Странный писатель

Странный писатель

Можно быть уверенным лишь в том,

что ни в чём нельзя быть уверенным

Плиний Старший

Пролог

Рассвет – самое ненавистное время. Магия яркой жизни возвращается в серую обыденность дня.

Глава первая

Тетрадь №4

Меня зовут Антон Сомов.

Я творческий человек и отсекаю от словаря Ожегова всё лишнее, расставляя оставшиеся слова в художественном порядке. Проще сказать – пытаюсь писать рассказы. Живу Новосибирске, разменял четвёртый десяток, не курю… дальше в анкете пойдут сплошные «не», но это неважно.

Есть у меня друг, Денис. Неординарная личность – всё время ищет себя. Недавно землю купил на Алтае, в Уймонской долине. Для строительства дома. Там, где Рерих, Шамбала и поиски Истины. Товарищ – буддист, и я не удивился его выбору. В окрестностях горы Белухи, увлечённые люди рассказывают, связь с космосом и прочие аномалии – на каждом шагу. Не верю в эти теории, но над другом не смеюсь, когда он про реинкарнацию философствует.

На днях Денис передал тетрадь в коричневой виниловой обложке, с цифрой четыре, выведенной ручкой в правом верхнем углу. Она старая, ещё при Советском Союзе выпущена. «Когда канаву копали камень своротили, а под ним, в трубе алюминиевой, записи хранились. На, разбирайся, – говорит, – это по твоей, писательской, части».

Открыл слипшиеся страницы и с трудом разобрал каракули – почерк шёл вразнобой: то ручкой, то карандашом. Кроме скачущих рассуждений о каких-то Правилах и Вратах, в тетради оказалась невероятно запутанная история. Поверить в происходящие события невозможно, думаю их кто-то выдумал.

Заварил чай покрепче и решил ещё раз перечитать рукопись, может понятнее станет. Устроился за столом и открыл коричневую обложку:

«Если бы мои ученики затеяли на уроке обсуждение: «Кого из известных людей можно назвать странным человеком», то легко бы перечислил немало талантливых фамилий показав их неординарные поступки. С разбором, объяснениями и выводом, как и учили нас в педагогическом институте. Но не стал бы приводить самый близкий и очевидный пример. Он, для тринадцатилетних оболтусов, ежеминутно отвлекающихся на уроке литературы, окажется слишком удивительным. Дело в том, что я сам себя считаю «Странным человеком».

Для ребёнка, из далёкого села Тюнгур, у которого отец летом водил конные туры к Белухе, а мать занималась хозяйством, освоить чтение в пять лет – это странность. И не просто складывать букву к букве, а бегло читать, проглатывая книгу за книгой так, чтобы уже в шестом классе шокировать заведующую районной библиотекой списком побеждённых за лето фолиантов.

Не поехать с отцом на охоту, а просидеть ночь с антикварным изданием, которое с заезжим туристом случайно оказалась в моём распоряжении и утром уедет в город ­– неведомая странность.

Удивительная странность – обладая отличными знаниями, учиться в Горно-Алтайском педагогическом, а не поступить на филфак Новосибирского Универа. И, после окончания, не остаться в единственном институте Республики завкафедрой литературы, а отправиться учителем в райцентр Усть-Кокса – выходящая за все рамки странность.

Но зачем непоседливым сорванцам знать о моих непонятных поступках, если за окном весна, скоро каникулы, и в схватке: «Базаров – герой нашего времени» против «Свободу гормонам!», победа всегда останется за вторым?

Пожалуй, добавлю ещё один пункт, который можно трактовать как странность, хотя именно его отнёс бы к необычному увлечению – я писатель. К сожалению, слово «писатель» не отражает масштаб творческой личности. Лев Толстой писатель и Александр Грибоедов писатель, но их одним аршином не измерить – слишком сильно отличается длина книжной полки у каждого. Льву Николаевичу шкафа мало, а родителю Чацкого достаточно двухсантиметрового уступа. Не могу мериться лавровым венком с Грибоедовым, но отношу себя ко второму типу авторов. Пишу недавно и только рассказы. Их немного, без нравоучений, в основном мистика, но уже зарегистрировался на сайте «прозаик.ру» и имею немало подписчиков.

Хочу уточнить, само по себе писательство не может быть странностью, а вот то, как ступил на эту стезю – заслуживает внимания. Говорят, обезьяна, спустившись с дерева, превратилась в человека. В моём случае можно провести похожую аналогию. Я превратился в литератора – упав с дерева. По крайней, других событий, повлиявших на размеренную жизнь, не происходило. Полез в октябре на кедр за спелыми шишками. Ветка обломилась и, пролетев несколько метров упал, ударившись затылком об узловатые, смолистые корни. Не знаю сколько времени пролежал без сознания, очнувшись сел и, потирая голову, дождался жену, не рассказав о неловкости. Возможно, в момент встряски, накопленная с детства масса литературных образов, прорвалась наружу собственными сочинениями.

Как бы то ни было, предпочёл не смущать коллег и учеников своим увлечением, поэтому мои произведения вы не найдёте, набрав в поисковике – Амат Кергилов. В писательском сообществе меня знают под более звучным псевдонимом. А в нашем большом селе Усть-Кокса, только любимая Айлу, жена и мать двух чудных ребятишек, точно уверена, что у мужа нет женщин на стороне, но есть второе имя и толпы виртуальных почитателей. И почитательниц. Жена, скорее, ревнует не к ним, а к компьютеру, перед которым провожу семейные вечера. Хотя при обдумывании сложных сюжетных поворотов – могу ночь просидеть, неоднократно переписывая шероховатые эпизоды.