Странная история Домового

Пролог

Пролог

Эдику исполнилось восемнадцать. Он жил в клинике для душевнобольных. После трагедии, разыгравшейся накануне, Эдик редко вспоминал - кто он и какие события привели его сюда.

Обычно он сидел где-нибудь в углу и игрался стареньким, неработающим ноутбуком. Иногда он разбирал его на запчасти. Тогда Эдик, удивленный таким загадочным исчезновением вещи, начинал метаться по клинике, пока кто-то из сердобольных санитаров не собирал остатки ноутбука в кучу и не приносил его больному со словами "смотри, я его нашел", и тот затихал.

Эмоции на лице Эдика появлялись только при виде еды. Он любил поесть. Нянечки и санитарки, думая, что он недоедает, так он был худ и узок в плечах, жалели горемыку и часто его подкармливали. Он никогда не благодарил за заботу о его желудке, и быстро поглощал любую предложенную снедь. Смотреть на то, как он ест, было крайне неприятно: большой рот на худом лице с выступающими скулами открывался, как бездонная яма. Кусок любого размера мгновенно исчезал в ней. Он пережевывал пищу с закрытым ртом, но еда все равно умудрялась вываливаться на пол.

Длинные ладони его рук заканчивались несоразмерно короткими пальцами. От постоянного мытья они приобрели красноватый оттенок. А всё потому, что Эдик воровал у уборщиц моющие средства, не задумываясь, для чего они предназначены. Он ими не только мыл руки, но и стирал выцветшие и потертые джинсы с футболкой, поливая только ему видимые пятна воображаемым пятновыводителем. Не важно, что гласила надпись на бутылке: средство для мытья полов, или хлорка для дезинфекции туалетов.

Так Эдик жил не всегда. До этого он был благополучным ухоженным мальчиком с небольшим набором странностей, на которые тогда ещё никто не обращал внимания. Он жил в большой семье: отец, мать, дяди, тети, а также бабушки и дедушки - по папиной и маминой линии.

Мальчик жил в пятикомнатной квартире, окруженный заботой, дед катал его на собственной машине, возил на дачу в черте города. Что еще нужно для счастливого детства. У него даже был свой собственный домовой.., но когда Эдику исполнилось восемь лет, он его убил.

Сегодня у него не было никого. Родная тетя, её муж и их дочь давно покинули квартиру, как только из нее исчез домовой. Они жили в собственном доме. Уход спас их, и они с радостью забыли о существовании злого племянника.

Глава 1

Глава 1

А теперь по порядку.

Генриетта, мама Эдика, познакомилась со своим будущим мужем Вольдемаром на последнем курсе мединститута. За время учебы они ни разу не пересеклись даже случайно: ни на вечеринке, ни в поисках конспекта, ни на занятиях по физкультуре. Познакомились и подружились они на овощной базе, куда были отправлены на практику – для отбора слегка гнилого лука от ещё не успевшего сгнить. Наверное, такой опыт мог пригодиться будущим врачам. Место для начала отношений было не самым романтичным. Но иногда жизнь сама выбирает за нас – и место встречи, и место жизни.

Вольдемар был из хорошей семьи – красивый, воспитанный, носил очки в золотой оправе, отец - декан Стоматологического Факультета мединститута. Генриета была длинноногой красавицей, не блещущей умом, но легко обучаемой девушкой, тоже из хорошей семьи: мама врач-консультант в том же мединституте. Хотя их дети познакомились не в театре или музее, главное – начали встречаться, и родители заметно успокоились на счет будущего: положение и обеспеченность семей давало предстоявшему браку возможность создать чуть ли не клан врачей.

Однокурсники тихо завидовали.

- Вы посмотрите. Еще и имена, как на подбор - Генриетта и Вольдемар.

На самом деле Вольдемар и Генриета ненавидели свои имена, настрадавшись от них еще с детства. Но прошло время, и их имена уже воспринимались как вполне экзотические и оригинальные, только ненависть к своим именам уже поселилась в их душах.

- Генриетта, - сказал однажды Вольдемар, злясь на труднопроизносимое имя. – Давай, выходи за меня замуж.

Ему надоело жить с родителями в маленькой квартирке, делить комнату с братом младше его на восемь лет. Квартира будущей жены в сто двадцать квадратов выгодно отличалась от его трехкомнатной в шестьдесят три квадрата. Невиданная роскошь для начала восьмидесятых. Не важно, что в квартире Генриетты жила еще и ее сестра - на восемь лет старше.

Вольдемар не понимал, любит ли он Генриетту. Уменьшительно-ласкательное Генриетточка казалось не просто труднопроизносимым, но даже каким-то пошлым, наподобие Людоедки-Эллочки. У Генриетты с его именем была та же проблема: Вольдемарчик или Вольдемарчичек - звучало как насмешка над человеком. По этой причине свои полные имена они произносили, не наполняя их ни теплом, ни нежностью. Холодно и жестко.

От фразы: «Давай, выходи за меня замуж» её передернуло. О любви они ещё ни разу не говорили. Такой переход к семейной жизни - без прелюдии казался ей не совсем логичным. Но его улыбка, очки в золотой оправе, зависть подруг, а в перспективе - белое платье, фата, туфли на каблуках, легкий ветер, подхватывающий шелка на лестнице центрального загса - заставили её произнести:

- Согласна.

В тот же вечер в кругу своих семей они объявили о намерении перейти от холостой к семейной жизни. Родители немногословно одобрили их выбор.

Два желания исполнились.

Глава 2

Глава 2

А дальше?

Ветер подхватил шелка и фату Генриетты, а вместе с ними и тот факт, что Вольдемар переехал в ее квартиру.

До свадьбы они не занимались сексом. И, как ни странно, в первую брачную ночь этого долгожданного, традиционного в таких случаях, секса - опять не произошло: он лег рядом и заснул. Такое безобразное отношение к супружеским обязанностям повторилось и на пятый, и на десятый день. В медицинском институте даже вначале 80-х было легко получить ответ на вопрос: "почему так происходит?"

- Мама, он со мной ничего не делает. Даже не целует, - поделилась интимной подробностью Генриетта и зарыдала.

- О, господи, - прошептала мама.

Очевидно, в их семье все делалось размеренно и неспеша, и Людмила Егоровна присоединилась к мыслям дочери и задумалась еще на месяц.

Наконец в "разбор полетов" был вовлечен отец Генриетты, спустившийся с небес - в прямом и переносном смысле. По профессии и по призванию он был летчиком-испытателем. Дома появлялся редко. Жил - или в небе, или - вообще за пределами родины: испытания и командировки в дружественные и не совсем дружественные страны обязывали. Свою жену Игорь Петрович тоже не баловал сексом, по вполне уважительной причине - в связи с частым отсутствием на земле, в стране, квартире и естественно в постели. Но до таких, издевательств, какие позволял себе зять, он никогда не опускался.

- Игорь, поговори с Вольдемаром, как мужчина с мужчиной. Он что-то не тем, чем надо, занимается. А потом скажешь мне, чем завершилась беседа. – попросила Людмила Егоровна мужа.

- Людочка, а как такое может быть? С ним не говорить надо, а гнать пока не поздно. Он, скорее всего, болен на голову, - сделал вывод Игорь Петрович.

- Игорь, так нельзя. Может он боится или не знает. И Генриета его любит, - высказала сразу два, ничем не подтвержденных, предположения Людмила Егоровна.

Игорь Петрович обратил внимание на абсурдность сказанного, но спорить с женой, как и при случае - со штурманом - не стал: лучше поверить на слово, чем не долететь. И попытался побеседовать с мужем дочери. Вольдемар не собирался ничего скрывать, и оказался предельно откровенным.

- Не встает, - односложно ответил он как призывник перед призывной комиссией.

- Это как? – удивился солдат неба.

- Не знаю, - ответил зять.

- Ладно, - ответил Игорь Петрович так емко, что за этим подозревалось какое-то необычное, кардинальное действие.

И действительно, Игорь Петрович, благодаря своим знакомствам и заслугам, с легкостью достал один из тех новомодных заграничных препаратов, что мог 100-процентно помочь избавиться от симптомов импотенции. Правда, в результате доверительной беседы с женой, было принято решение пока не прописывать в квартире слабого на потенцию зятя. То, что брак дочери с улыбчивым мальчиком долго не продлится, стало ясно без обсуждения.

И больше никто, ни с кем не говорил.

Глава 3

Глава 3

Секс произошел сам собой, как справление естественной нужды. Скучно и не интересно. Генриетта больше не жаловалась. Мама поняла, что долгожданное событие произошло. Вмешиваться не стала, а еще через пару месяцев дочь сообщила ей о беременности.

Генриетта чувствовала себя плохо, почти с первого дня беременности. Получив диплом, сразу оказалась в декретном отпуске. Вольдемар, поняв, что 120 квадратов жилой площади требуют непомерной платы, да и прописка ему не светит, попросил распределение в другой город, Хмельницкий. Генриета расплакалась и попросила свою маму и свекра отговорить Вольдемара от такого шага. Муж остался неумолим. В результате - на шестом месяце она оказалась в общежитии в незнакомом и неприветливом областном центре. А это далеко не столица.

- Вольдемар, зачем ты так? Это же и твой ребенок, мне плохо тут и тяжело, есть же где жить. Здесь никаких условий, общежитие, – попыталась разжалобить она мужа.

- Не нравится, уезжай, - ответил он. Многословность не была его стилем общения.

Правда, подумав, он произнес довольно длинную фразу:

- Там, в вашей квартирке, какая-то мелкая срань носится. Жить невозможно.

А потом Генриетта застала Вольдемара с Катей, медсестрой стоматологического кабинета, прижимающимися друг к другу. Он объяснил, что поздравил ее с днем рождения и ничего предосудительного в этом нет.