым крупным складам оружия на Двор, пригрозив дворам, что если они сами не уничтожат остальное ядерное оружие, то они никогда не смогут выбраться за пределы своей звёздной системы.

Возмущению дворов не было предела. Они угрожали зевсам построить космический корабль, напичкать его ядерными бомбами и направив в сторону одной из планет зевсов, уничтожить её. В ответ, зевсы доставили к Двор свёртыватель пространства и продемонстрировав его работу, охладили пыл дворов, пообещав, что если они выполнят их условия и уничтожат свои ядерные арсеналы, построить портаторы и на их планете. Пошумев ещё некоторое время, дворы приняли условия зевсов.

Затем были сарматы. Если дворов было несколько миллиардов, то сармат всего несколько десятков миллионов. Жили они совсем недалеко от дворов, не имея ни космических кораблей, ни оружия, но зато владея загадочным психотронным полем. Собственно, от них зевсы и узнали, что это такое и что такое поле есть, и у вестов, и у некоторых зевсов, только значительно слабее.

Страж. Раздел 3

3

Разум Дакка бросил всю мощь своего поля вперед, пытаясь отгородиться от силы, тянущей его к себе, но её носитель оказался достаточно быстр: он успел обойти защиту стража и потянул к себе ещё сильнее. Тогда разум Дакка метнул своё поле по сторонам, рассредоточивая его перед собой по всей ширине канала перемещений, стараясь полностью перекрыть канал, чтобы, хотя бы на мгновение, отгородиться от цепких объятий чужого поля. Разум Дакка обожгло, будто он попал в какое-то раскаленное жерло, но в то же время он почувствовал, как оборвалась невидимая нить, связывающая его и хозяина силы и его отбросило назад. Тиски чужой силы разжались, чувство канала исчезло, будто разум провалился в ничто. Ошарашенный своим новым, не менее тревожащим положением, разум Дакка метнулся в сторону. Кругом была непонятная пустота. Разум Дакка прометнулся по сторонам — бескрайнее пространство безмолвия окружало его со всех сторон.

«Пространственные силы! Где я? — заволновался разум Дакка, — неужели провалился в какую-то пространственную яму? Почему я не чувствую станцию узла? Я ведь был где-то рядом с выходом из канала. Куда меня забросило и где канал? А если это нечто?»

Во время бессчётных часов дежурства на станции зонта, разум Дакка, покидая свой носитель, парил позади зонта в безмолвном пространстве, неощутимо для систем контроля, опьянённый зовом его свободы, впитывая в себя энергию пространства. Но как бы он ни увлекался, он всегда чувствовал массу станции, энергетические нити зонта, либо энергию катера, выполняющего регламентные работы и знал, что сможет вернуться в любое мгновение. Сейчас же была полная неопределенность, он не чувствовал поблизости никаких ни масс, ни полей. Ориентира не было. Вокруг была зловещая пустота. Он мог бесконечно долго находиться в пространстве, потому что энергии, пронизывающей его, ему вполне хватало для существования. Пугала сейчас неопределённость: он не чувствовал то, что чувствовал всегда, как бы далеко от них не находился — не чувствовал галактик. Сейчас их нигде не было.

«Спокойно! — попытался разум Дакка успокоить себя. — Это всего лишь последствия пребывания в канале перемещения: я пресытился его энергией и она сейчас экранирует меня от внешней среды. Я ведь впервые шёл по каналу без своего носителя и не представлял, какие ощущения меня ожидают. Вероятно, я излишне часто соприкасался со стенками канала и от того впитал излишне большое количество его энергии. Впредь буду более аккуратен. Возможно, что сейчас я на станции узла, просто этого пока не чувствую. Нужно попытаться избавиться от лишней энергии и мои способности чувствовать пространство полностью восстановятся».

Разум Дакка вихрем закружился на месте, затем сорвавшись, заметался по сторонам и действительно, теперь пространство уже не было пустым, оно чувствовалось, будто он и в самом деле до сих пор находился в какой-то энергетической оболочке и теперь выбирался из нее. Ему стало понятно, что он находится не на станции узла, это было пространство, но и этого разуму было достаточно, его чувства восстанавливались.

Разум Дакка заволновался от восторга и тут же почувствовал, как что-то активно нарушало энергетику окружающего его пространства. Он до предела раскинул своё поле по сторонам: отчетливо почувствовалась приближающаяся большая масса. Разум напрягся, пытаясь сопоставить массу с чем-то ему известным.

«Больше похожа на боевую станцию, — решил он, проанализировав массу. — Куда она направляется? Может мне повезет: вдруг она идет к станции узла? Крет, уж точно, не догадается меня искать в ней. Только бы успеть зацепиться. Интересно, что произошло? Почему я оказался не на станции узла, а в пространстве? Портатор дал сбой? А если причина всё та же — нечто и поэтому терминал неправильно вычислил точку выхода? Куда меня выбросил канал перемещения? Какую станцию я чувствую: узла или боевую? А может это вовсе не боевая станция, а станция узла и двигаюсь я, а не она, просто я ещё не в полной мере восстановился? Однако, нужно поторопиться, масса уже рядом», — разум Дакка метнулся в сторону приближающегося объекта.

Масса шла, сравнительно, неторопливо — это обнадёживало. Боясь её потерять, разум, несколько опрометчиво, подошёл очень близко к ней и она, захватив его, потянула к себе, заволновала, начала крутить и сворачивать.

«Поля защиты, — мелькнула у разума Дакка запоздалая догадка. — Ну и мощь. Разорвёт».

Он попытался метнуться прочь и отдалиться от массы, но уже было поздно, она, плотно окружила его своим защитным полем и потащила за собой. Защитное поле разума Дакка было на пределе, в его информационном поле начинала доминировать тревога.

Но разуму повезло: защита, вдруг, будто расступилась и пришедший извне луч связи прошёл совсем рядом с ним, едва не задев и вступил в контакт с массой. Не раздумывая, разум Дакка нырнул в луч и слившись с его информационным потоком, скользнул внутрь массы и уже через мгновение оказался среди огромного информационного поля. Стараясь не нарушать его состояния, разум осторожно скользил в нём, пытаясь понять, чему оно принадлежит. Оно оказалось ему совершенно не знакомо. Это было не информационное поле боевых станций, находящихся в пространстве узла — его он хорошо знал, так как первые свои годы, будучи стражем, дежурил на одной из них; не могло оно принадлежать и станции узла, его структурную организацию он изучил, находясь в депортации.

Незнакомое информационное поле находилось в постоянном волнении, то разливаясь будто море, будто пытаясь заполнить собой всё доступное хранилище и разуму Дакка едва оставалось место, то суживаясь до размеров лужи. Повсюду были расставлены защитные ловушки, заставляя быть предельно осторожным, чтобы не влезть в какую-либо из них. Где-то в стороне чувствовались ещё несколько мечущихся информационных полей, но гораздо меньших размеров — это, явно, были люди.

«Что они так мечутся? Что-то их, явно, беспокоит?» — мелькнули у разума Дакка мысли озабоченности.

Страж. Раздел 4

4

Атуа, уже направившись к выходу из зала портации, вдруг, почувствовал психотронное поле стража. Оно стремительно приближалось. Явно, оно шло по каналу перемещения. Его мозг кольнула неприятная мысль — страж всё же вычислил его. Значит не помог офицер заградительного отряда, прибывший на станцию зонта с экспертной миссией, которому без труда удалось внушить, что возникшая проблема исправима, если только приложить некоторые усилия и офицер, возомнив себя героем-спасителем, взялся за её устранение, но видимо страж смог разобраться в сложившейся ситуации и оказался ему подчиниться.

«Конечно жаль, что второй страж ушёл со станции,  — замелькали у Атуа мысли досады. — Если бы они оба остались там, мне сейчас не пришлось бы рисковать. Вообще-то, какая разница, — усмешка тронула губы Атуа, — на какой станции будет лежать мёртвый носитель второго стража».

Атуа вернулся к зоне портации, вошел в контакт с полем стража и осторожно потянул его к себе — оно поддалось, но он тут же почувствовал, что страж усилил свою защиту. Атуа постарался найти брешь в его защите. Это ему удалось — брешь оказалась около самой стенки канала, видимо страж опасался контактировать с ней. Воспрянув, Атуа метнул всю мощь своего поля в брешь и обойдя защиту стража, рванул его к себе и…

Он вдруг почувствовал пустоту в объятиях своего поля. Думая, что промахнулся, Атуа раскинул своё поле по каналу перемещения, но оно вдруг отскочило назад, будто мяч от стены — перед ним была защита чудовищной мощности. Но Атуа не собирался сдаваться. Стиснув зубы, он собрал своё поле в лезвие бритвы и опять метнув его в канал перемещений, полосонул им защиту, намереваясь расколоть её, чтобы проникнуть в образовавшуюся брешь и завладеть разумом стража, но защита не поддалась. Потеряв самообладание, Атуа вскипел и принялся без разбора полосовать бритвой своего поля защиту стража. Но тщетно, брешь в ней не появлялась.

«Хайра!» — невольно мысленно выругался Атуа.

Он выдернул свое поле из канала и бросившись к терминалу контроля за каналом перемещения, проник в его информационное поле, надеясь как-то расширить канал, чтобы таким образом обойти защиту стража, но терминал не выполнил его требование, более того, он стремительно терял контроль над каналом. Атуа не понимал, что происходит. Канал, буквально, таял.

Хотя портальные перемещения галактик зевсов и гротов были весьма похожи, но терминалы разнились значительно и Атуа, еще не достаточно изучивший терминалы зевсов, сейчас был не в состоянии определить причину потери канала.

Мысленно опять выругавшись, он вышел из терминала и снова сконцентрировав своё поле в лезвие бритвы, метнул его в канал, но его тут же охватил приступ бешенства, канала, как единого целого, не было — он был разорван.

Атуа бросил своё поле в разрыв, разбрасывая его по сторонам, попытался найти хотя бы признаки поля стража, но ни его поля, ни признаков, указывающих направление его исчезновения, нигде не было. Поле стража исчезло бесследно.

Вдруг что-то чёрное коснулось ног Атуа, заставив его вздрогнуть и отпрыгнуть назад. Он опустил взгляд — перед ним, в зоне портации, лежал неподвижный носитель стража. Атуа мгновенно метнул свое поле в его мозг — он оказался пуст, присутствовали лишь примитивные инстинкты.

Вздыбив руки над головой, Атуа взвыл диким зверем.

Опустив руки, Атуа стоял, уставившись в опустошенный носитель, но вдруг бросился к нему и пе­ревернул его на спину: глаза стража были прикрыты, но через не плотно прикрытые веки было видно, что их взгляд вполне осмысленен, но его грудь была неподвижна, показы­вая, что он не дышал, не ощущалось и его биополя, хотя Атуа чувствовал какие-то непонятные энергетические токи, скользившие внутри носителя стража. Видимо, носитель был ещё жив.

«А что если… — Атуа провёл рукой по своему лицу. — Тогда я стану стражем, получу доступ к контролю за пространством. Стоп! — он резким взмахом опустил руку. — А что это мне даст? Станция зонта, скорее всего, уже захвачена и теперь её судьбу, как с одной стороны, так и с другой решать уже будут не стражи, — он сделал шаг назад и окинул долгим взглядом неподвижный носитель. — Но ведь он был не сарматом, я это отлично чувствовал. Сарматы не обладают таким мощным психотронным полем. Тогда кто он — зенн? Но даже для зенна такое поле чересчур. Чтобы разорвать канал перемещений нужна чудовищная мощность Даже я, лучший из лучших гротов, был не в состоянии пробить его защиту. Неужели в галактике зевсов есть еще какая-то раса? Кто они? Если я окажусь в его теле, то наверное смогу это узнать. А что если встречусь с его разумом? — Атуа потёр лоб и шагнул к телу стража. — Ведь он сейчас, определенно, ищет для себя другой носитель. А о том, что остался в живых один страж из захваченной гротами станции зонта, через несколько дней будет знать вся галактика. И его разум в том числе. Найти меня не представит труда, все стреонщики по пятам будут ходить. Нет! — Атуа покрутил головой. — Это чересчур рискованно. Но и оставлять разум стража, в каком бы он носителе не обосновался, тоже нельзя. Он слишком много знает обо мне, знает мое поле и если эта информация станет известна зевсам, они достаточно быстро найдут меня. Неизвестно, сколько мне ещё предстоит прожить среди них и такой риск недопустим. К тому, же разум стража может быть будет пытаться искать свой носитель и если удастся мне подержать его носитель под контролем, то определенно можно будет понять, в кого он переместился».

Стиснув зубы, Атуа пнул ногой опустошенный носитель стража и начал шарить по остаткам информационного поля оператора канала перемещения, носитель которого он занял. Разбираться при внедрении времени не было и потому, Атуа уничтожал информацию оператора без разбора, какая подвернётся, лишь бы поскорей разместиться своему разуму. Но всё же информации осталось еще, достаточно, много.

Вскоре он узнал, что операторы каналов перемещений станции узла могли напрямую обращаться к командиру станции и непосредственно докладывать ему о всех нарушениях работы канала перемещения. Это было большой удачей. Атуа был уверен, что страж, если уже не переместился в кого-то из персонала станции, или в кого-то из членов экипажа, одного из снующих вокруг станции, кораблей, так как он был уверен, что канал был разорван не так недалеко от станции, то вот-вот должен это сделать.

Страж. Раздел 5

5

Дакк дернулся и открыл глаза. Ошалело покрутив головой , он понял, что сидя в кресле и размышляя, незаметно задремал. Достав сканер связи, он посмотрел на время — проспал он всего около двадцати минут. Значит ещё какое-то время до вахты у него было, но куда нужно было идти, он не представлял.

«Может связаться с Зуллом и потерроризировать его ещё раз, — мелькнула у него мысль, но он тут же отогнал её. — Терпение реаниматора может лопнуть и он, непременно, доложит капитану о моем состоянии и тогда уж от психоанализа отвертеться, точно, не удастся. Поле землянина, не поле сармата, надежно, навряд ли, спрячешься. Значит нужно искать другой выход. Какой? Проклятая неопределенность, — Дакк сжал голову руками. — Остается одно: ещё раз полазить по информационным полям корабля и попытаться найти его план».

— Марк! Ты спишь, что ли?

Громкий голос заставил Дакка вздрогнуть. Он опустил руки и поднял голову — с экрана терминала на него смотрело удивленное незнакомое лицо сармата в точно такой же, как и он, куртке офицера.

— Что? — Дакк, вопросительно взмахнул подбородком, одновременно пытаясь вспомнить, кто есть, этот офицер. Но это никак не удавалось.

— Очнись! — перед лицом офицера появилась его рука с хронометром. — У нас остался час. Сегодня ты нас угощаешь. Хочешь отвертеться. Не удастся, — он покрутил головой.

— Не хочу я ни от чего отверчиваться, — скорчив недоуменную мину, Дакк поднялся. — Я очень рад! — он пожал плечами, тщетно пытаясь вспомнить имя офицера.

— Так что же! — рука с хронометром исчезла. — Мы уже пять минут ждем тебя в коридоре, как истуканы. Твоя дверь молчит, как рыба. Что с ней?

— Не знаю! — Дакк дернул плечами.

— Тогда выметайся!

— Иду! — глубоко и шумно вздохнув, Дакк, сконцентрировал поле в защиту и направился к двери.

Едва переступив порог своей каюты, он замер: перед ним стояли два молодых офицера — сармата. Их поля металось по всей ширине коридора, лижа стены и двери. Один из офицеров, чуть выше ростом, со светлым ежиком волос, с глубокопосаженными глазами, мягкими, приятными чертами лица, определенно, имеющий большой успех у девушек, широко улыбался, что-то говоря второму, темноволосому сармату, который почему-то смотрел в пол, изредка кивая головой. Его лицо, как Дакк не пытался, рассмотреть не удавалось. Но вот он поднял голову и посмотрел на Дакка. У Дакка перехватило дыхание, он сделал невольный шаг назад — это был зенн. Он был, совершенно, ему незнаком.

Хотя раса зеннов в галактике насчитывала всего несколько десятков тысяч человек, но из-за своей разобщенности, зенны одной планетной системы, практически, не знали зеннов другой.

Дакк напрягся, ожидая бурной реакции офицера-зенна, но тот лишь молча смотрел на него своими глубокопосаженными тёмными глазами. Наконец Дакк понял — офицер, как и он, скрывал свою принадлежность к другой расе. Это несколько успокоило его и выдавив из себя улыбку, Дакк шагнул к офицерам.

— Ну и кретин же ты, Марк, — улыбающийся офицер шагнул к Дакку, вытянув правую руку в его сторону. — У меня и Скинна уже животы приросли к позвоночникам. Специально не стали есть, думаем, сейчас оттянемся до упора. Но куда тут, полный облом. Не думал, что ты способен так кинуть нас. Наверное и дверь потому заблокировал.

— Брось нести чепуху, — Дакк махнул рукой, не коснувшись протянутой руки офицера. — Я не отказываюсь от своих обещаний и уж тем более, кидать вас, я не собирался.

Лицо офицера исказилось гримасой полнейшего недоумения, опустив руку и подняв плечи, он повернулся ко второму офицеру.

— Скинн, с ним, определенно, что-то произошло. Он, явно, сегодня ненормальный.

— Оставь его Кешш. Он просто не выспался. От него сегодня толку не будет. Пошли. Опоздаем на дежурство — сгнием на регламенте, — Скинн кивнул головой в сторону уходящего вдаль коридора и повернувшись, быстро зашагал по нему.

Кешш перевел взгляд на Дакка, его лицо сделалось серьезным.

— Марк, ты сегодня неузнаваем. Что-то, действительно, произошло?

— В некотором роде, — Дакк кивнул головой в сторону уходящего Скинна. — Он решил избавиться от нас?

— Он прав, нужно поторопиться, — Кешш взял Дакка за локоть и потянул за собой. — Что произошло?

— Черте, как и сказать… — Дакк на мгновение умолк, удивившись механически произнесенному слову, которое он прежде иногда слышал от зевсов, но его значения совершенно не понимал. —  Я шёл и вдруг потерял сознание и оказался на полу, — он попытался изобразить на лице виноватую улыбку. — И это произошло, практически, на глазах у капитана.

Кешш резко остановился. Дакк, не ожидая этого, сделал ещё несколько шагов, прежде чем тоже остановился. Кешш оказался у него за спиной и Дакку пришлось развернулся.

— Не понял, — Кешш покрутил головой и в его глубоко посаженных глазах Дакк заметил искру испуга. — Что произошло?

— Я шёл и вдруг потерял сознание, — Дакк дернул плечами. — Я и сам ничего не понял. Очнулся — надо мной стоит капитан. Я, честно признаться, в первый момент растерялся. Он вызвал Зулла. К счастью, я быстро пришел в себя и его помощь не понадобилась, но пришлось раскрыться. Теперь я в растерянности, что будет дальше?

— И что же ты раскрыл? — Кешш продолжил путь.

— Что тайно занимаюсь тренингами своего психотронного поля, — Дакк подождал, пока Кешш поравняется с ним и пошёл рядом, внимательно следя за тем, чтобы офицер шел чуть впереди, показывая дорогу. — У меня другого выхода не было. Зулл настаивал на обследовании.

— Ну и что?

— Об этом бы уже знал весь экипаж, но Зулл обещал не распространяться.

— Ну и что? — Кешш потряс перед собой правой рукой. — Что в этом страшного?

— Надо мной все будут подшучивать — я ведь чистый землянин. Все знают, что моя семья против смешивания рас и не одобряет приобретение каких-то навыков, не свойственных землянам.

Страж. Раздел 6

6

Материализовавшись, Атуа, категорично отказавшись от помощи бросившихся к нему реаниматоров, вышел из зала портации и медленно пошел по длинному живописному коридору на ходу пытаясь найти нужную информацию в обширном информационном поле Халла, сопоставляя её с окружающей обстановкой, так как он впервые, за три года нахождения среди зевсов, попал в их галактику, одновременно, пристально наблюдая за идущими в обе стороны людьми. Их было совсем немного, что тревожило, но на него никто не обращал внимания и это несколько успокаивало. Пользоваться своим психотронным полем Атуа не решался, трансформировав его в поле зевса и потому надеялся лишь на удачу. Наконец нужная информация нашлась: он находился в портаторном центре столицы галактики зевсов Ригане на Ризе. Видимо зона портации к станции узла располагалась далеко и обособленно от остальных зон портации, так как по мере его движения по коридору народу становилось всё больше и больше и когда он подошел к выходу из здания центра, то уже находился в плотном людском потоке, что его несколько озадачило, так как он никак не ожидал, что так много зевсов пользуются каналами перемещения.

Оказавшись на улице, он вышел из людского потока и остановился, водя рукой по лбу, пытаясь определиться, что ему делать дальше.

— Вам плохо, господин Халл?

Хотя голос прозвучал негромко, но он заставил Атуа заметно вздрогнуть. Он опустил руку и резко оглянулся: позади него стоял невысокий, светловолосый плотный мужчина, средних лет, со сдвинутыми густыми бровями, но с добрым взглядом больших серых глаз.

— Нет! — голова Атуа дернулась, собираясь качнуться в сторону, но тут же замерла. — Немного. Я попал в небольшую дорожную аварию и ещё не совсем пришел в себя.

Вихрь противоречивых мыслей, мгновенно пронесшихся в его информационном поле, привел Атуа к выводу, что лучше всего сказать правду. Одновременно, лихорадочно перебирая образы в информационном поле Халла, он пытался среди них найти интересующегося им мужчину, но он не находился. Атуа напрягся, ожидая неприятной развязки.

— Дорожную аварию?  — лицо мужчины вытянулось в удивленной мине. — Это событие. — Он покрутил головой. — Но я ничего не слышал об этом.

— Это произошло очень далеко отсюда, на станции узла, — едва разжимая зубы выдавил из себя Халл.

— На станции узла? — лицо мужчины сделалось строгим. — Это плохо. Вам чем-то помочь, господин Халл?

— Нет. — Атуа медленно покрутил головой. — Я вполне справлюсь сам.

Отвернувшись, он быстро зашагал в сторону стоявших поодаль авто. Как только он вплотную подошел к одному из них, его дверь сама открылась. Не раздумывая, Атуа нырнул в транспортное средство.

— Отель "Меч Ориона", — произнес он, неизвестно откуда появившуюся у него фразу, оказавшись на заднем сиденье авто.

С легким шелестом дверь авто закрылась и плавно набирая скорость, он помчался по улицам галактической столицы зевсов.

Крутя головой, Атуа с тревожным интересом наблюдал за жизнью враждебного города, благо окна авто были немного затенены и он надеялся, что его никто не видит. Насколько Атуа понимал, было начало дня и улицы Риганы не были заполнены, ни людьми, ни транспортом и потому авто двигался достаточно быстро. Освещенный лучами своей восходящей звезды, город сверкал и переливался. Он был красив, чем-то напоминая столицу его родной планеты. Чужое сердце неожиданно защемило, Атуа вдруг захотелось выйти из авто и пройтись пешком. Шумно вздохнув, он подавил невольное желание и поднял голову — вверху не было видно ни единого летательного аппарата. Скорчив мину удивления, он хмыкнул — улицы его города, буквально, кишели летательными аппаратами всевозможных конструкций.

— Отель "Меч Ориона", — громкий металлический голос вернул Атуа в действительность.

Атуа опустил голову и понял, что авто уже стоит. Повернув голову к двери, он уставился в неё, ожидая, что она так же откроется, как и при посадке, но время шло, а дверь оставалась неподвижной.

«Что-то не так!» — мелькнуло у него в голове, он толкнул дверь.

— Выход заблокирован, — раздался тот же металлический голос. — Вы не оплатили проезд.

«Хайра!» — сердце носителя Атуа сжалось.

Когда он находился в носителе Крета, карточка личности у него была, но за три года жизни среди зевсов он платил лишь за еду и гостиницу, да и то, когда находился на станции узла. Последний год, на станции зонта он вообще ею не пользовался и сейчас даже не представлял, где она может быть. Наверняка, такая карточка есть и у Халла, но где она.

Атуа принялся лихорадочно лазить по карманам костюма и достав из одного из них целых три разноцветных карточки личности: серую, золотистую и розовую, тупо уставился на них, так как карточки идентификации на станции зонта, какие ему удалось видеть, были темно-синего цвета.

Громкий стук рядом с головой заставил его оторвать взгляд от карточек и поднять голову — рядом с авто стоял мужчина в бело-черной одежде и стучал согнутым пальцем в стекло. Кто носил подобную одежду в галактике зевсов Атуа не знал, но она ясно указывала на принадлежность мужчины к какой-то государственной службе. Ему стало понятно — он попал в неприятную историю. Атуа бросил взгляд по сторонам, за спиной мужчины стояло белое авто с широкой синей полосой на боку, рядом с которым стоял ещё один мужчина в такой же бело-черной одежде, держа руку на поясе. Это, явно, были какие-то стражи порядка. Чуть поодаль стояло несколько человек, повернув головы в сторону авто с Атуа.

Ни о какой психотронной атаке нечего было и думать. Но все же, сконцентрировав своё поле до предела, Атуа перевел взгляд на стража порядка рядом с авто и приподнял все свои карточки, чтобы они были видны стражу, но, видимо, страж через затененное стекло был не в состоянии понять, что делает находящейся в салоне человек и потому продолжал стучать согнутым пальцем в стекло. Не зная что делать, Атуа согнул указательный палец левой руки и несколько раз стукнул им в тоже место стекла, куда стучал страж порядка. Рука стража порядка замерла, затем метнулась вниз и дверь авто, рядом с Атуа распахнулась, но едва он дернулся, чтобы выйти, как проем двери потемнел и перед лицом Атуа оказалось человеческое лицо. Губы на лице шевельнулись.

Страж. Раздел 7

7

Дакк метнул психотронное поле по нейронным полям своего носителя, активируя их. Темнота ушла, вспыхнувший свет вернул его в реальность. Он встрепенулся и опершись на руки, попытался вскочить, но острая боль в левых плече и ноге отбросила его назад и заставила застонать. Стиснув зубы, он кое-как сел, опираясь на здоровую руку и повел глазами вокруг себя: из-под него неторопливо расползалось в стороны какое-то красное пятно.

— Чёрт возьми! — вырвалось у него невольное выражение. — Это же моя кровь.

Неужели вся вышла, мелькнула у него тревожная мысль? Скорее, нет, — он окинул себя быстрым взглядом, — Иначе бы мой носитель не очнулся. Значит ещё что-то осталось.

«Как только можно жить, имея такой носитель, — начал возмущаться его разум? — Чувство нестерпимой боли, возникающее по всяким пустякам, боязнь потерять жидкость жизни уже бы должны были давно свести зевсов с ума. А этот черный провал? Что это за явление, даже пытавшееся ввергнувшее в себя и меня — зенна. Нет! — Дакк покрутил головой, — Такой носитель не для меня. Вернусь, обязательно найду себе более подходящий».

Он приподнял побуревшую от крови штанину и увидел небольшое рваное отверстие на икроножной мышце левой ноги, из которой тёк красный ручеек.

«Интересно, она сама перестает течь или они её как-то останавливают?» — всплыла у него мысль досады.

Дакк принялся лихорадочно рыскать по нейронным полям Марка, но они оказались столь обширны, что второпях разобраться, с какой частью носителя какое связано, было невозможно. Он ткнул своим полем в одно из нейронных сплетений и тут же выгнулся от острой боли где-то внутри живота.

— Проклятье!

Может они, хотя бы, что-то носят с собой для этой цели, всплыла у него ещё одна мысль?

Он хотел залезть рукой в один из карманов, но пронзившая плечо боль, заставила его прикрыть глаза и закусить нижнюю губу.

Кое-как поддерживая равновесие, Дакк пошарил здоровой рукой по карманам куртки и нашел прозрачный пакетик с какой-то салфеткой. Разорвав пакетик, он достал салфетку и поднес её к носу — запах был ему не знаком, но не отталкивающь.

— Хм-м! — Дакк скорчил мину озабоченности. — Будь, что будет.

Он осторожно приложил салфетку к ране на ноге. Вспыхнувшая боль заставила его застонать и закрыть глаза. Он хотел оторвать салфетку от раны, но вдруг почувствовал, что боль начала уходить и через несколько мгновений заметно ослабла. Салфетка из белой, на глазах превращалась в алую. Дакк убрал её от раны — кровь едва сочилась. Отбросив салфетку, он ещё раз пролез по карманам курточки Марка, но больше никаких салфеток в них не нашел.

«Доберусь до фрегата, поищу их у Зулла, — решил он. — Но всё же, как только появится время, нужно разобраться с нейронными полями зевсов. Это может быть полезным в будущем».

Опустив штанину и стараясь не тревожить раны Дакк поднялся и осторожно коснулся левой ногой пола — вновь вспыхнула боль, но уже не такая резкая, как прежде.

Не касаясь раненой ногой пола, Дакк, прыгая на другой, осмотрелся — чуть поодаль, согнувшись, лежал офицер, вокруг которого тоже расползлось красное пятно. Дакк вошел ему в голову — он был жив и даже более, его рваное поле активно функционировало, вытянувшись по коридору далеко в сторону, будто подавало кому-то какие-то сигналы.

Дакк поднял голову и раскинул своё поле по сторонам. Чувство чужого поля заставила его содрогнуться — где-то катилась мощная волна незнакомого поля, значительно превосходившая силу его психотронного поля, но было ли это поле одного носителя или их большого количества, понять пока было невозможно. Он опять перевел взгляд на лежащего перед ним офицера.

«Кто они? По виду — явно зевсы, но по психотронным полям совершенно непохожи. А может это неизвестный мне тип защиты, изобретенный зевсами? — замелькали у него мысли озабоченности. — Не может же быть другим видение окружающего мира, будь то разум моей галактики или галактики гротов. Значит защита. Но почему зевсы до сих пор ничего не говорили о ней? Возможно их портировали на станцию, когда меня здесь не было. Может оттого этот офицер и был так уверен в себе в споре со мной и эту защиту Крет так старательно прятал? Проклятье! Ну и влип. Это будет, пожалуй, посерьезней моей прежней опл… Стоп! Не то! Все, не то! — Дакк покрутил головой. — Я ведь сейчас не страж, а офицер космического флота. Крет начал стрелять, лишь едва коснулся меня своим полем. Видимо, сразу почувствовал перед собой врага. За те несколько часов, что меня не было на станции, здесь определенно, что-то произошло. А если станция уже захвачена гротами? — Дакк перевел взгляд на офицера. — Но ведь они, явно, зевсы. А если это нечто перепрограммировало экипаж станции и они сейчас, просто, носители чужого разума? Вполне возможно. Оригинальная идея, — лёгкая усмешка тронула губы Дакка. — Зачем портировать массу, достаточно программы, а носителей и здесь хватает. Остался ли кто-то из зевсов на станции или все их носители заняты гротами? Скорее всего, что никого не осталось и даже более того — гроты ждали фрегат и Крет намеренно шёл сюда, к переходному шлюзу? Шёл открыто, не опасаясь. Он знал, что пришвартовался корабль с опустошенными носителями, никак не предполагая, что после обработки корабля этим нечто, чей-то разум уцелеет. Оттого и не сразу начал стрелять. Вполне может быть. Кто же тогда должен был привести корабль? А если Зулл или Скинн? Может Крет спешил на встречу к одному из них, а уткнулся в меня? Но тогда выходит, что носители должны сохранить свою активность, но я этого не почувствовал. А может, просто, не понял? Нет, нет! Не мог я ошибиться».

Дакк поднял голову: чужое психотронное поле уже чувствовалось отчетливо и теперь было понятно, что оно катилось сюда.

«Нужно уходить. Еще пару раз попадут в мой носитель из своего оружия и мне придется бросить его. Похоже мое поле на это оружие плохо действует. А может я, просто, не знаю способа воздействия на него? Нужно бы попытаться его поискать. Но сейчас, пожалуй, не то время, нужна обстановка поспокойней, — он опустил голову и уставился в офицера. — А что если его забрать на фрегат и там попробовать разобраться и с его психотронным полем и выработать защиту против этого оружия? Пожалуй, так и сделаю».