Страж моей тишины

Пролог. Михаила

«Он, спрятав крылья под одеждой,

Забыл, что раньше был другим.

И след, оставленный надеждой,

Он потерял. Теперь один.

©Вэлери, отрывок стихотворения «Ангел Смерти»

Одиннадцать лет назад.

Над головой свистели пули, и рядом взрывались то ли бомбы, то ли гранаты. Со всех сторон орали на непонятном мне языке и что-то требовали. Мне было жутко страшно, потому что вокруг реально погибали люди. Ни какая-нибудь наигранная сцена с актёрами или уже специально подготовленные манекены для простенького репортажа или постановы, а смерть в чистом её виде. Люди падали на бегу, как подкошенные, летели, подстреленными, вниз из окон и висели на дверцах горящих джипов.

Я прижималась к стене и крепко жмурила глаза. Идти куда-то просто, тупа, не могла, потому что буквально приросла к бетону за спиной. Я полностью превратилась в слух и ощущения. Вот раздался чей-то предсмертный крик. Что-то снова взорвалось совсем рядом, и на меня полетела земля, больно царапая лицо. Моё сердце стучало, кажется, с той же частотой, что и автоматные очереди.

Я ассистент репортёра канала OMS, Виталия Внукова. Он освещал события в горячих точках. Мы должны были просто приехать, снять репортаж вдали от опасной местности и уехать. Вроде бы просто и без проблем, но что-то пошло не так. Пока наш оператор и диктор готовили ролик, я решила отойти к машине, но когда повернулась на просто ужасающий грохот, то увидела от мужчин только запчасти их тел. Их буквально разорвало, а под ноги мне упала чья-то, чёрт возьми, нога. А вокруг пустыня. И город в осаде впереди. Не знаю, что я делала и как попала сюда, мозг просто отключился, а когда пришла в себя, то была уже тут. Сидела на корточках и прижималась спиной к испещрённой пулевыми отверстиями стене. И я не могла пошевелиться. Наблюдала, как на настоящей войне погибают настоящие люди и понимала, что мне конец. Если меня не разорвёт снарядом, то пристрелят.

И надо же! Как по мановению волшебной палочки передо мной появился солдат. Огромный автомат смотрел в точности на меня, а серые глаза из-под шлема буквально впились в моё лицо. Ну, вот и всё. Это конец. Мама? Папа? Юлька? Простите меня. За всё.

Но дуло вдруг уходит в сторону, и солдат идёт на меня. В приседе, выискивая по сторонам хоть намёк на опасность, останавливается рядом со мной. Справа тупик, слева он. Такой… такой… воинственный. Я не видела лица или хотя бы маленького кусочка кожи. Руки скрывали перчатки и щитки на куртке, грудь в бронежилете, ноги тоже в какой-то защите, высокие сапоги со шнуровкой, на лице балаклава и всё чёрного цвета. Видна только переносица и глаза под прозрачными защитными очками. Ужасно красивые серые глаза. И причём не обычные, а цвета туч надвигающейся бури.

Военный постучал пальцем по груди, и я увидела большие белые буквы «С.Б.Р.Р.». Служба Безопасности Русской Республики! Боже мой! Меня спасут! Кивнула и почувствовала его сильную хватку на моей кисти. Он заставил меня ухватиться за воротник бронника на спине и поманил пальцами, согнув ладонь пополам, потом перевернул её, двигая вниз. Я снова закивала, что поняла его – он просил следовать за ним и пригнуться. Ладно. Хорошо. За тобой хоть на край света, только вытащи меня отсюда!

Он что-то сказал в рацию на плече, но я даже голоса его не услышала, а потом двинулся вперёд и выглянул из-за угла. Звуки войны до сих пор не стихали, но, казалось, действия перенеслись в другую часть населённого пункта, куда-то очень далеко. Тем не менее, мужчине всё-таки пришлось стрелять. Автомат беззвучно выпустил ровно три пули, судя по гильзам под ногами, а потом солдат снова дал понять, что можно идти.

Когда меня взяли в ассистенты к Внукову, нас заставили выучить все жесты наших военных и силовых сил. Как оказалось, это очень и очень умная мысль. Мы продвигались вдоль стен, иногда шли сквозь дома. Чтобы не попасть под пули, мужчина вёл меня окольными путями, иногда мы сидели несколько минут и выжидали, пока не проедет патруль, иногда он прижимал меня собой к стене, и я цеплялась за его одежду и чувствовала запах алкоголя, пороха и сигарет. И этот запах, и опасность так кружил голову, что я прижималась к нему совсем тесно в поисках защиты. И я плакала. Постоянно. От чувства страха. Безысходности. Беззвучно глотала слёзы, уткнувшись в его грудь. Боже. Мне всего восемнадцать лет! Я ассистентом-то попала по блату через маму. Это была моя вторая поездка. Я ещё жизни толком не видела!

Мы зашли в какое-то пустующее здание, и он тут же прижал меня к стене, а сам отошёл к окну и посмотрел по сторонам. Было тихо. Даже голосов не слышно. Он о чём-то переговаривался по рации и всматривался вниз. Я стояла у стены, кусая палец, чтобы не рыдать в голос. Давай же, успокаивайся, сколько можно истереть? Но чёртовы слёзы не давали покоя.

Я поздно увидела, что он подошёл, и вздрогнула, когда взял за подбородок. Поднял моё лицо, внимательно всмотрелся, опять что-то сказал в рацию, и я поняла, что не слышу его. Я не слышу его! Я вообще ничего не слышу! Он повернул моё лицо в бок и снова что-то сказал. Отошёл к окну. Вернулся. Снял перчатку и маску с лица и, вытирая мне щеки, начал что-то говорить. Я зажмурилась и покачала головой, давая понять, что не слышу, боже, я не слышу!

Руки отпустили меня, и в следующую секунду почувствовала прикосновение чего-то железного к подборку. Оружие? Он меня пристрелит? Распахнула глаза, отшатнулась, но это была фляжка. «Пей» – прочла я по губам и взяла в руки обычную армейскую флягу. Алкоголь, судя по запаху, но вкуса я даже не почувствовала, однако, помогло. По телу расплылось тепло, и дышать стало спокойнее. Он забрал у меня сосуд, усмехнулся и сделал глоток. Конечно! Была бы моя воля, всё выпила бы.

Глава 1. Кирилл

— Кирилл. Ты занят?

Поднимаю усталые глаза от бумаг и крепко зажмуриваюсь. Как чертовски хочется спать.

— Нет. Да, — мотаю головой, — быстро?

Климов оглядывается назад, что-то кому-то говорит и входит. Как всегда крадучись, тихо, ловко. Наверное, подобные навыки никогда не исчезнут.

— Не совсем. Дело есть.

Ага. Глава компании в хорошем здравии. Иначе бы явился, наорал и смылся. Тааак. Пора спать, уже рифмуем.

— Там девушка…

Я хмурюсь.

— Ты же женат.

На лице друга недоумение.

— Кретин. Не в этом смысле.

Кретин? Мила на него плохо влияет. Откидываюсь на спинку кресла и зеваю. Н-да. Не культурно.

— Там девушка, — опять начинает, а я не сдержался:

— Да понял уже, что не кофе мне занёс.

Хмурый взгляд в ответ.

— Ей работа нужна. Возьмёшь к себе ассистентом?

Странно. Климов просит взять к себе кого-то?

— Читать-то хоть умеет?

— С этим порядок, но минус всё же есть.

Вскидываю бровь, встаю из-за стола и направляюсь к другу. Эх, креслице моё удобное.

— Какой?

— Она глухая.

Теперь хмурюсь я. Встаю рядом с другом, выглядываю… Ножки огонь. Стройные, с острыми коленками, стопа маленького размера.

— В смысле? Тупит?

— Нет, она реально глухая. По губам читает.

О как. Неожиданно.

— И что мне с ней делать?

— Да пофигу чё ты с ней делать будешь, но я с ней встрял. Работёнка от неё кое-какая нужна была, а теперь не нужна, но ей деньги нужны… короче, всё сложно. Выручи. Недели на две возьми её. Вдруг сработаетесь. Ты у нас молчун, а она глухая. Идеально споётесь.

Снова выглядываю. К ножкам ручки прибавились. Отманикуренные, но не вилы. Ещё один плюсик.

— А с головой у неё как?

— В порядке. Образование высшее. Молчаливая. Всё как тебе надо. Только не зверствуй, с первого дня не вали её. Пусть реально отработает пару недель. У неё с семьёй проблемы.

— Замужем?

— Нет.

— Плохо.

Личную жизнь устраивать будет… Ну, ладно. Глянем на неё, как покажет себя.

Выхожу вслед за другом и офигеваю. На ножках чёрные туфельки с малым каблуком, тонкие коленочки V-образной формы, юбочка платьица до этих самых коленочек, округлые бёдра, тонкая талия, бюст троечка, овальное декольте, длинный рукав. Вроде и не монахиня, но и не придерёшься. Но потом вижу лицо и офигеваю вдвойне. Сон как рукой снимает. Мышонок!

Я помню её другой. Вся маленькая, хрупенькая, и глазища на половину лица. Какой напуганной она была, когда вёл её через оккупированный террористами город. Но молодцом была. Не истерила, не визжала, слушалась каждого приказа. Я тогда подумал, что она под шоком, на вопросы не отвечала, а оказалось, перепонкам трындец пришёл. Когда бомба совсем рядом с ней взорвалась, я и не думал найти девчонку живой, но только контузило её основательно. А вот потом, когда выбрал место, чтобы дух перевела, какая-то тварь гранату в комнату кинула шумовую. Это-то и добило видать. Слуха, значит, лишилась. Из-за меня.

Девушка стоит, внимательно слушает… смотрит… как это назвать? В общем, вникает в каждое слово Климова, а потом на меня взгляд переводит. Какие же всё-такие большие у неё глаза. И карие такие, шоколадные.

— Демонов?

Смотрю на Климова и понял, что ничего не слышал.

— Да. Посмотрим.

— На что посмотрим? Брать будешь, нет?

Брать? Такую бы взял. И спереди. И сзади.

— А ты молчать умеешь?

Бровка вверх скакнула в немом удивлении, но кивнула.

— Что ж. Завтра в семь здесь. Дам задания.

Разворачиваюсь, ухожу. Я ж Демон. Узурпатор, тиран, эксплуататор. Я должен сохранять лицо. Слышу, как Данил предлагает её подвезти, и задаюсь вдруг вопросом, какие между ними могут быть дела? В том, что Клим малого в штанах держит, я вполне уверен, он даже к себе в помощники пацана взял, с бабами вообще не стыкуется, а тут дела какие-то. Ладно, с этим завтра узнаю.

Хех. Мышонок. Как же она изменилась. Округлилась, попышнела, но не разжирела. За формой следит, вроде как. Сколько, интересно, ей лет сейчас? Тогда лет семнадцать-восемнадцать было. Сейчас, поди, замуж уже собирается. Хотя… Если она сама решает семейные проблемы, то и молодого человека, наверное, нет. Помниться на базе её тогда мать встретила.

Я вспомнил тот день в мельчайших деталях. Родители её очень любили. Подняли на уши всю базу, наняли нас на поиски дочери. Отец гром и молнии метал. Кажется, каким-то ведущим был. Мать слёзы лила, умоляла помочь. Её лицо тоже знакомым показалось, а потом в новостях увидел, спортивную рубрику вела. Но не это мне запомнилось. Девчушка тогда позвала меня. Голос дрожал, тихим был, но услышал её даже сквозь рёв вертолёта. Подбежала ко мне, обняла. Я восемь лет контрактником был, а она первая и единственная поблагодарила за спасение. Я отвлёкся, пытаясь её успокоить и пропустил момент, когда шумку кинули, а она «спасибо» мне сказала. За то, что просто пришёл за ней, потому что наняли меня. Простое человеческое «спасибо».

Глава 2. Михаила

Первый день на рабочем месте был… нормальным. Данил Юрьевич описал мне своего коллегу как настоящего тирана, который просто съедает своих подчинённых в первые же полчаса, но стоя утром перед Кириллом Евгеньевичем, сильно удивилась короткому списку заданий. Разложить отчёты по папкам, составить расписание, заполнить два бланка на закуп канцелярии и принести кофе в девять утра. С последним только и вышла заминка. Стояла перед выбором между чудом техники с огромным количеством кнопок на английском языке и простой электрической кофеваркой. Выбор пал на последнюю. В минихолодильнике нашла остатки молока и добавила в список закуп продуктов. Насколько я поняла, мой новый босс часто ночует в своём офисе, потому что сегодня встретила его в том же костюме, что и вчера. Кажется, он вообще не ложился спать. Так что наличие хотя бы салатов здесь будет в самый раз.

Приёмная мне дико понравилась. Просторная, светлая. Белая мебель отлично гармонировала с серыми стенами и мраморным полом. Современный стильный стол овальной загнутой формы, белый ноутбук, за спиной встроенные в стену полки с множеством папок и несколькими статуэтками для уюта. У выхода стоял большой белый горшок с пышным деревом, который просто балдёжно вписывался в интерьер. Загуглила. Финик Робелини. Требует света, не цветёт. Горшок какой-то «кашпо ля-ля-ля кубик» и цены что у одного, что у второго заоблачные. Вся сумма выходит в двадцать «деревянных». Хороший такой цветок. Радует то, что у него своя система полива и не нужно заморачиваться, а света с окна ему вполне хватит — стоит очень удачно.

Напротив моего стола была маленькая кухонька. Белый гарнитур с одним шкафчиком и раковиной, тумба с иностранным зверем для варки кофе, обычный электрический чайник тоже стильной формы и вазочка для вкусняшек. А вот её надо заполнить и поставить для гостей в зоне ожидания, которая была слева от меня. Мягкий диван с молочной тканевой обивкой и стеклянный журнальный столик с журналами и брошюрами.

Кабинет босса произвёл на меня не меньшее впечатление. Раза в два больше приёмной, с панорамным окном за полукруглым стеклянным столом светло-кофейного цвета, к которому вела белая ковровая дорожка. Светлый паркетный пол, белоснежные стены, маленькие чёрные круглые светильники на потолке между цилиндрическими столбами разъединяли помещение на рабочую и более неофициальную части. Справа стояли два дивана из чёрной кожи, а между ними журнальный столик. В левом от входа углу был бар с алкогольными напитками, а справа шкафы с книгами и папками. И всё это так отлично сливается в одно, но в то же время показывает, что совершенно разные зоны, что диву только даёшься мастерству дизайнеров.

Сделав все задания, я была неслыханно горда собой. Я не просто успела уложиться в назначенный срок, но ещё и оставалось время, чтобы привести рабочее место в порядок. Не знаю, как долго отсутствует ассистент у Демонова, но стол был завален абсолютно ненужными вещами. Среди хлама я и пилочку нашла, и губную помаду яркого цвета и отправила всё в мусорный ящик.

Однако я зря обрадовалась своим успешным началом. Вторая порция заданий была в разы сложнее, и я засомневалась, успею ли выполнить в срок. Начала с самого сложного. Сбегала в отдел логистики, забрала нужные бумаги, отнесла в отдел финансов приказы, заскочила к маркетологам, стараясь, чтобы никто не заподозрил, что я глухая, и только ближе к обеду села за заполнение графиков продаж. Названия товаров мне были непонятны, но цены и количество были впечатляющими. Заказывали продукцию сотнями, а то и тысячами за раз. И лишь одно слово меня зацепило в этом списке. Патроны. Я не знала, чем занимается «ТрагерИкс», да и незачем мне лезть в такие дела? Моё дело маленькое – помогать шефу.

Шефу, который стоит у моего стола и протягивает мне ладонь. Блин. Не заметила. С головой ушла в цифры и столбики и совершенно ничего не видела вокруг. Подняла взгляд на мужчину. Время обеда? Нет, у меня много работы. Отказалась, но не уходит. Мобильник свой достал, а я разглядываю его впервые нормально. Раньше было страшно.

Он красивый. Прямой нос с лёгкой горбинкой, губы полуовальной формы, чуть пухловаты, с чётким контуром, высокие острые скулы, квадратный подбородок с лёгкой еле заметной ямочкой, брови прямые, нахмурены и глаза… Кажется, будто я уже видела эти хищные глаза. Тёмно-серые такие, будто вот-вот буря на небе начнётся. И круги от недосыпа. Мне вдруг стало его жаль. Днями и ночами работает без отдыха. Зачем? Всех денег не заработаешь.

По столу пошла вибрация, и я обратила внимание на свой телефон. Сообщение. «Обедаю с другими директорами. Могут появиться дела. Не обсуждается». Он даже в письме краток и повелителен. Что ж. Киваю, сохраняю, выключаю, беру с собой блокнот. Куда опять карандаш дела? Ладно. Возьму другой.

В лифт пропускает первой, потом встает рядом. Неловко себя ощущаю. Стены и пол прозрачные в кабине, а я в платье и чулках. Надо перейти на блузки со штанами.

Сама проектировка здания тоже интересная, мне она понравилась. Как только входишь в главные двери, попадаешь в очень большой круглый холл. В самом центре сидит несколько человек охраны с камерами и пультами. Они все вооружены и смотрят довольно грозно, но утром меня не остановили, наверное, потому что видели меня вчера с Климовым. Этажи шли кругами и были надёжно защищены от падения стеклянными стенами. В самой середине был толстый стеклянный столб в виде громаднейшей лавовой лампы нежно голубого цвета. Всё так стильно и необычно красиво, что меня распирало от восторга, что я тут работаю.

Меня снова пропустили вперёд, и мы двинули к выходу по белому мраморному полу. Видимо, тут очень любят этот цвет. На улице поняла, что забыла куртку в приёмной, и слегка стушевалась. Мы же не пешком пойдём? Я, конечно, не против прогулки, после пяти часов в здании, но на улице зима. Однако и тут меня ошарашили. Не успела я написать, что мне нужно вернуться за верхней одеждой, как мне на плечи накинули пальто. Таак, а вот этого мне не нужно! Собралась его снять, но мужчина просто отвернулся от меня и пошёл к чёрному внедорожнику и открыл пассажирскую дверь сзади. И стоило мне тогда давать своё пальто, если тут с крыльца только спуститься надо? Ладно. Перед тем как сесть сняла верхнюю одежду, а то уж больно дорогая вещь, судя по ткани, и сложила его между нами. Пусть не думает, что я сюда не только за работой пришла. Все их эти штучки из дешёвых сериалов мне не нужны. У меня есть цель. И я к ней иду!

Глава 3. Кирилл

Отрывался сегодня на девчонке по полной. За этот рабочий день разгребли с ней большую часть бумажной волокиты. Я прям, нарадоваться не мог, что Климов притащил её именно ко мне. Понимает с полуслова, пусть даже и письменного. Выполняет всё чистенько, аккуратненько, внимательно. По три часа с другими помощниками не трындит, забирая документацию. Золото, а не ассистент! Правда со звонками мы встряли конкретно, но и этому быстро пришло решение, когда увидел её разговор с сестрой перед обедом. Они созванивались по видеозвонку, Михаила отлично видела губы и понимала, что та ей говорит, поэтому заказал у инженеров макбук для своей помощницы. Будет так звонки принимать. Но я всё равно спросил ее, почему она не включает слуховой аппарат для телефонных разговоров. Как оказалось, приспособа ловит посторонние шумы из-за каких-то там излучения. Это сильно бьёт по ушам, и девушка ничего не слышит.

На обед снова взял её с собой. В этот раз, правда, дал ей поесть, новых планов всё равно не было. Опять всё та же рутина. И, слава богу. Ближе к пяти спросил, нужно ли ей отлучиться перед выездом. Ответила, что всё взяла с собой, осталось лишь переодеться. Окей, Мышонок. Мультик же ещё был такой. Там девочка была. Глазки большие, носик пуговкой. Как имя-то было? Что-то вроде шурупа или гайки. Гаечка! Точно! Вот на неё она и похожа.

И сегодня на Гаечке был брючный костюм. Чёрные штанишки узкие и белая рубашка шире и длиннее, чем мне бы хотелось. Поймал себя на мысли, что всё чаще смотрю на её шикарную филейную часть, и уткнулся в документы. Доблестно истязал себя буквами и цифрами целых полчаса. В итоге пошёл принял душ, переоделся и направился в приёмную. Лучше бы сидел в своём кресле и на её булки заглядывался, потому что вышел как раз в тот момент, когда ножку свою в туфлю запихивала, и, чёрт меня подери, ну, всего лишь ступня же! Обычная ступня! А у меня дыхание перехватило от её пяток в чёрных колготках. Идеальные ступни. Тонкие, изящные, с маленькими пальчиками, на ноготках которых яркий красный лак. Гаечка ножками переступила, попой крутя прямо передо мной, и головой волосы в сторону откинула, оголяя шею. Тонкую, длинную. Так захотелось губами прикоснуться, дорожку проложить, позади встать и к груди прижать. На ней было чёрное платье с оголёнными плечами и открытыми руками. Плотная ткань, покрытая вязаным кружевом, идеально подчёркивало фигуру и попу.

Так, Демон. Успокойся. Всего лишь девушка, нечего из себя древнего строить. Ну и что, что у тебя полгода бабы не было? Это не повод бить дубиной её по голове и к себе в пещеру утаскивать. Но я уже не мог с места сдвинуться и не смотреть на идеальный изгиб этой лебединой шейки. Михаила. Маленький архангел. Настоящий воин.

Она надевает слуховой аппарат телесного цвета за ухо и крутит регулятор громкости, постукивая высоким каблуком о кафель, а я пытаюсь взять себя в руки и прекратить жадно вдыхать аромат её духов. Что-то нежное и лёгкое, не сладкое, но и не горькое. Не успеваю. Встряхивает волосы, от чего аромат становиться сильнее, оборачивается и вздрагивает, приоткрыв манящие губки. Меня ведёт к ней на встречу, и я уже порываюсь сделать шаг, чувствуя, как безумие начинает охватывать мой воспалённый мозг, но натыкаюсь на испуг в её глазах, который как ушат холодной воды прибивает к месту. Сжал зубы, чтобы опомниться и… И с нескрываемым голодом посмотрел на неё. Пусть знает. Мне наплевать.

— Готова?

Кивает заторможено, губы облизав, а я теперь не могу отвести от них взгляд. Чёрт. Хочу её. Очень. Вот такую. Слабую. Скромную. Напуганную. Хочу, чтобы страх сменился таким же желанием, что сейчас рвёт на куски меня.

— Идём.

То ли прорычал, то ли прохрипел, развернулся и пошёл к лифту. Идёт следом. Молчит. Правильно. Лучше молчи. А то сожру у всех на глазах. Как можно быть такой красивой? Такой сексуальной и манящей? И одновременно такой скромной и нежной? Мышонок.

В лифте стою, прикрыв глаза. Дышу только запахом её. Вспоминаю то, что видел. Это просто дичь какая-то. Надо решить этот вопрос. На встрече директоров дочерних компаний холдинга по любому Эля будет. Загну её быстренько в випке, и дело с концом. У нас были с ней странные недо-отношения, когда расписания стыковались, но ещё полгода назад остыл к ней. Слишком… Не знаю. Не хватало чего-то. Не то всё стало. Может, старею?

Наверное, надо что-то сказать, а то ведь сбежит Мышонок. Подумает, приставать буду. А я бы стал. Если б действительно в помощи её не нуждался. Глаза разлепляю, а она чуть впереди стоит, руками плечи обнимает голые, а так хочется к себе прижать её, поцеловать, проверить в чулках она или колготках. Действительно на ней лифчика нет или специальный под платье одела? Дерьмо!

Делаю глубокий вдох.

— Не бойся. Без разрешения не трону.

По крайней мере, постараюсь. А так с радостью бы прямо тут к стене и юбку задрал, да присунул бы, как говорится, по гланды самые. Но нельзя. Кодекс компании запрещает. Наедине творите что хотите, на публике вы только коллеги. Сам же этот пункт и вписывал. Идиот!

Девчонка кивает нервно, но всё равно молчит. Отчего-то бесит это уже. Лучше б орала, чтоб и пальцем её не трогал. Пусть угрожает, дерётся, материт, но не кивает покорно, потому что ещё больше возбуждает это.

Наконец-то, чёртов лифт останавливается на первом этаже, и девушка выходит наружу, а я с шумом воздух выпускаю и вдыхаю её пьянящий запах. Надо же как. Что за духи, интересно? Ещё ни разу так не крутило, будто в мясорубке. Да, было нравились у парочки брызгалки их, но чтобы вот так! Готов себе яйца отрезать.

Глава 4. Михаила

Наконец-то он ушёл. В офисе он действительно сильно меня напугал, а ведь я ничего толком и не сделала. Переоделась в туалете и только обувь поменяла в приёмной, а когда повернулась… Его глаза были настолько тёмными, что казались почти чёрными, и такое лютое нескрываемое желание, такой голод во взгляде, что у меня мурашки по спине побежали и ладони вспотели. Что, если он сейчас меня изнасилует? Я ведь даже пискнуть не успею! И тут же сумасшедшая мысль: а разве я против?

Я не понимала, чем вызвала такую реакцию мужчины и не понимала себя. Да, он красив собой и сексуален, не спорю, но он не тот солдат. Он не тот. Поэтому восторга не вызывает. А какое-то странное влечение на уровне подсознания или инстинкта было. Как если бы самка ластилась к лучшему самцу из всех имеющихся во время периода спаривания. Но это не повод вешаться на шею!

Мне нужна эта работа. Я не могу позволить себе интрижку с боссом, чтобы лишиться потом хорошо оплачиваемого места. Где же я так накосячила? Какой повод дала? И что самое ужасное, теперь он точно будет приставать, а мне просто придётся терпеть. Придётся, потому что у меня выхода нет! А если он поставит условия? Смогу ли я лечь с ним в постель, чтобы сохранить должность? Кто будет держать у себя глухую, когда полно более квалифицированных работников? Боже. Что же мне делать? Всего каких-то две недели, и я смогла бы обеспечить сестру должным лечением, а теперь всё летело куда-то в пропасть.

Смотрела на Милану и тихо ненавидела девушку за её счастье. Было за это немного стыдно, но ничего не могла с собой поделать. У них всё хорошо, теперь нет никаких проблем, сиди да купюры считай. Я из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то улучшить состояние сестры, а им достаточно пальцем щёлкнуть. Почему жизнь так несправедлива? Одним она даёт всё, другим – ничего.

— Михаила? У тебя всё в порядке?

Отвисла от размышлений и уставилась на девушку, растянув губы в подобии улыбки. Всё это время она что-то мне рассказывала, но мои мысли были далеки от её болтовни.

— Да. Всё замечательно.

Она нахмурилась, видимо, не поверив мне, а потом её внимание привлёк кто-то за моей спиной.

— О! Кирилл идёт! — она отсалютовал в сторону бокалом с шампанским, который держала только для виду, и улыбнулась своему другу. Чёрт. Отчего-то мысль, что Милана знает моего босса лучше меня и имеет право на вот такие вольности, зашевелилась в груди странным червем. — Ты из-за него такая грустная?

Я покачала головой, удивившись её прямоте, а девушка кивнула.

— Не волнуйся насчёт Кирила. Он не причинит тебе вреда. Я знала, к кому просила Данила определить тебя на работу.

Так это она помогла мне! Не её муж! Мне стало в разы совестнее за мои беспочвенные обвинения. Из рассказов Данила Юрьевича я поняла, что они более трёх лет пытались завести детей, но здоровье Миланы было подорвано лекарствами. Её долго держали на антидепрессантах и выводили из организма наркоту, что подорвало устойчивость матки. Оплодотворенные яйцеклетки просто не могли прицепиться к стенкам, и каждый раз у девушки был выкидыш.

Какая же я идиотка. Даже зная, через что прошлось пройти этим двоим, я всё равно стою и считаю их счастливыми. Неужели болезнь сестры настолько меня поглотила, что я ослепла и стала такой меркантильной?

— Если ты так уверена…

— Уверена, он хороший. Просто… немного странный, — она закатила глаза, — пять лет прошло, а всё не могу к ним привыкнуть.

Её слова напрягли ещё больше, но я старалась не выдавать эмоций. Демонов Кирилл Геннадьевич. Чего же мне от вас ожидать?

— Кирилл! Ты быстро. Мы ещё не успели пообщаться!

Кирилл Геннадьевич как-то нервно улыбнулся и взял меня под локоть. Не больно, но и вырваться шансов не даёт.

— Извини, Милана. Нужно ехать. Дела.

Милана грустно улыбнулась.

— Жаль. Приятно было пообщаться, Михаила.

— Можно просто Миша.

Девушка удивлённо вскинула брови, но кивнула.

— Необычно. Тогда я для тебя Мила. До встречи.

Я только кивнуть успела, как меня уже потащили к выходу, словно я что-то натворила. Терпеливо я ждала, пока мы преодолеем толпы людей, выйдем на улицу и сядем в ожидающую нас громадину на четырёх колёсах. Но заговорить не смогла. Страшно. Я молчала до тех пор, пока мы не остановились у ворот моего дома, куда меня снова силком притащили. Когда же он отпустил меня, наконец, я выставила перед ним вытянутую руку с номером экстренной помощи для таких, как я.

— Там знают мой номер и отслеживают его. Мне даже говорить не придётся.

Мой голос дрожал от напряжения, но угроза его даже не смутила. Он просто сжал мою кисть, снова не сильно, а просто обхватил пальцами и слегка потянул вниз, подходя ко мне вплотную. Я отступила назад, но страха не было. Не знаю почему. Наверное, из-за странных эмоциях в его глазах. Решимость и интерес, будто хочет что-то знать, но никогда не решится спросить. Видимо, меня выбило из равновесия, что это не похотливая жажда удовлетворения свих потребностей, а что-то другое, чего я ещё не встречала в глазах других людей.

Я задержала дыхание, когда упёрлась спиной в решётку, а Кирилл Геннадьевич остановился в сантиметрах от меня и… показал себе на ухо. Что?!

Глава 5. Кирилл

Я надеялся, что Герман это не со зла и не желал Михаиле ничего дурного, но удержать себя не смог. Хоть и было достаточно всего лишь два слова, но я уже чувствовал себя просто в отвратительном настроении. Хотелось тупо разбить кому-нибудь морду или сбросить нервозность в бешеном трахе, но вот с последним начались проблемы. Никто кроме Михаилы так и не завёл меня, хотя я специально вчера съездил в бордель Ильи. Остался только вариант с «мордой», но и тут проблема. Я генеральный директор и не могу просто полезть в драку, иначе будет грандиозный скандал в СМИ. Вот и остается колотить грушу в спортзале холдинга, чтобы хоть немного прийти в норму и приняться за чёртову работу.

Я ненавижу когда приходится лишний раз разговаривать с людьми. Да я вообще людей не перевариваю, как бы странно это не звучало. Я гендиректор по работе с внешним рынком между нами и Южным Содружеством, второй по значимости и должности в холдинге и ненавижу общаться с людьми. Долгие девять лет моими единственными собеседниками был мой отряд. Все эти девять лет мы провели на беспрерывной войне между нашей Республикой и ЮС. Мы просто уже не могли быть другими, как бы не старались. Семь социопатов со сдвинутой кукушкой сейчас пытаются найти своё место в социальной структуре Мовы. Слиться с обществом и вести хотя бы подобие нормальной жизни после девяти лет беспрерывных убийств уже невозможно.

А Михаила? С каким страхом и отвращением она смотрела на Германа. У меня чуть крышу не снесло от желания её защитить. И если бы начальник охраны и безопасности штата не смылся бы вовремя, я точно свернул бы ему шею. Убил бы, глазом не моргнув, только потому, что осмелился с ней заговорить, хотя прекрасно понимал его. Вчера его жена сбежала с любовником оставив на него трёхлетнего сына, но зато прихватила с собой все бабки мужа. Сейчас Герман ненавидел весь женский род, но это не даёт ему право разговаривать с Мышонком, тем более в таком тоне.

В её возрасте. Михаиле всего двадцать девять. И в её жизни не было ничего хорошего. В течение года похоронить обоих родителей, а потом восемь лет бороться за жизнь сестры, наплевать на личную жизнь, личное счастье ради подростка, который, возможно, не оценит эту жертву. И ко всему этому я лишил её слуха своей безалаберностью и самоуверенностью. Последний заказ. Всего лишь вытащить девушку из-под обстрела. И я не справился. Даже не удосужился узнать о её судьбе.

Сука! Всё равно не выходит! В последний раз двинул по груше, развернулся и остолбенел. Стоит передо мной в каком-то метре от меня с непонятным для меня выражением лица. Сегодня на ней были серые брюки в стиле Жасмин из мультика, но из плотной ткани и белая хлопковая рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутыми двумя пуговками, но в них, блин, фиг что увидишь! А я смотрел на её ключицы, на впадинки за ними, на шею, на приоткрытые губки в форме маленького бантика и так хотел в них впиться, почувствовать, действительно ли они такие мягкие, как кажутся.

Реснички быстро порхают, и девушка слишком резко протягивает мне планшет с сообщением. Беру его, не сняв перчаток, и листаю пальцем. «MinorKo» просит перенос встречи на час позже. Не успеваю даже отреагировать, суёт мне блокнот, где уже выстроила новое расписание. Чёрт. Золото, а не помощница! Наперёд думает, будто уже живёт мыслью сделать мою жизнь легче.

Соглашаюсь кивком и направляюсь к душевым. Слышу перестук каблучков за спиной, смотрю через плечо… Машинально идёт следом, отвечая предполагаемым клиентам на планшете. С ума сойти. Девчонка походу совсем отрешилась от реальности, погрузившись в работу. В раздевалке остановился и начал раздеваться, встав к ней лицом. Михаила остановилась в метре от меня, всё ещё договариваясь. На часах восемь вечера. В здании кроме меня, её и охраны никого нет. Пытался отправить её домой, но после стычки с Германом отказалась со слезами на глазах. Согласился, чтобы осталась. Мне тоже так будет спокойнее. Но, кажется, зря. Мне ведь достаточно руку протянуть и к себе её прижать, но обещал. Ей обещал.

Раздеваюсь, покорно жду её вердикта и понимаю, что не смогу отпустить. Слишком идеально всё. И сработались мы с ней идеально, и понимает она меня без слов идеально. А мне сказать-то хочется. Только для неё говорить и хочу. Как желаю её сильно, как спать по ночам не могу, даже с тем, что мы полностью разгребли всю работу. Сказать хочу, как влияет на меня один взгляд её. Как голос её из груди весь воздух выбил вчера. И это её «неправильно» меня только в тупик поставило.

Замечает, что начинаю шнурок на штанах развязывать, и взгляд карих глаз мне на губы устремляет, а я завожусь от этого, чёрт её подери! Во мне слишком много эмоций, слишком много желаний. Не сдержусь, взорвусь сейчас, а она глазками хлопает.

И нет бы ей сейчас уйти и оставить меня, но откладывает планшет на лавочку, рядом блокнот кладёт, а потом ладошки мне к щекам прижимает, голову мою наклоняет и лбом к моему лбу прислоняется. Веки тонкие опускает. Удивительная женщина. Волшебная. Уникальная. Она словно исцеляет меня своими прикосновениями, дарит мне своё тепло и нежность. Внутри всё утихает, и я просто закрываю глаза, уплывая на волнах её заботы. Я без ума от неё. Без ума от запаха её тела, от цвета волос и длины ногтей. Без ума от её чуткости и доброты. Она словно мой ангел. Лучик моего света.

Порываясь обнять её, но останавливаюсь в сантиметрах от плеч. Не разрешала. Нельзя. Опускаю руки и жмурюсь. Так хочется большего. Хочется почувствовать её всем телом. Но ещё не привыкла. Испугается, сбежит. Однако ладошки сами скользят по моей шее, пальчики проходятся по плечам и опускаются мне на грудь, где и замирают. И я вместе с ними забываю, как дышать. Мыслей в голове больше нет, и только её губы вижу.

Глава 6. Михаила

Я сошла с ума! Я точно сошла с ума! Зачем я это сделала? Зачем прикоснулась к нему? Я помнила, как вчера наше странное уединение повлияло на него и всего лишь хотела успокоить его, всего лишь… а теперь подала повод надеяться на что-то большее. Остаток дня прошёл склочно и нервно. Всё валилось из рук, а настроение просто отвратное. Утром долго извинялась за сон на рабочем месте, а молчун лишь кивнул. Как всегда. Слушал внимательно, смотрел из-под полуопущенных век, а потом протянул папку с заданиями. Поплелась выполнять их.

С каждым днём работа становилась всё менее и менее хлопотной. Выполнялась с какой-то лёгкостью и без лишних заморочек, а, может, я уже просто привыкла к такому ритму за эти дни? Но когда настало время обеда, шеф прислал сообщение, что я могу ехать домой, и внизу меня ждёт его водитель. О! Это супер. После ночи в офисе с пятницы на субботу, чувствовала себя не собой. Приехать домой и освежиться, отдохнуть раньше положенного было просто потрясающей идеей, но уходила с тяжёлым сердцем. Мысль, что Кирилл Геннадьевич будет тут один, приносила какую-то необъяснимую грусть.

Наверное, пора себе признаться – меня действительно тянуло к этому мужчине. Вчера его близость взволновала меня. Я до сих пор не могла выкинуть из головы его образ с голым торсом. Мне нравилось такое тело как у него. Не бешеный качок, но с крепкими мышцами, плоским животом с квадратиками и порослью тёмных волос на широкой груди. И у него шикарная задница. Мне нужно было сразу привлечь его внимание тогда, но я настолько засмотрелась, что потеряла счёт времени. Это в книжках все челюсть роняют от накаченного пресса, а в жизни от мощных орешков чуть ниже поясницы. Так и хотелось положить на них руки и сжать в ладонях. Или, может, это только у меня такой сдвиг?

Тряхнула головой и посмотрела в тонированное окно. Нельзя мне о нём думать. Нельзя желать его. Мне нужна эта работа, а если позволю себе что-то большее, то потом сойду с ума от боли и не смогу находиться рядом с ним. Влюбиться в такого мужчину очень просто, но вот быть с ним невероятно тяжело, я в этом уверена. Он любит поступать по своему, не терпит, когда с ним пререкаются, привык управлять жизнями других людей. Быть с таким человеком значит всегда отстаивать свою точку зрения с кровью и потом или смиренно со всем соглашаться. И вот последнего я не смогу стерпеть. Какой бы тихой не была, я не умела прогибаться. Мама из-за этого даже боялась, что я ничего не добьюсь в жизни. И была права.

«Ласковый телёнок двух мамок сосёт, Мишаня. Если хочешь успеха, надо уметь не только слово сдержать за зубами, но и принять условия».

Нужно переключить мысли. Посмотрела на седовласого водителя Кирилла Геннадьевича и решила поговорить с ним. Отвлечься.

— Простите, как вас зовут?

Он быстро кинул удивлённый взгляд в зеркало заднего вида.

— Меня?

Я улыбнулась, делая аппарат громче. Не видя губ, трудно отвечать, хоть в салоне и было тихо. Его удивление рассмешило меня. Кого же ещё?

— Да.

— Анатолий Николаевич.

— Михаила Аркадьевна. Можно просто Миша.

Мысль, что этот пожилой мужчина будет обращаться ко мне по отчеству, немного смутила – я ему в дочери гожусь.

— Миша? Необычное имя для девушки.

Я кивнула. Ну да. Саша. Слава. А тут Миша.

— Да. Мама назвала меня так в честь архангела Михаила.

— Набожная?

Я покачала головой. Если бы.

— Нет. Думала, имя станет моей визитной карточкой в шоу-бизнес.

Он понимающе улыбнулся.

— Хочет большого будущего для вас?

— Хотела, — поправила я и снова кивнула, — но не моё это. Слишком много интриг.

— Простите. Соболезную.

Чему? Всегда удивляло это. Все соболезнуют незнакомым людям, хотя не имеют к их жизни отношения.

— Да, ничего. Со временем привыкаешь. А вы давно на Кирилла Геннадьевича работаете?

Он кивнул.

— Лет пять уже. Как в кресло сел, сразу меня к себе позвал. Раньше соседями были.

— А почему все называют его тираном? Неужели он всех работой закидывает?

— Каждый выполняет свои обязанности. Но если не справляются, буйствует долго и свирепо. Наверное, поэтому.

Я кивнула, беря на заметку, что косячить нельзя.

— Он, наверное, всю жизнь этой должности добивался.

— Нет, что вы? После войны в «ОМОНе» работал, потом Климов стал владельцем холдинга и сразу своих доверительных лиц посадил в кресла генеральных директоров. Оно и понятно – минимален шанс предательства.

Я кивнула. ЮС. С ним у меня ассоциируется только плохое.

— И долго воевал?

— Девять лет. Как раз когда война между нами и Содружеством была.

Эта война была очень долгой. Тридцать лет почти длилась. Мову два раза бомбили. Содружество пыталось завладеть всей планетой. Стать единой правящей силой в каждом городке, а на территории Республики каждый день открывались новые места добычи нефти, угля, газа, когда как в ЮС это было редкостью. Но, слава богу, не вышло. Пролилось много крови. Убито немало молодых и невинных людей, но мы отстояли свободу Республики.

Глава 7. Кирилл

Мне казалось, я сейчас брежу. То, что я видел… Это пиздец. Она буквально сгорала от возбуждения. Бормотала что-то себе под нос, выскальзывала у меня из рук, а потом замерла и ко мне прижалась. Такая горячая, словно её лихорадило. Открыл дверцу и буквально запихал в машину, потому что не отпускала долго.

Полуживого Германа в багажник уложил, хай там пока побудет. Потом разберусь. Руки болели, и не понятно моя это кровь на сбитых костяшках или его. Сел в машину и набрал Илью. Он разбирается в наркоте, его люди всякие примочки создают в «MEDcorporation», должен знать что с Михаилой. Объяснил всё вкратце, как ведёт себя, температуру тела, зрачки, а он лишь усмехнулся.

— Это не наркотик. Возбудитель. Сколько времени прошло с момента ввода?

— Понятия не имею.

— Названия у тебя тоже нет, полагаю. Так бы привёз антидот.

— Что делать?

— Как что? Прямое лечение нужно. Непосредственный ввод внутрь сам знаешь чего.

— Шутник. Другой выход есть?

— Неа. Демон. Лучше так. По тому, что я слышу у тебя на заднем фоне, это Эльфийский червь или его аналоги. Они действуют долго.

Я протянул руку к её подбородку и повернул лицо в другую сторону. Значит, я прав. Укол. Не ожидал, что она меня за кисть возьмёт и к губам прижмёт. Словно током ударило. Прошибло всего насквозь.

— Сколько?

Голос не слушался, потому что девушка ластиться начала и ладонь мою к груди своей потянула. Губы распахнулись в стоне, и в спине девушка выгнулась, а у меня комом в штанах всё встало.

— Часов пять, если не трогать девушку. Не парься, щас своих пришлю с таблеточкой, норм всё будет.

Ничего себе виагрочка. Я не выдержу. Руку убрал от неё, как бы сильно не хотелось продолжить, и мотор завёл. По салону лёгкая вибрация пошла и… с громким стоном она вдруг кончила, вцепившись в сидения и вперёд наклонившись. Волосы на лицо ей упали, глаза свои распахнула и тело всё дрожью пошло. С ума сойти…

— Эээ, нет. Это не «эльф».

— А что тогда?! — не выдержал я, выруливая к её дому, пока она хоть немного поостыла.

— «Карлита». Забористая дрянь, и у нас нет антидота.

— Как это нет? Ты же их создаёшь!

— Стой, приятель, не я, а мои люди. Они только вчера его создали. Для быков. Чтоб спаривать легче было. И, блять, лучше тебе удовлетворить её желание или десять часов вот так мучиться будет. Оно тебе надо?

— Десять часов?! Что мне с ней делать десять часов?!

— Ха. Ты взрослый мальчик, сам знаешь. Или тебя учить надо?

— Пошёл ты, Грешников! Ладно. Потом созвонимся.

Остановился у ворот и вышел на улицу. Открыл дверь с её стороны и из машины достал, в дом понёс, а она ко мне прижалась и носом у шеи повела, а потом языком прошлась. Я чуть не выронил её из рук. В дом занёс и на ноги поставил, а она ко мне и в губы мне впилась. Я правда пытался сопротивляться, не хотел трогать её, но… Но не смог. Дверь ногой закрыл, в глубь дома её потащил, за задницу взял, а она в губы мне стонет моё имя, футболку задирает и ручками елозит, к ремню тянется.

Собираю волю в кулак и за плечи её от себя отодвигаю.

— Мышонок…

Но она только руки мои с себя сбивает и снова к губам моим. Отворачиваюсь, пытаюсь достучаться до неё, остановить, потому что потом ненавидеть меня будет, но в неё словно бес вселился. Опомниться не успел, как штаны мои уже на полу вместе с ботинками. К стене меня прижимает, а я в ахере полном, забыл, что сопротивляться надо, сам же на губы её набрасываюсь, в рот ей врываюсь. Какая же она сладкая. Губы мне кусает, язычком по ним водит, а у меня всё больше и больше желание противиться пропадает. Пусть потом психует, а ненавидеть не дам. Не дам времени думать. Моя женщина. Только моя.

Одежду с неё снимаю и к себе притягиваю. В зале вижу диван разложенный, туда направляюсь, Мышонка на пояс усадив. Укладываю её, целую, а она молит о большем, поторопиться просит, а мне хочется ласкать её, каждый изгиб руками почувствовать, каждую впадинку губами пройтись. Она так бесподобна! Так шикарна! И одурманена желанием.

Вошёл в неё медленно, смакуя каждый миллиметр тугого лона, офигевая от яркости ощущений и наслаждаясь её громкими стонами. Михаила. Какая она… Как же мне с ней круто! Меня уносит от неё, срывает колпак от одного прикосновения. Замер в ней давая время привыкнуть, но елозить начала, отодвигаться и снова на меня, всхлипывая. А я двигаться не смел, остановился вот так над ней. Хочу её. Безумно хочу. Сорвался бы с радостью, ласкал бы её всю, но помню об обещании, что дал ей. Можно, конечно, наплевать на эти слова, но черта перфекциониста во мне требует сделать всё идеально. Требует добиться её доверия, и наплевать, что из меня судорожное дыхание вырывается, что тело как струна скрипки — надави стручком чуть сильнее, и разум покинет моё тело.

Ушёл в себя, чтобы дух перевести. Не вышло. Когти в бок вонзила, заставляя стонать и выгибаться, на спину меня перевернула и сверху села, сама двигаться начала. Офигеть. Только это слово и крутилось в голове при виде её. Грудь так отлично поместилась бы в моей руке, будто влитая. Розовый ореол маленьких сосков так и манил вобрать в себя. И как она резво скакала на мне, откинув голову назад! Чёрт! Я гладил бы её бедра и живот, но оставалось только уплывать от удовольствия картинки передо мной. В её огромных глазах было столько желания, но когда она содрогалась в оргазме, в них плясали золотые искры. Я чётко уловил этот момент. Представил как сел бы и заставил смотреть на меня, пока она впивалась бы в мои колени пальцами, издавая тихие писки. Я держал бы её за шею и целовал бы нежную кожу.