Странное (спросил Ии как она видит продолжение! )

Странное (спросил Ии как она видит продолжение! )

Утро выдалось липким — будто воздух намазали мёдом и забыли смыть. Борис, щурясь от неоновой вывески «Шаурма & Магия» (вчера она вроде была просто «Шаурма»), ковырял вилкой в тарелке с омлетом.

— Вась, ты это видишь? — он ткнул пальцем в окно.

Кот, развалившийся на соседнем стуле, лениво приоткрыл глаз:

— Вижу. И чувствую. И даже слышу. Это не шаурма. Это… — он принюхался, — …оборотень в третьем поколении. С приправами.

Борис замер. Потом медленно отодвинул тарелку.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. И он не один. — Василий сел прямо, уши насторожились. — Чувствуешь? В воздухе пахнет… заказом.

В этот момент дверь кафе распахнулась, и внутрь вплыла фигура в длинном плаще. Лицо скрывала тень, но в руке отчётливо блеснуло что‑то круглое — зеркало, похожее на то, что они оставили в гостинице.

Незнакомец медленно подошёл к их столику. От плаща тянулся слабый запах ладана и… старой бумаги. Он опустил зеркало на столешницу — и поверхность его задрожала, будто вода под ветром.

— Вы двое, — голос был глухим, словно доносился из колодца, — знаете, что выпустили.

Василий приподнял бровь:

— Если вы про шаурму, то это не мы. Мы только заказали.

Незнакомец не улыбнулся. Он повернул зеркало к Борису — и в тот же миг перед глазами вспыхнули обрывки:

Борис отшатнулся:

— Это… это вы их прислали?

— Я их сдерживаю, — тихо сказал незнакомец. — Пока могу. Но кукла… она не должна попасть в чужие руки.

— А в чьи должна? — насторожился Василий.

— В ваши. Потому что только вы её трогали. Только вы оставили след.

Через час они стояли у заброшенной автостанции — именно здесь, по словам незнакомца, кукла «проснулась» в последний раз.

Борис оглядывался:

— Вась, ты уверен, что это не ловушка? Выглядит как место из хоррора.

— Не уверен. Но запах магии тут такой густой, что его можно на хлеб мазать, — кот принюхался и чихнул.

В полуразрушенном зале ожидания на скамейке сидела девочка лет десяти. Она качала на коленях тряпичную куклу — ту самую, Люси.

— Эй, малышка, — осторожно начал Борис, — откуда у тебя эта кукла?

Девочка подняла глаза — они были прозрачно‑серыми, как туман.

— Она сама пришла. Сказала, что ждёт вас.

Василий замер:

— Говорит? Она не умеет…

— Теперь умеет, — перебила девочка. Голос её дрогнул, и вдруг кукла повернула голову — медленно, с хрустом старых ниток.

— Вы опоздали, — прошелестел голос, будто ветер в сухих листьях. — Они уже идут.

Кукла выскользнула из рук девочки и поплыла по воздуху. Её глаза засветились бледно‑зелёным.

— Закрывайте портал! — рявкнул Василий, хватая Бориса за рукав. — Сейчас!

Борис судорожно достал из кармана осколок зеркала (тот самый, что остался после прошлой схватки). Кот ударил по нему лапой — из-под когтей вырвалось синее пламя.

Кукла зависла в центре круга, который они успели очертить мелом. Её рот раскрылся в беззвучном крике, а из‑за спины вырвались тени — те самые, что приходили с баньши.

— Говори, кто тебя послал! — крикнул Борис.

— Тот, кто ждёт… — прошелестела кукла. — Тот, кто помнит…

Василий прыгнул вперёд, схватил её за голову и прошипел:

— Имя!

На миг всё замерло. Потом кукла рассыпалась в пепел, а тени с воем втянулись в осколок зеркала. Круг погас.

Они сидели на крыльце автостанции, тяжело дыша. В руках Бориса лежал пепел — всё, что осталось от Люси.

— Ну что, — пробормотал он, — мы её уничтожили? Или просто… переместили?

— И то, и другое, — вздохнул Василий. — Она была ключом. Теперь ключ сломан. Портал закрыт. Но…

— Но?

— Тот, кто её послал, знает, что мы вмешались. — Кот посмотрел на запад, где на горизонте тлел багровый закат. — И он не отступится.

Борис усмехнулся:

— Значит, завтра опять за шаурмой?

Василий фыркнул:

— Только если она не попытается сбежать из тарелки.

Где‑то вдали раздался звон — будто разбилось стекло. Оба замерли.

— Или уже пытается, — добавил Борис.

На следующее утро Борис стоял у подъезда ветхого дома с табличкой «Курьер‑экспресс. Магия и не только». В руках — коробка, перевязанная светящейся лентой. На этикетке криво написано от руки: «Осторожно: живое. Не вскрывать. Не кормить. Не смотреть в глаза».

— Вась, — пробормотал он, оглядываясь, — может, ну его? Пусть сами развозят эту штуку.

Кот, уютно устроившийся в рюкзаке, приоткрыл один глаз:

— Ты сам вызвался. Сказал: «Надо хоть как‑то зарабатывать, пока нас не прихлопнули сверху».

— Я имел в виду… ну, например, разгружать ящики с помидорами. Без глаз.

Борис вздохнул и нажал на звонок.

Дверь распахнулась сама. За ней — полутёмная прихожая, пахнущая лавандой и чем‑то металлическим. Из глубины донёсся голос:

— Поставьте на коврик и уходите. Быстро.

— Э‑э‑э… а подпись? Чек? Ну, хоть квитанцию?

— Если останетесь — станете частью эксперимента.

Борис бросил коробку на коврик и рванул к выходу. Уже на лестнице услышал глухой удар, треск ленты — и протяжный, почти кошачий вой.

— Ну что — спросил Василий, когда они отдышались на улице, — следующий заказ?

Борис достал смартфон. На экране — новое задание:

«Забрать из прачечной свитер. Предупреждение: может пытаться сбежать. Использовать щипцы для белья».

— Знаешь, — сказал он, пряча телефон, — иногда мне кажется, что мы уже в аду. Просто тут ещё есть Wi‑Fi.

Василий фыркнул:

— Зато не скучно. И чаевые неплохие.

В этот момент из кармана Бориса донёсся тихий, но отчётливый звук — будто кто‑то грызёт ткань. Он медленно вытащил… носок. Обычный носок. Только теперь у него были крошечные зубки, и он явно пытался откусить Борису палец.